Текст книги "Малыш для наемников (ЛП)"
Автор книги: Криста Вулф
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
Сорок
КУИНН
Логистика хижины, скажем прямо, оставляла желать лучшего: это было место для охоты и рыбалки, и поэтому все здесь было сугубо утилитарным. Половину гостиной занимали стол и стулья, спальни не было вообще, а вдоль стен стояли четыре отдельные койки, слишком маленькие для секса; потрепанный диван тоже не годился – во всяком случае, для того, что мы задумали.
К тому же у меня было предчувствие, что мы бы разнесли этот диван в щепки.
В данный момент я счастливо отдыхала в объятиях Коула – он наконец-то подхватил меня с террасы и занес внутрь. Мои трусики – то немногое, что от них оставалось, – насквозь промокли от поцелуев, прикосновений и ласк, которые продолжались еще несколько захватывающих дух минут.
Но прямо сейчас мне нужно было, чтобы меня трахнули.
– Подожди немного.
Эван и Джошуа принялись стягивать матрасы с коек, сооружая из них прямоугольник на полу; они застелили их одеялами, добавили пару подушек, и не успела я опомниться, как меня уже потянули вниз, прямо на них. Две большие руки направляли меня, пока я не оказалась сидящей на лице Коула, и его язык проник в меня так глубоко, что уже через несколько секунд я начала извиваться и выть; его сильная рука прижала меня к своему твердому, рельефному телу, запирая нас в горячей позе шестьдесят девять с этим бородатым гигантом.
Охре.
НЕТЬ.
Я начала двигать головой вверх-вниз, глубоко заглатывая его; облизывая по бокам и перекатывая во рту его округлую головку, прежде чем снова насадиться на его достоинство и начать весь процесс заново. Я просто не могла насытиться его членом – это было похоже на то, как если бы тебе слишком долго отказывали в чем-то потрясающем, а затем предложили столько, сколько ты только захочешь, и все сразу.
МммМммМмм…
Внизу его губы творили нечто невероятное: он лизал, сосал и пожирал меня целиком. Коул запустил в меня пару пальцев, добавляя этой восхитительной порочности еще больше остроты, пока его умелый язык поочередно то барабанил по моему клитору, то творил свою магию глубоко внутри.
То, что остальные наблюдали за нами, должно было бы отвлекать, но вместо этого заводило меня еще сильнее, толкая далеко за точку невозврата, пока я не втерлась в неистовый оргазм об его потрясающе красивое лицо.
– Мммфффппф!
Я бесстыдно залила его лицо, но Коул даже не сбился с ритма: он жадно слизывал и глотал, и его язык ни на минуту не останавливался; эти толстые пальцы ни на секунду не прекращали двигаться и кружить внутри меня, пока мой прекрасный оргазм не стих до самого последнего подергивания и содрогания.
Пока мой мозг все еще плавал в чудесном море эндорфинов, я снова опустилась ртом на Коула, готовая с удвоенной силой взяться за дело. Но прежде чем я успела, он взял все в свои руки: приподняв меня и наклонив вперед, он вошел в меня сзади – его ствол, весь скользкий, толстый и огромный, вошел прямо с первого раза, настолько я была мокрой.
ОООхххххх…
Я скакала на нем целую прекрасную минуту, вращая бедрами взад-вперед; мои руки сжимали его бедра, толстые и твердые под моими ладонями, пока мое тело медленно извивалось, поглощая его моим женским естеством – насаживаясь на него все глубже и доводя его до…
– Ладно, воссоединение окончено, – усмехнулся кто-то. – Теперь наша очередь.
Мои глаза распахнулись: все еще скача на нем и вращая бедрами, словно стиральная машина, с Коулом глубоко внутри, я оказалась перед деловым концом двух очень твердых, очень толстых членов.
– Выбирай, – услышала я голос Эвана. – Или обоих. Желательно обоих.
Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз, и я подмигнула ему в ответ; я взяла в рот его друга первым, просто чтобы подразнить, но и потому, что знала – ему это понравится: Эван действительно ловил кайф, просто наблюдая, возможно, даже больше, чем остальные. Но они все определенно получали удовольствие от того, что видели меня друг с другом, и в этом заключалась счастливая гениальность нашей горячей маленькой договоренности.
Я двигалась взад-вперед, посасывая каждого из них в такт тому прекрасному бурению, которое получала от Коула: сегодня ночью он сжимал мои бедра особенно крепко – его пальцы впивались в мою плоть так глубоко, что было почти больно, но по правде говоря, мне это нравилось. Возможно, даже так же сильно, как и ему.
Уничтожьте меня.
Я уже давно хотела, чтобы это было жестко; всю неделю Эван и Джошуа занимались со мной любовью, передавая меня друг другу между своими спальнями – конечно, бывали моменты, когда они начинали доминировать и буквально уничтожали меня, но большинство ночей мы убаюкивали друг друга медленными, чувственными толчками и глубокими, проникновенными поцелуями.
Но сегодня ночью…
– Отдай ее.
Голос Эвана прозвучал запыхавшимся и каким-то отдаленным – вероятно потому, что я так глубоко заглатывала его в свое горло, что он был почти готов кончить.
– Я серьезно, Коул. Ты не можешь забрать эту задницу себе…
Вместо ответа Коул лишь хмыкнул, а затем сжал мои ягодицы и впечатал их в свое твердое тело одним последним, жестоко глубоким толчком; он разорвался внутри меня, словно бомба, изливаясь с дикостью и силой, которые в точности соответствовали его натуре. Его накопленный за неделю заряд с легкостью заполнил меня, выплескиваясь из моего влажного входа и стекая по бедрам, пока он продолжал свои мощные толчки.
Господи!
К тому времени, как он закончил, его теплое семя текло по внутренней стороне моих дрожащих бедер; он наклонился над моей спиной, чтобы нежно поцеловать меня в плечо, и я вздрогнула, когда он шлепнул меня по заднице и, наконец, вышел.
– Вот так, – объявил он, щелкнув моей резинкой от стрингов, возвращая ее на место. Я содрогнулась и упала вперед, мое тело было опустошенным, дрожащим, липким…
– Теперь ваша очередь.
Сорок один
КОУЛ
Она крепко спала, прижавшись к моей груди, а растрепанные волосы обрамляли ее ангельское лицо; я чувствовал гордость от того, что мы затрахали ее до сна. Бывали ночи, когда она переживала нас всех, а потом смеялась и дразнила, чтобы мы взяли ее снова.
Но только не сегодня.
Мы устроили в хижине – не говоря уже о самой Куинн – такой погром, что мускусно-сладкий запах нашего секса все еще пропитывал воздух: ее делили, брали вдвоем, имели в таких позах, которые мы раньше даже не пробовали. Ее оставляли кричать и содрогаться от полудюжины оргазмов, только чтобы немедленно заполнить ее тем, кто был следующим.
Сегодня ночью не было никакого отдыха и никаких перерывов; она хотела, чтобы мы были вместе, без каких-либо ограничений – и в результате, к тому времени, как мы закончили, ее прогнали по полной программе, полностью и абсолютно.
В конце концов она свернулась калачиком рядом со мной, перекинув мою руку через свое тело и устроив мою ладонь так, чтобы она обхватывала ее идеальную, круглую маленькую попку; я был только счастлив исполнить это. За прошедшую неделю я скучал по ней так сильно, что это было даже пугающе, а я не из тех, кого легко напугать, если вообще возможно.
Ты любишь ее.
Я мысленно поморщился, изо всех сил отгоняя это осознание: любовь – ни за что; этого просто не могло произойти.
Но все же ты ее любишь.
Она была матерью нашего ребенка, нашим другом, нашей спутницей; но при этом она была и нашей любовницей, или девушкой… и чем-то гораздо большим. Мы не садились и не обсуждали это, но в глубине души я знал, что остальные чувствуют то же самое. Куинн замкнула наш круг; она была тем единственным, чего не хватало в нашей жизни и что мы не могли дать друг другу – женским присутствием. В похоти она связывала нас физически, через свое великолепное, извивающееся тело, когда мы брали ее с обеих сторон; но она также связывала нас эмоционально – своим огромным, прекрасным сердцем.
Куинн была умной, способной и неистовой; любящей и красивой, с сердцем воина. Она была всем, что любой из нас мог надеяться найти в женщине, а мы ведь даже не искали. Если бы только их было три…
Но их не три.
Она только одна.
Я медленно потянулся свободной рукой, раздвигая платиновые волосы, чтобы погладить ее великолепное лицо: я ничего не мог с собой поделать – мое сердце ныло от желания сделать это, вплоть до того, что…
– Привет.
Она пробормотала это сонно, утыкаясь в меня носом, и ее синие глаза приоткрылись.
– Ты еще не спишь?
Я с улыбкой посмотрел на нее и кивнул. – Не спится.
Куинн закинула голую ногу на мое тело; она ощущалась такой мягкой, женственной и чудесной.
– Хочешь, я помогу тебе уснуть? – сонно улыбнулась она.
При этой мысли мой член мгновенно дернулся – что неудивительно, конечно.
– Я… я просто думал, – прошептал я.
– О чем?
– О всяком.
– О каком именно всяком?
О таком, о котором я не могу тебе рассказать, – подумал я про себя. О таком, от которого мне становится грустно, потому что, хотя я и знаю, что однажды это произойдет… я просто не могу представить, что все это когда-нибудь закончится.
– О работе, – солгал я. – О том, каким будет наш следующий шаг.
– А, – вздохнула Куинн. – Об этом.
Нежная рука, которая изначально двигалась к моему паху, изменила маршрут: вытянув палец, она начала выводить медленные круги на моей голой груди.
– Скажешь мне кое-что? – промурлыкала Куинн.
Ее прикосновения были наэлектризованными; все мое тело казалось одним сплошным клубком нервных окончаний. – Все что угодно, принцесса.
– Ты знаешь, зачем здесь Феррера?
Я моргнул, резко вскинув подбородок: она могла сказать что угодно, абсолютно что угодно – но это было последним, чего я ожидал.
– Знаешь ведь, да? – промурлыкала Куинн.
– Откуда ты…
– По тому, как странно ты отреагировал на его приезд сюда, – сказала она, проигнорировав мой вопрос. – Его люди перевернули мою квартиру вверх дном, Коул; они обыскали каждый шкафчик, открыли каждый ящик.
Мое сердце бешено заколотилось – я знал, что она чувствует это своей щекой.
– Феррера приехал сюда, чтобы что-то найти, – мягко произнесла Куинн. – И я почти уверена, что ты знаешь, что это.
Господи, какая же она была проницательная; такая умная. Такая… такая во всем.
– Тебе не обязательно рассказывать, если не хочешь, – сказала она через какое-то время. – На самом деле…
Мне потребовалась каждая капля силы воли, чтобы оторвать ее мягкое, женственное тело от своего; я встал, натянул шорты и бросил ей ее одежду. Какое-то мгновение она держала их в руках, выглядя растерянной.
Тсссс! – показал я, приложив палец к губам, и кивнул в сторону остальных, которые все еще крепко спали; Куинн понимающе кивнула: она откинула одеяло и тоже потянулась за своей футболкой.
– Пойдем со мной.
Она быстро оделась и последовала за мной через дверь на террасу; я провел ее вниз по ступенькам, на мягкую песчаную почву соснового леса, окружавшего дом.
Потребовалось какое-то время, чтобы глаза привыкли к лунному свету, а когда это произошло, я осторожно начал пробираться сквозь деревья; она молча следовала за мной – ее шаги были легкими и почти не издавали ни звука; лишь прикосновение ее руки подсказывало мне, что она все еще рядом.
– Коул… – наконец позвала она.
Я ничего не ответил: я продолжал идти, продолжал смотреть, продолжал искать ориентиры.
– Куда мы идем?
Сначала я увидел камень, затем группу сломанных пней; мне потребовалось время, чтобы найти холм – прошли годы с тех пор, как я был здесь в последний раз.
Наконец я увидел старый, искривленный кедр.
– Коул?
Я подвел ее прямо к дереву – дереву, о котором не знала ни одна живая душа, кроме меня, – а затем остановился и обернулся: Куинн стояла там, ее лицо казалось безупречной слоновой костью в серебристом лунном свете; она слегка дрожала от ночного холода, и мне захотелось прижать ее к себе, чтобы согреть.
– Феррера хочет нашей смерти, – прямо сказал я. – Так было всегда. Но он здесь не только ради мести, как ты и поняла; он здесь ради чего-то гораздо более важного для него.
И тогда я ей показал.
Сорок два
КУИНН
Его рука исчезла в дереве – вернее, в дупле, которое находилось под таким странным углом, что большинство людей его бы даже не заметили.
Когда он вытащил руку, в ней было зажато нечто коричневое и сморщенное.
Я сделала полшага вперед, все еще дрожа от прохладного ночного бриза: еще несколько минут назад я лежала в нашей импровизированной постели, согретая до самых костей, с удовольствием обхватив руками и ногами его большое, сильное тело.
– Подставь руки.
Я вопросительно посмотрела на него, но сделала, как было велено; все это время Коул продолжал разворачивать сверток из дерева.
– Теперь сложи ладони вместе. И держи их крепко.
Коул отбросил коричневую сморщенную оболочку, обнажив светлый мешочек с плетеным шнурком; он открыл и его, а затем осторожно высыпал содержимое мне в ладони…
…и я чуть не обосралась на месте.
– КОУЛ!
Каскад великолепных зеленых драгоценных камней пролился мне в руки, ослепительно сверкая даже в тусклом лунном свете: они были грубыми, но прекрасными – абсолютно прозрачными и ювелирного качества.
И их там были десятки.
– Что это, черт возьм…
– Это колумбийские изумруды, – будничным тоном ответил Коул. – Качества три-А; сырые и неограненные, из самой высокорейтинговой шахты в стране.
Я осторожно перекатывала их в ладонях, стараясь не размыкать руки: все камни были глубокого, захватывающего дух зеленого цвета. И до меня начало доходить.
– Они принадлежали Феррере, – пробормотала я.
– Да.
– И ты… ты их украл?
– Они были спрятаны в его святая святых, – объяснил Коул. – Я нашел их, когда они высыпались из сломанного ящика мраморного стола, который разнесло гранатами; это, конечно, произошло уже после того, как начался полный пиздец – в хаосе перестрелки я просто сгреб их.
Я внимательно на него посмотрела. – Остальные знают?
Он помедлил, а затем покачал головой.
– Почему нет?
– Ты уверена, что хочешь услышать правду?
На этот раз я кивнула.
– Потому что если эти люди умудрятся схватить кого-то из нас, для него все обернется очень плохо; и чем меньше этот человек знает, тем лучше.
Я с трудом сглотнула; внезапно мне стало совсем не холодно.
– Ты говоришь о пытках, да?
– Да.
Я еще немного покатала изумруды в руках, стараясь не поддаться их гипнотическому блеску: они были просто чертовски красивы.
– Но ты бы знал, – тихо произнесла я. – Если бы… если бы схватили тебя, я имею в виду.
– Разумеется.
– Получается, ты рискуешь собой.
Бородатый гигант пожал своими массивными плечами. – Я рискую собой всю свою жизнь, – просто ответил он.
Коул все еще стоял без рубашки на фоне леса, залитый рассеянным звездным светом, а ветер мягко трепал волосы на его лице; в этот момент он был похож на какого-то древнего бога.
– Большинство полевых командиров держат при себе наличные, – продолжил он. – А самые успешные хранят их в огромных количествах; проблема в том, что такое количество денег становится искушением – слишком большим искушением.
– Значит, вместо этого Феррера хранил изумруды, – рассудила я.
– Да; за ними проще следить, проще контролировать, – он кивнул на мои сложенные лодочкой ладони. – У Ферреры были и наличные, но они не составляли и десятой доли того, сколько стоят эти камни.
Внезапно мне стало очень не по себе – я захотела вернуть изумруды обратно в мешочек.
– Феррера здесь, потому что знает: кто-то из нашего отряда забрал эти камни, – сказал Коул. – Но никто из ребят даже не подозревал о них. Кроме меня.
– Значит, он искал их все эти годы, – пробормотала я.
– Да.
Лицо Коула вдруг исказила гримаса боли: он на мгновение уставился в землю, а затем снова перевел взгляд на меня.
– Я забрал их не из жадности, – объяснил он. – Я даже не брал их для нас троих; я взял их, потому что намеревался использовать во благо. Я взял их для… для семей…
Его голос сорвался: он выглядел невероятно разгневанным, но в то же время каким-то сломленным.
– Эван и Джошуа покинули службу на своих условиях, – сказал Коул. – Но мне этой привилегии не дали. Во время моей последней боевой операции больше половины моего подразделения погибло в засаде, и все потому, что у моего командира были тупые, ебаные политические амбиции.
Внезапно он начал неконтролируемо дрожать; мне нужно было вернуть его обратно.
– Эй… – мягко позвала я. – Что случилось?
– Я взял всю вину на себя, вот что случилось, – выплюнул Коул. – В обмен на мое молчание мои павшие братья должны были быть провозглашены героями, а их семьи – полностью обеспечены, – его верхняя губа скривилась в мрачном отвращении. – Только все вышло иначе: вместо этого они получили лишь жалкие крохи компенсации, а их близкие остались без наград и были забыты – и все потому, что операция была несанкционированной, и огласка подобного провала стала бы катастрофой для моего бывшего командира, который теперь стал известным политиком.
Ноздри Коула раздувались; он покачал головой.
– Если бы я сейчас сказал тебе, кто этот человек, ты бы мне не поверила. Но да: я согласился на увольнение на общих основаниях – вместо почетного, – чтобы прикрыть его. И все это было впустую.
Он посмотрел на изумруды так, словно они были ядом.
– Я думал, что, возможно, смогу сделать что-то хорошее с их помощью, – кивнул он. – Но вместо этого из-за них погибло еще больше людей: Доусон, Беккет…
– Не ты убил этих людей, – вмешалась я. – Это сделал Феррера.
– Только потому, что он искал вот это, – прорычал Коул, указав на мои руки.
Я снова посмотрела вниз, и каким-то образом изумруды потеряли свой блеск: теперь они выглядели иначе – как острые, зелено-черные куски стекла.
– Коул, – попыталась образумить я его. – Это не…
– Мне уже плевать, – перебил он меня. – Они принесли столько проблем, столько смертей; мне следовало оставить их там, в джунглях – я больше не хочу иметь с ними ничего общего.
– Да, но они уже здесь, – взмолилась я. – И, может быть, мы сможем их использовать.
Коул с подозрением посмотрел на меня. – Продать их гораздо сложнее, чем ты думаешь, – сказал он. – Эти камни не совсем…
– Нет-нет, я не о продаже, – поправила я его. – Не ради денег, которые они могли бы принести. Но, может быть, мы сможем использовать их… как-то иначе.
В моей голове проносились десятки полусформированных идей, но прежде чем хоть одна из них успела оформиться, Коул посмотрел на драгоценности и сплюнул.
– Тогда почему бы просто не вернуть их? – спросила я. – Чтобы эти люди наконец отстали от вас раз и навсегда?
Глаз морского котика дернулся; он наклонился ближе.
– Ты сталкивалась с этими людьми, – прорычал он. – И что, по-твоему, они скажут, Куинн? «Спасибо»? «Никаких обид»?
– Я… Я…
– Думаешь, они пожмут нам руки и скажут: «Ладно, мы в расчете»? – продолжал давить Коул. – Нет. Нет ничего, на что бы эти люди не пошли, чтобы убить нас; они уже потратили столько времени и ресурсов, чтобы выследить нас. Они никогда не остановятся, Куинн – пока мы не заставим их это сделать.
Его руки сжались в кулаки; мои руки, все еще держащие изумруды, начали дрожать.
– Но я скажу тебе вот что, – злобно прорычал Коул: взгляд его глаз был смертельно серьезен, когда он резко развернулся и зашагал прочь.
– Пришло время их заставить.
Сорок три
ЭВАН
Я застал ее в уединении, сидящей на краю кровати: она держалась за живот, задумчиво глядя на него, в то время как золотой свет пустынного рассвета лился из окна позади нее.
– Эй… – тихо позвал я. – Ты как?
Куинн слегка вздрогнула от неожиданности, а затем улыбнулась и кивнула – все одним движением. Я знал, что эта улыбка предназначалась исключительно для меня; вторжение же, к сожалению, было издержками нашей ситуации, особенно учитывая размеры номеров в том дерьмовом придорожном мотеле, который мы только что сняли.
– Извини, – виновато произнес я. – Не хотел вламываться к тебе, просто…
– Да брось, – она улыбнулась и рассмеялась. – Не глупи.
Куинн похлопала по кровати рядом с собой, и я сел: под нашим общим весом дешевый матрас прогнулся почти до самого пола.
– Так бывает не всегда, – сказал я ей.
– Что именно?
– Мы. То, что мы все время в движении: прыгаем по самолетам и летим через всю страну посреди ночи.
Мы покинули хижину рано утром, получив сообщение от одного из контактов Коула: не прошло и девяти часов, как мы уже ехали по бесплодным пустыням Нью-Мексико – разительный контраст с пышными зелеными соснами, которые скрывали наше убежище в штате Мэн.
– Разве вы не мотались вместе по всему миру? – спросила Куинн. – От миссии к миссии? С места на место?
Ее золотистые волосы сияли как платина в утреннем солнце; при каждом малейшем движении сотни прядей танцевали вокруг ее драгоценного лица.
– Конечно. Постоянно.
– Значит, для тебя это не должно быть чем-то необычным.
Я пожал плечами. – Наверное, так и есть.
– Ну, тогда и для меня тоже.
Я знал, что она старается держаться молодцом: умение справляться с трудностями было вполне в стиле Куинн. Но при этом она снова поглаживала свой живот, рассеянно и задумчиво – оберегая жизнь, которая росла внутри нее.
По какой-то причине это делало ее самым прекрасным созданием во вселенной.
– Когда мы решили пойти на это, – сказал я, кивнув на ребенка, которого она вынашивала для нас, – мы думали, что эта часть нашей жизни осталась позади. Мы и представить не могли, что снова станет так опасно; иначе… ну…
– Я знаю.
Куинн взяла мою руку и подложила под свою: положив ее ладонью вниз на низ своего живота, она провела моей рукой по этому сексуальному маленькому бугорку, который теперь округлял ее обычно плоский живот.
– У этого ребенка будет лучшая жизнь, – промурлыкала она. – Лучшие отцы. Лучшее всё.
В горле пересохло, а сердце болезненно сжалось; внезапно меня захлестнули такая любовь и восхищение, что я даже не нашелся, что ответить.
– Я хочу, чтобы ты знал: я верю в вас, – тихо сказала Куинн. – И именно поэтому мне не страшно: ни за себя, ни даже за нее…
Сплетя свои пальцы с моими, она начала водить нашими руками по своему животу.
– Нее?
– Да.
– Ты знаешь это наверняка? – я прищурился. – Я думал, мы решили не узнавать пол…
– Решили, – перебила она меня. – И я на самом деле не знаю; во всяком случае, не наверняка, – ее живот приподнялся, когда она медленно вдохнула, а затем издала долгий, счастливый вздох. – Но в каком-то смысле, мне кажется, я это чувствую.
Я улыбнулся и очень нежно сжал ее пальцы. – Материнская интуиция?
Ее улыбка стала отражением моей, но на долю секунды померкла: я заметил проблеск чего-то, похожего на… ну, я не мог точно сказать. Но меня тревожила сама мысль о том, что ее что-то беспокоит.
– Эван, – пробормотала она. – Пообещаешь мне кое-что?
В этот момент я бы пообещал ей достать луну с неба – и умер бы, пытаясь это сделать.
– Поклянись, что возьмете меня с собой, – сказала Куинн. – Что бы ни случилось дальше, вы не оставите меня одну в этом дерьмовом мотеле посреди пустыни.
– Куинн…
– Чтобы меня схватил колумбийский босс картеля и его головорезы, как в каком-то банальном фильме.
– Куинн, я…
– Потому что девушку главного героя всегда похищают, ты же знаешь, – затараторила она. – В ту же секунду, как они оставляют ее, чтобы «защитить», ей надевают наволочку на голову и бросают в багажник какой-то огромной машины; или кто-то зажимает ей лицо тряпкой с хлороформом, и…
– Значит, ты теперь наша девушка, да?
Сначала она скривилась из-за того, что я не ответил на ее вопрос, но затем пожала плечами. – Похоже на то.
В ее взгляде читалась легкая печаль; я потянулся к ней губами и поцелуем стер это выражение с ее лица.
– Для нас это тоже так.
Я знал, что срок беременности еще слишком мал, и это в принципе было невозможно, но в тот момент я мог поклясться, что что-то почувствовал: толчок крошечной ножки в мою ладонь – наш малыш пытался мне что-то сказать.
Или, скорее, это пыталось сделать мое подсознание.
– Я обещаю тебе это, – многозначительно сказал я ей. – Тебя нигде не оставят, и уж тем более в этом дерьмовом номере мотеля. И знаешь почему? Потому что ты едешь с нами.
Лицо Куинн мгновенно просияло: это был совсем не тот ответ, которого она ожидала.
– Правда?
– Да, черт возьми, – ухмыльнулся я. – Мы с Джошуа пришли к единому мнению на этот счет; правда, Коула, возможно, еще придется убедить, но эй, нас трое против одного.
Я знал, что где-то здесь скрывалась шутка про «трое на одну», и при нормальных обстоятельствах я бы ее обязательно отпустил; но сейчас я решил промолчать. Куинн уткнулась в меня, отпустив мою руку ровно настолько, чтобы подарить мне самые крепкие и искренние объятия: ее облегчение было почти осязаемым – я чувствовал, как напряжение мгновенно покидает ее тело.
– Спасибо, – прошептала она.
Я прижал ее к себе еще крепче; это ощущалось правильно. Истинно. Безоговорочно идеально.
– Не за что благодарить, – с удовлетворением вздохнул я. – Потому что, будучи так близко к чему-то настолько невероятному? – мой взгляд снова опустился на ее живот. – Мы не выпустим ни одну из вас из виду.
