Текст книги "Тепличный цветок"
Автор книги: Криста Ритчи
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 27 страниц)
Мне просто нужно поверить, что она в порядке.
И попытаться игнорировать тот факт, что я дал ей разрешение трахаться с другими парнями. Ненавижу это, один только образ Дэйзи с другим парнем прямо сейчас доводит до кипения мою кровь. Но сам-то я не могу даже трахнуть других девушек, пока Дэйзи все еще ждет меня. А с другой стороны, она может ждать вечно, и это несправедливо по отношению к ней.
Я замечаю Ло, он лежит на силовом тренажере. Спортзал практически пустой ранним утром, в зале с силовыми тренажерами нет никого, кроме моего брата, меня и Коннора. Мы всегда встречаемся здесь в 6 утра, чтобы не попасться на глаза папарацци.
– Как Лили? – спрашиваю я, бросая взгляд на Коннора, который качает ноги, просматривая биржевые сводки на плоском экране над панелью тренажера.
– Нормально, – говорит Ло, поднимая штангу к груди, издавая при этом хрюкающий звук. Я выхватываю груз из его рук и ставлю штангу на держатель. Он садится, вытирая пот со лба полотенцем. – Каково оно, не нянчиться ни с кем?
– Я не нянчился с Дэйзи.
С вечера прощальной вечеринки, у нас с братом были крайне натянутые отношения, обострявшиеся лишь при упоминании ее имени. Ничего нового. Одно и тоже дерьмо раз за разом. К данному моменту я уже привык к этому.
Ло смотрит на свое полотенце.
– Я все еще не понимаю вашей с ней дружбы. Ну... типа о чем вы говорили?
Он забрасывает удочку.
– Мы не трахаемся.
Ло сердито смотрит.
– Я не говорил, что вы трахались, но глобально думаю об этом.
Я закатываю глаза. Может я чего-то не понимаю. Черт, я уже ничего не знаю.
– Мы говорим на обычные темы. О мотоциклах, спорте... – сне, медикаментах, братьях и сестрах, родителях, – ... еде.
– Она выглядела реально истощенной в вечер вечеринки, – говорит Коннор, вставая со своего тренажера и направляясь к нам. Он достает бутылку воды из своей сумки. – Роуз спорила из-за Дэйзи с Самантой около часа по телефону.
Я щелкаю одной из костяшек своих пальцев.
– Их мама оказывает на Дэйзи слишком на фиг сильное давление.
– Может, все станет получше, пока она в Париже, – говорит Ло более оптимистично, чем обычно. Думаю, он просто радуется, что Дэйзи не рядом со мной.
Я киваю Коннору.
– Эй принцесска, хочешь посоревнуемся в подтягиваниях? – Ло ненавидит подтягивания, так что он может наблюдать и считать.
– Я не знаю, – говорит Коннор расслаблено. – А ты расплачешься, если я выиграю? Если да, то давай.
– Просто тащи свою задницу к стенке для подтягивания.
Ло разминает руки.
– Эй, не говорит так о его заднице.
– Ты вызываешь ревность у моей первой любви, – шутит Коннор, направляясь со мной к стенке.
Я уже привык к их шутливым перебранкам. Они лучшие друзья. И живут вместе уже почти два года. Их отношения друг с другом гораздо лучше, чем мои с кем-либо из них двоих. Я, вашу мать, ревную? Возможно, немного.
– Вы оба такие чертовски милые, – говорю я, хватаясь руками за перекладину. Я скрещиваю свои лодыжки, и Коннор делает тоже самое на соседней от меня перекладине.
– Готовы? – говорит Ло, отходя немного, чтобы судить. – Начали.
Я подтягиваюсь, мои ключицы касаются перекладины, а затем я плавно опускаю тело вниз на стартовую позицию. Один. Я выдыхаю. Два. Мои мышцы горят, но я даже не близок еще к усталости или истощению. Три.
Я продолжаю считать про себя, пока Коннор с такой же легкостью не отстает от моего ритма. Он правда в чертовски отличной форме. Я даже не осознавал это, при нашей первой с ним встрече, тем более что парень постоянно носит чопорную одежду, костюм или рубашку. Но он поддерживает свое тело в хорошей здоровой форме, как и я.
Ло, вероятно, задумался, так как спустя какое-то время он говорит:
– Думаю, что снова собираюсь отправиться в реабилитационный центр.
Десять. Я немного замедляюсь, мои мышцы все еще напряжены. Я хмурюсь, подтягиваясь еще раз.
– Тебе не нужно решать это прямо сейчас, – говорю я на одном дыхании.
Коннор сильнее, чем я сосредоточен на этом хреновом вызове, так что думаю, он обогнал меня уже на пару подтягиваний.
– Это помогало мне раньше, – отмечает Ло. – Я оставался трезвым в течение долгого времени, к тому же Лили сейчас в хорошей форме. Она будет в порядке и без меня.
Но сейчас все иначе. Тогда он не был знаменит. Никто не знал его имени. Общественность не кричала о зависимости Лили. Он был просто богатеньким ребенком из Филли.
– Ты думаешь, это правильный шаг? – спрашивает Ло.
Пятнадцать. Обычно я могу подтянуться двадцать два раза, но сейчас от нервов у меня на лбу выступает пот, а руки слабнут уже на шестнадцатом подтягивании. Я касаюсь ногами пола.
– Я не знаю, – говорю я, расстегивая липучку на перчатках. А затем стягиваю их с рук.
Коннор делает последнее подтягивание, едва вспотев.
– Двадцать три, – восклицает он, победно улыбаясь. Он знает, что побил меня. Я ударяю его в грудь, надеясь сбить эту игривую спесь, но он неожиданно перемещается, и я ударяю собственную мышцу.
– Да пошел ты, – говорю я ему легкомысленно.
Он усмехается.
– Ты меня любишь.
– Ты говоришь это всем, – отвечаю я. – И я охренеть как сомневаюсь, что весь мир любит тебя, Кобальт.
– Весь мир и не должен любить меня, – говорит он, снова хватая свою бутылку воды. – Только те, что имеют для меня значение.
– Это мило. Надеюсь, ты написал об этом в своем дневнике сегодня утром?
– Нет, я прочитал это в твоем, – шутит он.
Я отталкиваю его, и Коннор переключает свое внимание на моего брата. Коннор никогда не забывает основную линию разговора.
– Когда ты думаешь поехать на реабилитацию?
Ло пожимает плечами.
– Может на этой недели, пока Рик поедет в Калифорнию. Это кажется подходящим временем.
Комок застревает в моем горле. Это не подходящее время. Я бы хотел быть рядом с ним, пока он проходит реабилитацию. Мне не по душе знать, что брат находится вдали от Лили, меня и Коннора, вдали от всех, кто его реально любит. Последний раз, когда он был на реабилитации, я был рядом. Я приезжал и встречался с ним. И если честно, я правда офигеть как сомневаюсь, что он может справиться с критикой со стороны СМИ, сфокусировавшись на своем восстановлении. Я беспокоюсь, что этот шаг может послужить для него последней каплей.
Коннор кивает.
– Лично я думаю, это хорошая идея.
Плечи Ло приподнимаются, и я знаю, что он относится к мнению Коннора с уважением. Но затем его взгляд встречается с моим.
– А ты что думаешь?
Он не может поехать в реабилитационный центр.
– Я хочу, чтобы ты поехал со мной, – говорю я.
В ответ он хмурится. Это не его хреново нормальное выражение, так что я не понимаю, насколько брат негативно относится к этой идее. Даже не знаю, почему я вообще считал, что у этого парня в начальной школе были друзья. Он, вероятно, пережевал бы их и выплюнул.
– Что? – говорит Ло в конце концов.
– В Калифорнию, – говорю я. – К черту реабилитацию, я прослежу, чтобы ты не пил. Это будет путешествие автомобилем на запад. Ты и я.
– Ветер в волосах, – добавляет Коннор, улыбаясь и попивая свою воду.
– Заткнись на хуй, – говорю я, шутя.
Лицо Ло напрягается, словно парень обдумывает предложение. Он бросает взгляд на Коннора, а затем на меня, после чего говорит:
– Если я поеду с тобой, то думаю, что Коннор тоже должен поехать.
Я сердито смотрю на него, потому что могу почувствовать, как Коннор злорадствует, стоя рядом со мной.
– Почему?
– Почему? – говорит Коннор, словно это самый тупой вопрос в истории человечества. Я чувствую, что он хочет сказать «Потому что я – это я.»
Мне нужно остановить его, прежде чем он это скажет, и в ответ я на хрен его придушу.
– Серьезно, – говорю я Ло. – У него есть жена, которая тебя кастрирует, если ты вернешь парня домой не в должной форме. Что, если он сломает ноготь?
– Тогда я сделаю маникюр, – острит Коннор. – Это решение любого вопроса. Ты просто должен подумать, чтобы найти его. Но думать – задача не из легких.
– Мы с тобой чертовы друзья? – спрашиваю Коннора, хмурясь. Ло просто наблюдает за нами, немного веселясь, но в действительности думаю, он размышляет над моим предложением.
– Я не уверен, что вообще существует понятие "чертовы" друзья, так что не могу тебе ответить.
– Вы только посмотрите, я знаю что-то, чего не знает Коннор Кобальт.
– Когда дело доходит до сленга, матерных слов и лучших пожарных гидрантов, на которые ты писал, то да, я тебе проигрываю.
– Иди на хуй.
– Ты продолжаешь говорить это, но все никак реально не пошлешь меня, – его губы изгибаются в улыбке.
Ло перебивает нас:
– Если вы двое будете так раздражать меня всю поездку, то я выбираю реабилитацию.
– Так ты едешь со мной? – спрашиваю я, внутренне замирая. Чувствую себя так, будто уклонился от пули, но ружье вот-вот перезарядят.
– Ага, но как я и говорил, если Коннор поедет с нами. Никаких обид, Рик, но я боюсь, мы поубиваем друг друга, если будем вместе так долго, – если мы поднимем наши семейные вопросы, то вполне можем поубивать друг друга.
Коннор – великий миротворец в нашем круге друзей. Ему нарочно нравится меня раздражать, но когда все начинают спорить, он единственный способен всех успокоить. Так что могу понять мотивацию Ло.
– Ладно, я согласен, – говорю я.
Мой телефон гудит в шортах. Думаю, это Дэйзи, в Париже сейчас час ночи. Я проверяю сообщение.
Я бы хотел с тобой увидеться перед тем, как ты к чертям собачьим убьешь себя в горах. – Джонатан
Я сержусь и удаляю сообщение.
– Кто это был? – спрашивает Ло. – Ты выглядишь раздраженным.
– Моя мать, – лгу я. Она, кстати, тоже писала мне прошлым вечером раз пять. Я никогда ей не отвечаю на ее идентичные сообщения: Приезжай увидеться со мной. Извини меня. Рик, пожалуйста. Мне нужно тебя увидеть. Я тебя люблю.
Я всегда буду любить свою маму, потому что она моя мать. Но я никогда не смогу ее простить за то, что она сделала мне, Лили, девочкам Кэллоуэй, моему брату и непреднамеренно даже Коннору.
Она прочитала мои личные сообщения Ло, где шла речь о секс-зависимости Лили. А затем мама продала эту информацию СМИ с заголовком: Дочь основателя и генерального директора Физзли – закореневшая сексуально зависимая. Предательство Лили было не из-за денег. Мама сделала это, чтобы ранить Ло, чтобы ранить Джонатана.
Но в то же время она чертовски ранила и меня.
Сейчас мы все шестеро известны по вине Сары Хейл.
Спасибо, мама.
ГЛАВА 11
РИК МЭДОУЗ
Чрезвычайная ситуация! SOS! – Лили
Я успеваю съесть всего кусочек своего чертового сэндвича в Lucky, прежде чем Лили присылает мне сообщение с просьбой о помощи. Оно кажется слишком комичным, как для серьезной просьбы. Я заворачиваю остатки сэндвича в бумагу, из-за чего кусочки помидоров и салата выпадают.
– Ребята, вы получали сообщение от Лили? – спрашиваю я у сидящих напротив Коннора и Ло.
Ло замирает, сжимая банку с шипучкой Физзли.
– Нет, что она хочет?
Довольно необычно, что Лили прислала мне сообщение и не прислала его Ло.
– Еще не знаю, – беру телефон и отвечаю на ее сообщение: Что случилось?
Коннор снимает блокировку со своего телефона и пролистывает сообщения. Возбуждение проявляется в чертах его лица, думаю, в большей мере, чем парень того хочет.
– Пришла новая партия наручников, дорогой? – спрашиваю я, прежде чем двумя руками поднимаю свой сэндвич.
– Надеешься, я прикую тебя к моей постели? – шутит он, его лицо вновь не выражает эмоций. – Я бы превосходно справился с реализацией твоих фантазий, но Роуз крайне разозлилась бы, увидев следы когтей на изголовье.
– У меня что есть когти? – говорю я, приподнимая брови.
Он смотрит на меня в ответ, тоже изгибая одну свою бровь. Вот же придурок.
– Ты счастливчик, обычно я не позволяю собакам спать в своей кровати, но ради тебя готов сделать исключение.
Я показываю ему средний палец, и нога Ло нервно дергается под столом. Он поднимает руки в жесте, говорящем мне «ну что за хуйня?»
– Что там с моей девушкой?
Как раз вовремя, мне звонит Лили. Я беру трубку и прежде чем успеваю задать вопрос, она отвечает.
– Роуз проколола шину и отказывается вызывать эвакуатор.
– Я могу и сама ее заменить, – слышится ледяной голос Роуз. Она фыркает, видимо пытаясь поднять чертову запаску.
– Она на пятидюймовых каблуках, – отмечает Лили. – Я впечатлена. Вот правда, но было бы еще круче, если бы она знала, что творит.
– Я могу читать, – кричит Роуз. – У меня тут есть инструкция. Мне не нужен мужчина, чтобы заменить гребаную шину.
Я чешу подбородок. Коннор и Ло сердито смотрят на меня, слыша лишь мои реплики и не понимая, что происходит. Думаю, Кобальт может выхватить у меня долбанный телефон прямо из рук.
Отводя взгляд, он говорит:
– Роуз не отвечает на мои сообщения, – вот откуда берет истоки его волнение – Коннор способен ощутить, когда что-то идет не по плану, как никто другой.
– Хочешь, чтобы я подъехал к вам? – спрашиваю у Лили. В любом случае я собираюсь это сделать, так как зачем еще бы ей звонить мне. Жестами показываю Ло, чтобы он попросил счет. Вероятно, мне придется доесть свой сэндвич по дороге. Ло останавливает официантку.
– Просто, чтоб ты знал, Роуз не может заменить шину, – говорит Лили.
– Разве у нее нет мужа для подобных ситуаций? – даже при том, что Коннор носит костюмы и ездит на лимузине, я очень даже уверен, что он достаточно умен, чтобы заменить гребаную шину.
– Она не хочет, чтобы он потом тыкал ей этим в лицо.
Я снова закатываю глаза.
– Я могу сделать это лучше Коннора, – настаивает Роуз на заднем плане. – Мне не нужна его помощь.
Лили вздыхает.
– Боюсь, она собирается убить на это час времени, а затем какой-то незнакомец остановится, чтобы помочь нам.
– Вот зачем я всучила тебе перечный спрей, – говорит ей Роуз. После чего она раздраженно рычит. – Почему это так чертовски сложно?
– Может, потому что это долбаная шина, – невозмутимо предполагаю я.
На что Лили отвечает:
– Тебе повезло, что Роуз этого не слышала, – значит я не на громкой связи. Должно быть Лил разворачивается к Роуз и добавляет. – И я не буду распылять перечный спрей в милого незнакомца, остановившегося нам помочь.
– Ты должна это сделать, если он попробует тебя изнасиловать, – отвечает Роуз.
Они такие, блин, драматичные.
– Никто не собирается насиловать ни одну из вас.
Услышав это, Ло и Коннор тянутся через стол, пытаясь забрать мой телефон. Я поднимаю его повыше над головой и отклоняюсь назад.
– Братан, – усмехается Ло, – я не шучу. Дай мне с ней поговорить.
– Это Ло? – спрашивает Лили. – Ты должен приехать сам, Рик. Ло поссорится с Роуз, и в результате у нас будет еще больше проблем. Она и так в плохом настроении, – в ее голосе появляются нотки тревоги, и я представлю, как Лили нервно кусает ногти.
– Я приеду помочь вам. Просто вышли мне адрес, – говорю я Лил перед тем, как положить трубку. Ло бросает в мою сторону убийственный взгляд, а Коннор выглядит раздраженным. Недавно Роуз возвела между ними серьезную чертову стену. У них и до этого были странные отношения, полные игр разума, которые лично для меня были невдомек.
– У девочек спустилась шина, – объясняю я. – Лили сказала, что Роуз не хочет тебя там видеть, – я киваю Коннору. – А так как с недавних пор ты действуешь на нервы Роуз... – я киваю Ло. – Она и тебя не хочет там видеть, – я встаю и открываю свой бумажник, бросая на стол стодолларовую купюру. – Я за рулем.
И мне по-любому придется взять с собой Коннора и Ло.
Это их жена и невеста.
А я просто чертова физическая сила.
* * *
Когда мы приезжаем, Роуз сидит на корточках возле правой задней шины, у которой повреждены протекторы, а резина сплющена, словно колесо обо что-то порвалось. Она осторожно осматривает шину с безопасного расстояния, чтобы не испачкать руки. Не потому что она гребаная девчонка, а потому что у Роуз ОКР (обсессивно-компульсивное расстройство – прим.пер.). Она с ума сойдет, если у нее под ногтями окажется слой грязи.
А к своему черному платью девушка относится, словно оно живое создание, которое она пытается защитить. Даже не так. Если бы ей пришлось выбирать между заботой о выброшенной на обочину кошкой и спасением сумочки от дождя, она выбрала бы гребаную сумочку. Ее попка буквально сидит на лодыжках из-за столь высоких каблуков, но тем не менее платье зафиксировано так, чтобы, не дай Бог, не коснуться земли.
Я паркую машину у ее Escalade. Проселочная дорога довольно пустынна, а вблизи нет домов, пейзаж включает в себя лишь горизонт холмов, деревья и траву. Первым из машины выскакивает Ло, направляясь прямиком к Лили, которая истерично грызет свои ногти, листая руководство; из ее заднего кармана джинс торчит баллончик перечного спрея.
В ту минуту, как Лил замечает Ло, все ее тело вытягивается, а у Лорена на лице появляется столь несвойственная ему улыбка, что возникает у брата лишь в присутствии Лили. Я никогда не сталкивался с понятием истиной любви в жизни, пока не познакомился с ними.
Ребята целуются, а я направляюсь к Роуз, собираясь ей помочь, как раз когда Коннор выбирается из машины и закрывает за собой дверь.
Ло не может промолчать в подобной ситуации.
– Это и все, что вы сделали? – спрашивает он у Роуз. – Я-то думал, что ты Чудо-Женщина.
Она фыркает, а ее щеки краснеют от злости.
– Не сейчас, Лорен.
– Сколько гениальности нужно, чтобы просто сменить шину? – дразнит ее Ло, улыбаясь. Лили ударяет его кулаком в плечо, и он игриво морщится. Потирая руку, он обращается к невесте. – Это больно, любимая.
– Будь милым.
Он целует ее в висок.
– Я просто счастлив, что с тобой все хорошо.
От этих слов она снова улыбается. Это умиляет. Все это. Но одновременно с тем оно меня чертовски раздражает, потому что я думаю о Дэйзи. В нормальной ситуации она бы тоже была здесь. Она бы стояла у меня за спиной, и через плечо заглядывала на машину, желая помочь.
Но вместо этого я понимаю, что мне придется поднять Escalade домкратом без чьей-либо помощи в вопросе подачи инструментов. На этот раз все ребята разбиваются на пары, а я остаюсь сам по себе.
Возможно, год назад я и чувствовал себя нормально будучи пятым колесом.
Но теперь все не так.
Сейчас это раздражает.
Я не отгоняю Роуз от машины и бессмысленного разглядывания колеса. Оставляю эту задачу Коннору.
Он подходит к ней, засунув руки в карманы.
– Если ты пытаешься доказать то, что лучше меня, то должна была бы уже понять, что я даже не стал бы пытаться самостоятельно сменить шину, – говорит он ей. – Я был бы достаточно умен, чтобы вызвать эвакуатор.
Она бросает на него сердитый взгляд, при этом прищуривая глаза.
– Не переводи тему на восхваление самого себя, Ричард.
– Это ты перевела на меня стрелку, когда не захотела позвонить и попросить меня приехать, – он хватает ее за запястье и с силой поднимает на ноги.
Распрямляя складки на платье, Роуз буквально кипит от злости. Я наклоняюсь и начинаю возиться с шиной, но ребята достаточно близко, чтобы я мог слышать их разговор.
– Чего ты боишься? – спрашивает Коннор Роуз, хмурясь.
– Je n’ai pas peur, – отвечает она ему на беглом французском. Я с легкостью перевожу: Я не боюсь.
Обычно я веду себя так, будто не понимаю их. Они думаю, что я также невежественен в вопросе иностранных языков, как Лили и Ло, но я свободно говорю на французском еще с раннего детства. Мне просто не хочется никому объяснять, откуда я знаю этот язык. Так что проще игнорировать их.
– Alors, dites-moi ce qui ne va pas, – говорит Коннор. Тогда скажи мне, что не так.
Роуз выдергивает из его хватки свою руку и приподнимает подбородок.
– Я хотела сделать это самостоятельно.
– Это нечто большее, – отвечает Коннор. – Нам обоим известно, что дело не в шине. Ты отталкиваешь меня уже несколько недель.
– Если ты такой умный, то разве не должен был бы уже понять в чем дело? – она скрещивает руки на груди, будто бросая ему вызов.
Глаза Коннора прищуриваются.
– Ne jouez pas ce jeu avec moi, chérie. Vous perdrez. – Не играй со мной в эту игру, дорогая. Ты проиграешь.
Я оглядываюсь через плечо; Роуз выглядит немного нервной, прерывисто вдыхая и выдыхая воздух. Она напугана. Но как и Коннор, я не представляю, что именно ее пугает.
– Эй, – зову я Роуз. Она бросает на меня взгляд, а затем смотрит на шину, словно выражая недовольство тем, что я слишком медленно работаю. Я сдерживаюсь, чтобы не показать ей средний палец. – Кстати, куда вы с Лили направлялись?
– За покупками, – отвечает Роуз, слишком быстро.
Я с ходу знаю, что это ложь.
– Я, бля, рад, что спросил, – я качаю головой и хватаю запасную шину.
Коннор внимательно всматривается в выражение лица Роуз, тоже осознавая, что она лукавит.
Роуз говорит:
– Ты знал, на что шел, еще когда женился на мне.
– Жизнь полна вызовов, – его губы приподнимаются в улыбке. – Il n'y a rien de mieux. – Нет ничего лучше этого.
Роуз почти что расслабляется, услышав эти слова. Он поглаживает ее гладкие волосы, а затем целует в лоб. Прежде чем успеваю закрепить запаску, замечаю, что Лили и Ло подошли к моей Infinity.
Он прижал ее тело к машине. Но они не целуются, вместо этого Ло что-то шепчет ей на ухо, при этом улыбаясь, а на его щеках образуются ямочки. Лили краснее так, что похожа на огромный томат, так что очевидно, что Ло шепчет ей пошлости. Я никогда не видел, чтобы тема секса смущала еще кого-то так же сильно, как Лили; знаю, это скорее из-за того, что девушка стыдится своей зависимости. Но сейчас она явно увлечена словами моего брата, глядя на него огромными жаждущими глазами.
Я качаю головой.
Ощущаю себя здесь единственным нормальным человеком.
Но все это полнейшая чепуха. Никто из нас на самом деле не нормален. Мы все немного странные кусочки этого мира. И моя обычная половинка ненормальности находится сейчас в тысячах километров, в Париже.
Я просто надеюсь, что ей удается хоть немного спать.
Когда я представлю ее мирно спящей, то могу перестать беспокоиться. Это единственное, что не дает мне впасть в безумие, что все еще удерживает меня здесь. Без этого образа я двинулся бы умом.
ГЛАВА 12
ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ
4:30 утра.
Я прилетела в Париж три дня назад, и за все это время я спала всего 5 часов. Не уверена, может ли это вообще считаться сном. Я проснулась крича и борясь с невидимым врагом, как его обычно называет Рик. Я едва ли могу вспомнить, что именно меня так напугало в кошмаре, но точно знаю, что не хочу возвращаться к этому сновидению.
Прямо сейчас я накачана кофеин содержащими напитками и таблетками для похудения. Я привыкла курить сигареты, так как никотин довольно хорошо помогал мне бодрствовать дольше обычного. Но когда Рик учил меня водить мотоцикл, то убедил бросить эту пагубную привычку. С тех пор я не прикасалась к сигаретам. Я вообще не тяготею к никотину. Мне просто очень хочется спать, или по крайней мере получить укол адреналина.
Вчера на подиуме я подумала, что на своих пятидюймовых каблуках буквально грохнусь на гладкую поверхность пола. На мне был одет павлиний головной убор. И я была очень близка к тому, чтобы махнуть на все рукой и свалить куда подальше с показа, побежать по улице и окунуться в ледяное озеро. Даже не знаю, почему в тот момент это казалось таким привлекательным. Хотелось чего угодно, только не стоять тут, выжидая. Не сидеть на креслах, в ожидании. Так много ожидания. Я не могу решить, то ли мне скучно, то ли я устала.
Я держу чашку с горячим кофе, пока стилист вплетает каждую маленькую прядку моих волос в косу. Я выгляжу как медуза, или может как девушка на пляже Венеции. Думаю, мне бы понравилась эта укладка, если бы не нужно было так долго сидеть на одном месте. Я ерзаю на сидении так часто, что стилист угрожает мне забрать мой кофе.
Эта работа подошла бы миллиону людей лучше, чем мне.
Вокруг гудит народ, все постоянно шастают, но, как правило, все это движение и шум исходит не от моделей. Обычно всю суматоху создают ассистенты продакшн группы, с их гарнитурами, планшетами, плюс визажисты и дизайнеры. А модели, как и я в основном неподвижны. Мы обычно представляем собой не больше чем порядковый номер одежды, которая висит на передвижной стойке.
Темноволосая модель с россыпью веснушек на щеках садится на соседний от меня стул. Ей заплетают аналогичную с моей косу. Я познакомилась с ней месяц назад, когда она подписывала контракт с Revolution Modeling, Inc. Тем же агентством, с которым работаю я. Наши гостиничные номера напротив друг друга. Кристине всего 15, и она худая, как вешалка. Она напоминает мне те времена, когда я только начала свою карьеру. Тихая, сдержанная, наблюдательная – просто следует указаниям.
Она в четвертый раз зевает.
– Возьми, – говорю я, передавая ей свой кофе.
– Спасибо, – она улыбается. – Мои родители обычно не позволяют мне употреблять кофеин, но думаю, они бы поменяли свое мнение, если бы знали, сколько я работаю.
– Они не приехали с тобой? – я хмурюсь. Моя мама обычно контролировала мой распорядок в течение Недели Моды. Сперва я думала, что она делала это, дабы защитить меня, но позже я стала задаваться вопросом, а не хотела ли она просто быть частью этого мира, может она сожалела, что сама упустила свой шанс. Сейчас этот вариант кажется более вероятным.
– Нет. Они не могли себе позволить прилететь.
Она из Канзаса и рассказывала, что буквально обанкротила своих родителей, когда полетела в Нью-Йорк в надежде встретиться с модельным агентом. Сейчас она – единственный кормилец своей семьи. Я не могу себе представить подобное, думаю, присутствие Кристины вызывает у меня некий стыд.
– Если кто-то предложит тебе кокаин, – говорю я ей, – просто откажись, ладно?
Ее глаза округляются, и девушка бросает взгляд на наших стилистов, которые и глазом не моргнули на эти слова. Большинство наших коллег выбирают кокаин в виде формы улучшения самочувствия. Когда мне было 15, я тоже пробовала его на Неделе Моды. Помню, тогда какой-то парень потряс передо мной пластиковым пакетиком и сказал: "Это поможет тебе бодрствовать."
После того как я приняла две дорожки, то официально повзрослела или просто почувствовала себя так на вершине кайфа.
Кристина отходит от шока, осознавая, что никого вокруг не волнует тот факт, что я признала распространение наркотиков среди нашего окружения, а затем кивает.
– Ага, ладно.
Я откидываюсь на спинку стула, как только визажист подходит, чтобы поработать со мной. Таким образом мной сразу могут заниматься два стилиста. Визажист берет меня за подбородок и поворачивает к себе лицом, она укоризненно смотрит на мешки у меня под глазами.
Мой желудок издает слышимое бульканье. На что стилист подает мне батончик мюсли.
– Просто съешь пару кусочков, – говорит она. – Позже сможешь их вырвать.
– Я не страдаю всей этой булимической херней, – говорю я, – и анорексической тоже, – я ощущаю, как визажист пододвинулась немного ближе, чтобы лучше слышать. Иногда я забываю, что они могут продавать все, что я скажу в глянцевые журналы сплетен. Их цитаты подпишут как "внутренний источник". – Спасибо за батончик, – говорю я. Я с удовольствием его съем. Так как на данный момент реально очень голодна.
Мое тело уже начинает медленно поедать само себя. Это главная причина, по которой я хочу бросить модельный бизнес. Мое здоровье ухудшается из-за проблем со сном, плюс постоянные диеты, и в результате я могу нанести непоправимый вред.
Я жую батончик мюсли, который на вкус скорее похож на древесную кору, чем на арахисовое масло и миндаль. Кристина заканчивает раньше меня, хотя бы потому, что ее волосы короче, и заплетать их быстрее. А я пробуду здесь еще пару часов, клянусь вам. По крайней мере визажист подключила к своей работе еще одну девушку. Я попыталась убрать прядь волос с моего лица, но стилист ударила меня по руке, отбрасывая ее в сторону.
Стул возле меня занимает кто-то следующий. Это парень модель, и у него в руках полная фруктов ваза. Он замечает батончик мюсли у меня в руке.
– Где ты это взяла? – спрашивает парень завистливо.
– Люди мира, – говорю я, кусая еще раз и передавая ему остаток батончика. – А что не так с фруктами?
Он откусывает кусочек мюсли и откидывается на своем стуле, словно прибывает в пищевой нирване. Это вызывает у меня улыбку, впервые за то время, что я в Париже.
– Углеводы, – говорит парень, отвечая на мой вопрос. – Кейтеринг привозит нам только фрукты и овощи, – он делает глоток воды из своей бутылки. – Они сказали, что мы можем есть все, что захотим, но толи кто-то стащил до этого все крекеры и бутерброды, то ли меня обманули.
– Они не хотят, чтобы мы переедали, – говорю я. – Были годы, когда отбор был не таким жестким.
– В прошлом году, – отвечает он мне, кивая. – Прошлый год явно был лучше. У них были кексы.
Я стону.
– Не говори о кексах.
– С черникой и банановым маслом.
– Ты такой жестокий, жестокий человек... – я замолкаю, когда мне удается бросить на него взгляд и понять, что я никогда раньше не встречалась с этим парнем.
– Иан, – говорит он, еще раз кусая батончик. Парень мускулистый, а не такой тощий, как все остальные мужчины модели. Его лицо наделено классической красотой, как у греческой статуи. Думаю, я видела его в рекламе одеколона. Он протягивает мне остатки батончика.
– Можешь доесть, – говорю я.
– Я поменяюсь с тобой, – он поднимает один из фруктов. – Это не кекс, но... – Иан улыбается. И конечно же, его улыбка великолепна, у него идеальные белые зубы, блестящие и здоровые.
Мне нравится этот парень. Он говорит со мной на одном пищевом языке.
– Я возьму, – мы меняемся. – Я Дэйзи, кстати.
– Я знаю. Думаю, я сел тебе на лицо (в сленговой речи подразумевается оральный секс – прим. пер.) сегодня на автобусной остановке.
Я шутливо ахаю.
– Сел мне на лицо? Это невозможно. Я не позволяю незнакомцам подобных вольностей.
Он смеется. Стилист брызгает голубой краской ему на волосы. Дизайнеры реально безумны. Мне следовало бы это знать, так как моя сестра Роуз – одна из них. Хотя ее сюда никогда не приглашали. Она по-прежнему работает в Филли.
– Итак, – говорит он, – мой рост метр восемьдесят восемь, у меня голубые глаза и каштановые волосы, мне двадцать пять лет... – он наклоняет свою голову ближе ко мне в тот момент, когда стилист заканчивает распылять на его волосы краску, – я могу перечислить свои параметры, но что-то мне подсказывает, что тебя не интересует обхват моей груди.
Это напоминает мне о подобном разговоре с Риком. Он пытался уговорить меня съесть кекс.
– Твои бедра никто не измеряет по утрам, – сказала я ему.
– Это можно организовать, – ответил Рик. – Ты съешь чертов кекс, если я измерю обхват своих бедер?
– И твоей задницы.
– Ты хочешь знать размер моей задницы? – его брови приподнялись.
– Ага.
– Тогда съешь кекс.
Моя улыбка становится шире от вспоминания о том моменте по сравнению с той, когда я обратила внимание на привлекательность Иана.
