Текст книги "Тепличный цветок"

Автор книги: Криста Ритчи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

– Я... не могу... – стонет она. Видите, даже во сне, она, на фиг, знает, что это неправильно. Так что вот. – Рик... Рик... – кричит она снова женственно, возбужденно, так что я на мгновение замираю. – Рик, аххх! – мне нужно войти в чертову ванну до того, как она кончит прямо здесь.

Мне требуется минута, чтобы отпереть засов и проскользнуть за двери. Прикрывая их, я стягиваю свои штаны вниз по бедрам. Блядь. На полке вместе с полупустой зубной пастой(которая мне сейчас ни к чему) и гелем для укладки волос (та же история), я ищу лосьон. Я даже и не осознавал, что в этой ванной царит такой гребаный беспорядок. Мы с Дэйзи крайне редко убираемся.

Я часто издевался над тем, что Коннор мастурбировал будто сумасшедший, когда Роуз не хотела отдать ему свою девственность, а сейчас я сам собираюсь делать тоже самое. Разница лишь в том, что меня не ждет в конце концов эндшпиль (заключительная часть шахматной партии – прим.пер.). В итоге у меня не будет девушки. Я не охочусь на нее. Я просто ей помогаю, и когда это закончится, мы оба просто двинемся дальше.

Я становлюсь над унитазом и упираюсь одной рукой в стену. Я закрываю глаза и поглаживаю свой твердый член, который пиздец как умоляет меня поместить его внутрь женщины, но я говорю ему нет уже несколько месяцев. Образы начинают наполнять мою голову, стимулируя возбуждение, и в центре этих картинок находится та самая желанная светловолосая девушка с ее длинными гребаными ногами и нереальными криками наслаждения.

Я моментально перестаю тереть свой стояк.

Облизывая губы, я смотрю на стену. Почему, бля, тебе нужно представлять именно ее? Представь кого-нибудь другого. Черт побери, кого-нибудь охеренно другого. Я пытаюсь думать о девушке, которую уже трахал раньше, той, что полностью отличается от Дэйзи. У нее большая грудь, большая задница и полные бедра. Мне нравятся изгибы. Нравится спортивное телосложение. Если честно, мне все нравится в женщинах. Не думаю, что Дэйзи об этом известно. Я говорил ей, еще когда Дэйз было 15, что у меня есть определенный тип девушки, при этом я описал полную противоположность ее же конституции, чтобы просто у моей подруги не появлялось никаких дурных идей.

И вот поглядите в каком я сейчас дерьме, дрочу представляя ее. Перестань думать. Я пытаюсь. Хочу кончить, так что снова начинаю себя ласкать и пытаюсь не утратить в воображении образ этой другой девушки, представляя, как мой член скользит между ее ног. Трахни... меня. Я ускоряю движения рукой, от чего мое дыхание становится прерывистым.

Моя рука на стене сжимается в кулак.

И затем образ огромной груди и задницы превращается в моей голове в воспоминания о криках Дэйзи. Аххх... аххх... ахххххх... Рик, Рик! Они сменяются на изящное личико, то с раздражающе заразительной улыбкой, то, что своим светом способно осветить весь город. Ее губы приоткрываются, и с них срываются стоны, она улыбается каждому из них.

Прекрати ее представлять. Я останавливаюсь, моя рука замирает. Я, блин, не могу этого делать. Я хватаю с плиточного пола журнал, несколько страниц смялись от попадавшей ранее на них влаги. Это журнал о моде, и у меня занимает некоторое время, чтобы найти в нем фото девушки без избыточного количества макияжа. Я продолжаю листать, пока не останавливаюсь на развороте седьмой страницы.

С Дэйзи.

В черном шнурованном белье.

Ее небольшие груди кажутся большими, благодаря пуш-ап эффекту бюстгальтера. На ней одеты трусики-танга, демонстрирующие ее округлую попку и стройные бедра. Ее ярко подведенные глаза будто бы говорят приди и трахни меня, что сейчас мне особо не помогает.

– Чертовщина.

Неужто против меня сегодня ополчился весь мир?

Я отбрасываю журнал и снова закрываю глаза, шумно выдыхая. К черту все. Представлять ее у себя в голове – это тот грех, с которым я могу жить. Это линия, которую я уже пересекал раньше, но не часто, и это подталкивает меня на шаг ближе к пересечению другой черты.

Но я уверяю себя достаточно, чтобы возобновить ласки своей рукой. Ахх... ахххх... Рик! Стон вырывается из моего горла. Трахни меня. Я пульсирую в своей руке, толкаясь бедрами навстречу, представляя как погружаюсь между бедер Дэйзи, как ее спина изгибается в экстазе, который девушка не в силах сдержать.

Это образ, который я вряд ли увижу в действительности. Я так возбужден, так нуждаюсь в освобождении накопившегося за последние часы напряжения. До моего слуха доносятся ее крики из комнаты. Я представляю, как она кончает, как оргазм искажает черты ее лица. И ее тело все мое, защищено моими собственными гребаными руками, пока мой длинный член полностью погружен в нее. И это заводит меня в новое, неизведанное место, бросая за недостижимую доселе грань.

Я кончаю. Если один только этот образ настолько хорош, то какой же была бы реальность. Но это не может случиться.

Ага, я знаю.

ГЛАВА 9

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ

У меня уходит минута на то, чтобы сориентироваться в пространстве. Я касаюсь своего виска, пытаясь осознать, где нахожусь. Протягиваю руку и нащупываю свой компьютер. Я в своей постели. Ладно, вероятно я еще толком не проснулась, но тем не менее почему-то уже сижу. Конечности болят так, будто молотила ими всю ночь. Я тру свои воспаленные глаза и хлопаю ладонью по матрасу возле моих ног. Простыни спутаны и скручены, а Рика нет рядом. Может его даже нет в комнате.

Паника зарождается внутри меня, и сердце подскакивает к горлу. Моя голова поворачивается к окну, и я представляю мужчину, заползающего в комнату с битой в руках или с камерой, или с тем и другим одновременно. Мои занавески остаются неподвижными, не развиваются от сквозняка, из чего следует, что окно плотно закрыто.

Ты в безопасности, Дэйзи. Перестань трусить. Я повторяю эту мантру раз за разом, медленно поворачиваясь в сторону двери в ванную.

Дверь приоткрыта. Дверь приоткрыта. Нет. Это просто Рик. Все нормально.

Я бросаю взгляд на другую стену. Дверь спальни... тоже приоткрыта. Это просто Рик. Я в безопасности.

Но что, если это не он? Что, если кто-то ворвался в квартиру и напал на Рика? Что, если они причинили ему вред и создали ловушку для меня? Эта дикая, шальная мысль, но глубоко в моем подсознании, я верю, что она очень реальна. Я аккуратно сажусь на колени и задерживаю дыхание, пока поток адреналина струится по моим жилам. Я поднимаю подушку Рика и нахожу под ней пистолет.

Дрожащими пальцами я беру его и направляю ствол на двери. Из гостиной доносится дребезжащий звук. Я подпрыгиваю и резкий вскрик срывается с моих уст. Заткнись, Дэйзи. Что, если они тебя услышат?

А затем дверь медленно начинает открываться.

Рик останавливается, замечая направленный на него прицел.

– Дэйзи?

Что я делаю? Пистолет выскальзывает из моих потных руки и падает на одеяло. Я не могу дышать. Конечно же, это просто Рик. Он подходит ко мне, и мгновение я моргаю. Рик опускает колено на матрас и кладет свои большие руки на мои щеки.

– Дэйзи, посмотри на меня.

Я не могу дышать. Я задыхаюсь, пытаясь вдохнуть воздух в сжатые легкие.

– Где... что... – я стараюсь взглянуть на окно. Почему я сама себя пугаю? Там нет никого. Это все в моей голове.

– Шшш, – он трет мою спину. – Просто, блин, дыши, Дэйзи, – возвышаясь надо мной, он внимательно следит за мной, пытаясь понять мою стадию паранойи и тревоги.

Я делаю глубокий вдох, и мое тело на этот раз справляется с поставленной задачей. Я в безопасности. Не могу перестать дрожать. Неожиданно Рик берет меня под руки и, прежде чем могу осознать происходящее, парень садится на кровать, опираясь спиной об изголовье, и усаживает меня себе на колени. Он снимает с себя чистую серую футболку Пенсильванского университета, и я хмурюсь, но глобально я так возбуждена и вымотана, что не могу сейчас разбираться с этим или протестовать. Его волосы влажные, а на бедрах одеты черные джинсы.

Рик спокойно вытирает мой лоб своей футболкой. И я понимаю, что покрыта слоем пота. Моя майка влажная и прилипла к животу и груди.

– Прости, – шепчу я, выдыхая. Все силы покидают меня в одно мгновение. Словно я использовала всю энергию на тот момент паники.

– Что, бля, я говорил тебе об извинениях?

Я хватаюсь за его предплечье, и он служит опорой, чтобы я могла находиться в вертикальном положении, поддерживая мое тело свободной рукой.

– Я почти пристрелила тебя.

– Неа.

Мои глаза встречаются с его, и я вижу в них ту же жесткость.

– Ты не можешь этого знать.

– Пистолет был на предохранителе, – говорит он мне.

Ох. Хорошо. Узел у меня в желудке начинает ослабевать.

Рик расчесывает мои влажные волосы, убирая их с моего лица, и вытирает мою кожу шеи.

– Я думал, ты еще долго не проснешься, – признается он. – Мне не следовало, черт возьми, оставлять тебя, – обычно он будит меня, прежде чем уйти на пробежку с Ло или в спортзал, так что я знаю, Рик еще вернется ко мне позже.

– Все в порядке, – говорю я, снова смотря на его влажные волосы. – Ты принимал душ?

– Я выбежал за чистой одеждой к себе в квартиру, – он качает головой. – Я принял душ там. Думал, что у меня есть немного времени, – он делает паузу. – Ты уверена, что сможешь справиться со всем этим в Париже, будучи одна в течение целого гребаного месяца?

– Не знаю... но я должна постараться. Не хочу бояться больше по ночам, – я сажусь немного ровнее. – Все будет иначе, – говорю я Рику. – Во Франции меньше папарацци, меньше камер и никого из моих старых друзей.

– Черт, надеюсь, ты права.

Я тоже надеюсь.

Через пару минут мое дыхание наконец приходит в норму, Рик снимает меня со своих коленей и усаживает так, чтобы моя спина прислонялась к изголовью. Он встает с кровати и хватает пистолет. Я наблюдаю за тем, как быстро движутся его пальцы, проверяя предохранитель и наличие патронов в магазине. А затем он нагибается и открывает сейф в своей прикроватной тумбочке. После ввода кода тяжелая металлическая дверца открывается.

Мне очень хочется, чтобы Рик оставил пистолет вне сейфа, но я не хочу выглядеть слишком напуганной, так что позволяю ему убрать оружие вне поля зрения. Я встаю и ищу по комнате чистую одежду. Душ. Энергетический напиток. Проверить статус вылета. Позвонить сестрам и попрощаться. Заставить Майка доставить меня в аэропорт. А затем улететь.

Я могу сделать все это.

      * * *

Мне ненавистен тот факт, что прямо сейчас мои трусики влажные. Единственный оргазм за всю мою жизнь я получила во сне. Во сне. И я не помню абсолютно ничего. Даже самого малейшего отрывка сна. Это жестоко.

По крайней мере душ придал мне немного сил. Чувствую себя новым человеком, или как минимум тем человеком, которым я хотела бы быть. Бесстрашной, готовой к любым новым приключениям. Я открываю жалюзи, и солнечный свет заливает темноту моей унылой комнаты. После того как я подзарядилась двумя порциями энергетического напитка, у меня хватит сил на все, что угодно.

Рик передает мне еще одну банку лимонного шипучего напитка «Вспышка Молнии!», так как я о ней попросила.

– Это последняя, – говорит он мне. – Давай посмотрим, удастся ли тебе побить меня, Кэллоуэй, – он садится на край моей постели, рядом со мной. Эти энергетики производства многомиллиардной компании Физзли, принадлежащей моему отцу, так что это мои самые любимые шипучки.

– Один, – говорю я. – Два... – Рик подносит край банки к своим губам так же, как и я. – Три, – мы оба делаем первый глоток одновременно. Газированная жидкость скользит вниз по моему горлу, пока краем глаза я наблюдаю, как дважды дергается кадык Рика, прежде чем он подбрасывает пустую банку, сигнализируя о своей победе.

На три секунды позже я заканчиваю со своим напитком.

– Ты слишком медлительна, – говорит парень.

– Это и есть испытание Рика Медоуза? – спрашиваю я. – Тебе нравятся только те, кто умеет быстро глотать? – я хитро усмехаюсь, и он приподнимает брови.

– Да что ты знаешь об искусстве глотания?

Я пожимаю плечами.

– Знаю, что я не имею ничего против него.

Его мышцы напрягаются, когда наши взгляды пересекаются. Рик сжимает банку в руке, а затем бросает ее в дальний мусорный контейнер у моего комода. Она попадает прямо в цель. Я ощущаю, как сменилось его настроение от игривого веселья до полнейшей серьезности.

Может, я пересекла линию. Хорошая работа, Дэйзи. Я пытаюсь исправить ситуацию, добавляя:

– Мы не обязаны говорить о глотании, – заткнись ты уже. Я вскакиваю с постели, продолжая поиски чистой одежды. Начинаю поднимать свитера и джинсы, пиджаки со стульев и пола, а затем складываю их обратно в шкафчики.

Рик по-прежнему сидит на краю кровати, упираясь предплечьями о колени и переплетя свои пальцы; в такой позе он немного горбится. Его взгляд уставлен в пол, а мысли явно направлены внутрь самого себя.

– Мы можем поговорить?

Это не к добру. Фраза можем ли мы поговорить никогда не ведет ни к чему хорошему. Прежде чем парень может сказать еще хоть слово, я выпаливаю:

– Тебе не обязательно ввязываться во все эти неловкие прощания. Мы вскоре увидимся снова, – я буду в Париже всего месяц. Я не бросаю своего друга навсегда. Верно?

– Я думаю, нам обоим следует начать снова встречаться, – произносит он вдруг.

Я начинаю двигаться немного быстрее, подхватывая ворох одежды и пытаясь запихнуть ее в шкаф. Я думаю, нам обоим следует начать снова встречаться. А что, по-моему, должно было случиться? Эти отношения не могли закончиться тем, что мы оба за руку уходим в закат. Рик просто был рядом, чтобы помочь мне встать на ноги. Тем не менее, в течение четырех месяцев никто из нас не выражал желания встречаться с кем-то еще. Были только мы двое, критикующие наши предыдущие отношения, не важно были ли они короткими или длительными.

– Остановись же ты, твою мать, на секунду, – говорит он грубо.

Я замедляюсь и сосредотачиваюсь на складывании свитера с огромной надписью: Всегда молодая.

– Если ты этого хочешь, – я пожимаю плечами. – Предполагаю, я могу снова начать встречаться.

Он проводит рукой по своим волосам.

– Ты можешь быть одинока. Я не говорю тебе обязательно найти парня. Я просто... – он окунается в собственные мысли, и его челюсти сжимаются.

– Нет, я все поняла, – говорю я, кивая. – Мы оба обычно много встречались, и ты перестал это делать из-за меня. Это несправедливо по отношению к тебе, – и все это из-за моих ночных кошмаров. Сейчас же у него будет целый месяц вдали от меня, время, в которое он не обязан спать в моей постели, конечно же, Рик хочет заниматься сексом. Он наконец-то решил это сделать.

– Я хочу быть чертовски предельно честным с тобой, – говорит он. Я прислоняюсь к комоду и встречаюсь со взглядом его темных глаз. – Я не привык к воздержанию на такой длительный период и думаю, что в наших общих интересах, чтобы мы оба снова открылись для отношений с другими людьми.

Его слова не должны так сильно ранить меня, но они ощущаются, как острое лезвие, вогнанное в мой живот.

– Так мне следует найти свой номер семь? – спрашиваю я. – Может он продержится дольше пяти минут, – я стараюсь улыбнуться, но наигранная усмешка слишком быстро соскальзывает с моего лица.

Не могу понять, о чем думает сейчас Рик. Черты его лица непоколебимы, как скала. Такие же унылые, как и всегда. Парень встает и делает пару шагов в моем направлении.

Я смотрю на изгибы его пресса и сложную татуировку у него на плече. Мне не следует предлагать подобное, не стоит говорить это, но слова слетают с уст, прежде чем успеваю их осмыслить:

– Ты мог бы быть моим номером семь.

– Дэйзи... – он шокировано смотрит на меня.

И мой желудок скручивает.

– Неужели тебе и правда все равно, что меня будут трахать другие парни? – я представлю его с другой женщиной, и от этого мне становится плохо на физическом уровне. Мне не хочется, чтобы Рик встречался с другой, хоть я и знаю, что неправильно такое чувствовать, но как мне изменить свои эмоции? Как избавиться от них? Возможно, он прав. Возможно, нам нужно начать встречаться с другими, чтобы избавится от этого.

– На фиг неважно, что я там чувствую, – говорит он. – Я на семь лет тебя старше.

– Тебе исполнилось двадцать пять всего полторы недели назад, – на самом деле он старше меня чуть меньше, чем на семь лет. Но каждый год в феврале на мой день рождения, Рик говорит: «Я старше тебя на шесть лет», но одновременно с тем использует «Я, бля, мужик, а ты маленькая девочка» тон.

– Прямо сейчас я старше тебя на семь долбаных лет.

– Правда? Мне стоит написать жалобу на женщину, родившую меня на семь лет позже, чем был рожден ты. Какая же ужасная, преужасная штука.

Рик почти что улыбается.

– Ты знаешь, о чем я, – говорю я, более серьезно. – Я начала работать моделью, когда мне было 14, и с тех пор как я вошла в эту индустрию, никто никогда не обращался со мной как с подростком. Я делала вещи, которые обычные люди совершают после двадцати лет.

Я чувствую себя так, словно уже закончила колледж, отгуляла на вечеринках, напилась вдоволь, наэкспериментировала, и при этом мне всего лишь 18. Это основная причина, по которой я не жажду поступать в университет. Я получила порцию всего этого в 15, 16 и 17 лет. И к тому же не могу себя представить, сидящей за партой весь день напролет.

– Я слышу тебя, – говорит он. – И понимаю, но не могу пренебрегать нашей разницей в возрасте, потому что ты младшая сестра девушки моего брата. И ничто не изменит сей факт.

Я кладу свитер на столешницу комода. И когда поднимаю взгляд, Рик стоит возле меня.

– Так что же произойдет, когда мы оба через месяц вернемся в Филли? – спрашиваю я. – Мы просто продолжим с того места, на котором закончили или разойдемся разными дорожками?

Он упирается локтями о комод.

– Я не хочу обманывать тебя, Дэйзи. Мы не можем быть вместе. Я рядом с тобой, чтобы помочь, пока у тебя проблемы со сном.

Возможно, мне следует перестать себя мучить и просто постараться тоже двинуться дальше.

– Я могу попробовать найти кого-то в Париже или же попытаюсь справиться сама. Я уже и так продвинулась. Возможно, я стану твои старым другом из Нью-Йорка, – говорю я. – Я могу переехать туда, когда вернусь с Недели Моды и начать новую...

– Ты собираешься переехать в Нью-Йорк? – Рик хмурится.

– Я не знаю... возможно, – говорю я осторожно.

Парень внезапно выпрямляется и притягивает меня к своей груди. Он обнимает меня. По собственной инициативе. Но эти объятия больше похожи на прощальные, чем на какие-либо еще. Боль журчит в моем теле.

И тут дверь в спальню медленно открывается, Рик так и не закрыл ее за собой на замок.

Мы вместе поворачиваем головы и видим мою маму в дверном проеме, с прижатым к уху телефоном. Ее глаза увеличиваются до размера блюдец, при виде меня, обнимающейся с парнем, по ее мнению, не достойным моего времени и внимания.

Мы с Риком медленно отходим друг от друга, но при этом он не выглядит виновато, скорее немного злым на ее внезапное появление.

– Что это было? – резко спрашивает мама.

– Рик пришел попрощаться, – говорю я ей, пытаясь игнорировать напряжение, витающее в воздухе. – Я почти уже собралась, так что Майки должен быть здесь с минуты на минуту, – я не думала, что мама заглянет ко мне сегодня. Я попрощалась с ней и отцом вчера у них дома.

Мама внимательно разглядывает голую грудь Рика.

– Почему ты без футболки? – восклицает она.

– Потому что я снял ее, – говорит он, прищуривая глаза. Он берет свою футболку с моего одеяла и натягивает ее через голову. Но при этом кажется, что парень даже и не думает оставить меня наедине с моей слишком взволнованной мамой.

Вышагивая на своих высоченных каблуках, мама подходит к моей кровати. Ее пальцы перебирают жемчужное ожерелье на шее, когда она осматривает простыни, скомканные так, будто на них трахались.

– Я плохо сплю, – говорю я ей, решая сказать правду, но это звучит похоже на ложь. – Я ворочаюсь и пинаюсь по ночам.

Она игнорирует меня и смотрит прямо на Рика.

– Если я когда-нибудь узнаю, что ты встречаешься с моей дочерью, то я лично перерою все твое прошлое, и если ты переспал с ней, когда она была несовершеннолетней, я закопаю тебя заживо. Ты знаешь, что светит за статью об изнасиловании?

У Рика появляется раздраженное выражение лица, словно говорящее «нет, я чертов идиот.»

– Мам, – вставляю я. – Он ничего не сделал.

Рик не разрывает зрительный контакт с моей матерью.

– Вы хотите сделать ударение на разнице в возрасте, как мило, Саманта. Вперед, ну же, сделайте это. Я клал хуй на ваше мнение обо мне.

Она судорожно вздыхает, так что кости на ее шее выпирают.

– Я никогда не находилась рядом с кем-то, кто бы относился ко мне столь неуважительно, – она сжимает губы. – Чему тебя учила твоя мать?

– Тому, как ненавидеть моего отца, – говорит Рик не задумываясь. – Тому, как ненавидеть моего сводного брата. Разве это не реально полезные вещи, а?

Моя мама запинается, пытаясь отыскать ответ.

– Думаете, я такой же ебнутый, как и моя мать, – продолжает он, – но по факту я не разговаривал с Сарой больше года, – и тем не менее он все еще не может избавиться от того, что его ассоциируют с ней. Это его генетическое наследие.

– А что насчет твоего отца? – отвечает мама. – Джонатан хотел бы поговорить с тобой, но ты игнорируешь все его звонки, все сообщения...

– Он и правда рассказал вам об этом?

Она вновь касается своего ожерелья.

– Он рассказал моему мужу, а мой муж рассказал мне, – я прямо вижу всю эту картину. Мой отец и Джонатан – лучшие друзья в конце концов.

– Я не в тех отношениях с моим чертовым отцом, чтобы общаться с ним. Давайте сойдемся на этом.

Моя мама испускает раздраженный смешок.

– Он переживает сейчас самое трудное время в жизни из-за этих обвинений против него. Ты хоть знаешь, что означало бы твое слово для прессы? – Джонатан был обвинен в надругательстве над Ло, и Рик не затрагивает эту тему в разговорах со мной. Я даже не уверена, правдивы ли эти обвинения. Из нас шестерых я последняя оказываюсь в курсе происходящего, я не вхожу в узкий круг.

– Вам нужно, черт побери, остановиться, – говорит Рик, становясь по– настоящему злым. – Держитесь от этого в стороне.

– Все, что тебе нужно сделать, так это сказать прессе, что эти обвинения – ложь, – говорит она. – И тогда имя Джонатана было бы очищено...

– Вы хотите, чтобы я защитил этого сукиного сына? – ругается Рик, а его глаза пылают гневом. – Я устал постоянно пытаться очистить его репутацию. Он облажался уже давным-давно, и не моя работа пытаться сделать из него хренового ангела в глазах прессы.

– А что насчет Ло? – спрашивает моя мать. – Эта ложь ранит его так же сильно, как и Джонатана, – из нее снова вырывается истеричный смешок. – Ты прям как твоя мать, готов отправить каждого в преисподнюю, лишь бы ранить Джонатана. Когда же ты остановишься?

Рик выглядит так, будто ему дали пощечину. Парню требуется мгновение, чтобы прийти в себя. И когда он начинает говорить, его голос становится ровным и холодным, как обычно.

– Я не делаю ничего, чтобы уничтожить моего отца. Я просто пытаюсь двигаться дальше и хочу, чтобы мой брат сделал тоже самое. Вы же хотите, чтобы я защитил Джонатана, но я, мать вашу, не могу. Я не могу защищать того, кто на самом деле может быть виноват.

– Он не виноват.

– Я, черт побери, не знаю этого наверняка! – орет Рик.

Моя мама кажется шокированной.

– Ты думаешь, что он мог пасть так низко? Что он мог сделать что-то столь ужасное с твоим родным братом?

– Я видел, как он хватал чертову шею Ло с неистовой злобой, – отвечает Рик. – Он всегда называл меня слабаком, а я выигрывал национальные соревнования по бегу, так что представьте себе, как он называл Ло, который не достиг ничего?

Мама сильнее сжимает губы. Ее щеки покраснели.

– Он лучше, чем ты думаешь. Мы все не идеальны, – и прежде, чем Рик успевает что-то ответить, она подходит ко мне и говорит. – Я пришла сюда поговорить с тобой, а не спорить с сыном Сары.

Сын Сары. Вот кем она его считает прежде всего. Это так глупо.

– Что-то важное? – спрашиваю я.

Она кивает.

– Я разговаривала с представителем твоего агентства, и они забронировали несколько встреч для тебя после Недели Моды, так же паре компаний было объявлено о том, что ты будешь в Париже.

Мое сердце начинает колотиться, а ее слова спутываются у меня в голове. Мне требуется минута, чтобы переработать их.

– Подожди, мне придется работать после Недели Моды? Но я думала...

Ее телефон звонит. Мама смотрит на экран.

– Глупо тратить попусту еще три недели во Франции, – она набирает сообщение. – Тебе нужно использовать по максимуму все время там.

Мое свободное время.

Я чувствую, как оно ускользает между моими пальцами, будто песок. Чувствую, как усталость бьет меня, словно огромный кулак. Мне нужен перерыв. У меня не было перерыва уже много месяцев. Я мечтала о свободном времени в красивой стране. Предполагалось, что это будет моим отпуском. Я поставила независимость превыше всего.

Чувствую себя, будто мама забрала мое мороженое и бросила его в кипяток.

Но быть может, я просто вовсе не заслужила мороженое. Я еду в Париж и буду проживать в роскошном отеле. Разве так важно, что мне придется работать? Я зарабатываю за день столько, сколько большинство людей зарабатывает в год, и все, что я делаю, это просто хожу по подиуму и принимаю позы.

Будь благодарна. Я пытаюсь. Я правда пытаюсь. Но эта печаль просто наваливается на меня, как бы я не желала улыбнуться и ответить маме «хорошо, спасибо за данную возможность».

– Дэйзи, – говорит Рик, занимая мою сторону. Он смотрит на меня, будто говоря «пошли ее на хуй».

– Мам, – обращаюсь я к маме.

Она занята тем, что набирает сообщение.

– Мы можем перенести эти встречи? Я встречусь с дизайнерами в другое время. Мне просто хочется пару недель провести в свое удовольствие в Париже.

– Тебя уже забронировали. Если ты отменишь встречи, то это плохо повлияет на твою репутацию, и тогда другие дизайнеры об этом узнают, – она кладет свой телефон в сумочку. – Пройдет месяц, прежде чем ты узнаешь об этом, и тогда ты вернешься домой, чтобы делать бутерброды, – она целует меня в щеку. – Хорошего полета. Напиши мне, когда приземлишься, – она проверят время. – Я опаздываю на ланч с Оливией Барнс, – мама смотрит на Рика так, будто это он виноват в ее опоздании.

А затем она уходит.

И я не останавливаю ее.

Когда дверь закрывается, мое сердце бьется так быстро, а легкие сжимаются все сильнее и сильнее. Мне нужно отпустить это. Нужно дышать. Я окидываю взглядом мою комнату, пытаясь найти способ сбежать.

– Дэйзи. Дэйзи, остановись, бля, на секунду, – говорит Рик.

Я хватаю ключи от своего мотоцикла из кармана пиджака.

– Я собираюсь быстро прокатиться, – но когда прохожу мимо Рика, он хватает меня за запястье и вырывает ключи из моей ладони. – Рик...

– Ты не можешь сесть за руль в таком состоянии. Когда в последний чертов раз ты так делала, то чуть не вылетела с шоссе.

Я помню. Я была очень, очень близка к тому, чтобы вылететь в кювет. Я слишком сильно раскрутила обороты мотоцикла. Никогда раньше не видела Рика таким испуганным, как в тот день; когда мы встретились на парковке, он выглядел так, словно одновременно хотел меня обнять за то, что осталась живой и убить за то, что практически совершила фатальную ошибку.

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхая через рот.

– Мне правда нужно немного свежего воздуха.

– Давай пробежимся вместе пол часика, – говорит он. – Ты почувствуешь себя лучше.

– Как так?

Он притягивает меня ближе так, что мои ступни касаются его.

– Ты сможешь нормально дышать, – он быстро осматривает мое лицо. – Или ты можешь просто поплакать и выпустить все разом.

Все мое тело болит, и эти слова почему-то еще сильнее ранят меня.

– Что?

– Отпусти это.

Я мотаю головой.

– Я не могу.

– Почему, блядь, нет? Прекрати пытаться подавить свои эмоции, Дэйз. Нормально быть прямо сейчас расстроенной. То, что только что сделала твоя мать было дермовым.

Я снова качаю головой. Кто я, чтобы жаловаться? Я не хочу быть незрелой, эгоистичной девушкой. Не хочу быть такой, какой меня вероятно считают люди – наследницей многомиллиардного состояния. Сучки не ездят в Париж, чтобы повеселиться. Как это выглядит со стороны?

– Ты живешь, словно в аду с тех пор, как стало известно о сексуальной зависимости Лили, и ты никому об этом не рассказываешь, кроме меня. Перестань пытаться быть сильной. Просто, черт, поплачь, Дэйзи. Покричи. Поори. Нахрен разозлись.

Все внутри меня раскалывается на кусочки. Напряжение, которому я не хочу противостоять. Я не готова справиться со всем этим прямо сейчас.

– Мы можем пойти на пробежку? – спрашиваю я. – Я побегу с тобой вдоль улицы.

Черты его лица становятся серьезными, но парень кивает.

– Ага. Обувайся...

Мой телефон звонит, перебивая Рика. Я смотрю на определитель номера.

– Это Майки. Предполагаю... – мне нужно идти. Наши с Риком взгляды встречаются, и он просто качает головой.

– Мне не хочется оставлять тебя в таком состоянии, – говорит он.

– Я буду в порядке.

– И будешь в состоянии вынести весь полет, сидя в том чертовом кресле, не двигаясь так долго?

Сейчас это звучит более устрашающе, чем всего пару часов назад, и все лишь потому, что моя мама пришибла меня этой новостью.

– У меня нет выбора.

– У нас у всех есть выбор, – говорит он. – Просто некоторые выборы сложнее других.

– Не волнуйся обо мне, – говорю я ему. – Я хочу, чтобы ты отправился в Калифорнию и взобрался на те горы, – я делаю паузу. – И береги себя.

Он может умереть там. Без страховки, без веревок, он полагается лишь на свои умения, руки и тело. Один неверный шаг, и Рик может соскользнуть и упасть. Он не любит говорить о риске, и я не желаю отговаривать его от взятия этих трех гор, этого свободного соло в Йосемити. Это было целью его жизни, и я не стану удерживать его от ее реализации.

– Ты тоже, – говорит парень, его голос низкий и напряженный.

На этом мы должны снова обняться, но существует такое множество нерешенных вопросов, плюс то, что моя мама свалила на меня и бросила.

Мы не прикасаемся друг к другу.

Не говорим больше ни слова.

Мы просто покидаем друг друга, возможно, тем самым позволяя двигаться дальше. Я уже могу представить себя внутри того самолета, а Рика с другой девушкой. Все в этой поездке в Париж кажется отстойным, но я не подведу кучу дизайнеров, чтобы просто вернуться обратно в Филли.

Я не могу.

ГЛАВА 10

РИК МЭДОУЗ

Дэйзи уехала. Учитывая разницу во времени, у меня даже не было шанса пока что с ней поговорить. А в нормальное время она слишком занята, так что я не имею ни малейшего представления, спала ли она за последние два дня. Не могу перестать думать о последнем увиденном мной выражении ее лица – выражение чистейшей сломленности. Словно из ее тела кто-то взял и вырвал физический орган. Я видел это выражение и раньше, оно появляется у нее на лице только тогда, когда девушка чувствует себя в ловушке.