Текст книги "Тепличный цветок"

Автор книги: Криста Ритчи

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

– Ага. Даже при том, что скучаю. Вот такие дела, – он целует меня в лоб. – Не волнуйся так сильно о проблемах моей семьи, Дэйз. Это – мое дерьмо. Я правда не хочу втягивать тебя в его эпицентр.

Я поднимаю на него глаза.

– Я рада, что ты хотя бы хочешь говорить со мной об этом.

Он смущенно смотрит на меня.

– Почему бы мне не хотеть говорить с тобой об этом?

Из-за моего возраста.

Должно быть, пазлы встают на свои места в его голове, потому что спустя секунду Рик говорит:

– Мы не были бы вместе прямо сейчас, если бы я думал, что ты слишком незрела для подобных разговоров.

Мои губы приподнимаются в улыбке, но тут наш разговор прерывает репортер из выпуска новостей:

– У Сары Хейл нет доказательств того, что ее бывший муж совершал сексуальные посягательства по отношению к своим сыновьям Рику Мэдоузу и Лорену Хейлу. Однако, она сказал, что возможно, это могло произойти с Лореном, пока тот жил в резиденции отца в Филадельфии. Более детально вы можете узнать об этом на нашем сайте...

Рик снова бросается на поиски пульта, и прежде чем репортер заканчивает декламировать контактные данные новостной службы, он наконец-то находит его и выключает телевизор.

Я не спрашиваю у парня о том, что он знает обо всей этой ситуации. И так знаю, что он не станет об этом говорить. То, что я выудила из него за сегодня – уже везение.

ГЛАВА 36

РИК МЭДОУЗ

Мы продвинулись в сторону Калифорнии. Пока что не очень близко. Но все же не стоим на месте.

Еще до захода солнца мы прибыли в самое сердце Смоки Маунтинс. Как я и говорил, до Лос-Анджелеса нам еще далеко. Но цель этого путешествия не состоит в том, чтобы мчаться в Калифорнию. Скорее это время, которое позволит моему брату расслабиться, передохнуть и попытаться найти хоть какой-то внутренний гребаный мир.

Я мог бы тоже попытаться.

Коннор несется в своих дорогих мокасинах по грязи, от чего те погружаются в коричневую жижу. Этот образ настолько бесценен: Коннор Кобальт в долбаном костюме стоит посреди леса и выглядит – вероятно, первый раз в жизни – как не в своей тарелке.

Если бы он пытался запудрить мозги менеджеру по работе с клиентами в рекламном агентстве и планировал вылазку на природу – он бы пустил в ход свою чертову фальшивую улыбку и оделся бы попроще, чтобы не выделяться. Но в вопросе установки палатки ему явно не хватает энтузиазма. Кобальт просто делает это потому, что должен, потому что мы, его друзья, возложили на него данное задание.

– Ты в порядке, Кобальт? – спрашиваю я.

Он фыркает и показывает мне средний палец. В его глазах я замечаю искорки раздражения. Чем больше вы узнаете этого парня, тем легче уловить выражение его эмоций.

Ло улыбается.

– Эй, взгляните на это. Коннор заговорил на родном языке Рика.

– Почему мы не остановились в гостинице на сей раз? – спрашивает меня Коннор. – Не подумай, будто мне не нравится наконец-то увидеть твой образ жизни, но некоторые из нас предпочитают кровать земле.

– Это называется поход, – отвечаю я.

Коннор бросает на меня взгляд.

– О! Да, я забыл, что такое поход. Спасибо, что напомнил, теперь все кристально ясно.

Однако настоящее раздражение Кобальта наступает, когда он достает свой телефон. Парень поднимает его к небу, пытаясь поймать сигнал сети. Он и до этого волновался о Роуз, а сейчас, потеряв с ней всякую связь, Коннор начинает вести себя как полный мудак.

Хорошо то, что я могу справиться с большинством странных личностей и даже с самодовольным Коннором Кобальтом.

– Как для кого-то такого чертовски умного, тебе безусловно нравится вести себя глупо рядом со мной.

– Как и сказал Ло, – говорит Коннор, немного истерично нажимая кнопки на своем телефоне, – я пытаюсь вникнуть в твой способ жизни, – он просто назвал меня тупым. Расстроенно вздыхая, он сует телефон в карман. – До этого момента все было отстойно, – и после этих слов Кобальт просто дезертирует в сторону машины, где Дэйзи все еще разгружает запасы.

Ло пинает несколько камней и веток от того места, где мы ставим палатки, очищая пространство от всего острого, что может воткнуться нам в спины. Он делает это, отрешенно глядя по сторонам и погрузившись в свои мысли.

– Эй, – я встаю возле него. – Ты тоже хочешь поехать в чертов отель?

Он смотрит на окружающий нас густой лес и указывает на сосны.

– Не делай вид, словно ты не видишь жилой автофургон за теми деревьями, – те высокие сосны и правда заслоняют нас от других кемпингов.

Мы ведь в национальном парке. Конечно, здесь есть другие туристы. Я не могу изменить этого. Но по крайней мере, у нас есть немного личного пространства. В словах Ло я скорее слышу его страхи. Предполагалось, что в этой поездке мы сможем отдохнуть от папарацци. Что сможем пожить вне поля зрения интернет сети и других СМИ.

Это то, что я ему обещал.

Если какая-то путешествующая автомобилем семья нас узнает, сделает какие-то наши фото и разместит их в интернете, мы пропали. Но это лучшее, что я могу ему дать.

– Они не найдут нас здесь, Ло.

Его глаза заволакивает тьма, он не доверяет мне всецело. И я не знаю, станет ли вообще когда-то.

– В центре реабилитации работал выездной шеф-повар наивысшего разряда. Так что твоя псевдо реабилитация точно не соответствует моим ожиданиям.

– Прости, что я не нанял чертового дворецкого и горничных и забыл упаковать те пахучие штучки для туалета, чтобы ты смог вытереть ними свой зад, – восклицаю я. Он не богатый сноб, коим привык себя выставлять. Ло просто нравится тыкать людей в их недостатки до тех пор, пока не увидит реакцию. – Если ты хочешь отправиться на реабилитацию в Нью-Йорк, я не стану тебя на хрен останавливать, Ло. Я просто предлагаю тебе альтернативный вариант, – я раскидываю руки. – Свежий воздух. Свобода от СМИ. Месяц нормальной жизни. То, что реабилитационный центр не в силах дать, – по крайней мере не когда все там узнают, что он Лорен Хейл. Еще одна знаменитость, остановившаяся в их центре.

Как по звонку часов.

Я жду его ответа, когда Коннор возвращается, наблюдая за реакцией моего брата, пытаясь понять, каким будет его решение. Я в состоянии принять любой его выбор, но хочу быть рядом, если он решит пройти реабилитацию. У меня нет сил общаться с хреновой ресепшионисткой центра восстановления, пока он будет в Нью-Йорке.

Так что если он выберет восстановление, то путешествие в Калифорнию будет закончено. Для Дэйзи, для меня. В данном случае я выберу своего брата. Я должен.

После затянувшегося молчания, Ло смотрит на меня.

– Сегодня готовим хот-доги и гамбургеры?

Мои конечности расслабляются.

– Ага, – говорю я, кивая. – Тебя это устраивает?

– Только если их будет готовить не Коннор. Он не понимает, что такое средняя прожарка, когда мясо еще красное и с кровью.

– Все я понимаю, – возражает Коннор. – А еще я знаю, что такое эшерихия коли (кишечная палочка – прим.пер.).

– Почему ты на фиг не можешь просто сказать Э. коли? – спрашиваю я.

– Потому что аббревиатура для ленивых, коим я, очевидно, не являюсь.

Мне не следовало спрашивать.

Дэйзи пытается донести до нас сразу несколько складных стульев. Я делаю шаг ей навстречу, но Ло опускает руку мне на грудь.

– Я сделаю это, – он с силой похлопывает меня по плечу, предупреждая без слов, а затем бросается к Дэйзи, чтобы поймать ее, прежде чем она упадет.

Девушка смеется, когда он перехватывает два стула со стопки в ее руках.

– Ты глазеешь, – говорит мне Коннор.

– Отъебись.

Однако я все-таки пытаюсь сбросить напряжение, от которого моя челюсть сжимается.

– Возможно, тебе стоит попытаться вести себя так, словно не хочешь убить своего брата за то, что тот встал у тебя на пути.

– Это сложно, – говорю я честно. Чешу шею и добавляю. – Что бы ты сделал, будь на моем месте? – возможно, с моей стороны мазохизм спрашивать об этом после того, что случилось в отеле. Но независимо ни от чего я хочу услышать его ответ.

– Если бы я был тобой? То есть, если бы я трахался с восемнадцатилетней девушкой, которая является младшей сестрой девушки моего брата, мать которой меня ненавидит, потому что я отродье Сары Хейл, и отцу которой не нравятся такие как я парни, потому что он слишком опекает свою молодую, неугомонную дочурку?

Я открываю рот, собираясь выругаться на него, но Кобальт меня перебивает.

– Но если бы я все-таки был тобой, – говорит он, наклоняя голову, – я делал бы все то же самое, что и ты, для этой девушки. Когда она встречалась с обезьяной вместо парня, когда она была одинока, и все повернулись к ней спиной, когда она переживала настолько сложный момент своей жизни, что нам всем было не под силу осознать это, ты был рядом с ней, – его спокойный тон тушит закипающую во мне злость. Вот так просто. – Если бы я был тобой, Рик, я бы перестал позволять людям видеть во мне худшее и наконец-то показал им все хорошее, – он пожимает плечами. – Но очевидно, я – не ты, – Коннор оглядывается вокруг, рассматривая лесной пейзаж. – А ты – не я.

– Я просто не понимаю, что хорошего выйдет из этого, кроме споров, – я не хочу ссориться. Я просто желаю оставить все как есть. Думая об этом, поворачиваюсь и наблюдаю, как Дэйзи и Ло устанавливают стулья. Он тянется к ее спутанным волосам, и она показывает ему, что сзади ее белокурые пряди обрезаны неровно. Лорен качает головой, но лицо Дэйзи светится, как никогда прежде, даже несмотря на шрам.

– Почему ты думаешь, это повлечет споры? – спрашивает Коннор.

– А ты думаешь, люди просто так примут любое объяснение, которое я решу им выдать? Я могу говорить с ее мамой до посинения. Но она не примет меня, Коннор. Ее отец позволил Дэйзи встречаться с Джулианом, парнем моего возраста, который думал скорее своим членом, чем головой, но когда я заглядываю в дом ее родителей, он бросает в мою сторону угрожающие взгляды.

– Во-первых, он не позволял ей встречаться с Джулианом, – замечает Коннор. – Он был в ярости. Тебя там не было, когда Джонатан и Грег пытались придумать способ, чтобы вытурить парня из модельного агентства.

– Очевидно, это не сработало.

– Я сказал пытались, – говорит Коннор. – Я никогда не говорил, что им это удалось – он снова нажимает несколько кнопок на своем телефоне. – Грег – умный мужик, Рик. Даже несмотря на то, что ты не встречаешься с Дэйзи в открытую, он знает, что она в тебя втюрилась еще с 15 лет. Он просто волнуется, что ты подведешь ее и разобьешь ей сердце.

Я бы хотел, чтобы мои отношения с ее родителями были получше, но они не такие. Чтобы подобно Коннору стать другом Грега, мне нужно сначала поговорить со своим отцом. Грег и Джонатан видятся друг с другом нахрен постоянно. Когда я был ребенком, Грег обычно посещал загородный клуб по понедельникам. Он был водой для скотча моего отца. Как мило. Даже круто. Иногда я желал, чтобы он был моим отцом.

– Я знаю, данный подход покажется тебе необычным, – говорит Коннор, снова поднимая свой телефон над головой, – но если ты по-настоящему покажешь нужным людям, что заинтересован девушкой не только в плане секса, то в ответ заработаешь их уважение.

Но он забывает, что я не умею общаться с людьми спокойно и равнодушно. Я грубый. Я чертовски резок, и мои слова кажутся окружающим невежественными. Даже если я и не хотел никого обидеть. Я давал советы на счет секса Дэйзи, когда ей было всего 15 лет, потому что хотел попытаться помочь ей выбирать парней, которые будут хорошо и правильно с ней обращаться. А в течение двух гребаных следующих лет я пожинал дерьмо – результат того разговора.

– Эй, – зовет Ло. Он поднимает упаковку с гамбургерами и указывает на палатку, которую Дэйзи пытается поставить в одиночку.

– Вы двое, помогите или сделайте пять пунктов из списка в моем курсе восстановления!

Я собираюсь было подойти к Ло, но Коннор вздыхает и прикладывает телефон к уху.

– Роуз? – он хмурится. – Что? Подожди, дорогая... ты пропадаешь, – он смотрит на телефон, на самом деле разглядывая это устройство. А затем поворачивается к Ло. – Тебе бы лучше установить еще два стула.

– О, нет! – стону я. – Лили дала мне обещание, что не приедет так рано, – три сестры Кэллоуэй в течение долгих двадцати дней в замкнутом пространстве – дерьмо.

– Ну, значит она его нарушила, – говорит Коннор, пытаясь вздохнуть с облегчением, но он кажется все еще волнуется. – До того как связь отключилась, Роуз сказала, что они в десяти минутах от нас.

Трахните меня кто-нибудь.

ГЛАВА 37

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ

Здесь Роуз и Лили.

Вначале я была слишком ошеломлена, чтобы сделать хоть что-то, кроме как просто сидеть и улыбаться, ощущая прилив полнейшего счастья. Я не осознавала, как сильно хотела, чтобы девочки оказались рядом, пока они не приехали. Лили крепко обнимает меня, и я пытаюсь убедить их улизнуть со мной отсюда. Время девочек, никаких парней.

Но они должны воссоединиться со своими партнерами.

Так что я отступаю от своих сестер, пока Ло заменяет меня, обнимая Лили. Она одета в шапку Вампа из белого меха, у которой имеются отвороты для ушей. Ло шепчет ей что-то на ухо, и она сильно краснеет. Я продолжаю отходить задом наперед и натыкаюсь спиной на что-то твердое, а через секунду пара рук опускается на мои плечи.

Я наклоняю шею и оборачиваюсь.

– Привет тебе, – говорю я Рику. Он смотрит на меня задумчиво. Я бы хотела, чтобы его прикосновения были подобны тем, которые Ло проявляет по отношению к Лили – он буквально купает ее в своей любви. Откровенные, страстные, прекрасные поцелуи, которые, кажется, отрывают их от земли и подносят к небесам. Но даже в сумерках, мы стоим рядом с мерцающим костром, который освещает наши черты лица.

Мы не можем скрыться от ребят.

Роуз и Коннор разговаривают на французском. Он целует ее в лоб, растирая область затылка, нежными заботливыми движениями, и ее носик морщится.

– Какое животное сдохло возле наших палаток? – она прикладывает руку к губам.

– Ты сжег бургеры? – спрашивает Ло у Рика, и я чувствую, как его руки отпускают меня, а их место занимает прохладный воздух.

– Нет, я только начал их готовить. Рик оставляет меня и проверяет гамбургеры.

Я принюхиваюсь к витающим в воздухе запахам.

– Я не чувствую ничего, кроме аромата древесного дыма, – я осматриваю землю в том месте, где стоит Роуз, утопая своими пятидюймовыми каблуками в грязи. Рука Коннора поддерживает ее за талию, и он любезно пытается забрать у нее сумочку, но Роуз отмахивается от него.

– Я не лгу, – говорит она. – Здесь дурно пахнет.

– Вероятно, туалет с чертовой выгребной ямой, – говорит ей Рик. – Вы проезжали мимо нее по пути сюда.

Роуз качает головой.

– Это что-то ближе к нам, – она сжимает пальцами нос и драматично закрывает рот.

– Возможно, это твоя собственная вонь, – говорит Ло, прижимая Лили к груди, словно она часть него самого, кусочек, которого так долго не было рядом. Он кажется счастливее обычного. – Сучки № 5.

Роуз угрожающе тыкает пальцем в его сторону, ее ногти кроваво красного цвета.

– Еще раз оскорбишь Chanel, и мой каблук встретится с твоей задницей в долю секунды, Лорен.

– Ооох, – передразнивает он. – Я и не знал, что ты можешь так быстро бегать на своих дьявольских копытах.

Роуз взвизгивает, и я вздрагиваю от резкого шума, исходящего непонятно откуда. Она пытается запрыгнуть на Ло, но Коннор действует реально быстро. Он хватает ее за талию, крепко удерживая. И тут сосновые иголки и листья шуршат возле меня, от чего я подскакиваю на месте. Рик встает и бросает на меня взгляд с немым вопросом «ты в порядке?»

Сейчас на улице уже совсем темно.

Ненавижу ночное время, если только я не в объятиях Рика.

Я киваю, пытаясь успокоиться и не вести себя словно напуганный подросток.

Роуз пинается ногами, даже несмотря на то, что на ней надето черное плиссированное платье, и ее муж удерживает ее. Она выглядит как сама не своя, никогда не видела ее такой взбалмошной прежде. Знаю, сестра может слететь с катушек. Ло и раньше доводил ее до такого состояния, но Роуз почти всегда скрывала от меня подобные моменты.

Для меня Роуз – это прочная стальная стена, которая не впустит никого, даже Ло с его ехидными комментариями. Она просто наедет на него словно бульдозер, сломав его собственную защиту.

Но прямо сейчас несколько его слов проникают к ней под кожу быстрее, чем обычно.

Коннор шепчет ей на ухо, и Роуз выкрикивает что-то в ответ на французском.

Я разворачиваюсь к Рику.

– Что она сказала?– шепчу я.

Он опускает на меня взгляд.

– Моя реакция не чрезмерна, – переводит он себе под нос.

Роуз снова кричит. На сей раз я не вздрагиваю.

– Это и есть твой крик злобной бабы? – продолжает Ло донимать ее. Лили шлепает его по руке, серьезно прося прекратить это.

Коннор внимательно смотрит на Лорена.

– Ло, – предупреждает он. – Остановись.

Роуз пытается вырваться из сильного захвата Коннора, маниакально выворачиваясь из кольца его рук. Он снова прижимает губы к ее уху, и по тому как она шумно вдыхает, я думаю, моя сестра на грани панической атаки. Как такое случилось в результате всего лишь пары комментариев?

Вина проступает в чертах лица Ло, и я замечаю, что Рик внимательно следит за своим братом.

– Ло, – говорит Рик, кивая ему. – Поможешь мне с гамбургерами?

Ло кивает, и они отходят от нас, располагаясь возле костра.

Я подкрадываюсь к Лили, которая стоит, кусая ногти и наблюдая за вспышкой Роуз.

– Она в порядке? – спрашиваю я у сестры. Очевидно, что ответ "нет", но я не знаю, что еще сказать. – У нее ПМС или что-то в этом роде?

– Предполагаю, что так, – говорит Лили.

Я тянусь и беру ее за руку, чтобы Лил перестала грызть ногти, это одна из ее плохих привычек. Сестра слабо улыбается мне в ответ, и я отвечаю ей тем же.

Когда я оглядываюсь на Роуз, она больше не молотит Коннора руками и ногами.

Он указывает на меня, пока его губы продолжают быстро двигаться возле ее уха, и затем взгляд Роуз оставляет Лорена и фиксируется на мне, словно сестра только что осознала мое присутствие. Думаю, она собирается заплакать.

Я никогда прежде не видела плачущую Роуз.

Она быстро вытирает слезы и кивает, пока Коннор продолжает ей что-то говорить. Его напряженные мышцы начинают расслабляться, а затем он целует ее в лоб. Роуз передает ему свою сумочку, поправляет свое платье, приподнимает подбородок и спокойно подходит ко мне, словно ничего и не случилось. Словно она не пережила только что эпического срыва.

– Давайте пройдемся, – говорит она, – только мы трое. Мне нужно подышать воздухом, не загаженным Лореном Хейлом, – пока Роуз ожидает моего ответа, ее взгляд фокусируется на шраме. Обе сестры стараются не обращать внимания на мою щеку с тех пор, как мы встретились, они смотрят куда угодно, лишь бы не на мою травму. Роуз осознает, что глазеет и пытается выдавить улыбку.

– Я знаю идеальное место, – говорю я, усмехаясь. До их приезда я успела осмотреть лес.

Через пять минут я веду Лили и Роуз через скалистую местность, заполненную поваленными деревьями и мокрым мхом, мы движемся в сторону маленького водопада. Луна и фонари освещают наш путь. Мы доходим до поляны, окруженной деревьями, возле озерца земля переходит в скалу, водопад стекает в этот глубокий бассейн и затем переходит в крошечный ручей.

Я сажусь на выступ скалы и сбрасываю свою рубашку с длинными рукавами, в середине октября воздух уже довольно холодный.

– Ни за что, – говорит Лили. – Вода, должно быть, ледяная.

Роуз светит фонариком на мутную воду.

– Она коричневая.

– Она только кажется такой, потому что на улице темно, – настаиваю я.

Сестра осматривает поляну, направляя луч света от дерева до дерева, проверяя уединенность этого кусочка леса. По большему счету здесь довольно укромное место.

Лили колеблется, приседая и проверяя пальцем температуру воды.

– Давайте, – говорю я им. – Вы же не хотите заставить меня умолять вас? – я топорщу нижнюю губу и хлопаю ресницами. Если потребуется, я использую по полной свой козырь под названием "Я только что вышла из больницы". Нужно использовать его в собственных интересах, пока есть такая возможность.

– Мы полезем в озеро голышом, прям реально голые? – спрашивает Лили.

Роуз направляет фонарь ей в лицо.

– А разве есть разновидности наготы?

Рукой Лили заслоняет глаза от света и щурится.

– Ну, бывает частичная нагота и полная.

– Я собираюсь раздеться до полной наготы, – заявляю я, вставая и расстегивая пуговицу на своих джинсах. В секунду я снимаю лифчик и сбрасываю трусики.

Роуз выключает свой фонарь.

– Дэйзи, – она произносит мое имя почти сурово, пока Лили снимает свою шапку и начинает стягивать футболку. – Нам следует поговорить о том, что случилось в Париже, о твоей работе и беспорядках.

В ответ я веду себя незрело и использую возможность избежать этого разговора. Я просто прыгаю в озеро, ледяная вода сжимает мои легкие и окутывает чистейшей темнотой. Но мне еще не хочется плыть на поверхность.

Я знаю, что ждет меня там.

Чувства, которые я не испытывала до этого... не испытывала никогда. Я пыталась принимать случившееся постепенно. Больница. Шрам. Моя мать. Увольнение. Окончание моей карьеры. Все просто смешалось в кучу. У меня не было времени это осмыслить. Все просто произошло, словно рухнувшая линия из домино, цепная реакция. У меня не было шанса сделать шаг в сторону и разглядеть разрозненные кусочки пазла.

Рик говорит, что мне нужно отпустить это все.

Закричать.

Но я только что видела истерику Роуз, и результатом этого было лишь беспокойство ее мужа, вина Ло и полезшие на лоб глаза Лили.

Зачем кричать, если это просто ранит всех вокруг вас?

Когда мои легкие начинают умолять о кислороде, я гребу на поверхность. Роуз стоит в черных трусиках и лифчике, глядя на воду с края скалы. Как только я выныриваю, она ругает меня.

– Я думала, ты утонула, – ее голос холоден. – Я собиралась прыгнуть за тобой.

– Так прыгай сейчас, – говорю я, ледяная вода щиплет мои руки и ноги, пока я плыву на спине. – Здесь так тепло.

Роуз прищуривает глаза.

– Ты дрожишь.

Лили уже полностью голая, и она реально медленно опускается в воду. Ее грудь сейчас намного больше моей. Я опускаю взгляд на своих девочек. Они что, сжались? Черт.

– Твоя грудь стала больше? – спрашиваю я у Лили. – Или это моя стала меньше?

Лили заливается румянцем, она все еще не привыкла говорить о сексе и прочей ерунде. Я никогда не была с ней по-настоящему близка, пока мы росли. За всеми женскими советами я ходила к Роуз.

– Гммм... – Лили прикасается к своей щеке. – Я покраснела?

– Да, – говорим ми с Роуз в одни голос.

Лили смотрит на мою грудь, пока я плыву.

– Ух, твоя грудь и правда стала меньше. Ты кажешься такой тощей, Дэйзи, – она полностью ныряет в воду и шипит как настоящая кошка. – Холодно, холодно, – ее дыхание клубится в воздухе, когда Лили прижимается к теплой поверхности скалы, ища убежища. Уверена, прямо сейчас ей бы хотелось оказаться рядом с телом Ло.

А я могла бы использовать Рики Мэдоуза в роли своей подушки.

Эта мысль вызывает у меня улыбку.

Роуз прыгает в воду прямо в белье.

– Ебать, – выдыхает она, выныривая на поверхность. Ее обычно глянцевые волосы сейчас мокрыми прядями липнут к щекам. Ее зубы стучат, пока она плывет к Лили, а та в свою очередь оставляет скалу и движется навстречу.

– Иди сюда, время обнимашек, – говорит Лили.

Я смеюсь, глядя на то, как сестры держатся друг за дружку, пытаясь согреться. Знаю, что они терпят этот холод ради меня, и я правда ценю это.

Роуз смотрит на меня, и ее взгляд снова останавливается на шраме.

Я замираю, просто болтаясь на воде.

– Ты волнуешься о том, что мама скажет? – первой спрашивает у меня Лили.

Я дрожу. Не уверена от холода ли.

– Я хочу двигаться дальше, не зацикливаясь на этом, и боюсь, что она сделает из этого происшествия просто супер проблему, которую я буду не в силах разрешить.

– Так скажи ей об этом, – говорит Роуз.

– Как? – спрашиваю я. – Она не хочет со мной разговаривать. Я звонила ей раз пять.

Роуз держится за Лили так, словно она – ее персональное теплое одеяло, от чего та чуть ли не ныряет под воду. Однако Лил удается удержать над поверхностью воды подбородок и оттолкнуть старшую сестру локтем. Роуз сосредотачивается на мне или по крайней мере пытается это сделать.

– Она не очень хорошо воспринимает перемены, – говорит Роуз. – К тому времени, как ты приедешь домой, мама будет готова поговорить о твоих изменениях в карьере.

– А что если у меня нет хорошего запасного плана? – спрашиваю я.

– Тебе он может понадобиться, – честно отвечает Роуз. – Маме нравятся планы, и если у тебя есть только «Я не знаю», она начнет заполнять за тебя резюме в колледж.

То есть чтобы избежать материнского контроля, мне нужно понять, что я хочу делать со своей жизнью. Это не должно быть сильно сложно, однако принятие подобного решения в 18 лет, звучит устрашающе.

Мне нужно по крайней мере еще лет пять.

Может десять.

Десятилетие звучит отлично. Десять лет подготовки к тому, что я буду делать в следующие пятьдесят лет. Как вообще люди в восемнадцать лет окончательно устаканивают свои мечты, выбирают будущую профессию прямо перед поступлением в колледж? Как можно понять, в чем ты хорош, и что ты любишь в столь юном возрасте?

Что, если ты никогда не найдешь себя?

Что, если проведешь жизнь так и не получив этих самых ответов?

Будущее вгоняет в депрессию.

Возможно, именно поэтому я и не думала о нем никогда раньше.

– Ты и Рик, – вдруг говорит Роуз, вырывая меня из меланхоличного ступора. Возможно, она осознала, что разговоры о нашей маме угнетают. – Вы уже трахнулись?

Я изумленно смотрю на нее в ответ. Вау, моя сестра произнесла это, как нечто обыденное.

– Мы не вместе, так что... – это странно. Я говорила эти слова прежде, но сейчас они стали настоящей ложью.

Роуз закатывает глаза.

– Когда у вас случится секс, пожалуйста, убедись, что он предохраняется. Я бы поговорила с ним, но Коннор мне запретил. Он сказал, что это не мое дело, – насмехается она. – Ты моя сестра. Это что это – мое дело угрожать его яйцам и пенису.

Лили хмурится.

– Когда это Коннор стал тебе что-либо запрещать? – в отношениях Роуз и Коннора действует принцип равноправия. За исключением, вероятно, той части, что происходит в кровати. Боже, я отказываюсь вспоминать, как он доминировал над ней во время секса. Мне приходится сдерживать себя, чтобы не нырнуть под воду.

– Он пригрозил вернуть всю одежду от Hermes, которую купил мне в Париже, обратно в магазин, – она глубоко вдыхает. – Это было низко. Но я прошла через данное испытание.

– Верно, – говорю я, улыбаясь. – Ну, тебе не стоит волноваться. У меня нет секса с Риком.

Пока что.

В этот момент мне следовало бы открыться и рассказать сестрам о своем первом оргазме, поделиться всеми деталями. Я говорила им раньше о своих проблемах в данном вопросе, так что было бы естественно рассказать о смене ситуации в лучшую сторону. Но я держу все в себе. Не просто потому что мне придется вовлечь Рика в свой рассказ, а потому что этот вопрос связан с кучей других, о которых я не могу им поведать.

Ночные страхи. Проблемы со сном.

Я больше не принимаю болеутоляющие, а это означает, что никакого вялотекущего сна мне больше не светит.

Сегодня ночью я приму Амбиен, таблетки, которые помогают от моей бессонницы, однако в замен дарят реалистичные страшные сны.

Я нервничаю, что могу закричать среди ночи, разбудить и обеспокоить ребят. Как я объясню свое поведение?

Скажу: Я не могу спать по ночам, потому что думаю о мужчине, который пробрался в мою спальню и делал мои снимки. Думаю о папарацци, которые загнали меня в угол. Думаю обо всех друзьях, которые меня ненавидят, презирают и пугают. Я думаю о всех мужчинах, которые верят, что я пойду по стопам Лили. И это все из-за тебя, старшая сестренка. Ты – причина, из-за которой я не могу спать. Если бы не твоя сексуальная зависимость, я была бы свободна. Так чертовски свободна.

Ты ранишь меня.

Я не могу сказать эти слова.

Не сегодня.

Возможно, никогда.

Никто не упоминает о Рике, но через минуту Лили морщится.

– Оу. Не дави на нее, – говорит она Роуз.

– Я и не давлю, – возражает та. – Перестань тереться о скалу, – и потом взгляд Роуз обращается ко мне, и ее глаза медленно округляются.

– Что? – спрашиваю я. – Знаю, тебе не нравится моя стрижка, Роуз...

– Дело не в этом, – говорит она, смягчившись. – Лили, вылезай из воды.

– Что? – говорит она, и тут Лили следует за взглядом Роуз. – Ох... блин, – Лили указывает на мою шею, а потом разворачивается и взбирается на скалу. Как только она оказывается на суше, я вижу на спине Лили то, что вызвало у Роуз такую реакцию.

Пиявки.

Мы плавали в озере с пиявками.

ГЛАВА 38

РИК МЭДОУЗ

Я выпиваю залпом бутылку с водой, после того как заканчиваю есть гамбургер.

Ло бросает свою грязную бумажную тарелку в костер. Никто из нас не упоминает о том, как давно ушли девочки, но с каждой паузой в нашем разговоре эта невысказанная тема так и норовит всплыть. Мы едим без них, потому что никто не хочет есть холодную гребаную еду.

– Лили выглядит так, словно хорошо прибавила в весе, – говорю я Ло. Она всегда была реально костлявой, от природы тощая и долговязая, так что для нее дополнительный вес – это хорошо. Это значит, что она выздоравливает, не так поглощена своей сексуальной зависимостью.

– Ее грудь стала больше, – говорит Ло, делая глоток воды. Он поворачивает кепку, погружаясь в раздумья в сотый раз с тех пор, как мы начали туристический поход.

– Или это грудь Дэйзи стала меньше, – добавляю я.

Ло бросает на меня взгляд.

– Мне не следует на хрен этого даже произносить.

– Что? Мне не следовало смотреть на ее грудь? Не то, чтобы там было особо на что смотреть, – говорю я, и это чертова правда, но когда слова слетают с моих уст, я осознаю, как хреново они прозвучали. Мне не нужна девушка с большой грудью для того, чтобы ее полюбить или посчитать привлекательной. Все это неважно.

Коннор выгибает бровь, глядя на меня.

Ага, именно это он велел мне не делать. Охуенно.

Ло машет своим пластиковым ножом для масла в мою сторону.

– Сколько раз за последние два года, мне нужно напоминать тебе не говорить о ее груди? Серьезно? Это чертовски странно.

Сейчас я чувствую себя, словно дерьмо. Мне приходится напомнить себе, что Дэйзи моя девушка, но это чертовски сложно, когда Ло смотрит на меня, как на еще одного Джулиана.

– Ты первым заговорил о груди Лили. Я не сказал и слова о ней до тебя.

Коннор оборачивает фольгой тарелку с оставшимися гамбургерами.

– Ты используешь аргумент уровня детского сада, – говорит Коннор. – "Он сделал это первым" – отличная отмазка.

Клянусь, они любят на фиг выводить меня из себя – вероятно, потому что знаю, я не могу с этим справиться.

– Спасибо за высказанное мнение, Кобальт.

– Всегда пожалуйста, – говорит он. Затем проверяет свои часы и смотрит в сторону леса, куда ушли девочки. Прошло офигенно много времени. Я начинаю волноваться о Дэйзи. Не знаю, куда она повела Лили и Роуз, но зная ее, Дэйз запросто могла залезть на дерево и свалиться с ветки. Мое сердце уходит в пятки.