Текст книги "Пауки княжеского двора или Как избавиться от невесты (СИ)"
Автор книги: Коварная Ри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)
Глава 2
К вечеру следующего дня я уже тряслась в карете на пути в моё новое место заключения. Да-да, из того, что мне удалось выяснить за неполный день – это максимально закрытое учебное заведение с невероятно аскетичным убранством и жёсткой дисциплиной. Иными словами, армия для девушек. Хотя матушка и пыталась убедить меня, что не все так плохо, реальность говорила сама за себя: я еду в Морриар без багажа. Если вы сейчас подумали, что я преувеличиваю, то нет. Единственное, что осталось у меня от «прошлой» жизни – скромное серое платье, полусапожки на низком каблуке, пальто с меховой оторочкой и такая же пушистая шляпа-цилиндр. И все это сейчас было надето на мне.
Отец объяснил, что все необходимое мне выдадут по прибытию на место. А ещё он самолично отобрал у меня чемоданчик с моими исследованиями и алхимическими ингредиентами. Этому я расстроилась больше всего.
Прощание вышло весьма и весьма сухим, а точнее и вовсе отсутствовало. Герцог де Вельренс лишь помахал рукой из окна, а мать, скорбно поджав губы, качала головой.
Наконец перестук копыт затих, что свидетельствало о том, что мы прибыли к порталу. Морриар – самая задни…кхм…Светлейшей забытая глушь. Ходят слухи, что город имеет стратегически важное значение в сфере безопасности королевства, ведь находится в нескольких милях от границы с Фиршерардом – одной из самых агрессивных стран нашего континента. В прошлом, не менее трех раз за полсотни лет, фиршерцы совершали набеги и на Индекард. Но, после гражданской войны, а затем и революции в соседней империи, у нас установился вроде как мир. Пришедшая там к власти династия лис Миоко была настроена дружелюбно и больше внимания уделяла экономическому развитию империи.
Это должно меня утешить, ведь мне предстоит ещё несколько лет провести в таком потенциально опасном месте. Впрочем, вряд ли мне стоит опасаться. В Морриар можно добраться либо порталом, либо по воздуху. Наземный путь недоступен – со всех сторон город окружен топью, где велика вероятность либо утонуть самостоятельно, либо быть утопленным местной нежитью и нечистью.
Э-э-э…
Пока я тут размышляю, очередь к порталу поредела. Передо мною остались стоять лишь два молодых парня и самого нетривиального вида старушка. Впрочем, я ошиблась. Троица явно пришла вместе, ведь уже через несколько минут божий одуванчик (на деле оказавшийся той ещё фурией) активно лупил своей тростью одно из парней, пока второй бочком отступал к выходу. Маневр не прошёл. Старушка резво переместилась, оставив в покое жертву номер один. А потом изловчилась как-то ухватить обоих подопечных за воротники и затащить их в призывно отдающий зеленью портал.
Вот и моя очередь. Управляющий отца, которого обязали проводить меня в пансион, взял меня под локоток и подпихнул навстречу…катастрофе…
По ту сторону врат меня ждал ободранный зал с посыпавшейся штукатуркой. За стойкой приёма сидела тощая, не слишком красивая девица с жирными волосами, стянутыми в низкий хвост. Я заметила её не сразу, ведь синюшно-белая кожа сливалась с окружающей обстановкой. Она поправила очки, съехавшие к кончику носа, посмотрела на нас, а затем снова уткнулась в свои бумажки.
Да уж, тёплый приём, ничего не скажешь. Жо…Печенкой чувствую, будет о-о-очень весело…
***
Картина, открывшаяся на выходе из портальной комнаты, поражала. Ужасала. Отвращала. Вызывала тошноту у моей перфекционистической части личности.
Узкие грязные улицы. Маленькие серые дома с покосившимися крышами. Гнилостный запах отходов, о боже… Выливаемых на улочки прямо из окон.
И люди… Такие же грязные и отвратительные в своей неухоженности. В лохмотьях, со следами пятен от еды или чего-то ещё. Они ужасно пахли: болезнями, тухлыми продуктами и человеческими испражнениями.
Мимо меня прошёл двухметровый мужик с руками-кувалдами. Эдакий классический кузнец. Но и он ничем не отличался от иного населения Морриара: обросший, с желтыми зубами, со стойким запахом многонедельного пота и мочи. За руку он тащил рыдающую, упирающуюся девушку…девочку. Она была примерно моей ровесницей.
Платье бедняжки было разорвано у ворота, и оттуда выглядывало худенькое белое плечико.
Мне стало страшно. Настолько, насколько вообще может быть страшно ребёнку, впервые столкнувшемуся с суровыми реалиями жизни. А испуганный шепот торговок сбоку лишь ухудшил ситуацию:
– Ах, кабы только ночь пережила. Он за неё столько сребрушек отсыпал мамаше, что терпеть точно не будет… – хрипло прокаркала невысокая полная женщина, стоящая у кадки с овощами.
– Ночь-то может и протянет. А вот коли что, от тягости не разрешится. Сестрица-то её на днях родами и померла. И дите за собой потянула, болезная, – вторила ей другая торговка.
– Дак у её мамаши ещё две малых подрастают. Как созреют – так и сбагрит кому за небольшую плату и кружку медовухи, – гоготнул проходивший бедняк, а меня потянули в противоположную сторону.
Туда, где вдали виднелись шпили полуразрушенного замка Морра.
***
– Добро пожаловать, добро пожаловать, высокий лорд, герцогиня! – первое, что я услышала, едва вошла во внутренний дворик замка. К нам тут же прибежала чопорная дама лет сорока, высокая и худая, в глухом прямом платье из сизой шерсти, с собранными в пучок волосами. Её лицо сразу показалось мне неприятным, а радость от встречи – наигранной. Однако мой сопровождающий тут же расплылся в благостной улыбке и, бросив на прощание несколько слов, спешно удалился.
Лишь гордость удержала меня от того, чтобы бухнуться перед ним на колени и слезно умолять забрать меня из этого ужасного места. Гордость и осознание, что все бесполезно.
С уходом лорда ушло и благостное настроение леди. Она тут же скривилась, смерила меня высокомерным взглядом и махнула рукой в сторону замка:
– Вы опоздали. Метресса уже говорит вступительную речь. Если подобное ещё раз повторится, то вы будете лишены ужина. Для начала.
Мне не осталось ничего иного, кроме как последовать в указанном направлении.
Замок словно был долгое время заброшен – пыльные гобелены, местами протертые; каменные полы в грязных разводах. Ни лепнины, ни изящного декора – ничего не осталось от некогда прекрасного Морра. Все ценное, видимо, было вынесено недобропорядочными жителями города, что в общем-то и неудивительно, учитывая уровень жизни местных. Из древнего в замке осталась только пыль – вот уж чего действительно было выше крыши. Целые хлопья кружили в воздухе, вызывая единственное желание – прочихаться. Но, конечно же, этого я не могла себе позволить.
Вскоре коридор начал расширяться, переходя в просторный холл, где все и собрались. Около сотни юных или не очень девушек. Они были разными: брюнетками и блондинками, высокими и совсем миниатюрными, стройными и…беременными?
Я даже протерла глаза, чтобы убедиться, что зрение меня не подводит. Но картина не изменилась – слева от меня располагалась стайка девиц с выпирающими животами. Они смотрели на всех затравленно и старались не отходить друг от друга.
Я переключилась на сухонькую старушку, стоящую на трибуне и что-то вдохновенно вещающую. К моему удивлению, это была та самая боевая бабуля из портальной комнаты.
– …таким образом вы будете разделены на несколько групп. Обучение начнётся уже с завтрашнего дня, а сегодня вы должны взять у метрессы Дауни все необходимое, – говорила она удивительно звонким голосом, который никак не вязался с внешностью. – Ах да, отвечаю на часто задаваемые вопросы. Обучение длится столько, сколько потребуется, но не более семи лет. Посещения запрещены. Впрочем, существует так называемый День семейных уз, когда родные смогут навестить вас. Всем доброго дня.
Она развернулась и ушла, не сказав больше ни слова.
Тут же на трибуну взошла встречавшая меня женщина(очевидно, метресса Дауни) и начала объяснять, куда и зачем идти.
Так я и стала "счастливой" обладательницей стопки постельного белья, серого бесформенного балахона, чёрных тапочек и принадлежностей для письма. Затем был ужин, состоящий из пресных овощей и чашки несладкого чая.
После нас распустили по выделенным комнатам. Я готовилась к худшему, но реальность в очередной раз оказалась ещё более отвратной. Нечто, гордо именуемое "покои", оказалось маленькой холодной кельей с пятью кроватями и ведром в дальнем углу. Наличие электрического света не предполагалось, а за окном были уже сумерки. С трудом, но мне удалось отыскать высокий подсвечник с огарком и даже зажечь слабый огонёк, плавно перетекший на свечу.
Через некоторое время комната начала заполняться людьми. Сначала вошли две худенькие девочки лет десяти-двенадцати, затем девушка постарше. Она напугала меня стеклянным остановившимся взглядом. Что же с ней произошло? Последней в комнату вошла, тяжело ступая, молодая девушка лет шестнадцати с большим животом. За ней дверь захлопнулась, и послышался щелчок запираемого замка. Кстати говоря, на окне была решётка, что навевало мне нерадостные мысли о тюрьме.
Сначала все молчали. Но постепенно между худенькими девчушками завязалась беседа, в которую впоследствии были вовлечены все.
– Давайте познакомимся? – неуверенно предложила беременная. Она была довольно красива – волосы цвета мёда и глаза, повторяющие оттенок осенней листвы. Картину портил лишь полный страдания взгляд и неестественно широкая талия. – Меня зовут Ребекка.
***
После неё представились и другие девушки. Я узнала, что тех двух, что вошли первыми, зовут Мира и Дрейнира. А затем они поделились своими историями. Оказывается, все, кто попал в Морриар, пережили много ужасного.
Скромная Мира лишилась родителей, когда ей было лишь восемь лет. Два года она провела в местном приюте – а уж поверьте, это было отвратительное место. Голод – лучший друг всех без исключения жителей этого города. Но хуже голода и плохих условий может быть только окружение. Девочка регулярно подвергалась избиениям со стороны более старших сирот, они отбирали её обеды, всячески "гадили". Пару раз парни даже пытались принудить её к…удовлетворению их потребностей. Но, к счастью, ей удавалось избежать этого. В конце концов, Мара решилась на побег. Больше десяти месяцев скиталась по Морриару, питаясь обьедками. Пару раз девочку брали в свои дома служанкой богатые господа, благодаря чему она и выжила. А несколько недель тому назад Мара едва не умерла. В результате несчасного случая девочка упала в реку. Но плавать её никто никогда не учил. Река выбросила её бесчувственное тело на берег вблизи территории пансиона. Метресса директор сочла это за знак свыше. Так Мара и пополнила ряды учениц. К слову, было очевидно, что она бесконечно благодарна за это и готова на все, чтобы угодить своей спасительнице.
Дрейнира была совсем другой. В ней чувствовалась истинно дворянская стать. Каждый жест, каждое слово было идеально выверено. Я подозревала, что её судьба в чем-то схожа с моей. А оказалось… Девочка призналась, что родом из Гринвера – графство подчиненное Приморскому княжеству. И здесь имеет место быть самая настоящая любовная драма. Юную графиню насильно обручили со старым графом де Рофтэльем, которому та годилась во внучки. Более того, сын жениха неоднократно делала Дрейнире неприличные предложения.
– Представляете, – всхлипнула девочка, – говорил, что граф слишком стар, а потому он, как самый близкий человек, будет помогать отцу объезжать молодую жену. И говорил, что ребёнка мне сделает тоже он. Это ужасно, отвратительно! Сын графа де Рофтэльема – женатый молодой мужчина, у которого сын – мой ровесник…Как же он может такое предлагать?!
Но это лишь полбеды. Дрейнира была влюблена. В помощника конюха, который единственный выражал ей сочувствие и всячески заботился о юной графине. За несколько дней до назначенной свадьбы они решили сбежать. Но судьба оказалась не на стороне влюбленных. Их поймали и вернули назад. Дрейниру отправили в Морриар до тех пор, пока не смирится со своей судьбой. Что случилось с её любимым – девушка не знала.
Кстати говоря, она оказалась старше, чем выглядит. Полцикла назад ей исполнилось пятнадцать.
История Ребекки была и того хуже. Прекрасная молодая леди не принадлежала к высокой знати. Её семья относилась к безземельным дворянам. Но это никак не уменьшало красоты девушки, которая стала её проклятьем. На одном из приёмов её заметил Князь Сантеро – известный бабник, бастардов у которого было больше, чем графств и герцогств в его княжестве. Он всячески старался понравится девушке, делал комплименты, дарил подарки. Ребекка была наивной и не верила тому, что люди говорят о князе. Он ей казался примером доблести и чести. Князь щедро сыпал обещаниями жениться на ней. В один из дней девушка поддалась. На следующий день после ночи любви, дель Сантеро в резких выражениях поставил её в известность, что ему не нужна жена, лишившаяся невинности до свадьбы. Сердце Ребекки было разбито. Через некоторое время Ребекка узнала, что беременна. Как она и её семья ни пытались скрыть это, князю все же донесли. А он сослал девушку в Морриар, где уже находились несколько леди, носивших его детей.
Молчала все это время лишь одна девушка. Она, практически не моргая, смотрела в стену. Губы беззвучно что-то шептали, а пальцы сжимали подол платья.
Она сломалась – поняла я. Что-то ужасное произошло с ней. Что-то такое, что её психика не выдержала.
Мы не стали докучать этой странной соседке. Вскоре все разбрелись по своим кроватям, погасили свет.
А перед сном я думала. Об этом городе, в котором люди не живут, а выживают изо дня в день. О том, какие же твари существуют в нашем мире. Окруженная богатством, я и не подозревала, что за ужас творится повсеместно в каждом княжестве. Какие испытания выпадают на долю тех, кому не повезло родиться в знатной семье.
Я поняла, что жизнь в пансионе будет трудной. Но у меня хотя бы была надежда на счастливое будущее. А есть ли такая надежда у моих соседок?
Глава 3
Утро началось с дикого звона. Сперва я даже не поняла, что происходит и где я нахожусь. Когда мозг наконец-то включился и воспоминания навалились горой, захотелось закричать или застонать. Но я понимала бессмысленность этого, поэтому сдержалась.
А дальше был душ, завтрак и занятия. Музыка, танцы, вышивание. Потом значился весьма и весьма странный урок. Урок смирения.
В классе, отведенном для этого, не было стульев. И я была крайне возмущена тем, как нам приказали разместиться! Мы должны были стоять на коленях!
И целый час некая полная дама в розовом платье вещала о том, как важно подчиняться мужчине. Какой позор…
– Муж ваш – бог ваш. Смирение и покорность – единственное, что дано женщине от рождения. Любое слово супруга – закон, которому вы не имеете права не подчиниться!
По истечении часа я чувствовала себя Святой мученицей Роэнтой – колени нещадно болели и совершенно не разгибались. Не уверена, что смогу выдержать это ещё хотя бы раз!
Настало время обеда. Все ученицы расселись в таком же порядке, как и живут по комнатам. Что странно – нашей странной соседки нигде не было видно. Ни на занятиях, ни в столовой. Меня это, честно говоря, тревожило. Но вскоре беспокоить меня стали куда более приземленные вещи. Такие, например, как пища. Кормили тут так, как будто Морриар уже давно находится под оккупацией в состоянии блокады. Хлеб, каша и вода. Не сказать, что я такая уж придирчивая, но объективно…
Однако, так считала наверное только я. Остальные уплетали за обе щеки, даже не думая возмущаться. Мара же и вовсе едва ли не мурчала от счастья. Куда я попала?
Когда готовилась ехать сюда, даже подумать не могла, насколько написанное в книгах отличается от реальности. После урока смирения (вообще, в расписании указано "правила поведения", но читаем между строк…) боюсь предположить, чему меня будут учить на протяжении трех лет.
По-крайней мере, я не рассчитываю задержаться тут дольше, ведь набор в Академию начинается с тринадцатилетнего возраста.
И заодно стараюсь не думать о том, что вместо обучения на боевого мага велика вероятность получить кольцо на палец и мужа в придачу. В голове тут же возник образ Рафа. Где он сейчас? Чем занимается? Знает ли о том, куда я уехала?
Я твёрдо решила при первой попавшейся возможности написать ему письмо. Надеюсь, хоть на это я имею право, являясь ученицей пансиона?
***
Дни летели за днями. Монотонный режим дня, постоянно повторяющиеся действия – все способствовало тому, чтобы запутаться во времени. Прошла лишь одна неделя, но мне казалось, что я всю жизнь провела в пансионе.
Через день после прибытия сюда, мне надели ограничивающий магию браслет. Теперь вне специальных посещений я не могла пользоваться своим огнём. Первые несколько дней я буквально находилась в глубокой депрессии. Пустота на месте источника сводила меня с ума. И лишь одночасовое занятие раз в день удерживало меня от безумия.
Ещё через две недели меня вызвала к себе метресса директор. Женщина сверлила меня изучающим взглядом минут десять и лишь потом предложила присесть на стул подле неё.
– Кэролайн де Вельренс, это большая честь для нашего заведения – обучать герцогиню такого древнего рода. Вы вряд ли знаете об этом, но ещё ваша прабабушка обучалась в нашем пансионе. Да, то были времена… – старушка мечтательно закатила глаза, – Тогда это место носило гордое название – "Академия благородных метресс". Самые знатные леди выпускались отсюда. И было невероятно престижно жениться них. Все прошло уже, все прошло, – бормотала метресса. – А теперь что же? Сиротки, нищенки, опозоренные дворянки… Но то ли дело вы, Кэролайн. Мы поступили неразумно, подселив Вас, ВАС с отребьем. Позвольте показать вам вашу новую комнату. О, она лучше…Лучше! Лучше, да!
В этот миг женщина казалась мне сумасшедшей… Или очень древней, будто бы она лично училась с моей прабабушкой, будто сама видела золотое время академии. Могло ли быть это на самом деле? Могло. История помнит несколько случаев магических аномалий, когда резерв не выплескивается и не накапливается. Тогда организм стремительно начинает стареть – и вот уже вчерашний ребёнок превращается в дряхлого старика. Но за счёт постоянной подпитки такие люди живут, по меркам обычных людей, вечно.
– Нет, спасибо, метресса. Мне нравится моя комната, – ответила я на её требовательный взгляд.
– Но как же так, как же так? – почти прохныкала она. – Ладно, ладно! Сейчас я тебе кое-что покажу, да! Иди за мной.
И я пошла за подозрительной старушкой куда-то вглубь кабинета. Страшно! А я даже без кочерги…
Но, можно сказать, что мне повезло. И я очень даже зря думала о старушке плохо. Она всего лишь привела меня в небольшую комнатушку, чем-то напоминающую библиотеку. А потом откопала из груды свитков толстую книгу в обложке из коричневой кожи, которая оказалась альбомом. Что удивительно – пыли на книге не было, и это поразительно, учитывая что комната выглядела заброшенной.
– Вот, смотри! – метресса директор резво вскочила на ноги и подсунула альбом прямо под мой нос. – Это твоя прабабушка, леди де Борше. Между прочим, наследница исчезнувшего рода. Чтоб герцогу де Вельренс пусто было! Из-за него такая фамилия загнулась! – возмущению старушки не было предела.
Я внимательно смотрела на фотографию, где было запечатлено около тридцати пансионок.
– О чем вы? – недоумевающе спросила я.
– Ух, помню этого франта. Пришёл к нам в Академию. Весь такой важный, в чёрном фраке, с огненным хлыстом на поясе. Богатый и знатный. А ещё жутко красивый, будто дьявол поднявшийся из преисподни. Весь наш выпуск от восторга едва ли у него в ногах не валялся. Но он, шельма, знал, за кем идёт. И смотрел только на прабабушку твою. В тот же вечер она ушла из пансиона. Забегала после ещё пару раз, со старой подругой поговорить. А потом и исчезла совсем.
В её словах слышалась такая горечь и боль, что сердце защемило. Только я так и не поняла, что для женщины оказалось худшим испытанием – разлука с подругой или то, что герцог де Вельренс предпочёл не её.
– А где же вы на этой фотографии? – спросила я.
– Я? Как же это я? – женщина непонимающе посмотрела на меня, но вдруг лицо её резко стало злым:– А, догадалась! Ну смотри! Вот я, вот! – ещё сухая рука ткнула в альбом.
Метресса директор стояла на фотографии рядом с моей бабушкой и улыбалась. Она была очень красива в молодости. А это говорит о том, что магическая аномалия настигла женщину позже.
– Видишь, какая я была?! Видишь?! А это все он виноват! Он выбрал её. Её, хотя клялся, что это Я стану его женой. Но видимо, я оказалась недостаточно знатной для герцога. А теперь посмотри, что со мной?! – жуткая гримасса исказила её лицо. Я попятилась. – С того дня я стала стремительно стареть. Теряла год жизни за один день. За два месяца превратилась в старуху. Ты можешь себе представить, что значит потерять красоту, когда тебе восемнадцать лет?! Все друзья отвернулись от меня. Им было стыдно находиться рядом. А все мужчины…Кому нужна такая уродина? – одинокая слеза скатилась по её щеке. – Я стала фактически хранителем Академии. Год за годом выпускала юных красавиц, втайне завидуя им. У них впереди вся жизнь. А моя жизнь закончилась в тот день, когда любимый взял в жены мою лучшую подругу. Я все же думаю, что она приворожила его. Он изменился за один день. Так не бывает, не бывает!– женщина хрипло закашлялась, а когда приступ прошёл, продолжила:– Но Светлейшая её покарала. Из четырёх сыновей выжил только один, да и тот сгинул после рождения первенца.
Я не знала, что сказать, поэтому молча слушала. Эта пожилая женщина пережила многое за свою жизнь. И, возможно, первый раз решила открыть кому-то душу. Пусть даже и правнучке своего возлюбленного.
– Год за годом я смотрела, как единственное, что мне дорого, разрушается под властью времени. Семьи не стало. Бывшие друзья женились, растили детей и умирали. Потом умирали их дети и даже внуки. А я до сих пор жива, а-ха-ха-ха. Даже Академия – и та превратилась в захудалый пансион, куда идут только сироты и девчонки в затруднительном ха-ха положении. Но и пансиону недолго осталось. Стены не вечны, в отличие от меня…
Женщина опустилась на пол и отвернулась от меня. А потом глухо пробормотала:
– Как символично, что тебя отправили сюда. Уж не начало ли это моего конца? Да? Да-а-а… Убирайся отсюда, Кэролайн де Вельренс. Ты и так достаточно узнала.
И я не стала спорить. Ушла, не оглядываясь. Глупцы те, кто думает, что слушать легко. Нет, не легко.
Мне было до слез жаль старую женщину с тяжелой судьбой. Как и Мару, Дрейниру, Ребекку и ту девушку со стеклянным взглядом.
Мне было жаль Академию благородных метресс, которая превратилась в пристанище сломанных душ.
***
Может быть, кто-то из вас задаётся вопросом: для чего я описываю этот период своей жизни? Ведь здесь не идёт речь об интересных происшествиях и захватывающих приключениях.
Но жизнь далеко не так проста, как кажется на первый взгляд. А эти события из далекого прошлого оставили неизгладимый след в моем сердце. И заставили немного повзрослеть.
По крайней мере, наивности поубавили так точно.
