Текст книги "Об огне и заблуждениях (ЛП)"

Автор книги: Кортни Уимс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Я не смел оглядываться, чтобы проверить, не преследует ли меня кто-нибудь, пока бежал по затененным улицам Артериаса. Я не мог позволить себе потерять ни мгновения.

Боги улыбнулись мне: мне удалось миновать остальную часть Артериаса, не привлекая особого внимания.

Артериас остался позади, и из тумана показались окраины Бруквейла. Я рухнул в самой густой части леса. Не был уверен, что ноги сделают еще хоть шаг, а легкие смогут вдохнуть полной грудью. Но когда я наконец заставил себя собраться с последними силами, я залез на дерево. Ночь я провел на спине, растянувшись на высокой ветке. Последнее, что я видел – звездное ночное небо сквозь просветы в листве над головой.

Это напомнило мне о доме.

Я закрываю дневник и смотрю на свой обветшалый потолок. Облака скользят по последним полосам темно-оранжевого и пурпурного неба. Свет в моей комнате сменяется тьмой.

Как ни странно, вид усыпанного звездами неба утешает меня так, что я не могу этого осмыслить. Возможно, отчасти потому, что это то самое небо, под которым я спала последние несколько месяцев. То же небо, под которым спал мой отец.

Позже ночью я выбираюсь навестить Дэйшу. С каждым шагом в глубь леса невидимая струна, уходящая корнями глубоко в мою грудь, натягивается, ведя меня к зарослям деревьев, где я видела её в последний раз. Улыбка согревает моё лицо, когда я различаю её светящиеся белые глаза в глубине пещеры.

Она радостно скачет мне навстречу, оставляя тени пещеры позади и выходя в лунный свет. Расправив плечи, она гордо раздувает ноздри. Я поймала курицу.

Я замираю на полушаге, в недоумении склонив голову. – Что? Как ты вообще могла поймать…

Что-то безжизненное свисает у неё из пасти. Я осторожно приподнимаю голову добычи, чтобы убедиться.

Утка.

Я взрываюсь смешком, представляя, как дракон её размеров гоняется за уткой. Я хлопаю Дэйшу по массивной шее. – Это, э-эм… не курица.

Не курица? – она моргает.

– Не курица.

Пожалуй, мне стоило быть точнее в описании курицы, так как простого упоминания крыльев в перьях оказалось явно недостаточно.

Крылья Дэйши слегка опускаются от разочарования, но она всё равно втягивает обмякшую утку в пасть и проглатывает её одним махом. По её гримасе понятно, что это не совсем то, чего она ожидала.

Я смотрю на озеро, мерцающее вдалеке между просветами деревьев. – Я пока не знаю, как долго мы здесь пробудем. Но ты должна быть осторожна, здесь опасно.

Почему?

– Ну… потому что люди могут быть опасны для драконов.

Что такое человек?

– Такие люди, как я, которые ходят на двух ногах.

Она склоняет голову набок. Но ты ведь не опасная?

Её невинность заставляет мои губы растянуться в печальной улыбке. Я провожу рукой по её щеке и вниз по шее. – Если увидишь кого-то на двух ногах, кроме меня, обещай мне, что спрячешься и будешь сидеть тихо?

Я дважды хлопаю пальцами по её шее, ожидая, что она исчезнет. Но ничего не происходит. Пробую еще раз – безрезультатно, и перевожу взгляд на её морду. – Ты больше не можешь становиться невидимой?

Она зажмуривается, ноздри раздуваются, тело напряжено. Приоткрывает один глаз, глядя прямо на меня.

Я фыркаю. – Я всё еще тебя вижу.

Побежденный выдох расслабляет её тело.

Проклятье. Вот и всё, план провалился.

– Ничего, продолжай тренироваться. Мне пора возвращаться в лагерь, но я приду к тебе завтра. Обязательно держись в тенях и не высовывайся…

Знаю, знаю.

Но как мне сказать ей, что если её поймают, это будет вопросом жизни и смерти? Не только для неё, но и для того, кто случайно на неё наткнется?

Глава 17. МЫ. ВМЕСТЕ.

Мардж не заставляет себя долго ждать и приветствует меня на следующее утро сразу делом. Стоит мне войти в крыло лекарей, как она всовывает мне в руку стеклянный флакон и рявкает, чтобы я доставила его Дэриану. Оказывается, его жилье совсем рядом с моим. Наши комнаты разделяет всего одно здание – та самая вторая и теперь единственная палатка-склад. Кожа покрывается мурашками от осознания такой близости.

Я прикусываю язык, чтобы не отказаться выполнять приказ Мардж.

Когда я медлю, выражение лица Мардж темнеет: – Живее, Катерина. Сейчас же.

Откашлявшись, я склоняю голову и покидаю крыло лекарей. Сердце колотит в ушах, когда я прохожу мимо своей комнаты и замедляю шаг у каменного строения через два здания от моего. Глядя на массивную деревянную дверь, я всерьез подумываю оставить флакон прямо на пороге.

– Пфф, он меня не пугает, – пытаюсь я убедить саму себя.

Кто? – голос Дэйши призраком проносится в мыслях.

Никто. Очередной «двуногий», который мнит себя опасным. – Я прищуриваюсь и колочу в дверь.

Дверь со скрипом открывается, являя мне растрепанного Дэриана. Его зеленые глаза сужаются, и он медленно закрывает дверь прямо перед моим носом.

Я моргаю. Такой прием застает меня врасплох. Но страх вызвать недовольство Мардж, если я не сделаю обещанное, толкает меня вперед. Я снова стучу в дверь.

Дэриан приоткрывает дверь на пару дюймов, чтобы убедиться, что это всё еще я, но, когда он пытается захлопнуть её снова, я выставляю руку, не давая ей закрыться.

Его глаза вспыхивают, кривая ухмылка трогает губы.

Сдерживая натужный стон, я наваливаюсь всем весом на дерево. Но стоит мне посильнее надавить на дверь, как он резко отступает, и она распахивается настежь. Я спотыкаюсь и едва не лечу лицом вниз, но он подхватывает меня за локоть.

Пока он помогает мне обрести равновесие, я поворачиваюсь к нему, метая громы и молнии. Он закрывает дверь, отсекая дневной свет. Толстые каменные стены изолируют нас от лагерного гула снаружи.

Его взгляд скользит от моего лица вниз по телу. – Что ты здесь забыла?

Я вздрагиваю, неуютно поеживаясь под его невыносимо тяжелым взглядом. – Мардж прислала меня.

– Хмм… – Он прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди. Черная туника без рукавов обнажает загорелые мускулистые руки. Его по-идиотски растрепанные каштановые волосы падают на лоб, закрывая глаза. – И чего же Мардж хочет?

Боги, он выглядит как законченный разгильдяй.

Я замираю. Напрочь забыв, зачем именно пришла. Лихорадочно нашариваю флакон, который ранее заткнула за пояс. – Мардж хотела, чтобы я…

Я ловлю его взгляд на себе. Его остроты достаточно, чтобы разжечь пожар. Под кожей шевелится ужас от мысли о том, что он может со мной сделать после того, как я провернула тот кинжал в его бедре. Особенно теперь, когда мы одни. Вдали от свидетелей. Вдали от тех, кто мог бы спасти меня от него.

Проклятье.

Так много о том, как я убеждала себя, что он меня не пугает.

Я сканирую каждый дюйм его тела в поисках меча, кинжала или…

– Если собираешься раздевать меня глазами, делай это руками, – рокочет он.

Я кривлюсь. – Я осматриваю твои раны, это часть моей работы.

– А-а, так это теперь так называется? Могу я осмотреть твои раны следующим? Желательно – без одежды. – Он отталкивается от стены, его взгляд опускается к моей нижней половине. – Я нахожу это более… точным.

Сжав флакон в руке, я прищуриваюсь. – Это всё, о чем ты думаешь?

– О, нет. – Он фыркает, проходя через комнату. Никакой хромоты не осталось от раны, нанесенной всего пару дней назад. Он останавливается у кровати, простыни на которой смяты в беспорядке. Он поворачивается ко мне спиной, поправляя пояс. – Я проявляю вежливость, воздерживаясь от того, чтобы сказать тебе, о чем я думаю на самом деле.

Ничуть не сомневаюсь. И то, что он считает возможным так со мной разговаривать, приводит в ярость. Сама дерзость его комментариев вызывает у меня бешенство.

Слова срываются с языка прежде, чем я успеваю их остановить: – Ты скотина.

Он поднимает голову, бросая на меня взгляд через плечо с искоркой веселья в глазах. – Я знаю.

Сверля его взглядом, способным прожечь кожу, я протягиваю флакон в его сторону. – Ты возьмешь это или нет?

Его плечи содрогаются от смеха. Но это веселье не смягчает его черт.

– Что здесь смешного? – шиплю я.

– Просто… – Он поворачивается лицом ко мне, завязывая шнуровку на тунике.

Готова поспорить, он только что проснулся.

Его голос падает до угрожающе вкрадчивого шепота: – Не пойму, то ли ты хочешь подраться со мной, то ли переспать.

Надменный, чертов ублюдок. Я не могу сдержаться. Я швыряю этот проклятый флакон прямо в него. С твердым намерением развеять любые его иллюзии насчет моих намерений и фантазий.

Он ловит флакон прежде, чем тот успевает врезаться ему в нос. Эти лесные зеленые глаза темнеют; он опускает голову, сжимая кулак. Тошнотворный хруст разрывает тишину, между нами. Он разжимает руку, и на пол сыплются осколки стекла и капли жидкости.

– Передай Мардж мое «спасибо», – рычит он.

Попятившись, я мгновенно жалею о своем опрометчивом решении бросить в него флакон. Спина упирается в стену, я не свожу с него глаз, пока он надвигается на меня. Рука за спиной нащупывает дверную ручку; нахожу её и быстро открываю защелку.

– Что не так? – Он наклоняет голову набок. Изучает меня, как хищник жертву за мгновение до смертельного удара. – Я тебя пугаю?

– Нет, – лгу я.

Еще один смешок рокочет в его груди. Он сокращает расстояние между нами и бьет кулаком по двери прямо над моей головой, захлопывая её. Мускул на его челюсти дергается, пока зеленые глаза лениво обрисовывают контуры моего лица. Его спокойная жестокость вселяет в меня ледяной ужас. Это пугает сильнее, чем если бы он взорвался гневом. Его тело всё ближе к моему, дыхание шевелит волосы у меня на лбу.

– Боги, как же мне нравится видеть, как ты корчишься, – признается он на выдохе. В его глазах – смесь бездонной зелени и глубокой синевы. Щетина оттеняет его острую челюсть.

Кожа покрывается мурашками. – Ты меня не пугаешь, – повторяю я снова, надеясь, что голос не дрогнет.

Его взгляд скользит вниз по моей шее и рукам, губы приподнимаются в полуулыбке.

Он замечает мои мурашки. – Уверена, что не боишься меня? – шепчет он, поднимая руку и почти касаясь моей щеки.

Я с силой отбиваю его руку.

Самодовольная ухмылка кривит его губы. Он хмыкает и отворачивается. – Будешь, когда я закончу с тобой.

Я выскальзываю из его комнаты, с грохотом захлопывая за собой дверь. Сердце бешено колотится в груди, пока я не возвращаюсь в крыло лекарей.

***

Ранее за ужином я смотрела на Арчи, пока он болтал без умолку, но все мои мысли были сосредоточены на Коуле. Коул сидел рядом, повернувшись ко мне, и его пристальный взгляд испытывал на прочность каждую каплю моего самообладания. Прежде чем я успела покраснеть, я предостерегающе толкнула сапог Коула своим. Наконец он стряхнул с себя это оцепенение.

Возможно, не я стану той, кто нас выдаст.

Вскоре после этого Карлайл увел Коула. Мы с Арчи сошлись на почве разговоров о еде и нашем детстве в бедных городках. Водные драконы уничтожили корабли его семьи в Хелмбруке. Когда его братья достигли совершеннолетия, их всех отправили в армию. И всё же то, как он говорил о службе – с восторженным блеском в глазах…

В тот момент моё лицо поникло. Его чистый энтузиазм и уверенность были так похожи на черты моего брата, что меня пронзила горько-сладкая боль.

Мы оба сошлись на том, что не любим рыбу, и обрадовались, что сегодня на ужин была курица. Если бы пословица «ты – то, что ты ешь» была правдой, у меня наверняка выросли бы плавники еще десять лет назад.

Пока Арчи отвлекался, я сунула кусок курицы в свой карман. Через мгновение – еще один.

После ужина я делаю остановку у комнаты Коула перед встречей с Дэйшей. Стучу костяшками пальцев в дверь, вспоминая, как его взгляд скользил по моей коже за ужином.

Я стучу второй раз, и дверь открывается. Лицо Коула озаряет его мягкая улыбка; он открывает дверь шире, приглашая войти. Когда он закрывает её и поворачивается ко мне, я подхожу ближе.

Коул выставляет руку, останавливая меня.

– Что? – Я смотрю на его руку, будто он пытается мне что-то показать.

– Не… не подходи ближе, – шепчет он.

Когда я в изумлении приоткрываю рот, он продолжает: – Послушай… мне так трудно находиться рядом с тобой. Ты не выходишь у меня из головы.

Я улыбаюсь этому признанию и сокращаю расстояние, между нами, переплетая свои пальцы с его. – И не нужно. Но нам, наверное, стоит поработать над твоими взглядами за пределами этих четырех стен. Ну, знаешь, ради конспирации и всего такого.

Его тело напрягается от прикосновения нашей кожи.

Я запрокидываю голову, глядя на него снизу вверх; мой взгляд замирает на мягком изгибе его губ. Я вспоминаю всё то прекрасное, что он может делать этими губами. Годы признаний, нежных поцелуев и жарких мгновений наедине.

Его дыхание обжигает мою кожу, голос звучит страстно и тихо: – Ты хоть знаешь, каких трудов мне стоит не поцеловать тебя прямо сейчас?

– Может, лучше перестать стараться? – бормочу я, проводя кончиками пальцев по его мускулистой груди к затылку.

– Катерина… – предостерегающе рычит он.

Этот роковой звук – и использование моего полного имени – заставляет мурашки бежать по спине. Предупреждение и в то же время вызов.

К черту всё.

Я подаюсь вперед, прижимаясь всем телом к нему, и накрываю его губы своими. Он стонет мне в губы и после секундного колебания растворяется в поцелуе. Проведя языком по его губе, я прижимаюсь к нему еще сильнее. Его тело костенеет, и он отстраняется. Я подавляю разочарованный стон, мои губы холодеют без его тепла.

– Я не могу, – он тяжело дышит.

– Почему нет?

– Я… я стараюсь поступать правильно. Мы должны вести себя скрытно… – Его голос срывается на хрип. – Боги… потому что, если я тебя поцелую, я не смогу остановиться. И я… не остановлюсь. – Его рука скользит с моего лица вниз, по боку к бедру.

Он вздрагивает. – Что это у тебя?

Я краснею, открывая карман, чтобы он увидел сам. – Для Дэйши…

– Куриное крылышко?

Я фыркаю. – Это всё, что я смогла взять, не привлекая внимания.

Улыбка трогает его напряженное лицо; он прижимает ладонь к глазам, потирая их. Когда он снова смотрит на меня, он улыбается. – Ты всегда находишь способ рассмешить меня, женщина.

– А как еще ты предлагаешь добывать ей еду? Я боюсь, что если она пойдет на охоту, то привлечет чье-то внимание.

Он вздыхает и уставляет взгляд на мой карман. – Я пытался придумать план. Мне удалось увести патрули подальше от южной части озера. Но в том, что касается дальнейших шагов, я пока не продвинулся.

Я разочарованно выдыхаю.

– Но… – Он указывает на стол и выдвигает для меня стул.

Я сажусь, пока он перебирает стопки бумаг, разбросанных по столу. Его взгляд мечется, он ищет. Наконец он выхватывает письмо и кладет передо мной, прижимая страницу пальцем.

– Число атак мятежников возросло, и они сменили стратегию. – Он берет другое письмо с края стола, со сломанной восковой печатью с буквой «А», и указывает на новую строку. – Они сжигают мирных жителей заживо. Запирают их в домах поздно ночью и вырезают целые деревни. Раньше нам приходилось сражаться с атаками драконов. Эти нападения мятежников… они точны и спланированы. Но у нас нет ни мотива, ни примерного времени следующего удара, ни целей… ничего.

– Как в Хорнвуде… – безучастно бормочу я.

Он опускается на корточки рядом со мной, наклоняя голову, чтобы поймать мой взгляд. – Откуда ты знаешь о Хорнвуде?

– Я была там… – Я пересказываю события. Мои губы дрожат, когда я говорю о маленькой девочке и её семье. О том, как я потерпела неудачу. Снова.

Он яростно качает головой и стирает слезу с моей щеки большим пальцем. – Ты не должна корить себя за это. Я знаю тебя. И знаю, что ты сделала всё возможное, чтобы спасти их.

– Но даже моя мать… – мой голос срывается, я пробую снова: – Даже с матерью я не смогла…

Но я не могу. Не могу выговорить это.

Он вытягивает меня из кресла в свои объятия, нежно гладя по волосам. – Ш-ш-ш. Я знаю, знаю. Мне так жаль, Кэт.

Я натужно вдыхаю, пытаясь запихнуть все свои тяжелые эмоции обратно в ящик, чтобы разобраться с ними позже, в более подходящее время.

Хриплый шепот Коула касается моего уха: – Когда мне сказали, что твой дом сгорел вместе с тобой, ты умерла один раз. Но в своих мыслях я переживал твою смерть каждый день. Я страдал с каждым вздохом, зная, что живу в мире без тебя…

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него; в его глазах блестит мука. Он понимал меня.

Он кусает губу, качая головой, чтобы сдержать слезы. – Я… я не мог избавиться от тоски по тебе даже во сне.

Я прижимаюсь лбом к его лбу, лаская его щеку ладонью. Его печаль сменяется дрожащей усмешкой.

Возможно, смерть была более жестока к тем, кого она оставила. Кому суждено скучать, гадать и тосковать. Держать все эти воспоминания на ладони, отчаянно не желая их отпускать, но мучаясь от того, что хранишь их.

Он берет мои руки, покрывая их нежными поцелуями. – Я бы хотел забрать твою боль. Будь это возможно, я бы давно это сделал. Мне невыносимо видеть, как ты страдаешь. Но знай: я здесь, ради тебя. Всегда. И я никуда не уйду.

Боль в сердце немного притупляется от того, как он смотрит на меня, и от нежности его губ, запечатлевших робкий поцелуй на моей щеке.

– Спасибо, – шепчу я.

Его рука касается курицы в моем кармане, он опускает взгляд. – Мы найдем способ доставить её в Земли драконов. Я помогу тебе, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни.

Мы. Вместе.

Я улыбаюсь, надежда теплится в моем сердце. – Тогда что мы будем…

– Капитан! – крик доносится снаружи, а следом – яростный стук в дверь.

Мы оба замираем.

Коул вскакивает на ноги, я следую его примеру. Он открывает дверь, и на пороге нас встречает Карлайл; его прищуренные глаза впиваются в нас.

Кровь отливает от моего лица от единственного слова, которое выплевывает Карлайл: – Предатели.

Глава 18. ПРЕДАТЕЛИ

Коул перехватывает мою руку и заслоняет меня собой. Его мышцы напряжены, он замирает в боевой стойке, расправив плечи. Коул выше Карлайла по меньшей мере на пять дюймов, и если дело дойдет до драки, преимущество явно будет на его стороне. Помимо врожденного мастерства, один только внушительный рост Коула способен запугать кого угодно.

Но здесь нас задавили числом.

За спиной Карлайла выстроились еще несколько человек, не сводящих с нас глаз.

Ладони у меня потеют, и Коул коротко, ободряюще сжимает мою руку. Тонкий, почти бессознательный жест, который он делает уже много лет.

– Дэриан собрал их у сторожевой башни, – докладывает Карлайл. – Мы снимаем патрули и собираем весь отряд.

Коул поворачивается ко мне, едва заметно отпуская мою руку. – Возвращайся в свою комнату, – говорит он, тяжело сглотнув.

– Капитан, вы знаете правила, – окликает его Карлайл.

Коул бросает на Карлайла свирепый взгляд. – Ей не нужно этого видеть. Она временная гостья…

– Она находится в расположении аванпоста. А значит, правила распространяются на всех.

Коул стоит неподвижно, его тело натянуто как струна.

Карлайл прищуривается. – Капитан, вы хотите сказать, что даете своей сестре разрешение пропустить обязательную явку всего личного состава короля?

Коул сжимает кулак так, что костяшки белеют. Наконец он побеждено склоняет голову.

Мы собираемся вместе с остальным отрядом у северной сторожевой башни. Чьи-то плечи задевают мои – толпа становится всё гуще. Над скоплением людей повисает жуткая тишина, нарушаемая лишь шарканьем ног. Все лица, что я вижу, опущены; ночь скрывает их угрюмые выражения.

На вершине каменной, поросшей мхом башни стоит Дэриан в окружении нескольких солдат с факелами. Между солдатами видны две фигуры с черными мешками на головах. Их металлические кандалы поблескивают в неверном свете пламени.

Коул бросает на меня быстрый взгляд; в глубине его янтарных глаз плещется мука, но затем его лицо превращается в бесстрастную, холодную маску.

Он снова коротко сжимает мою ладонь, его голос звучит едва слышно, почти на выдохе: – Отвернись.

Карлайл делает знак Коулу, и они вдвоем исчезают в толпе.

Арчи пристраивается рядом со мной и ловит мой взгляд. Прежде чем я успеваю спросить его, что происходит, Дэриан на башне откашливается, и толпа затихает. Коул и Карлайл поднимаются к Дэриану на верхнюю платформу.

Карлайл выкрикивает, обращаясь к толпе: – Сегодня мы осуждаем двоих сочувствующих драконам. Пусть это послужит напоминанием: наш Король справедлив, а закон есть закон. Чтобы защитить нас от мятежников и драконов, мы должны соблюдать наши законы, кем бы ни были нарушители.

Где-то в глубине толпы женщина прячет лицо в ладонях, сотрясаясь от рыданий; мужчина рядом шикает на неё.

Солдат на платформе срывает мешок с одного из узников. Я не узнаю преступника, но его глаза округляются от ужаса. Он дергается в руках солдат, пока те пытаются удержать его и накинуть петлю на шею.

У меня отвисает челюсть, грудь сдавливает. Страх пригвождает меня к месту, каждая секунда тянется мучительно медленно.

Узник вскрикивает: – Подождите! Стойте, пожалуйста, я всё объясню…

Один из солдат заталкивает что-то в рот пленнику, чтобы заглушить крики. Они снимают мешок со второго нарушителя, накидывают петлю ему на шею и подталкивают обоих к краю платформы.

Нет.

Нет, нет, нет.

Как они могут их не выслушать? Разве не должно быть суда, допроса?

Я озираюсь по сторонам в поисках того, кто это остановит. Хоть кого-нибудь. Но никто не шевелится, все глаза прикованы к башне.

Я дергаюсь вперед, порываясь вмешаться, но Арчи хватает меня за предплечье. Я смотрю на него; он кусает губу и качает головой.

– Именем Короля, вы приговариваетесь к смерти через повешение. Да смилуются над вами боги, – провозглашает Дэриан.

Мой взгляд снова взлетает к башне и встречается со взглядом Коула. По затылку катится пот, сползая по позвоночнику; дыхание перехватывает.

Смотри. В сторону.

Стражник сталкивает одного из узников с платформы. Я резко отворачиваюсь, уставившись на свою тяжело вздымающуюся грудь.

По толпе проходит коллективный вздох. Но ничто не может заглушить жуткий хруст ломающихся шей. Зажмурившись, я зажимаю уши руками, едва сумев приглушить хруст костей второго смертника.

Чья-то рука касается моей спины, и я вздрагиваю. Распахиваю глаза и оборачиваюсь: Арчи смотрит на меня сочувствующим взглядом. Его губы беззвучно произносят: «Кэт».

Я проскальзываю мимо него и расталкиваю толпу. Пробившись сквозь последний ряд зевак, я срываюсь на бег. Промчавшись мимо осыпающейся стены аванпоста, я залетаю в лес; темные тени деревьев мелькают вокруг. Дыхание со свистом вырывается из груди.

Это могла быть я.

Или Коул.

Лунный свет дробится на мелких волнах, когда я выбегаю к озеру. Сверчки завели свои скрипучие песни, кожа зудит от ночной прохлады. Я опускаюсь на землю, обхватив колени руками, и пытаюсь выровнять дыхание.

Темный силуэт Дэйши скользит между деревьями в мою сторону. Приблизившись, она тычется мордой мне в ребра. Что случилось?

Как я могу рассказать ей о том, что произошло, когда она здесь совсем одна? Когда цена самого факта её существования так высока? Это наверняка напугает её. Разум лихорадочно прокручивает варианты и бесконечные риски. Право на ошибку ничтожно мало, и от этого становится жутко.

Я выдавливаю улыбку и чешу её под подбородком. – Ничего.

Она снова толкает меня в бок и замирает. Глубоко втянув воздух носом, она расширяет зрачки.

Курица.

Ты ела сегодня? – Я достаю крылышко из кармана.

Её глаза мерцают, точно блики луны на поверхности воды, на фоне иссиня-черной чешуи. Она склоняет голову набок. Если я скажу «нет», значит ли это, что ты всё равно отдашь мне ту курицу, что принесла?

Смешок прорывается сквозь мой страх, и я бросаю ей куски мяса. Надо же, она почуяла запах.

Она ловит куски на лету, заглатывает их и облизывает пасть. До каких размеров вырастают курицы?

– Ненамного больше этого, – я показываю руками примерный размер.

Она поникает от разочарования.

Усмехнувшись, я долго поглаживаю её по морде. – Однажды ты будешь есть и другое. Лошадей, оленей, овец. Они куда больше куриц. Ты сможешь охотиться на них в Землях драконов вместе с другими. Будешь летать на свободе, и тебе никогда не придется гадать, куда можно идти, а куда – нет.

Она вскидывает голову – пришла идея. Я хочу тебе кое-что показать. Я тренировалась летать и могу добраться до другого берега озера.

Она заходит мне за спину, расправляя крылья.

Я наблюдаю за ней через плечо. – Покажи, но, Дэйша, тебе не стоит летать одной…

Пригнув голову, она бросается прямо на меня, подсовывает морду мне между ног и опрокидывает навзничь. Из меня вышибает дух; она извивается всем телом, перекатывая меня на сгиб между шеей и плечами. Я лихорадочно ищу, за что ухватиться, вцепляюсь в один из её рогов и подтягиваюсь. Дэйша пулей несется к озеру, моё тело подбрасывает при каждом её прыжке.

Я цепляюсь за её шею, мои глаза округляются, когда мы приближаемся к воде. – Дэйша!

Гром её шагов стихает, сменяясь взмахами крыльев. Мы отрываемся от земли в самый миг, когда достигаем кромки воды. Сердце замирает на несколько ударов; мы поднимаемся всё выше в воздух, паря над озером. Ветер овевает лицо и отбрасывает мои волосы назад. Я щурусь, глаза слезятся; в конце концов я зажмуриваюсь и крепче обхватываю её ногами и руками. – Под «покажи мне» я имела в виду совсем не это!

Она шипит. Спокойно!

– Я соскользну, я сейчас соскользну, я точно соскользну!

Ты мне не доверяешь?

Я распахиваю глаза и осмеливаюсь глянуть вниз на проносящиеся под нами барашки озерных волн. Сердце колотит в ушах, ладони мокрые от пота. – Это не тебе я не доверяю!

Перестань смотреть вниз!

Я перевожу взгляд с воды вперед. Деревья становятся всё больше по мере того, как мы приближаемся к другому берегу.

Держись.

– Как будто я уже не держусь изо всех сил!

Дэйша закладывает крутой вираж влево, меня швыряет вправо; я соскальзываю с её спины и повисаю на шее.

Она спотыкается в воздухе и кренится ниже к воде, вскрикнув от неожиданного смещения веса.

Мои ноги жалко болтаются в пустоте, руки дрожат от усилий, пытаясь удержаться на шее. Мои взмокшие от пота ладони соскальзывают с чешуи, и я с криком падаю назад.

Не знаю, секунды или минуты длилось это падение, но, когда я переворачиваюсь лицом к воде, стремительно летящей мне навстречу, меня подхватывают. Что-то дергает мою рубашку сверху, ветер шепчет на обнаженной спине. Дыхание Дэйши согревает кожу, сталь её зубов прижимается к моему затылку. Я хватаюсь за воротник, чтобы не задохнуться. Она поднимается выше в небо, вода под ногами уменьшается с пугающей скоростью.

Грудь болезненно сдавливает, сердце колотит под кожей, как военный барабан. – Поставь меня!

Я не могу.

– Дэйша. Поставь. Меня. На землю!

Она фыркает. Хорошо. Как пожелаешь.

Её хватка исчезает. Крик вырывается из меня, когда я снова лечу вниз. Я врезаюсь в озеро, и ледяная вода поглощает меня. Я борюсь за воздух, кожа горит, пока я рвусь к поверхности. Когда я выныриваю и жадно вдыхаю свежий воздух, я смахиваю воду с глаз и озираюсь в темноте ночи, ища её.

– Я не это имела в виду!

Оцепенение сковывает конечности, каждый гребок становится всё медленнее. Ноги сводит, лицо снова уходит под воду. Паника обжигает легкие, пока я пытаюсь удержать голову над водой. Но я тону, опускаясь всё ниже и ниже с каждым запоздалым толчком ног, пока не оказываюсь полностью под водой. Замедляющийся пульс отдается эхом в ушах, глаза сами собой закрываются.

Дэйша ныряет в воду рядом со мной. Она подается вперед, хватает ртом мою рубашку и тянет вверх. Мы прорываемся сквозь поверхность, с моих губ срывается сдавленный хрип. Её мощные лапы загребают воду, пока она несет меня к берегу. Вытащив меня из озера, она оставляет меня на песке; моё тело сотрясается от озноба, я подтягиваю колени к груди, чтобы сохранить хоть какое-то тепло. Она собирает плавник и складывает его рядом со мной. Одна из веток хрустит в её челюстях, и я вздрагиваю.

Разум мгновенно уносится назад, к тем двоим, которых казнили.

Теплое свечение разливается из глубины глотки Дэйши, когда она размыкает челюсти.

– Н-нет. Пожалуйста, н-не надо, – говорю я сквозь стучащие зубы. Я не вынесу вида огня прямо сейчас. Одно воспоминание перехватывает горло. К тому же свет может привлечь нежелательное внимание.

Я перевожу взгляд на противоположную сторону озера, в сторону аванпоста. Лес закрывает лагерь от меня, но оттуда исходит мягкое сияние.

Что сейчас происходит в лагере… и кто в ответе за то, чтобы снять тела пленников? Дадут ли им достойное погребение, а их семьям – шанс почтить их память? За что их поймали, и почему Коул не смог это остановить?

Желудок скручивает. У пленников наверняка не было ничего столь же обличающего, как живой дракон. Если поймают меня – это одно. Но если поймают Коула? Если я стану причиной его насильственной смерти? От одной этой мысли меня начинает тошнить.

Дэйша сворачивается вокруг меня, прикрывая крыльями от ветра. Горячее дыхание из её ноздрей согревает кожу, прогоняя озноб и холод.

Когда мы только встретились, она прижималась ко мне, ища тепла. А теперь я уткнулась ей в бок, согреваясь жаром её тела, пока её длинная шея и хвост обнимают меня.

– Зачем ты это сделала? – шепчу я.

– Ты сама просила поставить тебя на землю.

– Я не это имела в виду.

Она фыркает, обдавая моё лицо паром и согревая щеки.

– Зачем ты хотела, чтобы я летела на тебе?

Она шевелится, ухитряясь придвинуться ко мне еще ближе. – Я думала, так мы доберемся до Земель драконов быстрее.

Я смотрю на неё снизу вверх. – Мы не можем уйти без Коула.

– И почему же?

– Потому что… – я замолкаю, лихорадочно пытаясь найти аргументы. Потому что так велела мать? Звучит жалко. На самом деле… потому что я не думаю, что справлюсь сама.

Потому что мне страшно.

– Потому что он нам нужен.

– Для чего он нам нужен?

– А для чего нам вообще кто-то нужен? – бросаю я вызов. Возможно, дело не только в моей неуверенности. Я не хочу расставаться с Коулом – только не снова. Мое сердце принадлежит ему, независимо от того, надет ли на мой палец перстень его матери. Пугающая мысль о выборе между ним и Дэйшей тенью маячит где-то на задворках сознания.

– Всё, что я когда-либо знала, – это ты… – шепчет она в моих мыслях, тычась мордой мне в бок.

Я глажу её голову дрожащей рукой; ладонь покалывает, когда нервы начинают оттаивать. – Я знаю. И всё, что я когда-либо знала, – это он.

– Значит, мы должны идти с ним? Откуда мы знаем, что он не из тех опасных двуногих?

– Потому что я его знаю. Я знаю Коула. И я…

– Любишь его. Я знаю. Я чувствую то же, что и ты.

– Правда? – я улыбаюсь этому открытию и прижимаюсь к ней крепче, закрывая глаза и почесывая её под подбородком.

В её груди рождается рокочущее мурлыканье, от которого содрогается кровь в моих жилах.

Мы лежим в безмолвном сплетении чешуи и кожи, холода и тепла. Наслаждаемся присутствием друг друга. Слушаем ритм чужого дыхания.

Мысль шепчет где-то в глубине души. Я пытаюсь, безуспешно, приглушить её. Я перевожу взгляд на контуры хребта Драконья Спина, застывшие на фоне ночного неба. Он смотрит в ответ: зазубренный, грозный и темный.