Текст книги "Об огне и заблуждениях (ЛП)"

Автор книги: Кортни Уимс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Я знаю, каково это – потерять брата. Мне очень жаль, Мардж.

Грустная улыбка смягчает её взгляд. – Иногда любовь – наша величайшая сила. А иногда – величайшая слабость. Всё зависит от того, как ты ею распорядишься.

Мы стоим в тишине, позволяя словам раствориться в моменте.

Она приносит стакан воды и протягивает его мне. – Стресс, горе и шок погубят твой аппетит. Перехватывай то тут, то там по кусочку, чтобы оживить его. Мне всё еще нужна твоя помощь. Позаботься о себе. Иначе Коул сам с ума сойдет, пытаясь тебя вылечить.

Я улыбаюсь и киваю, прежде чем сделать глоток.

Она упирает руки в бока, наблюдая за мной. – Так… ты вернулась, чтобы узнать, чем еще можешь помочь? Нам никогда не помешает лишний имбирь. Посмотри, нет ли его в лесу.

Когда я покидаю крыло лекарей и прохожу мимо обрушенной стены лагеря, моё внимание привлекает какое-то движение. Краем глаза я замечаю кошачью походку Дэриана на другом конце площади. Его взгляд ощущается на коже как интимное прикосновение. Я ускоряю шаг, и он делает то же самое. Мы добираемся до деревьев, и он уже дышит мне в затылок – достаточно близко, чтобы я могла запустить в него этой корзиной. Или ударить локтем. Я начинаю всерьез рассматривать оба варианта.

– А-а, значит, мы перешли к стадии игнорирования? – Голос Дэриана мягкий, как бархат.

– Ты ждешь какой-то благодарности за то, что соизволил тренировать солдат, ради которых тебя сюда и прислали? – бросаю я через плечо. – От меня ты её не дождешься.

Он хмыкает за моей спиной, кладет руку мне на плечо и разворачивает к себе лицом. – Одной ночи с тобой было более чем достаточно в качестве благодарности.

Я кривлюсь. – Ты невыносим. Есть хоть одна причина, по которой ты не можешь оставить меня в покое?

Ухмылка тянет уголок его губ, будто он только и ждал этого вопроса. – Потому что я знаю тебя…

– Ты ничего обо мне не знаешь…

– Вот тут ты ошибаешься. Я точно знаю, кто ты такая. – Он приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть на него. – Потому что ты… точно такая же… как я.

Я смахиваю его руку со своего лица. – Я никогда не буду такой, как ты.

Он смеется. – И всё же ты такая. Ты злишься. Ты считаешь себя лучше меня только потому, что думаешь, будто умеешь лучше это скрывать. Но я-то вижу.

Я разворачиваюсь и ухожу, не имея ни малейшего желания продолжать этот разговор.

И всё же его голос звучит вслед, пока он идет за мной. – Единственная разница, между нами, в том, что мне плевать.

Я игнорирую его, приседая у корней дерева рядом с пучком дикой ромашки. Когда я задираю юбку, чтобы добраться до ножен на бедре, его взгляд скользит вверх по моей ноге.

Он прикрывает глаза тыльной стороной ладони с преувеличенным вздохом. – Неужели в тебе нет ни капли скромности?

Я свирепо смотрю на него. Будто он не видел каждый дюйм моей голой кожи и каждый мой уязвимый ракурс всего пару дней назад. Я срезаю стебли цветов и кладу их в корзину.

Дэйша, за мной в лесу хвост. Прячься и не высовывайся.

– Прости, я не совсем расслышал. Можешь повторить? – фыркает Дэриан.

Я резко поворачиваюсь к нему, в полном ошеломлении. Неужели он как-то прочитал мои мысли? – Как ты…

– Как мне удается быть таким дьявольски красивым? Сам задаюсь этим вопросом каждый божий день. Или… ты хотела спросить о моем выдающемся интеллекте? – Он прислоняется спиной к стволу дерева и скрещивает руки на груди. – Я также могу поведать о том, как я мастерски овладел куннилингусом…

– Ты ужасно раздражаешь, – выпаливаю я.

Он склоняет голову набок, волосы падают ему на висок. – Ты так думаешь?

– Я это знаю.

Он смеется. Смех сотрясает его плечи и грудь. Если бы он не был таким чертовски занудным, это могло бы быть даже милым – то, как веселье смягчает его угловатые и резкие черты.

– А теперь уходи… – начинаю я, но осекаюсь: солнечный свет падает на клочок травы в нескольких ярдах от нас. Лучи освещают лавандовые цветы, пробивающиеся из земли; их длинные зеленые стебли мягко покачиваются на ветру.

Он идет за мной к цветам, наблюдая за мной с любопытством. Интрига заставляет его вскинуть бровь при виде благоговения, согревающего мои щеки. Я срезаю стебли цветов, освобождая их от земли, и вдыхаю знакомый аромат. Вытесняя любые мысли о Коуле из головы, я возвращаюсь в воспоминания о реке в северном лесу, о моем доме и о моей семье.

– Что это? – прерывает Дэриан.

Я убираю кинжал в ножны на боку. – Что мне сделать, чтобы ты вернулся в лагерь?

– Скажи мне, что это. Какой-то редкий лекарственный цветок?

– Нет, это аллиумы. Я собирала их в лесу рядом с домом… – Мой голос затихает, пока я рассматриваю великолепные фиолетовые соцветия, касаясь лепестка большим пальцем.

Дэриан хитер, этого не отнять. Мне не нужно объяснять, что цветы напоминают мне о доме, который я когда-то знала.

Мама говорила, что запах – это самое сильное чувство, связанное с памятью. Мои веки смыкаются, аромат аллиумов возвращает меня к ней. К тем дням, когда моей самой большой заботой была поимка рыбы, а не доставка запретного дракона в Земли драконов при попытках избежать поимки и казни королем и его людьми. И уж точно не секс с мужчиной, которого я едва знала, потому что убедила себя, что защищаю Дэйшу, хотя отчасти это было местью Коулу. А другая часть меня в замешательстве от того, какой упоительной была моя ночь с Дэрианом? Может, мне даже понравилось?

Нет.

Я была не совсем готова это признать.

Я резко открываю глаза и поворачиваюсь к Дэриану. Но его уже нет. Я замечаю его силуэт через плечо – он исчезает среди деревьев, возвращаясь на аванпост.

По крайней мере, он человек слова.

На тренировке на следующий день Карлайл протягивает Коулу свиток, побуждая его немедленно открыть его. Коул пробегает глазами по бумаге; его глаза расширяются, он бросает взгляд на меня и бормочет какой-то приказ Карлайлу.

Я возвращаюсь к отработке комбинаций против Мелайны. Я постоянно спотыкаюсь на переходах или забываю ставить блоки. В отличие от Арчи, Мелайна не сдерживается. В настоящем бою я бы уже умерла как минимум пять раз.

– Добрый день, отряд! – раздается сильный женский голос над поляной.

Мы все прерываем спарринг и оборачиваемся на голос. Женщина выходит к краю тренировочного круга; её темные глянцевые волосы ниспадают длинными волнами до самого низа ребер. Длинное, струящееся платье облегает торс и спадает от талии каскадом изысканной синей ткани. Пряди волос заколоты жемчужинами, подчеркивая её высокие острые скулы. Она великолепна. И очевидно, что не я одна это заметила – все поворачиваются к ней с приветственными улыбками и расширенными глазами.

Коул отделяется от толпы на другом конце и пересекает тренировочный ринг мимо меня, направляясь к ней. Моё сердце падает при виде того, как она сияет, глядя на него, похлопывая темными густыми ресницами.

– Здравствуй, капитан, – нежно шепчет она – совсем не так, как обращалась к отряду. Всего два слова, но в них слышится чувственность и близость.

Коул низко склоняет голову в приветствии. – Здравствуй, Селеста. Прошу прощения, что мы не подготовили должной встречи к твоему приезду. Похоже, мы получили твое письмо лишь мгновение назад.

Она улыбается. – Должная встреча не нужна. Я просто рада тебя видеть.

Коул разрывает с ней зрительный контакт и обращается к отряду. – Тренировка окончена. Всем обед и отдых.

Все вокруг меня рассыпаются и плывут к Селесте, как мотыльки на пламя.

Должно быть, она и есть невеста Коула. А если нет, то у нас может быть даже больше проблем, чем я предполагала, судя по её неприкрытому восхищению им. Сердце разлетается на куски при мысли о нем с ней – после стольких лет, что я провела в мечтах стать той, кто будет носить его фамилию. А теперь самое большее, на что я могу рассчитывать, – это притворяться его сестрой.

Я ускользаю прочь, двигаясь против толпы.

– Кэт! – окликает Арчи; он стоит рядом с Коулом и Селестой и зазывает меня полным энтузиазма жестом.

Дьявол. Если бы я могла провалиться сквозь землю прямо здесь. Коула я, может, и смогла бы избежать, но Арчи – нет. Я тяжело сглатываю, пытаясь скрыть обиду, и тащусь туда, где стоит Арчи.

Арчи сокращает расстояние, между нами, закидывает руку мне на шею и притягивает к себе. – Селеста сказала, что хочет познакомиться с тобой!

Глаза Селесты сияют, она во все глаза смотрит на Коула, пока мы подходим. Мой желудок совершает такой кульбит, что меня едва не тошнит. Наконец Селеста переводит внимание с Коула на меня; в уголках её глаз собираются морщинки, когда улыбка тянет щеки вверх. Глубокая синева её глаз ослепляет.

– Ах, Катерина! Я так счастлива наконец познакомиться с тобой. Я Селеста, невеста Коула.

Я не могу не заметить это тошнотворно-радостное ударение на слове «невеста». Она протягивает мне руку ладонью вверх.

Я в панике пытаюсь незаметно вытереть вспотевшую ладонь о бока, прежде чем ответить на рукопожатие. – Привет. Мне тоже очень приятно познакомиться, Селеста.

Мы разнимаем руки, и я замечаю, как она едва уловимым движением вытирает руку о край платья.

– И примите мои самые искренние поздравления. Я желаю вам обоим только счастья. – Я осмеливаюсь бросить боковой взгляд на Коула.

Его руки дергаются, но черты лица застыли в безразличии.

– Мне нужно вернуться в крыло лекарей. Было приятно познакомиться, Селеста, – извиняюсь я.

– О, конечно! Мне тоже было очень приятно. Я бы хотела обсудить с тобой наши планы за ужином, – говорит Селеста.

Я прикусываю язык, чтобы не ляпнуть лишнего. Кивнув, я склоняю голову и исчезаю в глубине лагеря.

Мне до чёртиков плевать на их планы.

Глава 33. ИСКУССТВО ШИТЬЯ

Я старалась занять себя чем-нибудь в крыле лекарей вместе с Мардж. От отчаяния я была готова предложить вымыть эти проклятые полы зубной щеткой, лишь бы не покидать уют и безопасность этих четырех стен.

Мардж наблюдала за мной с подозрением. – Есть какая-то причина, по которой ты в последнее время так упорно здесь торчишь? Я освободила тебя больше двадцати минут назад.

Я окинула комнату взглядом, ища оправдание. – Знаю, знаю… просто я…

Мой взгляд зацепился за прореху на одной из простыней. Я бросилась к ней – слишком уж рьяно – и схватила ткань.

– Заметила, что она порвана, – я едва не выпалила эти слова, надеясь вызвать у неё хоть какую-то реакцию или приказ.

Она уперла руки в бока, выставив одно бедро.

Моё дыхание участилось. – И-и я думаю, нам стоит это исправить. Понимаете? Чтобы здесь стало по-настоящему… по-домашнему.

Она прищурилась. – По-домашнему?

– Да, по-домашнему! И… меня никогда не учили шить. Может, поможете мне попрактиковаться, чтобы когда-нибудь я смогла сама наложить кому-нибудь швы?

Она рассмеялась. – Тебе еще далеко до этого. Но если не собираешься говорить, почему тебе так не хочется уходить, я не стану давить. Впрочем, после этого я пойду мыться. Останешься ты здесь или нет – решай сама.

Она указала на ящик с иглами и нитками и присела на кровать. Я достала всё необходимое, протянула ей и села рядом.

Её внимание переключилось на простыни. – Накладывать швы человеку и просто шить – не совсем одно и то же. Но если привыкнешь к игле, это поможет тебе в лекарском деле.

Она грациозно и без усилий вела иглу сквозь рваную ткань. По какой-то странной причине это напомнило мне о том, как Дэйша скользит в ночном небе. Словно вторая натура. Словно дыхание.

Она вытянула все нитки, которые только что проложила, давая мне чистый холст. – Давай, попробуй.

Я уставилась на острую тонкую иглу и почти невидимую нить. Сжав иглу в пальцах, как это делала она, я заметила выступивший на коже пот; под её пристальным взглядом я уже чувствовала опасение.

Голос Мардж был мягким. – Нервничать – это нормально, она тебя не укусит.

Я бросила на неё боковой взгляд и солгала: – Я не нервничаю.

Она усмехнулась. – Катерина, не лги мне. Я уже прекрасно понимаю, когда ты врешь.

Я сглотнула и попыталась вдеть нитку в иголку. Резкими движениями я повторяла те же стежки, что делала она. – У меня просто руки не из того места растут.

– С чего ты это взяла?

– Мне всегда было тяжело. Ладони так сильно потеют, что трудно что-то удерживать. Я чуть не соскользнула… – я вовремя прикусила язык, чтобы не выболтать ей о наших с Дэйшей полетах.

Я попробовала снова: – Я… я постоянно роняю оружие. Мечи мне так трудно держать и замахиваться. Моя мать была лучницей, но у меня и это не выходит. То же самое с кинжалами, топорами и всем остальным, что я пробовала.

Игла зажила собственной жизнью, выскользнув из моих влажных пальцев и уколов другую руку.

Я поморщилась. – Чёрт.

– Следи за языком, женщина, – приструнила меня Мардж.

– Простите… – пробормотала я, засунув большой палец в рот и слизывая выступающую кровь.

– Это нормально – чего-то не уметь. У меня тоже с этим не ладится, – Мардж встала и поковыляла к столу для подготовки лекарств. Она открыла ящик и достала что-то черное.

– Да, но вы мастер в лечении. И в шитье, – я указала на иголку с ниткой, лежащие на простыне.

– Это пришло с годами практики. Чем больше тренируешься, тем лучше получается. Мы все начинаем с полных провалов. Ты добьешься своего – в тебе есть рвение, и я не сомневаюсь, что ты справишься со всем, за что возьмешься.

Я улыбнулась подбадривающим словам, которыми она решила со мной поделиться. Но улыбка быстро погасла: её искренность напомнила мне о матери. Та тоже знала, когда меня нужно вытолкнуть из зоны комфорта, а когда – сначала подбодрить.

– Что не так? – спросила Мардж, заметив, как я помрачнела, и снова садясь рядом.

– Я просто… подумала о маме. Я скучаю по ней.

Мардж осторожно накрыла мою ладонь своей. – Она бы тобой гордилась.

Вина заворочалась внутри, когда я вспомнила все те годы, что мечтала о другой жизни. О жизни, где мне не приходилось бы ловить рыбу, чтобы прокормить нас с матерью, где не нужно было бы выбирать: останемся мы голодными или у неё закончатся лекарства. И теперь, когда я здесь и живу той самой «другой» жизнью, о которой молила, я могу лишь тосковать по тем временам. Оглядываясь назад, я понимаю: всё тогда казалось таким простым.

И вот я здесь – живу жизнью, где все мои решения продиктованы гневом или страхом. Я чуть не ушла, не попрощавшись с Мардж и Арчи. Я переспала с мужчиной, которого почти не знаю и с трудом выношу, хотя моё сердце целиком принадлежит Коулу. Мне следовало давно улететь с Дэйшей. Но правда в том, что я трусиха.

Я рассмеялась, пытаясь скрыть чувства, грозившие утянуть меня на дно. – Не уверена в этом.

– Зато я уверена. Я видела, как ты защищаешь этого мальчишку, Арчи. Слышала, как ты спасла тех людей в Блэкфелле. Ты спасла меня от мятежников, хотя я не давала тебе ни единого повода рисковать собой. Я могла бы тебя выдать, и всё же ты меня защитила. Ты терпеливая и добрая. Волевая и амбициозная. Я видела, с какой яростью ты пытаешься учиться, будь то военное дело или медицина.

Я поджала губы. Она не знала, что я напросилась учиться шить только ради того, чтобы отчаянно избегать встречи с Коулом. И Селестой. Возможно, и с Дэрианом тоже.

– Но я продолжаю совершать эти ошибки… – Перед глазами всё поплыло от слез; я посмотрела на свои руки, пытаясь снова шить и пряча все эмоции за напускным спокойствием.

Её голос был нежным: – Всё в порядке. Мы все ошибаемся. На, держи, – она взяла мою руку и вложила в ладонь то, что достала из ящика. – Возьми их. Это моя запасная пара.

Я развернула черный комок – это были перчатки. Её перчатки.

Я покачала головой. – Я не могу их взять.

– Можешь. К тому же я всё равно ношу только вот эти, – она указала на те, что были на её руках.

Мысли перенеслись к тому моменту, когда мне в последний раз дарили подарок – Коул положил кольцо своей матери мне в ладонь и сжал мои пальцы.

– Давай же, – подбодрила Мардж.

Под её нажимом я натянула перчатки. Благодарность за такой щедрый подарок захлестнула меня. Я пошевелила пальцами в ткани и улыбнулась ей.

Она похлопала меня по ноге, поднялась и поковыляла к двери. – Ладно, можешь оставаться здесь и тренироваться сколько влезет. А мне нужно помыться. Я ужасно устала за последние дни.

– Эй, Мардж?

Она обернулась у двери. – Да?

– Спасибо.

Впервые с нашего знакомства она действительно мне улыбнулась. По-настоящему, искренне. Эта улыбка осветила её лицо, морщинки в уголках глаз стали глубже. Она склонила голову и выскользнула за дверь.

Сделав несколько вдохов, я уняла дрожь в руках и вдевала нитку в иголку снова и снова, пока не почувствовала, что справилась с волнением. Материал перчаток не давал рукам скользить и не позволял игле проткнуть кожу. Стежки на ткани выходили далеко не такими аккуратными, как у Мардж, но, по крайней мере, я могла сказать, что сделала это. По крайней мере, я могла сказать, что попробовала.

***

Я раздумывала, не остаться ли мне в крыле лекарей на всю ночь. Можно было бы поспать на одной из коек, чтобы не идти к себе. Убрав иголку и нитку в ящик, я собрала остатки мужества. Глубоко вдохнув, я толкнула дверь. Солнце уже скрылось за горизонтом, окрашивая небо в желтые, оранжевые и красные тона. Из центра лагеря доносились смех и гомон голосов; по пути к своей комнате я наткнулась на Арчи.

– Эй, Кэт! Я тебя везде искал!

– А-а, прости. Я практиковалась в шитье в крыле лекарей, – это было оправдание, но хотя бы правдивое.

– Полагаю, в следующий раз ты сама меня залатаешь? – Он подмигнул.

– Наверное, еще не скоро. Хотя, надеюсь, следующего раза, когда тебе понадобятся швы, не будет! – приструнила я его.

Он закинул руку мне на шею и крепко приобнял. – Не обещаю. Ты голодна?

– Нет.

– Ладно, но ты всё равно можешь сесть с нами! Коул и Селеста тебя заждались.

Он ведет меня к столам, за которыми собрался почти весь отряд. Первым делом я выхватываю взглядом Коула. Рядом с ним сидит Селеста, она буквально поглощена им, пока что-то говорит. Её рука ласкает его спину, когда она наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо. Его же глаза прикованы ко мне, он совершенно не замечает Селесту. Новая волна тошноты накатывает на меня, и я разрываю наш зрительный контакт.

Селеста обводит взглядом толпу, прежде чем остановиться на ком-то в группе. Я прослеживаю за её взором и вижу Дэриана.

Дэриан смотрит на Селесту из-под нахмуренных бровей и закатывает глаза, прерывая их контакт. Его лицо ничего не выражает; он запрокидывает голову, чтобы допить всё, что осталось в его фляге, и скрывается в направлении своей комнаты. Грусть промелькнула на безупречном лице Селесты, когда она провожала его взглядом – на долю секунды в ней отразились тоска и страстное желание. Это исчезло так быстро, что я почти задалась вопросом, не почудилось ли мне.

Я каменею, вспоминая тот день, когда зашла к нему в комнату. Письма и то немногое, что я успела разобрать внизу каждого из них.

«С любовью, Селеста».

Я заставляю себя закрыть рот. Знает ли об этом Коул? И не в этом ли причина, почему Дэриан так его ненавидит?

Мы с Арчи садимся напротив Коула и Селесты.

Селеста сияет, когда мы устраиваемся на своих местах. – Кэт! Мы уже гадали, где ты пропадаешь.

У меня так и подмывает сказать ей, что только друзья называют меня Кэт. – Ах, да. Простите. Я практиковалась в наложении швов с Мардж.

– О, не беспокойся! Послушай, я как раз говорила Коулу, что хотела бы украсть тебя на завтра.

Коул резко поворачивает голову в её сторону, будто его вывели из оцепенения. – Если позволишь, Селеста, Кэт нам отчаянно нужна здесь, на аванпосте.

Он лжет.

Его пальцы барабанят по деревянному столу с раздражающей быстротой. Я не представляю особой ценности для аванпоста – ни как солдат, ни как лекарь. Должно быть, он чувствует себя чертовски обязанным спасти меня от любого времяпрепровождения наедине с его невестой.

Селеста отмахивается. – Глупости! Уверена, Мардж не будет против. Катерина заслужила отдых – я слышала, она не только в ученицах у Мардж, но и тренируется с твоим отрядом? Кроме того, мне было бы приятно её общество в Уиндмире.

– Уиндмир? Зачем нам туда? – Я выгибаю бровь. От мысли о разлуке с Дэйшей перехватывает дыхание.

Селеста одаряет меня своей лучезарной улыбкой. – За платьями, конечно!

– За платьями? Зачем мне новое платье?

Арчи разочарованно ноет: – Ну вот, я тоже хочу пойти!

– Прости, только для дам! – Селеста смеется, бросая украдкой взгляд на Коула. – Мы устраиваем небольшой ужин в честь нашей помолвки.

Боги, она так влюблена. Мой разум сразу рисует их вдвоем: они целуются, ласкают друг друга, сплетаются в простынях. Я должна заставить себя остановиться, пока меня не вырвало или пока я не выпалила правду о нашей ситуации.

Вместо этого я лихорадочно ищу предлог. – Всё в порядке. У меня здесь есть платье, которое я могу надеть.

– Это можно оставить на другой случай. Я хочу купить тебе новое! Тебе даже не придется тратить ни гроша. Я угощаю. – Она кладет руку поверх ладони Коула, который едва заметно вздрагивает от её прикосновения.

– Знаешь, я мог бы поменяться с тобой местами. В платье я буду выглядеть сногсшибательно. – Арчи поигрывает бровями.

Это вырывает у меня смешок.

– Я зайду за тобой утром, и мы отправимся туда вместе, – объявляет Селеста тоном, не терпящим возражений. Она делает всё, чтобы я не смогла отвертеться.

Я вглядываюсь в её синие глаза лани. – Как мы успеем дойти до Уиндмира и вернуться за один день?

– Ну что ты, мы не пойдем пешком, глупышка! – Селеста смеется. – Мы поедем в карете.

Мои глаза округляются. Только у богатых есть кареты и лошади. Лошади – лакомый кусочек для драконов, так что если ты ими владеешь, значит, у тебя есть средства на их охрану. Мне следовало догадаться по её изысканному платью и богатым цветам его отделки. Она выглядит так… неуместно в этом грубом, пыльном, однообразном лагере. Драгоценные камни в её серьгах рассыпают радужные блики при каждом движении её головы. Золотые ободки украшают её пальцы, но обручального кольца нет – кольцо матери Коула отсутствует.

Я перевожу взгляд на Коула, и он уже смотрит на меня.

Я вскакиваю на ноги. – Прекрасно. Увидимся утром. Я изрядно устала, так что лягу пораньше.

Селеста и Арчи оба недовольно стонут.

Арчи тянет меня за рукав с мольбой в голосе: – Но ты же только пришла!

Я ободряюще улыбаюсь ему. – Увидимся завтра!

Завтра мне придется разыграть свой лучший спектакль, притворяясь сестрой Коула.

Притворяться той, кем я не являюсь.

Глава 34. ЧАЙ И ВЫПЕЧКА

Каждый раз, когда я закрываю глаза и погружаюсь в сон, мои видения окутаны огнем. Перед глазами мелькают Коул, Дэриан и Селеста. Я борюсь с сонливостью, сажусь на кровати и в конце концов выскальзываю в лес к Дэйше. Мысль о том, чтобы оказаться в другом городе без неё, ложится камнем в животе.

– Привет, – приветственно фыркает она и извивается, пробираясь ко мне. Она подается вперед, подползая ближе, пока мы не оказываемся нос к носу; её чешуя пугающе холодная на ощупь. – Ты в стрессе.

От неё не скрыться. Она в моей голове, в моем сердце, в каждой клеточке моей души. Словно мы – одно существо.

Она отворачивается от меня и подходит к дереву. Древесина стонет и трещит – Дэйша вырывает небольшое деревце из земли. Она поворачивает голову ко мне, зажав ствол в пасти; дерево длиной почти с неё саму.

Я пригибаюсь, прежде чем меня заденет по касательной. – Что ты творишь?

Её губа приподнимается, обнажая блеск кинжалоподобных зубов, сомкнутых на деревянном стволе. – Знаешь, во что мы давно не играли?

Я усмехаюсь, вспоминая нашу первую встречу, когда я угрожала ей палкой. Что потом превратилось в непреднамеренную игру «принеси-подай». – Дэйша, я не могу играть.

– Это еще почему?

– Да потому что я это дерево даже с места не сдвину, как бы ни старалась! – я смеюсь и хлопаю её по щеке.

Если бы драконы умели посмеиваться – уверена, она бы сейчас это делала. – Ладно.

Она швыряет дерево в сторону озера. Я вздрагиваю, когда оно с шумом врезается в воду и исчезает в глубине. Дэйша несколько раз проводит черным языком по зубам.

Она резко дергается, прищуривается и начинает мотать головой из стороны в сторону. – Что-то застряло в зубах.

– Дай посмотрю.

Она опускает голову и кривит губы, обнажая зубы. Если бы кто-то другой увидел нас сейчас, он бы не на шутку испугался за меня. Скорее всего, просто оцепенел бы от ужаса. Но я подцепляю пальцем её верхнюю губу и осматриваю зазубренные зубы. Я вытаскиваю занозу размером с мой палец из десны и отшвыриваю её в кусты.

– Утром мне нужно уехать в Уиндмир. Это город к северо-востоку отсюда, я должна вернуться к закату. Загляну к тебе, как только приеду. Пока меня нет, оставайся здесь, у озера.

Её шумный выдох обдает моё лицо жаром – явный признак разочарования. Но она, должно быть, чувствует мою тревогу, потому что утыкается головой мне в грудь. – Со мной всё будет в порядке. Я и так занимаюсь этим каждый день. А если я тебе понадоблюсь – я всего в паре минут полета.

Я улыбаюсь, еще несколько секунд прижимаясь головой к ней, прежде чем мы прощаемся, и я направляюсь обратно на аванпост.

Миновав каменную стену вокруг лагеря, я приближаюсь к своей комнате и замираю, услышав тихий стук. Нырнув в тень, я прижимаюсь к задней стене своего жилища и жду; сердце колотится в груди.

Стук раздается снова, я выглядываю из-за угла на звук. Темный силуэт женщины стоит у двери Дэриана, длинный шлейф её платья сливается с землей.

Селеста.

Она стоит, рука всё еще сжата в кулак и поднята, ожидая, когда откроют. Проходит еще несколько долгих секунд, и она стучит в дерево в третий раз.

Дверь распахивается. Каштановые волосы Дэриана всклокочены, свободная рубашка висит на крепких плечах. Его глаза сужаются в щелочки, когда он понимает, кто стучится к нему в такой поздний час.

– Какого чёрта тебе нужно? – рычит он.

Селеста отвечает гораздо более тихим шепотом, настолько тихим, что я не могу разобрать слов. Пока они отвлечены друг другом, я подкрадываюсь ближе, пробираясь к палатке-складу, разделяющей мою комнату и комнату Дэриана. Сидя на корточках, я высовываюсь на дюйм, просто чтобы взглянуть.

С этого ракурса мне видны профили обоих. Селеста протягивает руку в перчатке; её черты смягчаются, когда она касается руки Дэриана.

Дэриан вскидывает голову, глядя на Селесту; гнев кипит в самой глубине его души. Он резко отдергивает руку. – Не. Смей. Ко мне прикасаться, Селеста.

Она нехотя убирает руку, глаза её расширены и полны мольбы. – Мы можем хотя бы поговорить?

– Нам с тобой абсолютно не о чем разговаривать.

– Ты… ты ведешь себя как последняя сволочь, – шепчет она.

Я вздрагиваю, не ожидая столь грубого ответа от такой благовоспитанной особы. В её голосе сквозят разочарование и отчаяние.

Его пальцы крепко сжимают дверной косяк. – Да, я знаю. С чего это вдруг тебя это шокирует спустя столько времени?

Она выдерживает его взгляд, её челюсти сжимаются и разжимаются. – Ты можешь хотя бы выслушать меня? Я люблю тебя…

Его грудь вздымается, он выпрямляется, возвышаясь над ней; ноздри гневно раздуваются. Одним своим взглядом он мог бы сжечь деревню дотла. – Не смей, говорить мне это слово.

Я сглатываю; от резкости его тона у меня едва не вышибает воздух из легких. Чувствуя, что этот интимный момент становится для меня слишком тяжелым, я отстраняюсь от угла и прячусь за палаткой-складом, глядя на лес за полуразрушенной стеной.

Голос Дэриана прорезает тишину: – Убирайся отсюда к чёрту. Живо. Ты только всё усложняешь, а в этом нет нужды.

Звук захлопнувшейся двери звоном отдается в моих ушах.

Наконец, утром раздается стук в мою дверь; я рассеянно обираю катышки с платья, прежде чем пойти открывать. Селеста стоит в лучах раннего солнца, темные волосы уложены изящными волнами и закреплены шпильками. В ушах сияют жемчужины, на щеках играет легкий румянец. Она тепло улыбается мне, в уголках её великолепных синих глаз собираются морщинки.

Боги, ну неужели она не могла быть хоть капельку некрасивой? Или злой? Я отгоняю эти мысли и вспыхнувшую вместе с ними ревность.

– Доброе утро! Ты готова? По пути в город можем зайти выпить чаю с выпечкой, – щебечет Селеста.

– О… звучит здорово. – Я выдавливаю воодушевление, вглядываясь в выражение её лица. Впрочем, я не нахожу и следа того отчаяния, которое она добровольно выплеснула на Дэриана несколько часов назад.

Она сгибает руку в локте, и я нерешительно беру её под руку. Она ведет нас прочь от лагеря, мимо восточной стены аванпоста к поляне, сверкающей утренней росой. На солнце нас ждет белая карета, сияющая золотой отделкой. Две величественные белые лошади, запряженные в карету, пощипывают траву; их длинные хвосты подергиваются, а уши прядут на каждый звук. На козлах восседает джентльмен в парадном черном костюме. Он склоняет перед нами голову и спрыгивает, чтобы открыть дверь. Внутри кареты – мягкие бархатные сиденья красного цвета, украшенные золотыми пуговицами и тесьмой. Даже окна выгнуты изящными золотистыми завитками и дугами.

Теперь уже я чувствую себя не на своем месте.

Селеста пропускает меня вперед, и когда мы обе усаживаемся, джентльмен закрывает дверь и возвращается на свой пост. Звук закрывшейся двери подчеркивает моё положение. Мы наедине. Я не совсем представляю, как далеко до Уиндмира на карете. Надеюсь, не слишком, потому что я нервничаю – боюсь случайно сболтнуть лишнего и выдать свое истинное происхождение.

Карета дергается и катится вперед. Я смотрю, как каменная стена аванпоста и здания лагеря исчезают вдали.

Наконец Селеста нарушает тишину: – Итак, Кэт! Коул сказал мне, что ты недавно присоединилась к отряду. Ну и как тебе здесь?

А я-то надеялась, что мы насладимся тишиной.

– Всё… э-эм… хорошо. – Я неловко киваю. – Я многому научилась за то недолгое время, что нахожусь здесь.

– Как чудесно! Представляю, как непросто было привыкнуть к переходу от гражданской жизни к военной.

– Да. Я всё еще привыкаю, но по гражданской жизни не скучаю. – Я смотрю в окно на лес. По крайней мере, здесь, в королевской армии, мне не нужно беспокоиться о том, где раздобыть еду. С другой стороны, это определенно накладывает отпечаток на мои отношения с Дэйшей.

– О? Не скучаешь? – Селеста склоняет голову набок, серьги позвякивают при движении.

– Ну… может быть, совсем немного. Скучаю по маме… – я осекаюсь. – Я имею в виду, скучаю по семье.

Её черты смягчаются, губы складываются в сочувственную гримасу. – Я знаю. Мне так жаль твою маму. Знаю, как тяжело это далось и Коулу тоже.

Она подается вперед и бросает взгляд на мои руки. Я стараюсь не вздрогнуть при мысли о том, что она может их схватить. К счастью, ей хватает такта этого не делать.

– Спасибо… – шепчу я, возвращая внимание к окну.

– Знаешь, с тех пор как ты вернулась, он заметно повеселел.

Я бросаю на неё боковой взгляд. – Что ты имеешь в виду?