Текст книги "Об огне и заблуждениях (ЛП)"
Автор книги: Кортни Уимс
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Сестра? Надо же было такое придумать. Впрочем, возможно, мне не придется долго играть эту роль.
– И вы получили одобрение Генерала? – вызывающе спрашивает Карлайл. Я краем глаза замечаю, как на челюсти Коула дергается мускул.
– Нет. Пока нет. Я планировал включить запрос в отчет за этот месяц. Мардж отчаянно нужна помощь, и я полагаю, Генерал одобрит экстренную просьбу.
Карлайл наблюдает за мной прищурившись. Не уверена, купился он или нет. В ушах колотит сердце – я думаю о том, что будет со мной и Дэйшей, если нас прогонят. Если нам придется добираться до Земель драконов в одиночку, без помощи Коула.
Карлайл откашливается и переводит взгляд на Коула. – Полагаю, лишние лекари нам не помешают.
Я сглатываю, быстро глянув на Коула. Лекарь? У меня нет ни опыта, ни знаний. Я могу попытаться притвориться его сестрой, но как я прикинусь лекарем?
Коул склоняет голову: – Спасибо, Карлайл. Не поможешь нам подыскать Катерине отдельную комнату? Желательно поближе к моей и, если можно, в районе западного крыла.
Карлайл моргает от такой просьбы. – Мы можем перенести часть припасов из одной северной складской палатки.
– Если это всё, что у нас есть, то сойдет. Спасибо.
– Я сейчас же распоряжусь. А пока – это вам. Срочно. – Карлайл протягивает Коулу письмо и исчезает в лагере.
Уголки рта Арчи растягиваются в широкой улыбке, отчего вокруг его карих глаз собираются морщинки. Он протягивает мне руку: – Привет, Кэт! Для меня большая честь познакомиться с тобой. Я Арчи Штормбейн.
Сердце колотится, я смотрю на его открытую ладонь – моя собственная взмокла от пота. Одним движением вытираю ладонь о бок, прежде чем пожать руку Арчи. – Приятно познакомиться, Арчи.
Между нами, тремя воцаряется неловкое, напряженное молчание. Я начинаю гадать: неужели Арчи не слышит стук моего сердца и не видит, как дрожат руки Коула?
– У меня… у меня что-то в зубах застряло, да? – спрашивает Арчи и закрывает рот, водя языком по зубам.
Коул убирает письмо Карлайла в нагрудный карман куртки. – Арч, не принесешь еще одну порцию завтрака для Кэт?
– Конечно! Сию минуту, Кэп! – Арчи кланяется, разворачивается на каблуках и бодро шагает к лагерю.
Коул усмехается, глядя ему вслед. – Я постоянно говорю ему не кланяться. Это прерогатива короля, но он непоколебим.
– У тебя есть поклонник? Как мило. – Я выдыхаю с облегчением. Поворачиваю голову: горячее дыхание Дэйши щекочет мне ухо.
Коул озирается, понижая голос: – Это было слишком рисково.
Я легонько толкаю его в плечо, шипя сквозь зубы: – Да, но какого черта, Коул? В ученицы к лекарю?
– Это будет оправданием, если возникнут вопросы. Ты же знаешь, посетителям нельзя находиться на аванпостах. Роль ученицы нас прикроет.
Дэйша высовывает голову из-под волос и наклоняет её, глядя на Коула. Я быстро заталкиваю её обратно под капюшон. – А как же план «сидеть у озера и перераспределить патрули»?
Коул морщится. – Я, возможно… запаниковал. Слушай. Давай сначала тебя покормим, а потом придумаем план. Ты можешь оставить её в лесу на час-другой?
– Исключено. – Я запускаю руку под капюшон, чтобы почесать Дэйшу. – Я заставлю её сидеть тихо.
Медно-рыжие волосы Коула рассыпаются, когда он качает головой. – Слишком рискованно.
– Ну, либо я остаюсь с ней в лесу, а ты говоришь своему отряду, что планы изменились…
– Я не могу так сделать, это вызовет подозрения.
– И что ты предлагаешь, Коул?
– Она не может оставаться с тобой. Она вас обоих погубит.
– Что ж, тогда я ухожу с ней в Земли драконов сама, – блефую я. Терпеть не могу манипуляции, но надеюсь, что этой угрозы хватит, чтобы убедить его.
Его тело напрягается – сработало. По крайней мере, частично.
– Поверь мне. Я смогу её… – я подцепляю пальцем подбородок Дэйши и вывожу её из-под волос, затем дважды хлопаю по её шее. – Скрыть.
Дэйша растворяется в воздухе.
***
Вокруг нас нарастает гул голосов, когда мы проходим мимо рядов тесных палаток и достигаем центра лагеря. Взгляды солдат тяжело давят на меня. Коул ведет меня, слегка касаясь ладонью поясницы.
Мы подходим к длинным столам, за которыми сидят группы солдат, склонившись над тарелками. Коул коротко представляет меня отряду, после чего отодвигает стул, приглашая сесть.
Арчи пододвигает мне тарелку. От одного запаха я бы застонала, не будь вокруг стольких незнакомцев. Рот наполняется слюной; пар от свежих оладий змейкой поднимается в утренний воздух. Я беру вилку и заставляю себя есть маленькими кусочками. Подавиться в первую же встречу было бы позорно. Первый же кусок тает во рту, и я едва не сползаю со стула от блаженства.
Дэйша рычит мне в ухо. Арчи, сидящий напротив, бросает на меня вопросительный взгляд. Я наклоняю голову, унимая её. – Простите, – я неловко смеюсь. – Давно не ела.
Коул садится рядом, бросая на меня осторожный взгляд. Пока Арчи отвлекается на него, я незаметно подцепляю кусочек оладушка и подношу к шее. Горячее дыхание Дэйши обжигает пальцы, когда она выхватывает еду. Пожалуйста, сиди тихо.
Арчи с набитым ртом спрашивает Коула: – Слушай, а Кэт может быть моим партнером по спаррингу?
– Кэт здесь как помощница Мардж, так что спаррингов не будет, – отвечает Коул.
– А-а… ясно. Жаль, Кэт, ты могла бы тренироваться с лучшими.
– Не сомневаюсь, – улыбаюсь я.
Арчи улыбается в ответ, его щеки раздуты от оладий. Он рассеянно крутит нож между пальцами, едва не порезавшись. Металл его ножа блестит дорого и ярко по сравнению с тусклыми ножами моим и Коула.
– Откуда он у тебя? – спрашиваю я, цепляясь за любой повод для разговора, чтобы заглушить звуки, которые издает Дэйша.
– О, это? – Арчи снова крутит нож в руке. – Привез с собой. Он из моего дома, из Хелмбрука.
Коул усмехается: – Хочешь сказать, что из всех вещей, которые можно было взять с собой, ты притащил собственное столовое серебро?
Арчи с улыбкой рассматривает рукоять. – Он напоминает мне о доме. – Он вонзает нож в оладушек и отправляет следующий кусок в рот.
Мои мысли невольно возвращаются к Дэйше. Я и не осознавала, как сильно к ней привязалась. До этого самого момента. Её тяжесть на моих плечах… за это время она стала мне такой же привычной, как воздух в легких. Её присутствие – это что-то глубоко личное. Нечто, что ощущается как дом.
Глядя на солдат вокруг нас, я четко осознаю: теперь она – то, ради чего я готова рискнуть жизнью. Мой долг исполнить последнюю волю матери перерастает во что-то большее. Во что-то, что я не могу до конца объяснить.
Коул нервничает, и с каждым вдохом это становится всё заметнее. Его пальцы барабанят по столу. Как только я доедаю последний кусок, он извиняется перед остальными и уводит меня.
Он ведет меня прочь от столов, понизив голос: – Поживешь в моей комнате, пока твоя не будет готова.
Часть меня чувствует облегчение. Там будет меньше лишних глаз.
Как только мы заходим в комнату Коула, оба синхронно выдыхаем. Я откидываю капюшон, а Коул достает из куртки письмо, которое дал ему Карлайл, и бросает на стол. То самое «срочное» письмо.
– Ты не собираешься его читать? – спрашиваю я, пока Дэйша выбирается из-под моих волос.
– Не сейчас. Сейчас нет ничего важнее тебя.
Я краснею от подтекста этих слов.
– Так, ладно… – Коул запускает руку в волосы. – Я не могу оставить тебя у себя, потому что будет странно, если сестра живет в одной комнате с братом. Но я не смогу тебя защитить, если не буду рядом…
В дверь стучат. Черт.
Я снова натягиваю капюшон, пока Коул открывает дверь. Карлайл даже не пытается скрыть свой колючий взгляд, направленный на меня. – Мардж требует встречи с Катериной.
– Сейчас? – спрашивает Коул.
– Если только не хотите подождать. Но я бы не советовал испытывать терпение этой женщины. Вы чем-то заняты?
Коул тяжело вздыхает. – Что ж, хорошо. Я её представлю.
– Большую часть припасов из палатки-склада уже перенесли, – докладывает Карлайл.
Коул благодарит его и отпускает. Чтобы не искушать судьбу, я неохотно соглашаюсь оставить Дэйшу в сундуке в комнате Коула на то недолгое время, что нас не будет. С каждым шагом прочь от Дэйши в груди нарастает беспокойство. Коул ведет меня к южной части аванпоста. Он открывает дверь в одно из самых больших каменных зданий, что я здесь видела. Запах меда и мяты бьет в нос, когда мы заходим внутрь. Стены заставлены шкафами с посудой, бутылочками и флаконами.
– Доброе утро, Мардж, – приветствует Коул.
Пожилая женщина, поправляющая постели у противоположной стены, поворачивается к нам. Её жесткие седые волосы собраны в пучок, выбившиеся пряди рассыпаны по обветренному лицу.
Она берет деревянный посох руками в черных перчатках; холодные серые глаза впиваются в Коула. – Коул. Что это за новости об ученице?
Пальцы Коула нервно подрагивают. – Моя сестра Катерина решила меня навестить. Она училась у нашего городского лекаря дома, но он, к несчастью, скончался. Я подумал, может, пока она на аванпосте, она могла бы помогать тебе? Так она продолжит обучение, пока не вернется домой и не найдет нового наставника.
– Не припомню, чтобы я на такое соглашалась, – в голосе Мардж сквозит раздражение.
Но Коул выдерживает её тяжелый взгляд, его голос абсолютно спокоен: – Насколько я помню, мне как капитану не нужно твое согласие.
Мардж переводит прищуренный взгляд на меня. Её посох стучит по твердому каменному полу, пока она ковыляет к нам. Я стараюсь не сглатывать под тяжестью её взгляда, изучающего мою одежду, волосы, лицо. Всё внутри меня молит спрятаться за шкафами. Вдруг она поймет, что Коул лжет?
Между нами, тремя воцаряется неуютная тишина, пока Мардж снова не смотрит на Коула. – Если это только на время. И если она не будет путаться под ногами.
Коул сплетает нервные пальцы в замок. – Отлично, спасибо, Мардж…
– Жду её здесь завтра. Сразу после завтрака.
– Завтра. Конечно. – Коул указывает мне на дверь.
– Приятно познакомиться! – бросаю я, наполовину махнув рукой, пока мы поспешно выходим. Как только дверь за нами закрывается, я шиплю, поворачиваясь к Коулу: – Я ни за что не смогу так притворяться!
Коул выставляет руку, призывая меня к тишине – мимо проходят двое солдат. Когда они исчезают из виду, Коул быстро ведет меня обратно к своей комнате. Но стоит нам открыть дверь, как моё сердце ухает вниз.
Сундук, в который мы посадили Дэйшу, опрокинут. Крышка распахнута, содержимое в беспорядке рассыпано по полу. Но Дэйши нигде нет.
Это была ошибка.
Я бросаюсь к сундуку, возвращаю его в нормальное положение и шарю глазами по полу, перебирая стопки писем, переписку и…
Коул откашливается. Он приподнимает простыни на своей кровати, открывая вид на Дэйшу. Она свернулась клубком, спрятав нос под хвостом. Спит.
Услышав шум, она поднимает голову, тяжело моргает и зевает. Воздух со свистом выходит из моих легких.
– Давай проводим тебя в твою комнату. Мне скоро на спарринг, а там будет поспокойнее, чем в моих покоях. – Коул кладет руку мне на плечо, его большой палец успокаивающе поглаживает кожу. – Позже я принесу тебе еду и новую одежду.
– А что не так с той, что на мне?
Его взгляд смягчается, он кладет обе руки мне на плечи. – С ней всё так. Но ты носишь это годами. Не говоря уже о том, что это всё, с чем ты путешествовала.
Я прослеживаю за его взглядом туда, где его руки касаются ткани. Материал покрыт темными пятнами.
Голос Коула становится задумчивым: – Не представляю, каково это – месяцами ходить в одном и том же. Наверное, не слишком удобно.
Мои глаза округляются от шока. – Что? Ты сказал «месяцами»?
– Да. Пожар был почти три месяца назад.
Во рту пересыхает, разум лихорадочно ищет доказательства. Я пытаюсь восстановить в памяти дни, события… и ничего. Я помню факты, но не дни. Или недели.
Или месяцы.
Я думала, холод можно списать на то, как далеко на север мы зашли. А не на то, что сейчас конец осени. То, как Дэйша оттягивает мои плечи… насколько она выросла. Теперь всё сходится. Ужас от осознания того, насколько я не в своем уме, вползает в душу.
Но нежное касание Коула заземляет меня. – Что случилось?
– Ничего, я в норме, – сглатываю я.
– Я знаю, что ты не в норме, когда говоришь «я в норме». – Он сжимает мою ладонь. – Если ты пока не хочешь об этом говорить, всё хорошо. Я рядом, когда будешь готова. А пока давай обустроим тебя и найдем чистую одежду. Можем постирать твои вещи, если хочешь оставить их. По рукам?
– По рукам, – пищу я.
Мы с Коулом и Дэйшей направляемся к западной палатке-складу, которую теперь приспобили под моё жилье.
Стоит нам войти, как меня обдает сырым запахом прели и земли. Мелкие дырочки в потолке пропускают лучи золотистого света, в которых танцуют вихри пыли.
– Ты заслуживаешь гораздо большего, – выдыхает Коул, закрыв дверь.
Дэйша высовывает голову из капюшона, и я чешу её под подбородком за то, что она так хорошо вела себя и сидела тихо. Осматриваюсь. Эта палатка, должно быть, раза в три больше тех, где живут солдаты. Наверное, логично, учитывая, что здесь хранили припасы. Остатки этих припасов всё еще сложены рядами в деревянных ящиках вдоль одной из стен. Толстые деревянные столбы поддерживают покатую крышу; Коул прислоняется спиной к массивной деревянной двери, скрестив руки на груди.
Я бросаю на него взгляд через плечо. – Здесь безопасно?
Он пожимает плечами. – Наверное, сейчас это самое безопасное место для тебя.
Колеблясь, я вынимаю Дэйшу из капюшона и спускаю на землю. Она обнюхивает комнату, изучая каждый угол. В конце концов запрыгивает на кровать, пробирается под простыни и затихает, снова проваливаясь в сон.
Я поворачиваю к Коулу. – Нам нельзя оставаться здесь надолго. Что ты предлагаешь?
Он едва не вздрагивает при слове «предлагаешь». Должно быть, наше прошлое давит на него гораздо сильнее, чем я могла вообразить.
Янтарный блеск его глаз туманится от боли и сожаления, прежде чем затухнуть, и он отвечает механически: – У меня нет готового решения. Мне нужно пара дней, чтобы придумать план. Может, даже раздобыть карту…
Я подхожу к нему вплотную. Рукава его кремовой рубашки закатаны, обнажая жгуты мышц на предплечьях. С каждым моим шагом его пальцы начинают мелко дрожать.
Я останавливаюсь в шаге от него. Но дрожь не прекращается. Поколебавшись, я беру его за руку и сжимаю её в своей, унимая его бьющиеся пальцы.
– Коул… – шепчу я. – Мне очень жаль за тот день в лесу.
Он качает головой, кусая губу и глядя вниз на наши переплетенные пальцы. – Тебе не за что извиняться. Ты пыталась спасти мать. Это мне жаль, что я не пошел с тобой. Я должен был…
– Ты делал то, что было лучше для твоей семьи. – Я печально улыбаюсь.
– Но ты тоже была моей семьей. Я хотел жизни с тобой, – его голос падает, он ловит мой взгляд.
Была. Хотел. Всё – в прошлом. Моё лицо поникает, он высвобождает руку. Пошарив под рубашкой, он достает что-то металлическое. Свет дробится, отражаясь от граней.
Ожерелье с кольцом его матери.
Он расстегивает цепочку на шее и держит её на ладони. – Я носил его каждый день после твоего ухода.
Он тяжело сглатывает. – Кэт, я…
Я вжимаюсь в него, прерывая его поцелуем.
Я тоже тебя люблю. Ему не нужно произносить это вслух, чтобы я это узнала или почувствовала.
Он вздыхает мне в губы, отдаваясь моим объятиям.
Я цепляюсь за него. Отчаянно, как утопающий, жаждущий глотка воздуха. Хватаюсь, растворяюсь, держу. Его ладони ложатся мне на лицо, он отвечает на поцелуй. Я прижимаюсь к нему, заставляя отступить на пару шагов. Его спина с глухим стуком ударяется о дверь, и на пол с коротким звяканьем что-то падает. Он отстраняется и приседает, чтобы поднять оброненное кольцо.
Он стоит передо мной на коленях, глядя снизу вверх. Кольцо его матери в его руке.
Вот оно. Этот самый момент.
Снаружи что-то шуршит, и он судорожно вскакивает на ноги, запихивая кольцо в карман. Его грудь тяжело вздымается, глаза расширяются.
Кадык дергается, когда он сглатывает. – Мы должны быть осторожны. Очень осторожны, Кэт. Они не должны узнать, что ты не моя сестра. На кону слишком многое. Нам столько всего нужно продумать – это… это не значит, что я не хочу… – Он спотыкается на словах, опираясь на деревянный столб и пятясь от меня.
Не могу понять, то ли он напуган, то ли борется с собой, чтобы не сорвать с меня одежду прямо сейчас.
– Хорошо, – выдыхаю я, едва касаясь его руки с улыбкой. Будто успокаиваю дикого зверя. – Всё хорошо.
Напряжение в нем спадает.
С печальной улыбкой он смотрит на наши руки, сплетенные вместе. – Последние месяцы я беспокоился о других: о моей семье, о моем отряде, о городах. Но с сегодняшнего утра я думаю только об одном человеке. О тебе. Я беспокоюсь о тебе. Потому что, если с тобой что-то случится… я этого не переживу. – Он вскидывает на меня взгляд. – Не в этот раз.
Я кладу другую ладонь ему на щеку. – Ничего со мной не случится, Коул.
Это всё, что я нахожусь ответить.
Даже если я не могу этого обещать.
Глава 14. ГОЛУБОЙ ОГОНЬ
Позже Коул приносит ужин и несколько комплектов новой одежды. Я не могу сдержать смешок: он отворачивается, пока я переодеваюсь. Будто никогда не видел меня голой. Какое благородство для человека, в чьем зверском нутре я уверена – стоит ему лишь отпустить свои невероятно тугие вожжи.
Должно быть, он всерьез намерен «быть осторожным», раз не позволяет себе даже взгляда.
Возможно, в глубине души он знает – как и я, – что у него не так много самообладания, как хотелось бы. И одного простого взгляда хватит, чтобы разрушить все границы, которые он пытается выстроить. Пожалуй, это заставляет меня уважать его еще сильнее.
Коул не может оставаться долго. Вскоре он уходит, бросив на прощание, что попытается убедить Мардж дать мне пару дней на «обустройство», прежде чем я приступлю к работе.
Судя по его тону, он в этом не слишком уверен.
Половина ужина, который принес Коул – курица, – досталась Дэйше.
Каждый кусочек, что я ей бросала, она проглатывала почти целиком. Не припомню, чтобы её зрачки когда-либо были такими расширенными.
В последних лучах заходящего солнца, пока Дэйша дремлет, прижавшись к моему боку, я открываю отцовский дневник.
«Я здесь уже около месяца. Генерал армии, Джаррок, прибыл сегодня на встречу с королем. Они шептались за закрытыми дверями, пока группа из нас охраняла окна. Мы стояли у каждого арочного окна, опоясывающего зал заседаний, и смотрели наружу, чтобы ни одна случайная стрела не пробила стекло. Я никогда раньше не видел и не слышал, чтобы стрела пронзала стекло и поражала кого-то внутри. Но я не задавал вопросов. Делал, что велено.
Нам приказали не сводить глаз с оконных рам и не отворачиваться. Я изо всех сил пытался подслушать разговор короля и Джаррока. Удавалось поймать лишь обрывки слов, но «драконы» и «мятежники» заставляли меня напрягать слух до предела. Мне стоило огромных усилий не обернуться и не попытаться прочитать по их губам.
Их беседа прервалась звуком шагов.
Боковым зрением я увидел, как король подошел к гвардейцу у двери. Обе руки короля баюкали округлый багряный предмет. Свет отражался от него великолепным блеском. Мучительно медленно я повернул подбородок в их сторону, чтобы рассмотреть получше.
Это было похоже на… драконье яйцо.
Король потребовал, чтобы гвардеец отнес яйцо в «Лок».
Я снова уставился в окно прежде, чем король обернулся, и вскоре нам всем велели выйти.
Что король делал с драконьим яйцом?
Прошло несколько ночей с тех пор, как король приказал спрятать драконье яйцо в «Локе». Мне не терпится узнать, где находится этот Лок и у кого есть к нему доступ. Первым делом нужно было выяснить, что это за гвардеец. Но информации, которую я собрал за мимолетный взгляд искоса, было недостаточно. Короткие каштановые волосы. Вот и всё.
Это мало что дало. У большинства мужчин здесь короткие каштановые волосы. Я изучал профиль каждого гвардейца, когда проходил мимо них в коридорах или во время еды. Надеясь подумать: «Ага! Это был его нос!» или «Это его ухо!». Но безрезультатно. Никаких зацепок.
Но сегодня за ужином мы обсуждали грядущую смену караула. Солнце заходит раньше, ночи становятся длиннее, и нам нужно было перераспределить посты и часы. Один человек взглянул на моего старшего и спросил о кандидатах, которые заменят его в Локе. Он брал отпуск, чтобы провести время с неизлечимо больной женой.
Многие из тех, кто слышал разговор, смотрели в недоумении. Я понял: только горстка гвардейцев, бывших в тот день в комнате, слышала о «Локе». Мой старший молча покачал головой, предостерегая его, и сменил тему.
Попался.
Этим утром я изо всех сил прислушивался к шепоту двух гвардейцев рядом со мной за завтраком.
– Король вчера кричал, – сказал один.
– Ну и что? Король постоянно кричит.
– Да, но он ни на кого не кричал. Вообще. Я стоял у его двери всю ночь. И если только кто-то не взобрался на стены до самого верха незамеченным, он был один.
После слова «один» воцарилась задумчивая тишина.
– Я… я даже открыл дверь и заглянул. Он стоял ко мне спиной, но вел полноценный диалог. Там больше никого не было.
Я знал, что король убил свою сестру ради власти. Само по себе это требовало определенного уровня безумия. Но разговаривать с самим собой?
– Он тебя видел?
– Конечно нет! Я заглянул всего на пару секунд. Меня бы здесь не было, если бы он…
– Господа. – Наш старший подошел сзади и положил руки на плечи мне и гвардейцу рядом. Я едва не подавился едой.
Старший созвал срочное собрание, и мы все собрались в тренировочном зале.
Когда все устроились, он выкрикнул два имени. Я с удивлением наблюдал, как двое вышли из строя. Те самые, что сидели рядом со мной и шептались.
Старший приказал им преклонить колени – обычная процедура для церемонии повышения. На их лицах плясало возбуждение. Это было последнее, что мы увидели, прежде чем их лица исказились от муки в момент обезглавливания».
Моя рука взлетает к горлу, пульс частит под кожей. Я с хлопком закрываю дневник, и Дэйша вскидывает голову – она дремала, прижавшись к моему боку.
– Прости, малышка, – шепчу я и провожу большим пальцем по её голове.
Она снова утыкается мне в ребра, а я задвигаю дневник под подушку.
Это был не тот финал, на котором я хотела бы закончить, но свет в комнате меркнет, последние отблески дня угасают. Я смотрю в потолок, пока сон наконец не затягивает меня.
***
Что-то мокрое касается моей щеки. Я смахиваю это рукой и поворачиваюсь на другой бок. В ушах раздается сопение, и еще один мокрый мазок щекочет лицо. Только на этот раз он не прекращается.
Я распахиваю глаза и отстраняюсь.
Широко раскрытые глаза Дэйши мерцают в звездном свете. Она смотрит прямо на меня.
– Что? Что такое, малышка? – ворчу я.
Она скулит, подсовывая нос мне под ладонь. Я глажу её, но она хватает зубами мой рукав и тянет на себя.
– Что ты делаешь? – шепчу я.
Она тянет, пока я не сажусь, а затем спрыгивает с кровати и несется к двери. Скрежет её когтей по дереву заставляет меня вскочить на ноги.
Когда я бросаюсь к ней, она начинает скрестись еще настойчивее. В панике.
Я подхватываю её на руки и прижимаюсь ухом к двери. Неужели она услышала что-то, чего не слышу я?
Но вокруг тихо.
Я бросаю на неё короткий взгляд. Осторожно приоткрываю дверь на несколько дюймов, чтобы выглянуть наружу. Оранжевое зарево костра пульсирует в центре лагеря, загороженное призрачными силуэтами собравшихся вокруг солдат.
Дэйша действует быстро. Слишком быстро, чтобы я успела её остановить. Она выпрыгивает из моих рук и выскальзывает за дверь. Её тело мерцает, будто она испытывает на деле свое новое умение исчезать.
Выругавшись, я бросаюсь за ней. Она сворачивает налево, прочь от центра лагеря, и огибает заднюю часть палатки-склада, за которой начинается лес. Чем дальше мы уходим от отблесков костра, тем труднее выследить её в ночи.
Добравшись до осыпающейся каменной стены аванпоста, я бросаю взгляд через плечо на лагерь. За нами никто не гонится.
Дэйша исчезает в призрачных тенях леса.
Оказавшись в гуще деревьев, я зову её: – Дэйша?
Я на цыпочках обхожу тени, растянувшиеся по лесной подстилке. Осматриваю каждый выпирающий корень и каждую кучу листьев.
– Дэйша, – снова шепчу я в надежде, что она обнаружит себя.
Дыхание застревает в легких, пока я всматриваюсь в неподвижность деревьев. Мои глаза обыскивают тени, сердце падает с каждой секундой. Я выхожу к опушке, где лес уступает место мерцающему озеру. Вдалеке над хребтом Драконья Спина висит бледная светящаяся луна. Когда я уже складываю ладони рупором, чтобы позвать её снова, тень огромного упавшего дерева шевелится. Белые призрачные глаза мигают, глядя на меня, и я наконец выдыхаю.
Я сокращаю расстояние между нами и подхватываю Дэйшу на руки. – Что на тебя нашло?
Я подношу её мордочку к своему лицу. Её горячее дыхание обдает мой нос. Опустив её на землю, я наблюдаю, как она резко оглядывается через плечо и замирает. Она разворачивается и бросается на собственный дергающийся хвост, кружась на месте и вцепляясь в него когтями. В конце концов она валится на землю.
Улыбка трогает мои губы при виде этой невинной забавы. Я не могу понять, почему она сбежала, пока запах леса не окутывает меня: смола, земля и кедр. На меня накатывают воспоминания о доме. Я и не осознавала, как сильно это напоминает мне об отце, брате и матери.
Как сильно я по ним скучаю.
А вдруг держать её в лагере – ошибка?
Возможно, здесь ей было бы безопаснее всего. В теории она должна уметь позаботиться о себе, ведь она дракон: летающая, огнедышащая…
Погодите – летающая. Если бы она умела летать, то могла бы хотя бы скрыться, попади она в беду. Если что-то помешает мне лично вернуть её в Земли драконов, она смогла бы добраться туда сама. Хотя бы так.
Дэйша вскакивает на ноги, зажав хвост в зубах; я опускаюсь рядом с ней на корточки. Провожу кончиком пальца от переносицы вверх, между глаз, через голову и вниз по шее к лопаткам. Останавливаюсь у суставов её крыльев и вспоминаю запись из отцовского дневника о детенышах. Осторожно подцепив пальцем, крыло, я приподнимаю его. Крылья раскрываются. Внезапная тяжесть заставляет её пошатнуться, и я подхватываю её прежде, чем она упадет. Удержав её в равновесии, я выпрямляюсь.
– Так, а теперь лети! – призываю я и указываю на небо.
Она моргает, наклонив голову, но не двигается. Я поднимаю руки над головой и машу ими. Мышцы над её глазами приподнимаются в немом вопросе. Я подпрыгиваю, продолжая махать руками, и уверена: увидь меня кто-нибудь сейчас, он бы решил, что я в край свихнулась.
– Ты сможешь! Вот так! – Я замираю, проверяя, поняла ли она.
Она несколько раз резко вскидывает подбородок, будто мелко кивая, и затихает. Наблюдает за мной.
Я снова изображаю взмахи крыльев и подпрыгиваю.
Она опять задирает голову.
О… она подбадривает меня.
Я усмехаюсь. – Нет-нет. Не я. Ты. У меня нет крыльев. – Я подаюсь вперед, деликатно беру её за крылья и машу ими.
Она смотрит на свои крылья и слегка шевелит ими. Её глаза округляются от изумления и осознания того, что эти штуки прикреплены к ней.
– А теперь маши ими и лети! – я снова подсказываю движение.
Она стискивает зубы при первой попытке. Но оторваться от земли ей не удается. Она просто медленно заваливается на бок. Мы пробуем снова и снова, пока я не понимаю: ей нужен разбег. Я перевожу взгляд на озеро, сердце колотит в ушах.
В этом больше всего смысла.
Если она упадет, то в воду.
Но что, если она не умеет плавать? Что, если она утонет?
Мысли несутся по спирали. Вниз и вниз. И вот я уже на самом дне, пытаюсь выкарабкаться, пока эмоции захлестывают меня.
Я скучаю по нему.
Я скучаю по своему брату.
Послушай, я его тогда, когда он велел мне перестать играть у реки, он мог бы быть здесь сегодня. Я бы не толкнула его случайно в поток, бурлящий от талых снегов хребта Драконья Спина. Я должна была быть достаточно сильной, чтобы вытащить его. Должна была его спасти. Но не смогла.
И не спасла.
Я прикусываю язык от прилива печали и вины. От факта, что не смогла спасти ни его, ни мать.
С чего я взяла, что в этот раз всё будет иначе…
Дэйша касается моей руки.
Тепло её дыхания обдает мою вспотевшую ладонь. Я отрываю взгляд от воды и смотрю в её сияющие белые глаза, мерцающие в лунном свете. Чешу её под подбородком, и она заходится мурлыканьем. Улыбка трогает мои губы.
Дэйша замирает на мгновение. Её глаза прикованы к озеру впереди. Она пригибает голову и бросается к воде. Маша крыльями на бегу.
– Дэйша! – я срываюсь вслед за ней.
Как только её лапы касаются песчаного берега, она взмывает в воздух, борясь с ветром и паря над гладью воды.
Ледяная вода плещет мне по голеням; я бегу за ней, шепча надтреснутым голосом: – Я же не знаю, умеешь ли ты плавать…
Она ныряет и виляет, с трудом удерживая ровное скольжение. Её темная тень становится всё меньше и меньше по мере того, как она приближается к противоположному берегу, к черным силуэтам деревьев на фоне ночного неба.
Поворачивай, поворачивай, поворачивай!
Ноги будто охвачены пламенем; я мчусь в обход озера. Не знаю, умеет ли она останавливаться или разворачиваться. Паника нарастает, когда я понимаю, что больше не вижу её. Легкие горят при каждом шаге, сердце колотит в ушах. К тому времени, как я наконец добираюсь до другой стороны, промокшие от холодной воды ноги едва не подламываются подо мной.
Темная тень Дэйши приникла к дереву. Я бегу быстрее. Преодолев последние метры, падаю перед ней на колени.
– Ты в порядке? – задыхаясь, я пытаюсь её осмотреть.
Она встает, извиваясь и встряхиваясь всем телом, будто она по уши промокла от смущения. Я притягиваю её к себе, мои руки дрожат, чувствуя тепло её чешуи.
– У тебя… получилось! – выговариваю я между вздохами; гордость переполняет меня, пока я чешу её за щеку. Она затихает под моими пальцами, как и всегда.
Её расслабленное выражение исчезает, взгляд замирает на точке в лесу.
Что-то мелькает на периферии зрения. Я поворачиваюсь туда, прижимая ладонь к её боку и прослеживая за её взглядом. В темноте далекие деревья пульсируют мягким свечением. Не теплым рыже-красным огнем. Вместо этого из земли поднимается холодное ледяное голубое пламя и растворяется в тенях, словно туман.
Что это… такое?
Дэйша щетинится, шипы на её шее и голове раскрываются веером. Мой страх сменяется любопытством – это пламя не пляшет, как обычный огонь. В нем нет треска и искр. Совершенно завороженная красотой его цвета, я двигаюсь к нему. Дэйша следует за мной, касаясь мордой моей ноги. Я замираю на полушаге и встречаюсь с её круглыми глазами. В тишине этого момента под моими ногами рождается далекий гул.
По мере того, как мы с Дэйшей приближаемся к свету, волосы на затылке встают дыбом. Я странным образом ощущаю, как поет кровь в моих жилах и как пот струится по спине. Теперь мы достаточно близко, чтобы заметить полное отсутствие жара, который исходил бы от обычного костра с такого расстояния. Завороженная, я наблюдаю за тем, как вспыхивает и кружится пламя.
