Текст книги "Об огне и заблуждениях (ЛП)"

Автор книги: Кортни Уимс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

Я склонилась над раковиной в крыле лекарей, отмывая бутыли и флаконы. Раздается стук в дверь, и входит Коул. Огромный груз падает с моих плеч при первом же взгляде на него за последние дни.

– Пойду наполню флягу, – говорит Мардж; в одной руке у неё фляга, в другой – посох. Она ковыляет к выходу, оставляя нас с Коулом наедине.

Он выдыхает. – Привет…

Я делаю несколько шагов к нему. – Привет… Я гадала, когда же тебя увижу.

Глубокая ссадина, покрытая запекшейся кровью, пересекает его висок и спускается к скуле. Под глазами залегли темные тени, его обычно теплый взгляд потух.

Я нерешительно протягиваю руку, чтобы провести большим пальцем рядом с раной. – Болит?

Он отводит глаза, разрывая наш контакт. – Нет.

– Ну, её всё равно нужно промыть. Тем более что прошло уже несколько дней.

– Не нужно, я в порядке. Просто хотел проведать тебя.

– А я… я не в порядке. – Признание дрожит на моих губах. Я хочу рассказать ему всё. О том, что Арчи знает про Дэйшу. Про карту в комнате Дэриана. О том, как я боялась, что чуть не потеряла его и Арчи. Но я не могу игнорировать его угрюмый вид: поникшие плечи, взъерошенные каштановые волосы и изнуренный взгляд. Я беру его за подбородок и притягиваю его лицо к себе, требуя смотреть мне в глаза. – И я вижу, что ты тоже не в порядке. Что случилось?

– Ничего, – бормочет он. Но его глаза говорят об обратном.

– Ты серьезно заставишь меня выпытывать?

Он высвобождает лицо из моей руки и отстраняется. – Я просто зашел проверить, как ты, вот и всё.

– Коул… – Я хватаю его за руку. – Мне было страшно.

Он замирает. Медленно повернувшись ко мне, он поднимает взгляд. Я вздрагиваю, вспоминая тот момент в разгаре битвы, когда я смотрела ему в глаза. Ту жестокость в них. То, как ярко кровь пятнала его щеки – совсем как его собственные веснушки сейчас. Воспоминание соединяется с эмоциями, которые я подавляла, прорываясь сквозь крышку, которую я всё пытаюсь захлопнуть.

Страшно потерять его. Страшно его самого. Может, это одно и то же.

Я продолжаю, и голос мой дрожит: – Я боялась тебя потерять…

– Знаю, знаю, – шепчет он. Рассеянно он касается моего лица, медленно проводя большим пальцем по щеке. – Но я в порядке. Всё будет хорошо.

Но «хорошо» не чувствуется. Что-то не так.

– Скажи мне, что это больше не повторится, – бормочу я.

– Я бы хотел это пообещать, но не могу. Это война. И учитывая, что я капитан… это, скорее всего, не последний раз.

Сердце падает, хотя в глубине души я и так это понимала. – Тогда давай уходить. Нам не нужно ждать безлунной ночи. Я знаю, где карта. Давай уйдем сейчас…

– Это слишком рискованно, – отрезает он.

– Риск будет всегда.

– Я не готов идти напролом, если это подвергнет твою жизнь опасности, – предупреждает он.

– Риск будет преследовать нас повсюду, неужели ты не видишь? Даже если мы дождемся карты и безлунной ночи, это не решит всех проблем. После этого будет еще столько опасных сценариев. И на что ты рассчитываешь, когда мы доберемся до Земель драконов?

Печальная улыбка появляется на его лице. – Не знаю.

– Ты хоть слышал, когда мы получим карту…

В комнату врывается Мардж. Я поспешно отстраняюсь от Коула, надеясь, что это резкое движение не вызовет у Мардж подозрений.

– Ты голоден? – спрашиваю я Коула. – Ты ел что-нибудь после Блэкфелла?

– Нет.

– Тебе всё равно нужно поесть, – шепчу я.

Он снова избегает смотреть мне в глаза. – Я не голоден.

Я бросаю взгляд на Мардж, надеясь на её поддержку, но она продолжает переставлять бутыли на полке, игнорируя каждое слово, сказанное между мной и Коулом.

Я пробую снова: – Тебе нужно что-нибудь съесть…

Коул окончательно отворачивается. – Мне пора проверить патрули вместе с Карлайлом. Увидимся позже.

Я смотрю на закрывшуюся за Коулом дверь, мой взгляд замирает на этом месте еще на несколько мгновений. Кто-то откашливается, прерывая моё забытье.

Я поворачиваюсь к Мардж, ожидая, что она скажет. – Да?

Она стоит ко мне спиной, смешивая какие-то снадобья. – Ничего. Я ничего не говорила.

– Вы хотите что-то сказать?

– Дай ему время. Он придет в себя. Война и смерть – это тяжело, – произносит она.

Я киваю, глядя на свою руку – туда, где мгновение назад была его ладонь. На мне всё еще кольцо его матери. На другой руке, на среднем пальце, темнеет круг-метка. Я сжимаю кулаки и поворачиваюсь к Мардж.

– Мардж… вы хотите уйти в Земли драконов. Но там драконы и мятежники. С чего вы взяли, что будете там в безопасности?

Она посмеивается. – Сразу к делу переходим, да?

– Как вы узнали про того водного дракона на озере? – настаиваю я.

– Потому что драконы существуют тысячи лет. И наши предки отвечали за то, чтобы передавать все эти знания. Книги можно переписать или уничтожить, но воспоминания – нет. Слова – нет. Моя бабушка рассказывала мне о драконах и их наездниках, когда я была маленькой девочкой.

– Наездниках? – шепчу я.

– До того, как король пришел к власти, люди и драконы делили этот мир поровну. Некоторые драконы связывали себя с людьми как с наездниками. Тайна – как именно драконы выбирали себе пару для связи, но кое-кто считал, что это как-то связано с твоей кровью.

Кровь силы… возможно, именно поэтому это было записано в дневнике моего отца. – Как если бы ты была Испорченной?

– О нет. Не думаю, что драконы жалуют Испорченных. На самом деле, я полагаю, что если бы они почуяли в тебе это, то попытались бы тебя убить. У них должен быть какой-то нюх или чутье, чтобы понять, что ты Испорченная… не уверена, как это точнее перевести.

– Что вы имеете в виду под переводом?

– В прежние времена, еще до воцарения короля, существовал древний язык. Когда Аарик пришел к власти, он сжег все книги и библиотеки. Осталось лишь несколько старейшин, которые еще шепчутся о забытом наречии.

– И вы знаете этот язык?

Она посмеивается, и этот смех отдается в её плечах. – А ты горазда задавать вопросы.

Неужели я её раздражаю? Или она избегает ответа, потому что боится, что я её выдам? К этому моменту, полагаю, она должна мне доверять, учитывая, как много она рассказала. Хотя бы немного.

– Вы единственный человек, с которым я могу поговорить, – шепчу я. Это не вся правда, но я должна защитить Коула. А теперь и Арчи. – Как вы понимаете, кому можно доверять?

Она пожимает плечами, не отрываясь от приготовления мази. – Никак.

– Тогда почему вы делитесь всей этой информацией со мной?

Она медлит и поворачивается ко мне. – Потому что я доверяю тебе, Катерина.

Наши взгляды встречаются, и моё сердце пропускает удар. Я стараюсь не улыбаться слишком широко.

Она фыркает. – Смотри, не заставь меня об этом пожалеть. Полагаю, и ты должна мне доверять, раз знаешь, что я тебя не выдала.

Я склоняю голову. – Да, доверяю.

– А раз ты задаешь мне все эти вопросы… – добавляет она.

– Простите, – говорю я сконфуженно, но не слишком серьезно.

***

После битвы у Блэкфелла лагерь гудит от оживления – всему виной спасенные нами мирные жители. Впрочем, это временно, пока Коул работает с Карлайлом над планом их переселения. Представляю, какой это стресс для Коула: столько лишних ртов, которых нужно кормить, и людей, которых нужно защищать. Каждый раз, когда он ловит мой взгляд, он либо исчезает, либо отворачивается.

Я начинаю гадать, не избегает ли он меня.

Мы все столпились за столами во время ужина. С таким количеством людей нам установили определенное время приема пищи и пайки. Маленькая девочка кружится возле одного из столов с длинной веткой в руке. Она визжит, размахивая палкой туда-сюда. Каждым взмахом она задевает край стола или стенку палатки. У меня всё замирает от ужаса, когда она бьет ею прямо по голени Дэриана, который сидит за столом, прихлебывая из своей фляги.

Он резко оборачивается со свирепым видом и вырывает ветку из рук девчушки.

Я бросаюсь вперед, готовая её спасать. – Дэриан…

Он качает головой, глядя на девочку, и грозит ей пальцем. С такого расстояния я не слышу, что он говорит. Но он мягко поправляет её осанку, показывает, как нужно двигать кистью, и возвращает ей ветку, указывая на свое бедро. Она замирает, и он снова тычет пальцем в свою ногу. Она размахивается и ударяет веткой по его ноге; лицо его напрягается от боли, но он одобрительно кивает. Он кивает через плечо в сторону группы других детей, и она убегает, с визгом размахивая веткой, пока кучка ребятишек врассыпную разлетается в стороны.

Значит, пятилетку он обучает с радостью. А Арчи и всех нас тренировать отказался? Там, где это может означать жизнь или смерть? И хотя первая сцена выглядит, признаться, мило, всё остальное просто приводит в ярость.

Почему он не хочет тренировать нас?

Дэриан закидывает ноги на стол, откидывается назад, и передние ножки его стула отрываются от земли. Он закладывает одну руку за голову и делает еще один глоток из фляги.

Я прищуриваюсь и решительно иду к нему. Его взгляд дергается в мою сторону, и глаза игриво разбирают меня по косточкам с головы до пят. Уголок его губ приподнимается в кривой усмешке, но когда я подхожу ближе, его внимание переключается. Будто я ему совершенно не интересна. То, как легко он переходит от одной крайности к другой, вызывает у меня едва ли не морскую болезнь.

Он раздраженно вздыхает. – Я сейчас занят. Можно я проигнорирую тебя в другой раз?

Я гневно смотрю на него сверху вниз. – Нет. Мне нужно с тобой поговорить.

Он усмехается, рассматривая свои ногти. – Боюсь тебя расстроить, но я никогда не был мастером светских бесед. Уверена, твой золотоволосый мальчик окажется полезен, хоть для разнообразия. Этот парень никогда не затыкается.

Я скрещиваю руки на груди. – Даже не начинай…

– Ступай уже. – Он прогоняет меня взмахом руки.

Я хватаю его за рубашку и дергаю вперед, так что стул встает на все четыре ножки.

– Какого дьявола? – рычит он, отцепляя мой кулак от своей рубашки.

– Мне нужно поговорить с тобой наедине. Отведи меня в свою комнату, – шиплю я. Признаю, выбор слов не самый удачный… но поздно.

Он моргает от удивления, которое тут же сменяется порочным облизыванием губ и улыбкой.

– Замолчи, – выплевываю я.

Он посмеивается. – Я ничего не сказал.

– Знаю, но я вижу, о чем ты думаешь.

Он картинно склоняет голову набок, каштановые волосы падают ему на лоб. – О как? И ты теперь знаешь, о чем я думаю?

Я закатываю глаза, цедя каждое слово сквозь зубы: – Просто отведи меня в свою комнату.

– Дважды повторять не надо. – Он подтягивает ноги под себя, поднимаясь одним быстрым и полным готовности движением.

Когда мы заходим в комнату Дэриана, я оглядываю этот кавардак. Он так и не удосужился прибраться с моего последнего визита. Впрочем, полагаю, это точное отражение обитающего здесь человека: беспорядок и хаос.

Мой взгляд перескакивает на карту, всё еще прижатую книгами на столе. С этого ракурса я не могу изучать её достаточно долго, чтобы что-то разобрать, не выдавая себя.

– Итак… я в твоем распоряжении. Наедине, в моей комнате. – Он ухмыляется. – Хочешь, чтобы я сделал первый ход?

Единственный логичный способ иметь дело с Дэрианом, как я начинаю понимать, – это полностью игнорировать его выходки. – Мне нужно, чтобы ты тренировал Арчи.

Дэриан фыркает. – Ха! Какие требования от той, кому нечего мне предложить.

– Ну и чего же ты хочешь?

– Мирового господства.

Я закатываю глаза и скрещиваю руки, перенося вес на левую ногу. – Серьезно?

– Серьезно.

Мы смотрим друг на друга, и я жду, когда он наконец признается, чего хочет на самом деле. Но он молчит.

Я раздраженно вздыхаю. – Если я попрошу тебя по-хорошему, ты это сделаешь?

– Нет, – просто отвечает он.

– И почему же?

– Потому что он – безнадежный случай.

Я рычу сквозь стиснутые зубы: – Не смей, так о нем говорить.

Он склоняет голову набок, уловив раздражение, обострившее мой голос, и кривая усмешка кривит уголок его рта. – Почему ты так рьяно его защищаешь?

– Потому что он мой друг. А ты ведешь себя невыносимо, не желая помогать никому, кроме самого себя.

– Знаю, – дразнит он, откидываясь назад и скрещивая руки на груди с улыбкой, зеркально повторяя мою позу.

Это приводит меня в ярость. Не могу понять, делает ли он это специально, чтобы выбесить меня, или ему правда всё равно.

– В чем твоя проблема? – наконец спрашиваю я.

Он разводит руками и выгибает густые брови, побуждая меня к уточнениям. Словно у него больше одной проблемы.

– В чем твоя проблема с Арчи? – рявкаю я.

Он усмехается и отмахивается. – Как я уже говорил, этот парень безнадёжен. С тем же успехом я мог бы оказаться в отряде ондатр.

Я сердито смотрю на него. – Он оптимист.

– Нет, он живёт в иллюзиях.

– Он равняется на тебя!

Дэриан закатывает глаза. – Будь ты умнее, не стала бы привязываться к такой лёгкой мишени.

– Почему ты такая проклятая скотина со всеми, а? Арчи добрый. И остальные в отряде относятся к тебе только по-хорошему. – Я тычу пальцем ему в грудь.

Желвак гуляет на его челюсти, взгляд опускается туда, где я его задела. Когда он снова смотрит на меня из-под нахмуренных бровей, его глаза тлеют затаённой злостью.

– И всё же по какой-то причине из всех присутствующих именно меня ты избавляешь от своего паршивого отношения. Вместо этого я получаю твой кокетливый бред и нежелательные пошлые намёки. – Я разворачиваюсь на каблуках и стремительно ухожу, приоткрывая дверь на пару дюймов.

– Потому что ты ничего не ждёшь, – кипит он.

Я резко поворачиваюсь к нему. – Что, к чёрту, это вообще должно значить!

– Они думают, что я обязан их спасать. Думают, что во мне есть что-то хорошее и я им должен. – Он бьёт кулаком в грудь, его голос становится опасно громким. – Вовсе нет! – рычит он, точно чудовище в ночном кошмаре. – А ты.

Он надвигается на меня как грозовая туча; гнев искажает его черты и ревёт в зелёных глазах. Боясь повернуться к нему спиной, я медленно пячусь из его комнаты.

– С тобой нет никаких ожиданий. Ты знаешь, кто я такой. Никакого давления или ответственности быть «хорошим». Вот почему мне даже не нужно стараться быть с тобой сволочью. Потому что ты и так это знаешь. И мне не нужно тебе ничего доказывать. – Он плюёт на землю, на мгновение замирая на пороге и упираясь рукой в дверь. Его голос падает до такой глубины, что по спине пробегает разряд.

– И больше никогда, не смей упоминать мою сестру.

Он хлопает дверью перед моим носом. Стены содрогаются от мощного удара, пряди волос отлетают от лица. В ушах стоит резкий звон. Я в шоке стою с открытым ртом, прежде чем встряхнуться и прийти в себя. Мимо проходит другой солдат; он смотрит на меня округлившимися глазами, прежде чем отвести взгляд.

Я проскальзываю к себе в комнату, сглатывая ком вины, подступивший к горлу при мысли о брате. Сколько всего я готова была сделать во имя него. Как сильно я бы разозлилась, если бы кто-то использовал его против меня.

Я это заслужила.

Я зашла слишком далеко.

Глава 30. ЖЕРТВА ДОБРОДЕТЕЛИ

Коул снова не пришел на ужин. Опять. Тревога осела в животе, точно мешок камней.

– Коул?.. – спрашивает Арчи за столом. В его глазах я вижу отражение собственного беспокойства.

Я качаю головой. – Он просто устал. Пытается выспаться. После битвы осталось много нерешенных дел.

Не знаю, кого я пытаюсь убедить – Арчи или саму себя.

Как только я наедаюсь досыта, я несу поднос с едой в комнату Коула.

Капля пота скатывается по моей шее. Не знаю, почему я так нервничаю, но это колючее беспокойство неоспоримо – оно прорастает в каждой частичке моего тела. Кольцо его матери кажется тяжелым и холодным на моем пальце.

Я прислушиваюсь, надеясь уловить хоть какой-то звук за дверью Коула. Жду скрипа пера по бумаге. Приглушенного разговора или глубокого сонного дыхания. Но там тихо, поэтому я стучу. Не дождавшись ответа, я поворачиваю ручку и медленно толкаю дверь. Если он в патруле, я хотя бы оставлю ему еду.

Я захожу в комнату. Коул лежит на кровати на спине. Его взгляд медленно перемещается на меня; до этого он глубоко о чем-то задумался, глядя в потолок. Под глазами залегли темные круги, рыжие волосы спутаны. Морщины на лбу стали глубже, чем раньше. По крайней мере, кровь и грязь смыты с кожи и волос.

Холодный кинжал вонзается в мое сердце всё глубже: проходит время, а ему становится только хуже. Что-то серьезно не так. Пока я закрываю дверь, он приподнимается на предплечьях и садится. Мой взгляд скользит к царапине на его щеке; я с облегчением замечаю, что на коже нет признаков инфекции. Одной заботой меньше.

Я приподнимаю поднос, подходя к нему. – Голоден?

– Нет, – бормочет он.

– Ну, тебе нужно что-нибудь съесть. Я не видела, чтобы ты ел с самой битвы…

– Знаю. Но… я не могу. Не могу ничего проглотить.

Я медленно сажусь рядом с ним на кровать, боясь спугнуть его резким движением. – Почему? Что тебя гложет, Коул? Я знаю, что-то случилось.

Он тяжело вздыхает и опускает взгляд на свои сцепленные руки. – Я не очень понимаю… как об этом говорить…

Я ставлю поднос в ногах кровати и кладу руку ему на бедро, успокаивающе поглаживая большим пальцем.

Наше прикосновение вызывает у него слабую улыбку, но она быстро гаснет. – Я… я никогда раньше не убивал людей.

Мой палец замирает на его ноге. – Но… до того, как я тебя нашла, кто-нибудь говорил, что ты остановил группу мятежников. Что ты обезглавил их лидера и выставил голову на пике у границы…

– Нет. Хоть я и не дал их группе проникнуть на аванпост, это Дэриан насадил голову их вожака на пику, наперекор моему приказу. На следующий день я её снял. Того лидера не должны были казнить, он должен был стать пленным. Дэриан в открытую нарушил мой приказ.

Между нами повисает тишина, словно нож, разрезающий пространство. Я осознаю, что впервые нахожусь так близко к нему физически, но при этом чувствую себя бесконечно далеко. Словно он держит меня на расстоянии вытянутой руки и не хочет впускать. Даже сейчас он пытается меня защитить – но мне не нужна его защита.

– Ты сделал то, что должен был, – шепчу я.

– Но я никогда не хотел никого убивать. Я знал, что в этой роли и в армии это неизбежно. Просто хотелось бы… подготовиться, наверное. Когда я увидел, что тот мятежник замахнулся на тебя, всё произошло само собой. Мысль о том, что он причинит тебе боль. Мысль, что он может убить тебя и забрать у меня. Я просто… – Он низко склоняет голову, рыжие волосы закрывают лицо; он пытается прочистить горло, чтобы унять напряжение. Тщетно – голос всё еще хриплый. – Я не смог остановиться.

Я киваю, с трудом подбирая слова утешения. – Послушай, ты хороший человек. Ты не хотел этого.

– Нет, хотел. В тот момент – хотел. И мне этого хотелось. – Он избегает моего взгляда, не отрываясь от своих рук. Мышцы перекатываются под кожей, когда он сжимает и разжимает кулаки. – А потом, когда мы вернулись и я понял, что Арчи пропал… не знаю. Клянусь, я готов был убить и Дэриана тоже. Я представлял, как смыкаю руки на его горле… – Он прикусывает дрожащую губу. – Боги, я чувствую себя просто паршиво. Это не выходит у меня из головы. Я не такой, и я не хочу таким быть. Но что, если… что если я больше не знаю, кто я? Что если я уже не тот человек, которым себя считал? Это… это пугает меня.

– Тогда позволь мне напомнить. – Я выдыхаю, подаваясь вперед, чтобы поцеловать его. Напомнить нам обоим.

Это Коул.

Тот самый Коул, который учил меня делать ловушки для рыбы, чтобы у меня было больше шансов выжить в Пэдмуре. Тот самый Коул, который выменял кочергу на мед для моей больной матери. Тот самый Коул, который устраивал чаепития со своими младшими сестрами и готов был взять на себя вину за дневник моего отца, лишь бы меня не казнили. Который бросился в пылающий и рушащийся Блэкфелл, чтобы спасти Арчи. Тот самый Коул, который снова и снова рискует ради меня жизнью. Который яростно любит и защищает тех, кто в этом нуждается, каждой клеточкой своего существа.

Он отважный. Благородный. Любящий. Он – всё, что я когда-либо хотела видеть в Мужчине.

Он вздыхает мне в губы, и я придвигаюсь ближе. Но когда я закидываю ногу, чтобы сесть к нему на бедра, он отстраняется. Я в замешательстве моргаю, встречаясь с ним взглядом.

В его карих глазах мелькает что-то еще – неужели… неужели это страх?

– Подожди, – шепчет он. В его глазах стоят слезы; он накручивает прядь моих светлых волос на палец и заправляет её мне за ухо, затем проводит ладонью под моей челюстью, приподнимая моё лицо к своему. – Мне просто нужно это последнее мгновение. Последний раз, когда мы только вдвоем. Скажи, что любишь меня… скажи еще один раз.

– Что? Конечно, я люблю тебя. Почему «в последний раз»? О чем ты? Что случилось?

Плотину, которой он отгораживался от спрятанных в глубине глаз эмоций, прорывает. Одинокая слеза скатывается по его щеке, дыхание прерывается.

– Ты пугаешь меня, – бормочу я, стирая слезу пальцем.

Его голос срывается от боли. – Я всё испортил, Кэт. Чертовски всё испортил. Я думал, что поступаю правильно. Но теперь вижу, что должен был сказать тебе это давным-давно. Я просто был так до смерти напуган, что снова тебя потеряю. Моё сердце оказалось важнее правды.

В животе всё завязывается узлом; в его голосе слышится что-то мрачное и тяжелое. Что-то напряженное, отчаянное и испуганное. Я задерживаю дыхание и соскальзываю с него.

– Я… я не знаю, как это сказать. – Он качает головой. – Ты можешь пообещать, что выслушаешь меня до конца?

– Что случилось? – требую я.

– Пообещай, что выслушаешь, пока я всё не объясню. Пожалуйста… – Просто выкладывай. – Моя кожа зудит от предвкушения.

Еще одна слеза скатывается из его глаз. Он смотрит на меня, нахмурившись, медленно моргая, будто мы прощаемся насовсем. В конце концов он обреченно склоняет голову и зажмуривается, словно больше не в силах на меня смотреть. – Я… обручен.

Мой мир перестает вращаться. Из комнаты выкачали весь воздух, перед глазами всё плывет. Каждый вдох – точно осколок стекла, вонзающийся в самое сердце. Оглушенная, будто он дал мне пощечину, я бормочу: – Ты шутишь.

Может, я ослышалась. Может, это просто очередной паршивый, жуткий сон. Я трясу головой, надеясь, что это прочистит уши и я смогу осознать то, что он на самом деле сказал. Трясу головой, пытаясь очнуться, оказаться в другом времени, в другом месте. Там, где меня нет. Я качаю головой всё быстрее, в безумном ритме, пока его слова оседают на мне, точно пепел. Я моргаю, борясь с неверием и захлестывающими эмоциями, которые грозят меня утопить.

Мой голос срывается на крик в сжатом горле. – Ты шутишь! – повторяю я. Хватаю его за руку и трясу, отчаянно желая, чтобы он поднял на меня взгляд. – Скажи мне, что ты шутишь, Коул!

Он качает головой, всё еще не в силах посмотреть мне в глаза.

– С каких пор? – хриплю я.

Он подается вперед, упираясь локтями в колени и пряча лицо в ладонях. – С тех пор, как я решил, что ты…

Мертва.

Он даже не может произнести это слово. Но оно всё равно повисло, между нами. И при этом… он не соизволил сказать мне правду, когда увидел меня впервые? Или во все последующие ночи? Во мне вспыхивает яростный, обжигающий гнев, выжигая меня изнутри. Тело дрожит от угрозы неминуемого взрыва; я сжимаю кулаки, чтобы не разлететься на куски.

Он вдыхает и наконец бросает на меня взгляд. – Прости меня. Я не знал, как сказать. Пытался столько раз. Просто не мог выбрать подходящий момент…

– Подходящий момент был до того, как ты меня поимел. Вот тогда был подходящий момент. – Слова срываются с языка ядом, с каждым звуком становясь всё враждебнее и громче.

Он пытается дотянуться до меня, но я резко отдергиваю руку. Оцепенение, пригвоздившее меня к месту рядом с ним, наконец спадает. Я бросаюсь к двери, не в силах бежать быстрее.

– Кэт, пожалуйста! Кэт, постой! – В его голосе слышится отчаяние. – Позволь мне объяснить. Пожалуйста, я люблю тебя!

Я резко разворачиваюсь к нему, тыча пальцем, будто это может унять бушующий внутри гнев. – Нет, пошел ты, Коул. Как ты мог скрывать это от меня? Может, ты был прав. Я тоже тебя больше не знаю. Потому что тот Коул, которого я знала, сказал бы мне правду. Он бы не лгал.

Слова градом сыплются из моего дрожащего рта. Я изо всех сил пытаюсь сохранить хоть какое-то подобие самообладания. Ярость и чувство предательства ревут во мне, заглушая все остальные мысли и чувства.

Я срываю кольцо его матери с пальца и вкладываю ему в руку. – На, возьми. Тебе оно наверняка пригодится для невесты.

– Нет, постой! – Он пытается успокоить меня, хватая за плечо. Но он не может спасти меня из этого ада. Уже слишком поздно. Всё, что мне осталось – это гореть.

Я вырываюсь из его хватки. – Не смей, ко мне прикасаться. Никогда больше меня не трогай. Оставь меня, чёрт тебя дери, в покое.

У него хватает богами проклятой наглости смотреть на меня со слезами на глазах, будто ему больнее, чем мне. Я вылетаю из его комнаты, но он несется за мной по пятам.

Навстречу Коулу выходит Карлайл. – Капитан, вам действительно нужно это выслушать. – Подожди, – цедит Коул. – Это срочно и не терпит отлагательств. От короля.

Коул ворчит, и его шаги за моей спиной затихают. Я мчусь прямиком в свою комнату, в ушах шумит кровь.

Дэйша? Мы уходим.

Что?

Да, сегодня. Сейчас. Встретимся у лагеря и улетаем.

Любые сомнения в том, смогу ли я доставить Дэйшу в Земли драконов в одиночку, выжжены бушующим внутри гневом. Я врываюсь в комнату, запихиваю вещи в сумку и наспех черкаю записку для Мардж и Арчи. Суть для обоих одна: спасибо за всё, я всегда буду считать вас друзьями. Надеюсь, мы еще увидимся.

Я уже представляю, как Арчи плачет, а Мардж бесится, что я не взяла её с собой. В пылу момента я на секунду колеблюсь, но отбрасываю сомнения прежде, чем успеваю раздуматься. Прежде чем передумаю. Может, я и вернусь, а если нет – что ж, возможно, им в любом случае будет лучше без меня. У меня нет душевных сил просчитывать последствия, как нет и способности справляться с чем-либо, кроме кипящей ярости, грозящей разорвать меня изнутри.

Уже в пути.

Я хватаю меч и выскальзываю из комнаты. Закрывая дверь, я бросаю прощальный взгляд на завядшие цветы на столе – подарок Коула, принесенный все те недели назад, – и с силой захлопываю её. Смотрю на север, и моё внимание цепляется за комнату Дэриана. Серебристый лунный свет поблескивает над его угловатой крышей.

Карта. Мне нужно забрать карту.

Я крадусь к его комнате, поминутно оглядываясь. Оказавшись у двери, стучу и жду. Тишина. Еще раз осмотревшись, пробую открыть дверь.

Заперто.

К чёрту карту. Доберемся как-нибудь сами. Я огибаю угол комнаты Дэриана и замечаю силуэт Дэйши в лесу неподалеку.

Носком сапога я цепляю край ящика, запрятанного в тени у стены дома Дэриана. Падаю на колени и резко перевожу взгляд на деревянную штуку. Внутри плещется какая-то жидкость, и в лунном свете я различаю красные буквы на боку: ХРУПКОЕ.

Понятия не имею, что здесь делает ящик с вином.

Силуэт Дэйши колышется среди темных деревьев впереди – она начинает приближаться к лагерю. Я иду ей навстречу, но чья-то рука хватает меня за капюшон плаща. Меня дергают назад и швыряют лицом в стену. Ноющая боль прошивает щеку от удара о холодный камень.

– Какого чёрта ты тут забыла? – рычит кто-то.

Сердце колотится, я лихорадочно ищу оправдание. Не дождавшись ответа, незнакомец разворачивает меня и вжимает спиной в стену. Плечи стонут от резкого удара. Рука мертвой хваткой сжимается на моем горле. Другая прижимает кинжал к моей груди. Яростный взгляд Дэриана впивается в меня, зубы оскалены в безмолвном предупреждении. Я борюсь, извиваясь, как червяк в его хватке. Когда я не отвечаю на его вопрос, он сжимает пальцы на горле еще сильнее.

Я задыхаюсь. – Ты меня душишь…

– Я задал тебе грёбаный вопрос.

Дэйша, уходи, возвращайся к озеру, пока он тебя не увидел. Ярость сменяется страхом, я в панике пытаюсь сделать так, чтобы он не обернулся и не заметил её. Ему достаточно просто повернуть голову.

– Чего тебе нужно? – снова шипит он. Острие его клинка впивается мне в грудь. Я пытаюсь придумать хоть что-то. Хоть что-нибудь. Страх того, что Дэриан найдет Дэйшу, перекрывает остатки ярости, предательства и боли. Из-за нехватки кислорода перед глазами начинают расплываться черные пятна.

Дэйша крадется к нам, расправляя крылья. Я сожгу каждый дюйм его плоти за то, что он тронул тебя.

Нет, уходи! – Мой взгляд на долю секунды непроизвольно дергается к её призрачному силуэту.

Дэриан прищуривается, а затем начинает поворачивать голову, чтобы проследить за моим взглядом. Есть только одна вещь, которая, как я знаю, может отвлечь его достаточно сильно, чтобы Дэйша успела скрыться. Единственное, что может нас спасти.

– Тебя, – выдыхаю я.

Он замирает. В его взгляде что-то надламывается. Он переводит глаза с одного моего зрачка на другой. Хватка на горле слабеет, но в словах всё еще слышится сталь: – Что ты сказала?

– Я сказала… я хочу… – Появившееся пространство позволяет мне вцепиться в его волосы, и я рывком притягиваю его к себе. – Тебя.

Я целую его.

Уходи, Дэйша, пока он тебя не увидел.

Дэриан вздрагивает от шока. Но проходит всего секунда, прежде чем он толкает меня в ответ и целует – грубо. Это ощущается натянуто и жестко. Ничего общего с нежностью, искренностью и теплом Коула. Как мы бились на тренировочном ринге, так же напряженно мы сплетаемся и сейчас. Мы терзаем рты друг друга, борясь за первенство. Никто из нас не останавливается и не уступает. Он вжимается своим твердым телом в меня, принуждая к покорности у стены. Оторвавшись от его губ, я целую и кусаю его греховно гладкую кожу на точеной челюсти и горле. Напряжение под его кожей то нарастает, то спадает, пока он не вбивается в меня с яростью и жгучей нуждой. Прижимая меня к стене еще сильнее. Словно ему нужно, чтобы я была еще ближе.

Это работает.

Я запускаю руки ему под рубашку и ласкаю бока, кончиками пальцев прослеживая каждую впадинку и бугорок мускулистого пресса и грудных мышц.

Я ненавижу его, говорю я себе. Нужно просто сделать всё достаточно убедительно, чтобы он не догадался.

Мимолетный шепот мысли проносится в глубине сознания… тогда что же ты творишь?

Ненавижу его, ненавижу, ненавижу.

Боги, я уже слышу его голос у себя в голове. Знаю. Но во мне что-то меняется. Ненависть, питающая каждое движение моих пальцев по его мышцам, каждую ласку моих губ на его горячей коже, превращается в нечто иное, еще более опасное.

Но где мне остановиться? И как я могу это сделать? Что если… что, если я не смогу?

Давление его кинжала на мою грудь исчезает. Что-то со звоном падает на землю. Его рука на моем горле перемещается вниз, обхватывает бедра, и он отрывает меня от земли. Я инстинктивно обхватываю ногами его талию, и он устраивается прямо между моих ног. Он вжимается пахом в меня с богами проклятым греховным напором.