Текст книги "Об огне и заблуждениях (ЛП)"

Автор книги: Кортни Уимс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– Наши отцы были хорошими друзьями. Её отец был заместителем моего. Они проводили много времени вместе, а значит, и мы тоже, – отвечает Селеста.

– И теперь я никак не могу от тебя отделаться. – Мелайна шутливо косится на Селесту.

Селеста подталкивает её бедром.

– В любом случае, твой брат здесь будет? – Мелайна оглядывается по сторонам.

– А что? Всё еще интересуешься? – поддразнивает Селеста.

Арчи неловко переминается с ноги на ногу, и у меня внутри всё падает.

Слабый румянец проступает на щеках Мелайны; она резко поворачивается к Селесте и шлепает её по руке. – Вовсе нет!

– Я-то знаю, как ты падка на мускулистых парней. – Селеста подмигивает. – Можешь меня не обманывать.

– Ты такая же несносная, как и твой брат, знаешь об этом? – хмурится Мелайна.

– О! Кто-то меня зовет! – Арчи указывает в сторону столика с напитками, у которого никого нет. – Я… мне пора. Увидимся позже!

Толпа колышется, и он исчезает из виду, а в этот момент кто-то толкает меня локтем в бок. Вино выплескивается из моего бокала, часть попадает на переднюю часть платья. Селеста ахает, и на меня оборачивается сразу несколько пар глаз. Кожа горит от стыда, красное вино на моей коже выглядит точно брызги крови.

Селеста резко дергает рукой, и её собственное вино выливается прямо ей на платье. Если моё платье просто потемнело на тон, то на её ослепительно-желтом наряде красное вино оставляет жуткие пятна.

– Ах, какая я неуклюжая, – говорит она со смехом, небрежно отряхивая ткань рукой.

Улыбка трогает мои губы – рядом с ней никого не было, никто не мог её толкнуть.

Мужчина, который задел меня, рассыпается в извинениях, привлекая слуг, чтобы те помогли убрать беспорядок. Я вытираю вино с груди платком, который подал слуга.

Где-то раздается мелодичный звон колокольчика, и все прекращают разговоры, рассаживаясь за стол. Я следую общему примеру с полусекундным опозданием, не привыкшая к обычаям богачей. Селеста садится рядом с Коулом и жестом приглашает меня сесть напротив них. Я ищу глазами Арчи, надеясь, что он придет и займет одно из пустых мест рядом со мной. Разочарование заставляет меня нахмуриться, когда я не нахожу его, но я всё равно сажусь.

– Ого, Кэт… ты выглядишь просто… – запинается Коул, теперь, когда мне некуда спрятаться. Его глаза блуждают по моему лицу, волосам, платью.

– Очаровательна, не правда ли? – воркует Селеста. – Думаю, синий – это её цвет.

Я улыбаюсь Селесте, не желая встречаться взглядом с Коулом. – Я обязана этим Селесте. Это она его выбрала.

Гул голосов стихает, когда музыка внезапно обрывается. Все присутствующие поворачиваются к пианисту. Мужчина, одетый в полночно-синее, что-то шепчет музыканту, хлопает его по плечу и поворачивается к нам.

Дэриан.

Я смотрю на собственное платье, и пальцы на ногах поджимаются. Мой наряд цвета ночного неба с золотой отделкой почти полностью совпадает с костюмом Дэриана. Я бросаю косой взгляд на Селесту, которая улыбается мне.

– Я не знала, что он придет сегодня? – шепчу я в наступившей тишине, надеясь на какое-то объяснение от Селесты.

– Я тоже не знал, – подтверждает Коул.

Дэриан направляется к нам своей хищной походкой, и мягкий изгиб его губ складывается в усмешку, когда он видит меня.

Что он здесь делает?

Глава 36. ХОРОШИЕ МАНЕРЫ И ТОНКОСТИ

Неловкое молчание воцаряется вокруг нас, когда Дэриан садится на стул рядом со мной. Через несколько секунд все делают сосредоточенное усилие, чтобы продолжить беседу, пока нам не подают основные блюда. Плечо Дэриана касается моего, и я пытаюсь отодвинуться.

– Так, Дэриан… – начинает Селеста, ковыряя вилкой еду на тарелке. – Ты в последнее время водил каких-нибудь дам по ресторанам?

Дэриан откидывается назад, кладет руку на спинку моего стула и широко разводит колени. Одно из них ударяется о моё, и я отстраняюсь, делая глоток вина.

Дэриан усмехается, не сводя глаз с Селесты. – Я больше по части… плотских утех и перепихона.

Я брызгаю вином, закашлявшись. Лицо заливает краской – и от смущения, и от напряжения в горле.

Коул сверлит Дэриана тяжелым взглядом. – Прошу прощения, ты хоть понимаешь, что сказал это вслух?

– Дэриан! – приструнивает его Селеста.

Коул бросает на меня обеспокоенный взгляд, пока я пытаюсь нормально вдохнуть. У Дэриана хватает наглости выглядеть довольным тем переполохом, который он устроил.

Дэриан наклоняется ко мне, мягко похлопывая по спине с порочной ухмылкой, и шепчет: – Прости, ты что, подавилась?

Это мгновенно вызывает в памяти воспоминание о том, как его рука сжималась на моей шее, когда он почти поймал Дэйшу несколько ночей назад. Как быстро его хватка сменилась с удушения на ласку. Касания. Игривость. Его пальцы во мне. Его обнаженное тело, прижатое к моему, кожа к коже. Каждая крупица порочного удовольствия, которую он так легко вырывал из моего тела.

Я судорожно вдыхаю и со всей силы наступаю каблуком Дэриану на ногу. Глухой стон срывается с его губ, и он отшатывается. Поднявшись на ноги, я извиняюсь и выхожу из парадной столовой. Каблуки стучат по мрамору, пока я спешу по коридору. Мелодия пианиста сменяется на более медленную и нежную. Я замираю, прислонившись к стене и откашливаясь, всё еще пытаясь унять першение в горле. Потирая висок рукой, я зажмуриваюсь, чтобы вытеснить вспышки воспоминаний о ночи с Дэрианом.

Сзади раздаются шаги, вырывая меня из забытья. Обернувшись через плечо, я ничуть не удивляюсь, видя шествующего ко мне Дэриана. Я резко поворачиваюсь к нему, подол платья взметается и метет по полу. Он замирает в паре шагов и прислоняется плечом к стене. Словно мы оба случайно решили встретиться здесь, подальше от любопытных глаз и острых ушей.

Я хлопаю его ладонью по груди. – Прекрати это.

У него хватает наглости изобразить удивление. – Прекратить что?

– Перестань так на меня смотреть! Иначе они догадаются.

Он опускает взгляд, его глаза темнеют.

– Да, именно так! Перестань! – шиплю я.

– О чем они должны догадаться?

Я сверлю его взглядом. – О том, что мы переспали, придурок.

Его брови взлетают вверх, он явно надо мной издевается. – Что-что?

Я хватаю его за ворот рубашки, притягивая к себе. Прижимаю ладонь к его рту, заставляя замолчать. – Если не поумеришь тон, я…

Он улыбается прямо мне в ладонь, слова приглушены моей кожей. – Ты что? – Видя мою заминку, он снова подначивает шепотом: – И что же ты сделаешь, котёнок? Просвети меня, желательно в деталях. Может, начнем с того момента, на котором закончили: как ты кричала у меня под руками на четвереньках, дрожа, пока я тебя…

Я отталкиваю его. – Ты просто козёл.

Эта великолепная вспышка его порочной улыбки кривит его губы, когда он хмыкает. – Не потому ли тебе так нравится распускать руки?

Что там Коул говорил мне раньше? Пьяницы, террористы, дети – и он воплощает всё сразу? Прямо сейчас он явно метит во вторую категорию. Я прохожу мимо Дэриана и возвращаюсь в столовую.

Коул вскакивает при моем появлении, стул со скрежетом едет по полу. – Ты в порядке?

– Всё хорошо, – отрывисто отвечаю я, садясь на место. Когда я устраиваюсь поудобнее, кто-то откашливается. Я перевожу взгляд на звук: входит Арчи вальяжной походкой, неся тарелку, доверху нагруженную… о.

О нет.

Щеки вспыхивают от испанского стыда, пока я наблюдаю за этой сценой. Арчи опускается на стул рядом с Мелайной, небрежно откидывается назад и берет одну из множества черных ракушек, сваленных на его тарелке. Вскрыв её, он отправляет кусочек мяса в рот.

Мелайна начинает: – Это… что, мидии?

Арчи косится на неё с беззаботной ухмылкой. – Мидии? О да, целая гора. Мы в Хелмбруке постоянно их ели.

Мелайна в недоумении выгибает бровь. Я прячу лицо в ладонях, вспоминая разговор Селесты и Мелайны, который состоялся до того, как Арчи ушел.

Селеста имела в виду, что Мелайна падка на мускулы, а не на мидии, Арчи.

– Хочешь одну? – предлагает Арчи Мелайне.

Она качает головой.

Натянутый смешок вырывается у Селесты – она поняла причину недоразумения. – И где ты их столько раздобыл?

Арчи гордо задирает подбородок. – Сделал спецзаказ поварам.

Музыка становится громче, и Коул снова вскакивает, его янтарный взгляд мечется ко мне. Он протягивает руку через стол, глаза молят меня. – Кэт, подаришь мне танец?

– Мы собирались танцевать после десерта, но, полагаю, сейчас момент ничуть не хуже. Идите же! – подбадривает нас Селеста, махнув рукой в сторону танцпола. – Я присоединюсь к вам позже.

Ладони зудят от нервного пота. Я не могу придумать способа отказать ему, не сделав ситуацию еще более неловкой. Тяжело сглотнув, я принимаю его руку и поднимаюсь. Наши ладони размыкаются, я встречаю его у края стола; моё тело каменеет под десятками пар глаз, наблюдающих за нами.

– Какого черта ты творишь? – шиплю я, как только мы оказываемся вне зоны слышимости.

Он ведет меня на танцпол, кланяется и снова предлагает руку. Он бормочет себе под нос: – Танцую.

Я кладу ладонь в его руку, и он смыкает пальцы на моих. Он притягивает меня к себе и увлекает в танец. У меня не было времени толком на него наглядеться. Но так близко, когда больше некуда смотреть…

Он сокрушительно красив. Той красотой, от которой перехватывает дыхание. Сердце замирает и разбивается в один миг. Хотя тени всё еще залегают в его глазницах, рыжие локоны элегантно зачесаны назад, подчеркивая изгиб скул и прямой нос. Борода аккуратно подстрижена, очерчивая линию волевой челюсти. Ткань лесного зеленого цвета льнет к каждому рельефу его тела. Костюм сидит на нем идеально; для мужчины его стати и роста это наверняка индивидуальный пошив. Учитывая, что он обручен с такой богатой аристократкой – дочерью бывшего верховного генерала – это не удивляет. Возможно, когда они поженятся, он всегда будет так выглядеть. Престижно, одетый в лучшие ткани и живущий в самом роскошном поместье. Это больше, чем я когда-либо могла ему предложить, и осознание бьет меня под дых, точно пощечина. Сердце ноет от безнадежности любого примирения или будущего с ним.

Он кружит меня, прижимая спиной к своей груди и обнимая, пока мы мерно покачиваемся. Его шепот щекочет ухо: – Это был единственный способ, который я придумал, чтобы побыть с тобой наедине, не вторгаясь в твоё личное пространство.

– О, а это, значит, не личное пространство?

Он выкручивает меня из своих объятий, завершая пируэт так, что мы оказываемся лицом к лицу. Его рука ложится мне на талию, другая осторожно сжимает мою ладонь в перчатке. Изгиб его руки встречается с моим так идеально, будто мы были высечены из одного куска камня. Там, где я склоняюсь, он следует за мной.

Он смотрит на меня с мучительным выражением, его ресницы кажутся совсем темными в теплом сиянии глаз. Губы плотно сжаты, челюсть напряжена. И всё же то, как он ведет меня по залу – с такой свободной элегантностью, с такой уверенностью и мастерством, – заставляет меня гадать, когда он успел этому научиться. Это явно не первый его танец. Каждое па, каждый шаг застает меня врасплох.

– Я знаю, что виноват перед тобой. Страх снова тебя потерять пересилил то, что было правильно, и за это мне очень, очень жаль, Кэт. Я никогда не хотел причинить тебе боль, я просто хотел найти решение до того, как всё расскажу. Я думал, стоит мне признаться в помолвке, и ты сразу развернешься и сбежишь. Ты либо погибнешь по пути в Земли драконов, либо останешься там. И я никогда больше тебя не увижу. Я потеряю тебя снова, уже в третий раз. Но ты заслуживаешь правды, чего бы мне это ни стоило. Даже если это разобьет мне сердце. Ты ушла до того, как дала мне шанс объясниться…

– Может, мне не нужны объяснения, – огрызаюсь я. – Ты обручен. И мы переспали. Всё. Никаких дальнейших объяснений не требуется.

Он прикусывает губу, стараясь скрыть страдание, и качает головой. – Но всё не так просто.

Может, я сама хотела, чтобы всё было просто. «Просто» – значит не будет больно. Не будет этих сводящих с ума вопросов о том, где моё сердце, этой тупой боли, которую я изо всех сил стараюсь сдержать, или сомнений, затуманивающих каждую мысль. Я позволяю своему взгляду скользнуть к столу и мгновенно попадаюсь на крючок взгляда Дэриана. Он салютует мне флягой, подмигивает и делает глоток.

Я откашливаюсь, возвращая внимание к Коулу. – Именно так всё и просто. Селеста по уши в тебя влюблена. Мне пришлось провести с ней весь этот чёртов день, притворяясь твоей сестрой. Притворяясь, будто я не хочу быть той, с кем ты обручен.

Коул выдыхает: – Ты и должна была ею быть…

Я начинаю злиться от того, каким жалко-несчастным он выглядит. У меня нет сил нести его страдания вдобавок к собственной агонии. Боли, которую он мне причинил. Неужели он не понимает, что мне тоже больно? Я маскирую живущую во мне печаль гневом. Так просто легче.

Я разрываю зрительный контакт и уставляюсь на что угодно, только не на Коула. – Ну так я не она. И это ни один из нас не в силах изменить. В ближайшие дни я сама уведу Дэйшу на север, и у тебя станет на одну заботу меньше. Можешь прожить остаток жизни, женившись на девушке из богатой семьи. Твоему отцу и сестрам больше никогда не придется беспокоиться о деньгах. Можешь расти в званиях, пока сам не станешь генералом.

Он смахивает слезы, его рука на моей талии сжимается крепче. – Пожалуйста, не надо. Разве ты не видишь, это убивает меня? Не уходи туда, где я не смогу последовать за тобой, просто дай мне время найти выход из…

Тень ложится на лицо Коула, и кто-то хлопает меня по плечу. Коул вскидывает подбородок и свирепо щурится. По этой реакции я уже знаю, кто это.

– Не возражаете, если я вклинюсь? – Голос Дэриана звучит бархатным, манящим шепотом.

– Возражаем. Мы заняты, – рычит Коул.

– Вообще-то, я не против, – выпаливаю я, решив, что в данный момент раздражающий флирт Дэриана мне приятнее, чем невыносимые оправдания Коула.

Плечи Коула поникают. В чем я всегда могу на него положиться, так это в том, что он уважает мои желания, даже если не согласен с ними. Он отступает и передает мою руку Дэриану. Когда он идет обратно к столу, я успеваю заметить блеск поражения и тоски в его янтарных глазах, прежде чем он маскирует всё безразличием, поворачиваясь к Селесте.

Дэриан резко притягивает меня к себе; натужный выдох срывается с моих губ, заставляя переключить всё внимание на него.

Я вскидываю подбородок. – Ты собираешься вести себя прилично?

Он улыбается и увлекает нас в танец под мелодию ночи. – Никогда.

Его рука сжимает мою с такой нежностью. Странно подбирать к нему такое мягкое описание. В этот миг он выглядит элегантным: волосы развеваются в такт шагам, он ведет меня по залу с какой-то отстраненной грацией.

– Кто знал, что ты в танцах лучше, чем в спарринге? – мурлычет он.

– Ого, Дэриан. Это намек на комплимент? Тебе еще стоит над этим поработать, но…

Он хмыкает. – Не вздумай ждать их от меня постоянно.

– Я научилась вообще ничего от тебя не ждать.

– Хорошо. Люди разочаровывают. Рад видеть, что ты наконец-то учишься.

Тонкая золотая отделка украшает его темно-синий камзол, золото акцентирует и остальную часть наряда. Селеста очень стратегически подошла к моему образу сегодня, учитывая, как сочетаются наши одежды. Возможно, она даже специально склонила меня к этому платью, заставив сначала примерить те нелепые варианты.

Если Коул выглядит застегнутым на все пуговицы и официальным, то Дэриан – полная противоположность. Рукава его камзола закатаны до середины предплечий, обнажая шрамированную смуглую кожу. Ворот широко распахнут, открывая ключицы и ложбинку между грудными мышцами. Готова поспорить, он сделал это нарочно.

Я выгибаю бровь. – У тебя пуговица оторвалась? Какое смущение.

– Я подумал, тебе понравится. – Он подмигивает.

– Какая забота, ты теперь думаешь о том, что мне нравится?

– Я думаю о тебе гораздо чаще, чем тебе, вероятно, хотелось бы знать, – воркует он.

Боги, и всё это в сочетании с его убийственной улыбкой. Часть меня хочет стереть её с его лица пощечиной, чтобы другая часть не так сильно искушалась поцеловать его прямо здесь. Прямо сейчас.

Что со мной не так? Когда и как я настолько потеряла самоконтроль?

Я закатываю глаза так сильно, что рискую заработать головную боль, если сделаю это еще раз. – Почему мы танцуем?

Отражения в его глазах кружатся, как звезды в ночном небе. Блики от люстр вспыхивают вокруг нас, пока мы кружимся снова и снова.

– Потому что это бесит Большого Рыжего, – говорит он с ухмылкой. – Ну и еще потому, что я бы не упустил возможность потанцевать с самой блестящей женщиной в этом зале. Хотя её выбор платья под вопросом.

Я фыркаю. – И что не так с моим платьем?

– Ну… – Он переходит на приглушенный шепот, – я надеюсь, что, если скажу, что оно мне не нравится, ты его снимешь.

Я стискиваю зубы, чтобы подавить дрожь, пробежавшую по позвоночнику. Если я оттолкну его достаточно сильно, может, он перестанет искушать меня всеми этими чёртовыми фантазиями, которые то и дело вспыхивают в мозгу.

– Пошел ты, – в сердцах бросаю я и отворачиваюсь.

Он притягивает меня ближе, когда музыка замедляется, и мучительно медленно склоняет в танце. Моя шея выгибается, открываясь ему, пока голова запрокидывается к потолку. Уязвима. Если он хотя бы поцелует меня – всё будет кончено. Это разрушит последние крохи моего самообладания, если он только посмеет. Его дыхание обжигает шею.

– Надеюсь, ты всегда держишь слово, – хрипло шепчет он.

Прежде чем я успеваю среагировать, он возвращает меня в вертикальное положение. Голова идет кругом, и я поспешно скрываюсь с танцпола, пока желания не взяли надо мной верх.

Коул провожает меня взглядом через весь зал оттуда, где стоит с Селестой. Он отвлекается, когда она переплетает свои пальцы с его. Другой рукой она обхватывает его челюсть и притягивает его лицо к своему.

Мягкость её прикосновения, подразумеваемая близость подчеркивают реальность нашей ситуации – она вольна быть собой и ей не нужно прятать свои чувства. Она смотрит на него так же, как я хочу смотреть на него.

Но он высвобождается из её рук и снова фокусируется на мне.

Я готова либо вспыхнуть пламенем, либо расплакаться, но вместо этого решительно направляюсь прямиком к столику с выпивкой.

Ты расстроена, я это чувствую…

Я в порядке. – Эти слова дрожат в моем сознании так же сильно, как если бы сорвались с губ.

Я с радостью избавлюсь от любого, кто заставляет тебя так себя чувствовать. Просто говорю.

У нас есть правила, помнишь? Правила можно и нарушить.

Я замираю у столика с напитками, упираясь руками в край столешницы. Смотрю на бутылки и хватаю ближайшую. Достаю запасной бокал с нижней полки, откупориваю бутылку и наливаю спиртного. С дрожащим вздохом я залпом выпиваю его.

Но этого жжения недостаточно, чтобы заглушить боль, ревущую внутри. Когда я наклоняю бутылку над бокалом снова, вытекает лишь капля. С раздраженным рычанием я хватаю другую бутылку. Пусто. Еще одну. Тоже пусто. Я обшариваю все полки, но ничего не нахожу.

Я оборачиваюсь, осматривая огромный зал в поисках слуги, чтобы заказать что-нибудь покрепче. Но мой взгляд цепляется за одну вещь. Фляга Дэриана почему-то осталась лежать на обеденном столе без присмотра. Его сегодняшний наряд не предусматривал крепления для неё на поясе, как в лагере. Присмотревшись, я понимаю, что самого Дэриана нигде не видно. Я бросаюсь к фляге, смахиваю её со стола и выскальзываю из столовой. Откупорив флягу, я прижимаю холодный металл к губам и делаю глоток; спиртное жидким пламенем скользит по моему горлу. Я сворачиваю за угол, в тот же коридор, по которому шла раньше, и едва не врезаюсь в Дэриана.

Он ловит меня за плечи прежде, чем я успеваю упасть. Отступив на шаг, он переводит взгляд на флягу в моих руках. Свою флягу. Его зеленые глаза впиваются в меня. – Что ты с ней делаешь?

– Пытаюсь утопить своё горе, – выпаливаю я. – На столике с напитками всё закончилось. Уверена, ты не против поделиться.

В его глазах нет ни веселья, ни злобы, ни холода. Только пустота. – Это плохой способ топить горе.

– О как? И откуда тебе знать?

– Знаю, – бормочет он.

Я фыркаю и закатываю глаза, снова поднося флягу к губам.

– Не надо, Катерина, – предостерегает он.

Впервые я слышу, как он произносит моё имя. Звук настолько чужой на его языке, что я замираю. Это почти напоминает мне мать – она называла меня полным именем только в тех случаях, когда я делала что-то, заслуживающее взбучки.

То немногое количество спиртного, что я успела проглотить до встречи с ним, уже притупляет острую боль, пронзающую меня при каждом вздохе, словно грудная клетка выстлана битым стеклом. С каждой секундой дышать становится чуточку легче. Проще существовать. Жаждая добавки, я запрокидываю флягу и жадно глотаю ещё.

– Хоть раз в жизни, женщина, ты можешь, меня послушать? – рычит Дэриан и бросается ко мне, перехватывая моё запястье одной рукой и вырывая флягу из другой.

– Боги, ты выбрал худшее время, чтобы поиграть в благородство, – шиплю я. – И только посмей сказать «я знаю». – Я пытаюсь передразнить его низкий голос. Я ухожу прежде, чем он успеет ответить; единственный путь прочь от Дэриана ведет обратно в столовую. Пока я раздумываю, не сбежать ли мне по лестнице в свою комнату, Арчи машет мне рукой из-за обеденного стола. Когда я подхожу и опускаюсь на стул рядом с ним, я вижу, что он держит по вилке в каждой руке.

Я моргаю. – Арчи, что ты делаешь?

Он тычет одной вилкой в тарелку, а ест с другой, и так по кругу. – Ем. Хочешь?

– Нет, спасибо. Почему ты ешь двумя вилками?

Он замирает с набитым ртом. – А… разве не обе нужно использовать?

Я смеюсь – пожалуй, слишком сильно и слишком громко. Вся эта сцена кажется уморительной. Не говоря уже о том, что моё самообладание тает с каждой секундой, пока алкоголь растекается по крови. – Нет, глупыш. Каждая предназначена для разных блюд.

Мы оба снова смеемся в унисон – он выглядит немного смущенным. Должна признать, его предположение было логичным. Те из нас, кто не вырос в богатых семьях, и понятия об этом не имеют. Я знаю это только потому, что наблюдала, как ест Селеста, и повторяла её движения.

– А что случилось с мидиями? – спрашиваю я.

– Ну, я, э-эм… поделился ими с остальными за столом. Не мог же я съесть их все сам. От мидий… меня вроде как подташнивает.

– Зачем же ты тогда заказал целую гору?

Его взгляд перемещается на танцпол, где Дэриан кружит Мелайну. Они замерли, напряженно глядя друг на друга, их губы шевелятся, произнося неслышные слова. Интересно, он так же беспардонно дразнит её, как и меня?

– А-а, – шепчу я и оглядываюсь на краснеющего Арчи. – Почему бы тебе не пойти и не поговорить с ней?

– Ха! Я её никогда не заинтересую.

– Ты этого не знаешь. Нужно попытаться! Скажи ей, что ты на самом деле чувствуешь.

Он кривится и яростно качает головой.

– Ладно, хорошо. Не обязательно сразу выкладывать всё… но начни с малого. Может, попробуй пригласить её на танец? – Мои губы двигаются медленно, будто живут своей жизнью. При каждом моргании зрение по краям затуманивается. – Самое страшное… что она может сказать… это «нет».

Я что, заплетаюсь? И вот я здесь, даю советы по отношениям кому-то другому. Я, из всех людей. Это же курам на смех.

Желчь подступает к горлу, и я поспешно вскакиваю. – Мне пора, Арч. Прошу прощения.

Я ускользаю, стараясь идти по прямой линии и не споткнуться о собственные ноги, поднимаясь по лестнице из парадного обеденного зала. Каждый шаг я пытаюсь убедить себя, что я в порядке. Но я не могу отрицать всепоглощающее головокружение, накрывающее меня с головой. Ослепительный свет люстр бального зала сменяется темнотой бесконечного коридора, освещенного лишь мерцающими канделябрами. Неверный шаг бросает меня в сторону, впечатывая в стену, и я прислоняюсь к ней – кажется, ноги вот-вот подогнутся. Я отталкиваюсь от стены и делаю еще несколько шагов, приказывая себе добраться до комнаты прежде, чем я рухну.

Коридор качается из стороны в сторону, в животе всё бурлит. Прижав ладонь ко рту, я прикусываю язык, чтобы отвлечься от жара, поднимающегося к горлу. Я на мгновение зажмуриваюсь, стараясь не вырвать. Из-за этого усилия меня заносит слишком далеко вправо, и я врезаюсь в столик в холле. Дезориентированная, я пытаюсь схватиться за что-нибудь, чтобы удержаться, но вместо этого сметаю на своем пути свечи и фоторамки.

Наконец я обретаю равновесие и встаю на ноги. Пытаюсь расставить свечи и рамки по местам, при этом опрокидывая еще больше. К счастью, ничего не разбилось, насколько я могу судить. Упираясь рукой в стену для поддержки, я ухожу всё дальше от музыки. Бесконечные коридоры петляют и поворачивают, и я понимаю, что заблудилась.

Глаза то и дело слипаются, умоляя об отдыхе.

В одной из комнат, мимо которых я прохожу, стоит канапе, выглядящее весьма уютно. Темная комната освещена лишь лунным светом, льющимся сквозь высокие окна. Задыхаясь, я добираюсь до софы и валюсь на неё. Ноги гудят от каблуков, которые я носила всю ночь. Я стягиваю туфли и принимаюсь растирать подушечки стоп, оглядывая комнату. Зрение плывет и кружится при каждом движении головы. Требуется несколько секунд, чтобы глаза наконец сфокусировались. Вскрик срывается с моих губ, дрожь пробегает по шее. Большой череп под стеклом покоится на верхушке книжных полок, выстроившихся вдоль стен. И не просто какой-то череп.

Череп дракона.

По всей комнате разбросана и другая контрабанда: рога, когти, гигантская чешуйка, яйцо. Несмотря на то, что тело стонет в знак протеста, я стаскиваю себя с канапе и, пошатываясь, прохожу мимо книжных полок к столу. Если у Джаррока и была какая-то карта, она должна быть здесь. Я просто это знаю.

Я наваливаюсь всем весом на стол, дыхание со свистом вырывается из груди от того количества усилий, что потребовалось, чтобы добраться сюда. Голова бессильно свисает, перед глазами всё кружится. Я борюсь с дурманом, выдвигая ящики и просматривая их содержимое дрожащими пальцами.

Кто-то откашливается в дверях.

Я резко вскидываю голову на звук. В дверном проеме, черным силуэтом на фоне подсвеченного свечами коридора, стоит Дэриан.

– Тебе не положено здесь находиться.

Глава 37. ДРАКОНЫ И ОПАСНЫЕ МУЖЧИНЫ

Я замираю – кажется, если я не буду двигаться, то просто растворюсь в тенях. Но Дэриан делает шаг в комнату, и это выводит меня из оцепенения у стола. Я пячусь, пока не упираюсь в застекленную стену позади, а он бросается ко мне. Обежав стол с дальней от него стороны, я рвусь к выходу, опрокидывая своей нетвердой походкой книги и безделушки на полках.

Он шипит прямо за моей спиной: – Стой!

Я добираюсь до канапе первой, хватаю одну из своих туфель и разворачиваюсь к нему – знаю, что не смогу убежать, и готовлюсь к драке. Пожалуй, стоило присмотреться к тем туфлям, что хозяйка выбрала вначале: шпилька там была куда острее.

Дэриан замирает, наблюдая за мной, точно за диким зверем в клетке. – Что ты здесь делаешь?

Я делаю несколько шагов назад, цепляюсь за гнутую ножку-лапу канапе и валюсь на задницу. Не будь я так пьяна, мне было бы даже неловко.

Он надвигается на меня. – Перестань от меня бегать. Ты же сейчас покалечишься…

Всё еще сидя на полу, я запускаю в него туфлей – позорно промахиваюсь на несколько дюймов. Не знаю, винить ли в этом опьянение или полное отсутствие таланта к метанию предметов.

Он со смешком провожает взглядом траекторию каблука через плечо. – Мимо.

Я подхватываю вторую туфлю и швыряю в него – на этот раз попадаю точно в челюсть, пока он отвлечен.

Он мечет в меня яростный взгляд и снова бросается вперед.

Я на четвереньках ползу назад к двери. Но мои движения слишком вялые и неточные.

– Стой! Проклятье, невыносимая ты женщина, – шипит Дэриан.

Мои потные ладони скользят по полированному полу, я со всего маху падаю, ударяясь затылком о мраморную плитку. В глазах взрываются черные пятна, воздух выбивает из легких, а в черепе вспыхивает истошная боль.

Дэриан опускается на колено рядом и протягивает руку. – Чёрт. Ты в порядке?

Я смотрю на его руку, затем на него самого. Его двое, потом трое, а потом снова один. Перед лицом этой пульсирующей боли в голове вся моя решительность испаряется. Я не должна ему доверять… но то, как лунный свет сияет в его глазах… как тени ложатся на скулы и переносицу… я не хочу этого признавать. Но в этом свете он… великолепен.

– Давай я помогу тебе встать, – шепчет он.

Выхода нет, соображать сквозь острую пульсацию в голове трудно, поэтому я тянусь к его руке. Он смыкает сильные, мозолистые пальцы на моих и поднимает меня с пола. Слишком сильно навалившись на него в поисках опоры, я падаю в его объятия, прежде чем успеваю вернуть равновесие.

Наши взгляды встречаются.

Свет в этой комнате кажется слишком интимным. Он откашливается, и я забираю свою руку.

– Ты совсем в стельку, да? – Он хмыкает, хватая меня за предплечье, чтобы я не завалилась, когда снова начинаю крениться. – Я же говорил тебе не пить всё это.

– Нет, я в норррме, – лгу я, пытаясь придать лицу серьезное выражение.

– Ты хоть ходить можешь?

Я пытаюсь игриво хлопнуть его по руке, но промахиваюсь. С треском. Я заваливаюсь вперед, и он снова меня ловит.

– У меня просто очень… очень кружится голова, – наконец признаюсь я. Кажется, чем дальше, тем становится хуже.

Со вздохом он подхватывает меня на руки. У меня перехватывает дыхание, щеки заливает румянец от этой неожиданной нежности. Отводя взгляд от его лица, я провожу большим пальцем по полночно-синей ткани его камзола.

Он смотрит прямо перед собой, вынося меня из комнаты в коридор. – Ты знаешь, где твоя спальня?

Мой смешок выходит каким-то писклявым: – Нет. А ты?

– Видимо, нам придется обойти всё шато, пока ты не признаешь какую-нибудь из дверей своей, – ворчит он в ответ.

– А что, если… я не смогу? – Я ухмыляюсь, глядя на него снизу вверх.

Он выгибает бровь, прекрасно понимая, на что я намекаю, но тут же возвращает взгляд к дороге. – Я не устраиваю ночёвок.

– А кто говорил про ночёвку?

Он откашливается, всё так же не глядя на меня. – И я не трахаю пьяных баб. Не мой профиль.

Я прижимаюсь головой к его груди; звук его сердца мерно рокочет у моего уха. От каждого взгляда в сторону желудок завязывается узлом – коридор пролетает мимо с тошнотворной быстротой. Вместо этого я не свожу с него глаз, любуясь элегантными, четкими линиями его скул, челюсти и шрамированной шеи.

– Ты пялишься, – подлавливает он меня и опускает взгляд. Когда наши глаза на мгновение встречаются, на его губах проскальзывает тень улыбки, прежде чем исчезнуть.

Он резко отворачивается, в его груди рокочет напускное раздражение. – Что?

Слова вылетают из моего рта прежде, чем я успеваю их остановить: – Мне нравится, когда ты так улыбаешься.

Он снова резко смотрит на меня, приоткрыв рот. – Ты… – Он качает головой и возвращается к осмотру коридора. – Ты просто пьяная.