Текст книги "Солнечное знамя (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Глава 15

Алиона была знакома с юношей по имени Зай совсем немного, но уже могла с уверенностью сказать, что не встречала более нервного и психованного человека.

Она сидела в древесном доме за столом и наблюдала, как Зай мечется по комнате туда-сюда, хватая и тут же бросая обратно различные предметы, роняя их на пол и разражаясь ругательствами.

Вообще-то комнатой внутреннее помещение огромного древесного ствола было назвать сложно. Потому что никакого деления на комнаты тут не было. Обширное круглое помещение метров этак шести в поперечнике. Слева от двери – массивный стол с тремя табуретками (именно за ним она и сидит), справа – три кровати, застеленные лоскутными одеялами, прямо – очаг, по обе стороны от которого стоят два шкафа, точно так же сколоченных из толстых досок, один шкаф – буфет с посудой, другой – просто шкаф, похоже, с одеждой. На полу – круглый половик, связанный из тех же лоскутов, очень похожий на тот, который был у бабушки Веры в деревне. Под куполообразным потолком висит горшок с фонарными цветами, сейчас плотно сжавшими лепестки.

– Есть будешь? – на стол брякнула миска с довольно неаппетитным сероватым месивом.

– Что это? – Алиона взяла ложку и осторожно потрогала массу. Масса пружинила.

– Суп из болотных жаб.

Желудок задергался. Алиона вообще-то спокойно бы отреагировала бы на жабий супчик (есть бы не стала, конечно), но слово "болотных" тут же вызвало из памяти видение мертвого эльфа, погружающегося в черно-зеленую трясину. Девушке не так уж часто приходилось видеть покойников (черт возьми, да вообще никогда!), поэтому любое упоминание о них вызывало однозначную реакцию. К счастью, живот был абсолютно пустым, даже вода из фляги, "любезно" предложенная Заем, осталась у болота.

Желудок дернулся еще раз и его начало резать. Может, попробовать? Девушка зачерпнула из тарелки. Каша… Похожая на овсянку… Холодная, конечно, но микроволновок здесь нет. Алиона оглянулась, но микроволновок в доме и вправду не было. А очаг был холодный, и чтобы разжечь его времени понадобиться мно-ого.

Ешь холодное и не выделывайся.

Зай грохнул на стол большой, плотно набитый рюкзак. Девушка подняла голову от миски – не такая уж и плохая каша, правда, не овсяная все же… – и поняла, что юноша не просто так метался по дому. Он собирал вещи.

– Ты куда собираешься пойти? – задал он ей вопрос.

Хороший такой вопрос… Подразумевающий, что в его планах на ближайшее будущее отсутствует такой пункт, как "Довести одну рыжую девчонку до канадской границы".

– Мне сказали, – медленно произнесла Алиона, – что охотник Джар поможет мне добраться до империи людей…

– Я – не охотник Джар! – тут же взвился Зай, – Я даже не похож на него! Охотник Джар умер, понятно тебе?! Я тебе ничем помочь не смогу! У меня своих трудностей полно!

– Каких? – спокойно, внешне спокойно спросила Алиона. Просто для того, чтобы сдержать комок, поднимающийся в горле. Этот хамоватый сын своего папаши – пусть и непохожий – не собирается ей помогать, несмотря на то, что там наобещали гномы. Значит, опять придется все делать самой… даже сильному человеку иногда хочется, чтобы его кто-то поддержал, Алиона же никогда не полагала себя такой уж сильной…

– Каких?! Я убил двух эльфийских солдат, рыжая! Ты предлагаешь мне сидеть и ждать, пока ко мне придет фарагсвет? Их болотом не обманешь! Да и вообще… Короче говоря, мне нужно срочно уходить из дома! Понятно?!

– Понятно, – Алиона кивнула вполне серьезно и сухо. Встала из-за стола, – Не будете ли вы столь любезны, многоуважаемый Зай, рассказать мне о том, каким путем мне нужно будет двигаться…

– Не плети слова, как эльф! Не люблю.

– Как мне добраться до любого ближайшего города?

– Как пришла – по тропинке.

– Как мне добраться до любого ближайшего города, КРОМЕ столицы?

Зай задумчиво побарабанил пальцами по столу. Алиона обратила внимание, что его левая рука очень своеобразно забинтована: тщательно перевязан бинтами каждый палец, ладонь, не оставляя ни кусочка свободной кожи, бинт обматывал запястье, предплечье и уходил под рукав, может, доходя до локтя, а может – и дальше. Как будто Зай собрался мумифицировать сам себя, начал с руки, а потом передумал. Или отложил до лучших времен.

– Ну… можешь пойти в Эриност… Значит так: выходишь из дома, поворачиваешь налево и идешь до расщепленного дуба. Обходишь его – увидишь тропинку. По ней идешь прямо, никуда не сворачивая, на развилках и перекрестках смотри на стволы деревьев. Иди туда, где увидишь вырезанный на коре вот такой знак – он быстро схватил ложку и острым концом черенка начертил на столешнице четыре вертикальные полосы, – По тропе идешь до самого урочища Гаула… Да нет, не дойдешь! – он с размаху бросил ложку на стол, та подскочила и шлепнулась на пол, – Не дойдешь. Вести тебя надо, а мне в другую сторону. В Эриносте мне делать нечего, там я уже спрашивал… Ладно, – Зай скрипнул зубами, – Так и быть. Отведу тебя в… Эй, а тебе именно в Эриност нужно?

– Мне, – Алиона старательно давила просыпающуюся надежду на помощь, на та изворачивалась и поднимала голову – Мне нужно в любой город, который ближе к границе.

– Что ты тогда мне голову Эриностом морочишь?! Эриност, Эриност… Я иду в Бретилкарас, можешь идти со мной. Только учти: хоть одна жалоба, хоть один хнык, хоть одно "Я так устала, давай отдохнем вот здесь…", хоть…

Он приблизил свое лицо к Алионе и та вдруг обнаружила, что у Зая темно-синие глаза с густыми и длинными ресницами…

– В общем, – не стал продолжать юноша, – Ты поняла, что с тобой будет. Поела? Готова? Идем! Чего зря… эти… мять…

– Что мять?

– Яблоки на сидр! Шевелись!

Алиона закинула на плечи свой рюкзак, Зай повязал свои взлохмаченные черные волосы узким кожаным ремешком, став похожим на засушенного Рэмбо, и взял рюкзак, к которому был приторочен длинный кожаный тубус. Взглянул на девушку, окинув ее взглядом с ног до головы.

– Сапоги хорошие… Нож есть? – спросил он Алиону.

– Кинжал есть.

– Я про нож спрашивал! В лесу без ножа делать нечего! А кинжал… Он, небось, еще и боевой?

– Ага.

– Спрячь и никому не показывай.

– Почему?

– Белки от смеха передохнут.

Он отстегнул клапан кармана своего рюкзака и достал второй нож: с пробковой рукоятью и ажурной резьбой на коже ножен.

– Матери, – буркнул Зай, протягивая его Алионе.

– А где она?

– За домом.

– Там только одна могила.

– А ты с другой стороны зайди. Идем.

***

– Куда мы пойдем? – спросила Алиона, когда они вышли на крыльцо древесного дома. Ремень, на который она повесила ножны, никак не затягивался до нужной кондиции.

Зай не ответил. Он остановился, то ли мысленно прощаясь с родным домом, то ли просто вслушиваясь в шум леса.

– За…

– Тихо.

Алиона замолчала. Замерла, стараясь даже не шуршать одеждой.

Юноша напряженно вслушивался в шорохи листьев на ветру, птичье пение, далекий стрекот сорок. Девушке показалось, что где-то далеко, на самом пределе слуха, становится слышен еще какой-то звук…

– Так. Мы никуда не идем.

– Почему?

– Мы бежим.

***

– А куда мы бежим? – задала вопрос Алиона, когда ее дыхание вошло в ритм бега.

Нельзя сказать, что они прямо-таки неслись сломя голову и перепрыгивая через поваленные стволы деревьев. Скорость, которую задал Зай, больше подходила марафонцу, чем спринтеру.

– К травяной реке, – ответил юноша, – Береги дыхание.

– Почему к реке?

– Гончие след не возьмут.

Девушка замолчала. Она поняла, что за звук послышался ей возле древесного дома.

Собачий лай.

***

Белоснежный сапог с размаху ударил в дверь. Та распахнулась, отпружинила и чуть не убила эльфа, рванувшего было в дом. Уклонившись от нападения, тот проскользнул в дом и тут же вынырнул обратно.

– В доме нет никого из смертных.

Солдаты в серебристых мундирах, посланные на поиски своих пропавших коллег, вздохнули и оперлись о боевые копья.

– Очень жаль, – сказал один из них, – Нас всего семеро, смертный, знающий лес, очень бы пригодился нам в поисках.

Эльфы не любят лес. Они в нем живут, они им пользуются, они меняют его своей магией. Но они его не любят. По крайней мере, не все.

– К нам приближаются всадники, – произнес очевидное самый молодой из солдат.

На поляну перед домом охотника вынеслись серебристо-белые кони, впереди которых стелились над травой, изредка взлаивая, снежно-белые псы с горящими льдисто-голубыми глазами.

Всадник, скакавший впереди – единственный из отряда, который носит форму. Белую форму ордена "Гланхерен". Остальные одеты в странные на вид одежды, которые, казалось, сшиты из многочисленные зеленых листьев.

Эльфийские маскировочные костюмы. Такие носят разведчики, диверсанты и…

Егеря фарасгветов.

Беломундирный эльф, на вид – лет двести пятьдесят-двести семьдесят, огненно-рыжие волосы стянуты в хвост, остановил своего коня перед солдатами.

– Мое имя – Гарафрад Хетулион, – произнес он, – Я – майнхаранкано ордена "Гланхерен", командир седьмой сотни "Гвандола". Назовите себя: кто вы такие и что вы здесь делаете?

Вперед вышел один из солдат:

– Мое имя – Кондир Рохир, я – десятник третьего десятка второй сотни четвертой тысячи армии "Крум". Я и мои солдаты ищем здесь двух пропавших солдат моего десятка.

Гленхеренец – да еще и из "Гвандола", Лесные Небеса! – поднял руку:

– Харанкано!

Один из егерей спрыгнул с коня и, стелясь, пошел по поляне, расширяя круг. Остановился. Выпрямился:

– Я обнаружил здесь следы схватки. Четверо, двое – в сапогах "Налантура", третий – в охотничьих сапогах, четвертый – в сапогах гномьей работы, предположительно – женщина. На траве – следы крови в большом количестве, также присутствуют следы наэрдаля.

Солдаты вздрогнули.

– Если мне позволит майнхаранкано, я могу сделать предположение о произошедшем здесь. Два солдата встретились со смертным охотником посреди поляны. В ходе беседы смертный оказался лежащим на земле. Женщина, двигаясь вместе с наэрдалем со стороны Мегли, натравила его на солдат. Солдаты были убиты. Тела, предположительно, перенесены в направлении на северо-запад, где, возможно, были захоронены либо оставлены на съедение животным. Предположение окончено.

Никто из эльфов не показал эмоций, но у всех появилась одна и та же мысль.

Проклятые с-смертные!

***

Гномий священник аэр Кварри удовлетворенно посмотрел на невысокую стопку деревянных монет, лежавшую перед ним на столе. Двенадцать ориканов. Два фаэра. Пять – от человечки и семь – от эльфийского воина, который ее искал.

Неплохой доход.

Глупый гном продал бы девушку сразу. И получил бы от силы половину. Никто не станет платить хорошую сумму за то, что легко досталось. Гораздо лучше, когда ты продаешь что-то труднодобываемое, чтобы покупатель почувствовал, что не зря заплатил каждый ихуг. Тогда ты получишь полную сумму. Или даже сверх того.

Нет, моральное удовлетворение от того, что ты помог обмануть эльфа – хорошо. Но деньги – лучше.

Гномы на самом деле больше всего любят деньги.

***

– Что это?

Алиона с Заем выбежали на берег реки. Реки?

Перед девушкой тянулась длинная ровная полоса, по которой пробегали легкие волны колышащейся ветром травы. Да, именно травы.

– Травяная река, – против обыкновения спокойно ответил Зай. Устал, что ли?

– Это как?

– Это как река, только вместо воды – трава. Когда-то здесь текла река, а потом в ней поселилась ненгурт. Вот эта трава. Трава начала расти, а река – пересыхать, до тех пор, пока окончательно не превратилась в травяную. Эльфам пришлось перекрыть несколько рек, чтобы ненгурт не расплодилась дальше. Очень живучая зараза.

– И как же она отобьет нюх собакам?

– Запахом травы, – Зай протянул Алионе два широких древесных листа, – Возьми их, сверни в комок и засунь в ноздри.

– Зачем?

Зай свои листья уже впихнул в нос:

– Задем, чдо я даг згазал.

Девушка пожала плечами. Сказал, так сказал. Он – местный, ему виднее. Может, эта трава пахнет так, что отбивает нюх не только у собак…

– Чдо здоижь? Вберед!

Он схватил девушку за руку и зашагал вперед. Алиона вошла в "реку" и окунулась с головой.

Трава оказалась неожиданно высокой. Как можно было предположить, высота травы в точности соответствовала былому уровню воды в реке: у берега росли короткие стебельки, высотой ниже колена, а дальше стебли тянулись вверх на метра на три-четыре. Это при том, что "травины" выглядели одинаково – длинный стебель, толщиной в карандаш, покрытый короткими глянцевыми листочками и с небольшой розеткой на макушке. Эти самые розетки и составляли ровную, как стол, поверхность травяной реки.

– А мы не заблудимзя?

– Нед.

Трава росла не густо, пробираться сквозь нее было все равно что идти через заросли тростника. Под ногами зачавкала вода. Ноздри неимоверно зудели.

– Пчхи!

Один из комочков вылетел и тут же пропал под ногами. Зай, не обращая внимания ни на что, тащил девушку за собой как тягач. Алиона испуганно задержала дыхание – кто его знает, чем здесь пахнет – но, понятное дело, долго не выдержала и задышала опять.

Нет, никакой особой вони на "дне" реки не ощущалось. Пахло сыростью, речной водой, травой, а еще присутствовал какой-то легкий приятный запах, похожий на аромат каких-то пряных духов.

Идти стало легче, наверное, просто без затычки легче дышать. Девушка осторожно – а то увидит, раскричится – вытащила и второй лист из ноздри и вдохнула полной грудью. Вот так. И ничего страшного.

Она тихонько хихикнула, чувствуя в теле необыкновенную легкость и гибкость. Казалось, это не она пробирается сквозь траву, а длинные стебли сами расступаются перед ней, как текучая вода…

Толстая розовая птичка пролетела перед глазами Алионы… Ой, нет, не птичка: крошечный слоник со стрекозиными крылышками. Как он забавно жужжит! А вон еще один! И еще. Скоро вокруг головы девушки, жужжа и задорно трубя, кружилось с десяток слоников.

– Згоро выйдем! – прогундосил Зай, не замечающий, что и возле него появились слоники. Только голубые, – Здезь берега зарозли кузтами, наз не увидяд с дого берега…

Уф, вот и то самое место. После полумрака речного "дна" окружающий мир показался Алионе нестерпимо ярким и красочным. Небо сверкало, как голубой фонарь, солнце пекло, листья блестели и переливались как россыпи изумрудов.

– Чтооо ссс тооообооой? – голос Зая стал тягучим, как жевательная резинка, а сам он колыхался как водоросль, – Тыыыы чтоооо сдееелаааалаааа, дууураааа?!

Слоники, похоже, решили спариться, превратились в голеньких купидончиков и занялись таким непотребством, что девушка захихикала и отвернулась.

Солнце палило так жарко, а гладь реки блестела так приманчиво, что Алиона поняла очень важную вещь: ей срочно нужно искупаться!

– Русалка плыла по реке голубой… – важно произнесла девушка, сбрасывая одежду.

И тут кто-то выключил солнце.

Глава 16

Так дурно Алионе не было уже давно. Пожалуй, с того памятного корпоратива, после которого ей показалось, что она с кем-то переспала, а с кем – не помнит. Она тогда почти час страдала от того, что могла забеременеть, пока до нее не дошло, что забеременеть,

оставшись девственницей, у нее не получилось бы. Все-таки, не Марией зовут.

Но так погано, как сейчас, ей не было даже тогда. Жарко так, как будто ее тушат на медленном огне. В живот кто-то засунул мясорубку и садистски медленно прокручивает ею кишки и прочий ливер. В горле застрял и сдох крупный еж, поднятый после смерти некромантом и пытающийся выбраться наружу, не прекращая вонять. По голове методично лупит медным тазом какой-то слон.

Слон…

Алиона отчетливо вспомнила кавалькаду розовых слоников и их голубых напарников. Возможно, конечно, что в травяной реке на самом деле живут карликовые слоны с крылышками, но, вспоминая также другие ощущения и поступки, можно с уверенностью утверждать, что слоники относятся к разновидности "глючные обыкновенные". Наркотики Алиона не пробовала никогда в жизни, если не считать одного случая, когда они с подругами курили травку. Правда, на момент дегустации она была настолько пьяна, что так и не поняла, подействовало на нее или нет. Так что большим специалистом в наркотических видениях она не являлась. И все-таки выглядело происходившее именно как наркогаллюцинации. Улетный трип, так сказать… И если постараться и включить голову – господи, как же она болит! – то не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы понять: причиной был запах травы, затянувшей бывшее русло реки. Вернее, главной причиной была одна рыжая идиотка, которая вдохнула этот самый коварный запах, не подумав о том, что затычки в нос были ей впихнуты не просто так.

Девушка двинула неожиданно тяжелыми руками и попыталась открыть глаза. Безуспешно.

– Очнулась, – констатировал до боли знакомый голос.

– Нет, – прошептала Алиона, – Я умерла.

– Не ври. Мертвые не шевелятся.

– И не потеют, – тело девушки просто плавало в горячем липком поту.

– И не потеют, – согласился Зай, – И глупостей не делают.

– А что я сделала? – глаза почему-то упорно не открывались.

– Ты?! – заорал юноша, которому вообще не требовалось особой причины для того, чтобы выйти из себя, – Ты, рыжая ду… дубина, надышалась запахом ненгурта! Для кого я сбивал язык о зубы, объясняя, что дышать нужно только через листья рафалоо?! А?!

– Ты не говорил.

– Что?!! Ты еще и меня виноватым делаешь?! Брошу здесь, в лесу и пусть тебя медведи… это… сожрут! Да ты знаешь, что из-за тебя я теперь теряю время?! У меня каждая минута на счету, а ты…!!!

Неожиданно оказалось, что глаза не открывались только потому, что на них лежала мокрая тряпица. Которую Зай содрал резким рывком и со злостью швырнул об стену.

Алиона заморгала и огляделась. Они находились в крохотном помещении, без окон, освещаемом только огнем потрескивающего очага. Девушка лежала на чем-то мягком, укрытая грудой меховых одеял – а может, и просто выделанных шкур. Зай сидел на полу, обхватив голову руками, и молча смотрел на пламя.

– Мне жарко, – произнесла девушка.

Юноша, по прежнему ничего не говоря, протянул ей дымящуюся кружку с травяным отваром.

– А можно воды?

– Нет. Пей, что дают.

Алиона послушно выхлебала половину, прежде, чем горечь подсказала ей, что она пьет тирис. Отвар придал ей бодрости, достаточной для того, чтобы попробовать откинуть шкуры.

– Не вылезай, – проворчал Зай, все так же сидящий спиной.

– Мне жарко.

– А вылезешь – будет холодно. И стыдно.

– Почему?

– Потому что ты голая.

Алиона дернулась:

– Зачем ты меня раздел?

– Хороший вопрос. Зачем рыжая и ненормальная девица разделась догола и принялась бегать по берегу реки, ловя каких-то невидимых то ли птичек, то ли бабочек?

Девушка поняла, что жара, которую она испытывала до этого – ничто в сравнении с обжигающим стыдом.

– Я… – пролепетала Алиона, – Я вправду… разделась?

– Нет.

Чтобы осознать сказанное девушке понадобилась почти минута.

– Так это ты меня раздел?!

– Нет.

– Тогда как я оказалась голой?!

– Не ори на меня!!

– Я…

– Молчать!

Зай все-таки повернулся, взглянул на замолчавшую девушку и отвернулся обратно:

– Никак ты голой не оказывалась. Ты вообще в одежде.

Только в этот момент девушка осознала, что охотник не врет – она и в самом деле лежит под шкурами полностью одетая.

– Если надышишься запахом ненгурта, нужно лежать под теплыми одеялами, потеть и пить тирис. Иначе…

– Что "иначе"?

– Что-что… Полдня волшебных видений, затем – смерть. По крайней мере, умрешь счастливой.

Алиона натянула шкуры до самых глаз и даже попыталась начать потеть еще сильнее. Умирать она не хотела. Даже счастливой.

***

Лежать и потеть оказалось страшно скучно. Алиона поерзала, пошевелилась, попробовала поправить одежду – черная куртка из плотной ткани, которой снабдили ее гномы, задралась и живот щекотали шерстинки – но это не помогло. Рубашка промокла насквозь, ноги под штанами из той же ткани, что и куртка, были мокрые и скользкие, как угри.

– А долго мне еще лежать? – наконец спросила она у Зая.

Тот оглянулся:

– Да уже можешь вылезать. Вообще не понимаю, чего ты до сих пор валяешься.

– Ты же сказал лежать и потеть!

– Так это только до того момента, пока не очнешься. Раз очнулась – значит, все в порядке.

У Алионы появилось острое желание взять полено и врезать зловредному мальчишке по рогам. Сначала долго бить по голове, пока рога не появятся, а потом кэ-ак шарахнуть! Она задергалась, выбираясь.

– Где мы?

– В охотничьем домике.

Исчерпывающий ответ. Алиона поправила куртку и с сомнением потрогала пуговицы. Отчего-то ей казалось, что до розовых слоников одежда была застегнута как-то иначе… Она с сомнением покосилась на Зая – тот все так же сидел на полу – но ничего ему не сказала. Меньше знаешь – крепче спишь.

– А где здесь можно помыться?

– В умывальнике.

– А где здесь можно помыться целиком?

– В речке.

– В травяной?

– В обычной. Здесь рядом протекает река.

Алиона встала. Потом села и задумчиво посмотрела на охотника. Тот все так же сидел у огня, немного похожий на йога. В основном, худобой.

– А в чем подвох? – спросила она.

– Какой подвох?

– Слушай, Зай…

Как будто к любовнику обращаешься… Зая, котенок, лапуська… тьфу! Алиона терпеть не могла такие плюшевые прозвища. Возможно, именно поэтому у нее не было того, к кому можно было бы так обратиться.

– Ты же слова не можешь сказать без подковырки. А тут вдруг так просто – "река". В чем подвох? Там живут пираньи?

– Кто?

– Рыбы-людоеды.

– Нет, не живут.

– Тогда…

– По крайней мере, не каждый день.

– То есть, все-таки водятся?

– Да нет там никаких рыб. В смысле, рыбы есть, но людьми они не питаются. Червячками, комарами, мошками… Водоросли едят. Наверное. Я тебе что, в конце концов, ученый?! Что ты пристала ко мне со своими рыбами?!

– Да не приставала я к тебе!

Растормошенное воображение неожиданно подсунуло Алионе картинку того, как она могла бы приставать к Заю, но девушка быстро прогнала глупые мысли.

– Так что не так с рекой?

– Все с рекой в порядке. Просто сейчас ночь.

Да… Ночью идти плескаться в незнакомой реке Алиона не стала бы и на Земле. Стоп. Ночь?

– Это сколько же я валялась без чувств?

– Полдня.

– Эта дрянь так сильно вырубает?

– Ага.

Алиона потрогала гудящий затылок, нащупала здоровенную шишку и подумала, что Зай что-то недоговаривает насчет того, как именно она вырубилась.

Опять проснулась совесть, девушка вспомнила слова юноши о том, что он куда-то торопиться, но вынужден задерживаться из-за нее.

– Зай… Мы надолго задержались?

– Не очень.

– Мы успели бы дойти до города, если бы я не надышалась?

– Нет, – охотник был на удивление тих и немногословен.

– А где бы мы были, если бы не я?

– Да здесь бы и были. Я все равно собирался здесь заночевать.

Что?! Алиона набрала воздуха в грудь. И медленно выдохнула. Человек тащил ее сюда черт знает сколько километров – раз он собирался здесь ночевать, значит, избушка находилась не так уж и рядом – закутал в шкуры, поил отваром, ухаживал… Пожалуй, можно простить ему некоторую раздражительность, тем более, что у него есть и свои проблемы, помимо навязавшейся на голову бывшей "игрушки".

Девушка посмотрела на охотника. В свете огня, худой и сгорбившийся, с разлохмаченными волосами, Зай казался таким… несчастным. Так и хотелось, обнять и пожалеть.

Хотя делать этого явно не стоит: Зай тут же напомнит о том, что яду в нем хватит на десяток кобр, а вспыльчивости – на центнер динамита.