Текст книги "Солнечное знамя (СИ)"

Автор книги: Константин Костин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 45

Волны тяжелого дурного настроения накатывали на девушку, заставляя хмуриться и пытаясь склонить ее ко сну. Алиона прижималась лбом к холодной руке Зая и, странное дело, прохлада прогоняла мерзкое состояние, вычищая его, вымывая, как потоки горной реки смыли всю грязь и навоз из Авгиевых конюшен.

– Ты мой Геракл, – она даже нашла в себе силы улыбнуться. А ведь и верно, вся дрянь, налипшая к ней за последние дни, как будто тихо растворялась только от того, что она находится рядом с Заем…

За дверью принялись бродить туда-сюда по коридору, топая сапогами.

Алиона улыбнулась, гибко поднялась на ноги и чмокнула Зая в серый нос:

– Схожу, посмотрю, что там товарищи дознаватели придумали. Нехорошо, как бы, отрываться от коллектива… Правда, непонятно, кто я в этом коллективе – то ли арестованная, то ли важный источник информации, то ли так, забавная зверушка. Но все равно – нужно больше общаться с людьми. А то все эльфы, да эльфы…

Лицо Зая ни изменилось ни на черточку, но она могла бы поклясться, что сейчас оно выглядит гораздо более умиротворенным.

– Пока, Зайчик. Я еще приду к тебе.

Девушка весело улыбнулась и выскочила в коридор. Никого. Наверняка в кают-компании собрались.

Перед тем, как отправиться туда, она подошла к широким окнам, тянущимся вдоль всего коридора и выглянула наружу.

Ух ты…

Они летели.

Нет, этот факт она и до сего момента осознавала, но как-то так, головой. А сейчас вид земли с высоты птичьего полета – и даже выше, потому что вон они, птицы, далеко внизу, мелькают черными крестиками – завораживал, заставляя биться сердце.

Колышущиеся на ветру щупальца кракена, под ними – белые клочки облаков, а под ними – панорама земли.

«Прыгать с парашютом нестрашно. Ты прыгнул, а под тобой – Гугл Мапс. Ты же не боишься Гугл Мапс?»

Смешная шутка, но гуглокарты не дают и доли того ощущения, когда смотришь вниз, с высоты нескольких километров своими собственными глазами. Пусть и через толстое стекло.

Зеленые пятна лесов. Золотистые квадраты полей, пересекаемые тонкими ниточками проселков и голубыми ленточками рек и ручьев. Лазурные пятна озер. Прямые, как будто отчерченные по линейке золотистые прямые, то ли дороги, то ли еще что-то. Россыпи крупинок деревенских домов.

Красиво…

Девушка с трудом оторвалась от волшебного вида, с неловкостью заметив, что оставила на стекле отпечатки рук, лба и тающий туманный след от дыхания.

Где же все?

Она прошла в кают-компанию.

– А вот вы…

Хм. Странно.

Оба дознавателя действительно были тут. Развалились в мягких креслах и мирно посапывали. Чего это их так сморило? Ночь не спали, что ли? Так дознаватели должны быть железными ребятами, которым сутки-другие без сна – как Алионе зевнуть.

Девушка мысленно усмехнулась. До нее дошло, что после всех приключений в этом мире для нее теперь многие вещи, которых никак не ожидала от себя прежняя Алиона – в порядке вещей.

Кстати, а кто тогда бродил по коридору.

Шаги как по заказу зазвучали снова. Приблизились к двери и в помещение проскользнул Чак. Увидел Алиону и дернулся:

– А ты чего не спишь?

В одну секунду Алиона поняла несколько важных вещей:

– Чаку нечего делать в дирижабле;

– он уверен, что все должны были заснуть;

– он знает, отчего все уснули;

– это он всех усыпил.

Чак – не друг. Чак – враг.

Глава 46

Алиона задумчиво смотрела на замершего в дверях Чака. Обычный молодой парнишка, лет восемнадцати от силы, ну, может – двадцати. Широкополая шляпа с зеленой пограничной ленточкой, сдвинутая на затылок, гладкий загорелый лоб, с прыщиком слева, чистое, открытое лицо, нос, обычный, средний, не картошкой, не спицей, подбородок, с белым старым шрамом под левым уголком губ. Разве что глаза…

Да нет, и глаза самые обычные, серые, с легкой голубой тенью.

Никаких «печатей порока», бегающих глаз и тому подобных примет нехороших личностей. И, тем не менее, Алиона была уверена, что она не ошиблась.

– Чак… – неторопливо произнесла она, – А что ты тут делаешь?

Тот неловко улыбнулся, поднял руки, как будто собираясь развести их и сказать «Да и сам не знаю»…

И прыгнул вперед.

Чака подвели рефлексы. Он не был профессиональным разведчиком или диверсантом – как выяснилось впоследствии – просто завербованный солдат пограничной стражи. Привыкший, что любая проблема решается выстрелом. И сейчас, когда у него под рукой не оказалось ни меча ни кинжала, он, вместо того, чтобы напасть на Алиону, рванулся схватить кинжал у спящего дознавателя.

Схватил, резко крутанулся, поднимая клинок…

– Замри.

Алиона тоже не теряла времени даром. И тоже вырвала кинжал из ножен Крэга. Только направила его не на Чака.

Клинок ее кинжала уставился в потолок.

Чак замер и скрипнул зубами. Так, что Алиона не удивилась бы, если бы с губ парня посыпалась стружка.

Пат.

***

Самое забавное, что сам Чак же и рассказал Алионе об этой особенности летающих кракенов.

По кракену бесполезно стрелять во время полета – у него практически нет уязвимых мест. Воздушный мешок, в отличие от пузыря земных дирижаблей, представляет из себя сложную систему пузырьков-альвеол, пробитие даже нескольких из них привете только к тому, что кракен начнет плавно опускаться к земле. Для него это практически безболезненно. Точно так же устроены и его шупальца. Единственное, что можно назвать уязвимым – глаза. Но при малейших признаках опасности кракен втягивает их внутрь себя, под защиту упругой плоти. Нет, сбить и даже убить его можно. Но только при использовании достаточно мощного оружия, например, того огромного меча, которым пользовался Зай во время побега на драконе.

Выстрел ручного кинжала кракена даже не пощекочет. При одном небольшом условии…

Если не выстрелить в потолок гондолы.

В брюхе кракена, к которому он во время полета прижимает гондолу, находится сосредоточие нервных центров. И выстрел в них будет для кракена крайне болезненным.

Он взбесится от боли и с вероятностью в 99 % уронит гондолу.

С километровой высоты.

***

– Ты не выстрелишь.

– Последними словами моего мужа были «Да ты даже в сарай не попадешь» – нервно хмыкнула Алиона.

Вообще-то она процитировала старый анекдот, но Чак, видимо, его не знал, поэтому ощутимо занервничал.

– Ты тоже погибнешь…

– Я была в Зеленой Роще. Мерзкое место, зато сразу перестаешь бояться смерти. Начинаешь понимать самураев.

– Это еще кто такие?

– Это такие люди. Которые говорили: «В ситуации «или – или» без колебаний выбирай смерть. Это нетрудно».

– По-моему, это орки так говорят.

– Может и орки.

Разговор заглох. У них сложилось «мексиканское противостояние». Это ситуация, часто появляющаяся в голливудских фильмов: два и больше человек стоят, направив пистолеты друг на друга и никто не решается выстрелить, потому что с большой долей вероятности погибнут все. Но и стволы не опускают, потому что тот, кто опустил ствол – тот и проиграл.

И то, что сейчас они находятся в мире эльфов и вместо пистолетов – стреляющие кинжалы, не меняет ничего. Вообще.

Алиона не может выстрелить, потому что ей это, в принципе, не нужно. Ей нужно, чтобы все, кто в гондоле, остались целы и невредимы. Нет, она не отказалась бы посмотреть, как сдохнет Чак, но это опционально.

Выстрелить в него она не может – стоит отвести клинок от потолка и ее тут же застрелят.

Чак не может выстрелить, потому что Алиона успеет – или может успеть – выстрелить в брюхо кракена. А он явно не самурай и не готов встретить смерть вот прямо здесь и сейчас.

И клинок отвести он не может, потому что за Алионой не заржавеет пристрелить его как бешеную собаку.

В мексиканском противостоянии побеждает тот, кто последним опустил ствол. Или тот, кто сумел договориться.

– Это люди… – сделал попытку договорится Чак, указывая на дознавателей, – Они же тоже погибнут…

– Да мне плевать на них с высокого полета дирижабля. Они меня избили на допросе.

– Пилоты погибнут…

– Я их знать не знаю и их смерть как-нибудь переживу.

– Твой мутант погибнет…

– Ты уверен, что нашел способ убить стальную статую?

– Да что тебе нужно вообще?!

Алиона неожиданно вспомнила третий выход из такой ситуации. Время. Время играет на нее. Потому что кракен продолжает медленно лететь к столице. Да и усыпленные рано или поздно придут в себя. Остается это самое время тянуть…

Они находились в разных концах кают-компании, между ними было где-то метра четыре. Алиона отшагнула назад, еще разок, и медленно опустилась в свободное кресло. Продолжая держать клинок направленным вверх.

– А ты, Чак? – спросила она, – Чего хочешь ТЫ? Зачем ты все это затеял?

Чак тоже сел в кресло.

– Я хочу получить награду.

– Какую еще награду?

– Ну как это, какую? За то, что украденные тобой сведения не попадут в Первую канцелярию, за образец стальной мутации… – Чак противно улыбнулся, – И за тебя лично. Живую и невредимую. Стал бы я тогда с этим усыпителем возиться. Проклятая магия, никогда не работает так, как надо. Просто отравил бы вас всех и точка. А так – не, тебя именно живой. Уж не знаю, что ты там сделала господину Хетулиону, он прям жаждет с тобой встретиться…

– Ты… Ты работаешь на эльфов?!

– А ты думала – на кого? На троллей?

Нет, как бы других вариантов и не было… Но эта идея в голове Алионы как-то не укладывалась. До сего момента на первом месте в ее списке объектов ненависти первое место занимали эльфы, за ними, чуть-чуть, на толщину эльфийского волоса, отставая, шли полуэльфы. Только что первое место с большим отрывом заняли люди, которые работают на эльфов.

– Но… как? Зачем?

Девушка искренне не могла этого понять.

– Потому что эльфы мне платят. И потому что теперь я смогу перебраться в их королевство.

– Да эльфы относятся к людям как к животным!

– Вранье, – с непробиваемой убежденностью человека, который считает, что не поддается пропаганде, отрезал Чак, – это все вранье имперских газет.

– Людей десятками убивают в Зеленой Роще!

– Это вообще выдумка.

– Я там была!

– Врешь.

Алиона со злостью плюнула. Прямо на гладкий пол кают-компании, по которому двигались солнечные пятна.

Стоп. А куда это ходил Чак, если он сначала пришел к Алионе и Заю, а портфель с стеклянным глазом, на котором запечатлены документы Хетулиона – вон, под рукой дознавателя, рядом с Чаком?

Понятненько…

Ладно, пусть пока понаслаждается ситуацией, считая, что он ее контролирует.

– Чак, а как ты вообще узнал, что меня нужно схватить?

– А ты догадайся, – усмехнулся эльфийский шпион, развалившись в кресле, чем только подтвердил подозрения девушки.

Алиона усмехнулась в ответ:

– Поросенок.

Усмешка Чака исчезла:

– К-какой поросенок? – побледнел он.

– Маленький такой. Рыженький. Все время убегающий из загона. В который ты зачем-то заходил и забыл закрыть дверь. Я думаю, если дознаватели пороются в этом загоне – найдут много интересного…

Алиона выстрелила – фигурально выражаясь – почти наугад, но, судя по лицу Чака, попала точно в цель. Как можно поставить задачу своему агенту на погранзаставе? Только каким-то здешним аналогом рации. Которую нужно еще спрятать в надежное место. Например, в поросячий загон.

– Файр! – с ненавистью выплюнул слова Чак.

– Как и ты, милый, как и ты… Кстати, ты, конечно, успел сбегать в кабину пилотов и изменить курс так, что мы летим к границе, а не в столицу, но я бы на твоем месте не радовалась. Я все равно выстрелю, как только мы к ней подлетим. Так что на твоем месте я бы сдалась сразу. Если ты не готов получить свою награду посмертно.

И снова попала. Чак вскочил.

– Ладно, – его лицо дергалось и кривилось, как будто к лицевым мышцам подключали электроток, – Ладно…

Он схватил портфель с «глазом», зажал его ручку в зубах, не отводя от Алионы ни глаз, ни клинка, подошел к шкафу, стоящему в углу и достал из него длинный черный плащ со множеством блестящих застежек.

– Офтафа… Тьфу. – он перехватил портфель рукой с плащом, – Оставайся здесь. Господин Хетулион останется довольным хотя бы тем, что его бумаги никуда не попали. А до вас доберутся позже. Счастливо оставаться.

С этими словами Чак, медленно подходивший к выходу из кают-компании, прыгнул за дверь и захлопнул ее.

Алиона быстро выстрелила несколько раз, оставив на дверном полотне черные дыры, но, судя по топоту сапог в коридоре – не попала.

Куда он? На что рассчитывает?

Из коридора донесся свист воздуха, резко дунул ветер, качнувший дверь. Открыл выход? Зачем?

Плащ!

Алиона выскочила в коридор, но было уже поздно: Чак, натянувший на себя плащ, уже прыгнул наружу в открытый люк.

Девушка приникла к окну. Ну точно: плащ превратился в огромное черное крыло, похожее на крылья Бэтмена и мерзавец Чак заскользил вниз к земле.

Сбежал.

– Чшто… Чхто пхроизохшло…

Дознаватель Крэг оказался крепким человеком, он смог перебороть магическое снотворное и очнулся раньше всех остальных. Бледный, с кровью, текущей из ноздрей, он еле стоял на ногах, вцепившись в косяк, но был в сознании. Почти в полном.

– Кхто схтрелял…

Крэг машинально вытер лицо ладонью, только размазав кровь по щекам.

Алиона пыталась понять, что делать.

– Вы умеете управлять кракеном?

– Кхракхеном…Да… Захчем… Кхрахкеном…

– К нам проник шпион эльфов. Чак, один из солдат с заставы, он работал на эльфов. Украл портфель с документами, развернул кракена и спрыгнул вниз. Сможете вернуть кракена на нужный курс?

– Дха…

– Тогда действуйте. И последний вопрос: как пользоваться этими плащами?

Глава 47

Алиона наконец нашла ответ на вопрос «Вы же не боитесь Гугл Мапс?». Нет, не боится, если они не приближаются слишком быстро!

Она летела вниз к земле, полы плаща хлопали сзади, как будто за ней тарахтел мотоцикл на холостом ходу, а зелено-коричневые квадраты и пятна приближались… Приближались…

Приближались!

«…пятьсот четыре, пятьсот пять, рывок!»

Она сжала гладкий шарик на веревочке, то ли фарфоровый, то ли выточенный из камня, дернула, плащ хлопнул и развернулся за ее спиной огромными крыльями, как у Бэтмена или Дракулы, похожими на крылья летучей мыши – Алиона хихикнула неожиданно и неуместной мысли о том, что символика здешних ВДВ должна походить на символику земного спецназа ГРУ – ремни, переплетавшие грудь, на мгновенье сдавили, выбивая дыхание. И паденье закончилось.

Нет, в нормальных условиях крылья из черного шелка, на каркасе из хитро уложенных стальных спиц, помогли бы при прыжке с километровой высоты не больше, чем зонтик. Так это в нормальных условиях, там, где нет магии. Здесь же Алиона плавно спускалась вниз, жмурясь от ветерка, трепавшего волосы и холодящего лицо. Она слышала, что чем выше, тем холоднее, но, видимо, километровая высота не слишком отличалась по температуре от поверхности земли – чуть прохладнее, но не более того…

Так, некогда наслаждаться полетом! По словам Крэга, который и сам не парашютист от слова «совсем», после раскрытия крылатого плаща скорость падения снижается до, примерно, скорости падения со второго этажа. То есть, если неудачно приземлишься – останешься висеть на каком-нибудь остром суку или сломаешь шею. А чтобы приземлиться удачно – нужно научиться управлять падением. На что у Алионы – ровным счетом две минуты. Из которых часть уже прошла. Плюс ко всему ей нужно не просто приземлиться, но и еще поймать предателя Чака, а иначе в чем смысл вообще ее героического прыжка в пустоту?

Где вообще Чак?

Ага, вон, в той стороне видна на фоне неба черная галочка крыльев. Чак, судя по всему, такой же парашютист, как и сама Алиона, разве что, если здесь эти плащи популярны так же, как в предвоенном СССР – парашютные вышки, пару раз прыгал в парке на потеху местным Машкам-Клавкам. Какой отсюда вывод? Управлять крыльями плаща он не умеет, значит, его падение – просто падение, сверху вниз, с кракена на землю. Отлететь далеко в сторону, как на параплане – а умелый мастер это смог бы – у него не удастся, так что у него только фора во времени. И, если Алиона сможет управлять полетом, то сможет подлететь ближе к месту его приземления.

И взять его.

– Если вы упали с кракена, не волнуйтесь, у вас еще есть две минуты, чтобы научиться махать крыльями.

Она взялась за лямки на нижней стороне крыльев, потянула их туда-сюда… Ага, а если так… Угу… Понятно…

То ли до сих пор Алиона зарывала свой талант парапланериста в землю, то ли плащ реально был в управлении прост, но она смогла перевести плавный спуск вниз в свистящее скольжение под острым углом к земле. Впрочем, остроту угла она не измеряла. Так-то и 89 градусов – острый угол…

Ветер уже не ласково трепал волосы, а рвал их, хлестал по лицу, выбивая слезы и размазывая их по лицу, но Алиона упорно стремилась вперед, туда, где на поле, у зеленой бахромы леса, исчезла черная галочка.

Ага!

На зеленом полотне – похоже, не поле, а луг или пастбище, чернело пятно сброшенного плаща, а чуть дальше торопилось к лесу другое пятно, поменьше, тоже зеленое, но несколько другого оттенка и потому все же заметное.

Девушка дернула лямки, сделала круг, подобно вьющейся над преступником эринии, древнегреческой богине мщения – или стервятника над трупом, но то сравнение ей не понравилось – и вот она, земля.

Долгожданная земля встретила ее неласково, ударила по ногам, отбив пятки, и Алиона, не удержавшись, покатилась по земле. Вскочила, дернула два кольца на плечах – плащ с шорохом сполз наземь – и тут же упала обратно.

Две зеленые искры пронеслись над головой.

Наблюдение первое: Чак ее заметил.

Наблюдение второе: у него есть стреляющий кинжал.

Наблюдение третье: сдаваться он не собирается.

– Сдавайся! – крикнула из травы Алиона.

Где-то рядом фыркнула трава, разорванная очередным выстрелом.

– Руки вверх, бросай оружие!

Искра пронеслась над головой.

«Да он же просто не воспринимает ее всерьез!» – дошло, наконец, до девушки. Для Чака она – по прежнему недавно сбежавшая из эльфийского королевства дурочка, ему и в голову не приходит, что она может начать стрелять в ответ.

А она может.

Алиона вынула из-за пояса кинжал, чуть приподняла голову… Вот сволочь.

Чак не торопясь шагал по траве в ее сторону, разве что песенку не напевал. Он что, реально думает, что она не станет стрелять? Или решил, что Алиона безоружна? Видел же у нее кинжал на кракене…

Некогда раздумывать над особенностями психологии эльфийских шпионов. А то он и вправду подойдет, и расстреляет ее как в тире.

Алиона подняла кинжал. Искра, вторая.

Выстрелы прошли над головой шарахнувшегося Чака.

– Сдавайся!

Бывший – теперь уже бывший – пограничник суматошно сделал несколько неприцельных выстрелов в ее сторону…

И побежал.

– Стой, стрелять буду! – крикнула девушка, выстрелила в подтверждение своих слов, и рванула за ним. Если Чак добежит до леса – а до него пара сотен метров – считай, что его уже потеряла. Искать его среди деревьев – все равно что добровольно соглашаться на «американскую дуэль». Это распространенный в Новом Свете в свое время способ решения критических разногласий: два оппонента берут в ружья и уходят в лес, охотиться друг на друга. Кто вышел из лесу – тот и прав.

Она так не может. Она не может упустить Чака. Не потому, что ей так уж хочется выполнять работу человеческой контрразведки – по крайней мере, не настолько, чтобы ради этого прыгать с кракена – а потому, что те, кто служит эльфам, должны быть схвачены и законопачены.

Алиону вела ненависть.

Уф-фа… Уф-фа… Однако ненависть никак тебе не поможет догнать молодого, здорового как лось, солдата. Особенно если последнее время ты вела вовсе даже не полезную для здоровья жизнь. Алиона поняла, что задыхается и проигрывает в гонке.

Уф-фа… Уф-фа…

– Стой! – прохрипела она и остановилась, упершись ладонями в колени. Уф-фа.

Ага, до этого бежал, а тут вдруг раз – и остановился.

Ну что ж, сейчас тебе будет больно…

Она щелкнула кнопкой прицельной стрельбы на кинжале и подняла его, ловя острием шуструю фигурку.

***

При обычном режиме зеленые смертоносные искры слетали с кинжала по линии, идущей вдоль клинка. Однако попробуйте в таком положении прицелиться. Для этого нужно направить клинок точно на цель. Но при этом придется вывернуть кисть крайне неудобным образом и все равно линия прицела будет перекрыта пальцами. Так что же, из кинжалов нельзя стрелять прицельно? Почему тогда в этом мире пользуются таким несовершенным оружием? Ответ? Потому что целиться из кинжала – можно.

Нажимаешь кнопку, на самом кончике вспыхивает белая точка-искорка, вторая точно такая же загорится там, где прямое лезвие переходит в острие. Поднимаешь кинжал, совмещаешь перед глазами обе искры – как мушку и прицел – наводишь на цель…

И стреляешь. Выстрел пойдет точно по линии, на которой находятся прицельные искры.

***

Алиона нажала на камень выстрела. Зеленая искра сорвалась с клинка и резким росчерком рванулась вперед, чтобы ужалить слишком быстрого беглеца в ногу…

Так бы и получилось. Если бы эта п…пограничник не споткнулся!

Искра ударила в спину, на куртке Чака на мгновенье расцвел кровавый цветок, а потом он рухнул вниз лицом.

Алиона осторожно двинулась вперед, держа кинжал перед собой. Вдруг это хитрая ловушка и Чак сейчас выцеливает ее сквозь траву?

Похоже, нет.

Он лежал вниз лицом, не шевелясь, разве что носок левого сапога все еще дергался, как будто Чак пытался убежать от смерти. На спине расплывалось огромное темное пятно.

Девушка подняла кинжал и выстрелила.

– Лучше один контрольный чем два предупредительных.

Так. Замечательно. Шпиону, с одной стороны – сбежать не удалось, а с другой – он все же сбежал. Туда, откуда его не смогут достать никакие контрразведчики.

Хорошо, но плохо.

И что теперь делать?

Нет, будь она какой-нибудь героиней фэнтезийного романа – и уж тем более, будь она его героем – она должна была бы обыскать тело, присвоив все обнаруженные ништяки в свою пользу, а потом отправиться по своим делам, оставив труп неудачника валяться на поживу воронью, к неописуемой радости хозяев здешней земли, которым теперь что-то надо делать с этим подарочком.

Она, Алиона, так не поступит. И дело не в высоких моральных принципах – эльфы хорошо выбивают их из головы – а в том, что сейчас она – человек, который пообещал дознавателю поймать шпиона. И пусть это… э… несколько не удалось, но она все равно должна сообщить о произошедшем в Первую канцелярию, дождаться их появления и сдать тело с рук на руки. А обыскивать и присваивать не стоит потому, что в карманах шпиона любой предмет может быть важным и рассказать многое. Раз уж сам шпион не может этого сделать по техническим причинам.

Девушка вспомнила невесть откуда заблудившийся в голове случай времен Гражданской войны. Красноармеец, преследуя белогвардейского шпиона, застрелил его и, пока дожидался чекистов, выгреб из портсигара все папиросы, «в пользу революционного пролетариата». В итоге шифровки, которые были спрятаны в папиросах, к чекистам не попали.

Ладно.

Алиона выпрямилась, убрала за пояс кинжал…

Звякнуло, и у ее ног впилась в землю стрела.