Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"

Автор книги: Кира Эро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

25. Мой самый ценный трофей

В покои вернулась не одна – со стражей.

Официальная, в кожаных доспехах, с мечами на поясе – тяжёлыми, привычными, холодными. Лицо не выражало ничего, кроме ледяной решительности, хотя внутри бушевала буря.

Физически было тоже неприятно. Если не сказать больше.

Ребра ныли, с кожи на горле так и не сошла краснота.

Ярость кипела где-то под рёбрами, смешиваясь с болью – острой, жгучей, невыносимой. Хотелось кричать, швыряться книгами и посудой, ломать всё вокруг, но я держала маску. Идеальную. Безупречную. Принцесса Дракониана не показывает слабости. Никогда.

Шелтис поднял голову, когда я вошла.

Движение было медленным, болезненным – челюсти сжались, но взгляд не опустил. Смотрел на меня. Метка на запястье вспыхнула острой болью – его болью, смешанной с отчаянием, сожалением.

Я отвернулась, чувствуя, как внутри что-то дрожит, рвётся, требует подойти к нему, коснуться, спросить, всё ли в порядке. Конечно, не в порядке, Эш.

Ты его кинула через покои и долбанула об стенку.

Хорошо, что живой.

Но я не подошла.

Принцесса Дракониана пришла мстить врагу, и будет исполнять план.

Альм, кстати, сказал, что я пожалею.

Да я уже жалею.

Но не отступлю.

– Атер, доложи, – обратилась я к охране.

– Проявляет признаки непокорности, есть отказывается, – ответил стражник, высокий дракон с шрамом на щеке, который тянулся от брови до подбородка. – На целителя нарычал.

– Как? – я повернулась к нему, и сердце ёкнуло. – Он же не говорит.

– Нарычал, – уверенно повторил стражник.

Шелтис усмехнулся – кривой ухмылкой, полной сарказма.

Что еще ему оставалось в сущности?

Я посмотрела на нетронутую еду – хлеб, мясо, фрукты, всё лежало на тарелке. Вино в кубке не выпито.

На нетронутые книги – стопка всё ещё стояла у решётки клетки.

На Доминару рядом с Шелтисом – дракотика лежала около него, прижавшись к боку, лечила, как умела.

Предательница.

Шелтис наконец собрался с силами и выпрямился, наплевав на боль, и я увидела, что натворила.

Горло – всё в царапинах, глубоких, рваных, засохшая кровь тёмными полосами тянулась от шеи вниз, к ключицам. Кожа вокруг них воспалённая, красная. О, это, наверное, было дико больно. Синяки на рёбрах – у дроу они смотрелись странно, пугающе, на серой коже они были чёрными, словно кто-то нарисовал их углём.

Я сделала это.

Я схватила его за горло когтями, швырнула через всю комнату, сломала рёбра. Я.

– Атер, приведи Кейна, – сказала я холодно, и каждое слово далось с трудом. – Скажи, будет лечить.

Шелтис усмехнулся горько, рот скривился. Словно говорил: «Вот теперь ты заботишься? Вот теперь?»

Кейн пришёл быстро, хотя в общем-то, уже стар – видимо, ждал вызова. А то! Видел, что я сотворила, и прекрасно знал, что так не оставлю.

Как же они хорошо меня все знают.

Вошёл в покои, кивнул мне – почтительно, с лёгким укором, – и направился к клетке. Но Шелтис отступил вглубь, как только к нему протянули руки. Прижался спиной к стене, смотрел на мага настороженно, почти по-звериному. Не позволит.

И тут я поняла еще одно про Альдеон.

Сломать.

Починить.

Чтобы сломать снова.

А он верен своему проклятому матриарху, чтоб ее пауки съели! Верен.

Я снова разозлилась. В горле стало горячо.

Снова приблизилась трансформация.

Которую я всю жизнь контролировала. Легко!

Эш, держи себя в руках. Ты просто обязана исправить.

Это ужасно и так быть не должно.

Даже если враг.

Я холодно улыбнулась, делая вид, что наслаждаюсь зрелищем. Его болью, его унижением, его беспомощностью. Ведь так должно быть, да, твое высочество? Он сломлен. Он больше не посмеет врать мне в лицо.

– Ах, он решил, что может отказывать? Мученика из себя строит? – произнесла я медленно. – Вытащить пленника из клетки. Будет сопротивляться, дайте ему хорошенько по тем местам, что уже отбиты.

Потому что так я прочувствую все еще раз, так и хотелось ввернуть мне.

Может, остановлюсь?

– Моя принцесса, это же ваше сокровище, – тихо возразил Кейн, и в голосе прозвучало что-то мягкое, почти умоляющее.

Я развернулась к Кейну рывком, заставив старика вздрогнуть.

– Мастер маг, это дроу, пленник, вы не видите? – ответила я резко, и голос сорвался. – Ослепли?

Шелтиса выводили из клетки с боем. Он сопротивлялся – беззвучно, яростно, вырывался, но стражники были сильнее. Схватили за руки, потащили к выходу, и я видела, как он кривится от боли, как в зелёных глазах вспыхивает ярость. Я слышала, как шипит Доминара – дракотика вскочила, выгнулась дугой, шерсть встала дыбом, клыки оголились.

Каких трудов мне стоило оставаться непреклонной и не осесть от боли на пол, знаю только я.

– А ну на место, пушистая предательница! – рявкнула я. – Не хватало ещё, чтобы ты на своих шипела.

Доминара демонстративно вышла из клетки и фыркнула в мою сторону. Она отвернулась, хвост волочился по полу, и я почувствовала, как что-то внутри меня треснуло окончательно.

Даже моя кошка встала на его сторону.

Шелтиса поставили перед Кейном. Дроу стоял прямо, дышал тяжело, прерывисто, но никакой слабости не показывал. Плечи напряжены, спина прямая, но я видела, как он дрожит – совсем чуть-чуть, почти незаметно.

–Будет больно, – предупредил маг, поднимая руки, – но недолго.

Шелтис вздохнул, ещё раз, снова, и словно перестал чувствовать. Я такое впервые в жизни видела. Просто взял и перестал. Что же с тобой там делали, в этом Альдеоне?

Нет, ты не скажешь, будешь уворачиваться.

Шелтис стоял прямо, пока старик творил заклинания.

Но смотрел не на мага, на меня, прожигая взглядом почти насквозь.

Магия текла из пальцев Кейна, обвивала тело дроу золотыми нитями, и я видела, как синяки на рёбрах медленно исчезают – сначала бледнеют, потом растворяются совсем. Как царапины на горле затягиваются, кожа становится гладкой, безупречной, словно я никогда не касалась её когтями.

Мне тоже стало легче.

Это очень радовало.

Кейн после процедуры осторожно ощупал рёбра дроу, прижал ладонь к боку, надавил – Шелтис даже не дрогнул.

Старик повернулся ко мне.

– Всё как приказали, ваше высочество, – произнёс он. – Ваше сокровище в порядке.

Кейн просто издевался. Снова сокровище.

Снова напоминал мне, кем Шелтис был для меня ещё вчера.

Я усмехнулась горько.

– Мой самый ценный трофей, – произнесла я, и каждое слово резало горло. – Сын самого матриарха Альдеона.

А потом кто-то из стражи мне принёс цепи. Я приказывала раньше, и уже успела забыть. Нет, не забыть, а отодвинуть. Перестать хотеть этого кровавого спектакля. Мести.

Оковы были красивые, с витиеватой вязью – драконы, переплетённые с рунами, – и прочные, как сама смерть. Металл холодный, тяжёлый, звякнул, когда я взяла их в руки. Каждое звено было выковано мастером, отполировано до блеска. В общем, все было совершенно идеально.

Кроме моих чувств.

У Шелтиса при виде оков даже бровь не дернулась.

Вот теперь он ведет себя как во вражеском лагере.

Теперь все честно.

ААААА! Невозможно. Как больно. Почему?

Но у меня есть план, и я с ним живу. Сейчас ты окончательно поймешь, что я – враг.

Я заковала Шелтиса сама.

Всё это время он не прекращал смотреть на меня.

Не прекращал ловить мой взгляд. Зелёные глаза следили за каждым движением, и через метку я чувствовала черную муку. Боль. Такая острая, что куда там обоим моим клинкам.

Которые он, кстати, мог выхватить и перебить тут всех.

Но не стал.

Я застегнула кандалы на запястьях – слышала, как металл щёлкнул. Пальцы дрожали. Спустилась к лодыжкам, тоже сама, как идиотка, почему-то до сих пор не желая, чтобы его хоть кто-то касался, кроме меня.

Цепи звякнули, когда я защёлкнула замки, тяжёлые, массивные, и Шелтис пошевелил ногами, проверяя, насколько тяжело будет идти.

Стражник протянул мне шейное кольцо с цепью – широкое, с острыми шипами внутри, которые впивались бы в кожу при каждом движении, – и я замерла, глядя на него. Шелтис не двигался, ожидая моего решения.

Давай, Эш, доломай.

Ты же этот... маленький матриарх.

Птенец альдеонской жрицы. Неоперившийся.

Но столь же жестокий, видимо.

Внутри что-то взбунтовалось, закричало, потребовало швырнуть это проклятое кольцо подальше.

– Это слишком даже для дроу, – произнесла я тихо. – Он не зверь.

Хватит.

Для спектакля – хватит.

Я отступила, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как руки дрожат, как метка на запястье пульсирует болью. Он не надеялся. Совсем.

Он просто ждал, когда я окончательно сломаю его.

Полюбовалась на свою работу. Шелтис стоял передо мной в цепях – прямой, спокойный, словно я сейчас была ребенком, ломающим любимую игрушку. Еще чуть, и посмеется и потреплет по голове.

Что же ты, девочка.

В это время Доминара вдруг что-то толкнула ко мне на полу лапой.

Я нагнулась, подняла.

Ах ты. Зараза пушистая.

Артефакт. Цепочка. Первый элемент сочетания по традиции дроу.

И она же – амулет привязки. Мы его уронили видимо, когда, когда… Я вспомнила поцелуи Шелтиса, и почти покраснела.

Белое золото с зеленым алмазом. Когда я сняла её после приёма, как и обещала, и увидела, как в его глазах что-то погасло.

А потом я узнала, что дроу всегда верны матриарху. Я улыбнулась зло, чувствуя, как губы дрожат, как слёзы жгут глаза. Отложила артефакт на стол.

– Нет. Больно много чести. Найду что-то подешевле. С магией покрепче.

Я шагнула к нему, взяла за цепь на запястьях, дёрнула – резко, жёстко, и Шелтис пошатнулся, но устоял. Посмотрел на меня сверху вниз. Почему-то тепло, с нежностью.

– Ну что, мой трофей, – произнесла я, глядя ему в глаза, и каждое слово резало меня изнутри. – Пойдём, я покажу тебя людям. Им будет дико интересно.

26. Лучшие друзья девушки – это клинки и яды

Большой тронный зал сиял.

Свечи в массивных золотых канделябрах отбрасывали тёплый, мерцающий свет на мраморные колонны, расписанные драконьими сценами – битвы, полёты, коронации, древние предания, застывшие в красках.

Люди в роскошных одеждах – бархат глубокого синего, шёлк цвета слоновой кости, парча, расшитая золотом и серебром, переливалась при каждом движении, словно живая. Дамы в платьях с глубокими декольте, обнажающими плечи и ключицы, мужчины в камзолах с высокими воротниками, расшитыми драгоценными камнями – изумруды, рубины, сапфиры.

Воздух был пропитан запахом дорогих духов – розы, жасмин, специи. И что-то еще. Предвкушение. Любопытство.

Такие приемы я устраивала несколько раз в год.

Человеческие королевства требовали постоянной вовлеченности и подтверждения связей. Слава богам, тут мне и прощалось многое, это тебе не светлые, и организовывалось практически без моего участия – все уже знали, что делать.

Единственное, мероприятие затратное.

Но интересное.

Я ещё к трону не успела подойти, как ко мне буквально несётся один из послов Тримиана– низкорослый, полноватый, в камзоле цвета бордо, с огромными усами, которые топорщились в разные стороны, словно два встревоженных ежа. Лицо красное, глаза блестят от восторга, и он буквально задыхается от желания заговорить.

– Боги мои, ваше высочество Иштиара! – выдохнул он, и голос дрожал, ломался от восхищения. – Вы как всегда великолепны! Так торопились в наше сообщество, что прибыли прямо со стены! Какая невероятная самоотдача! Какой талант! Браво!

Он замолчал, глядя на фигуру за моей спиной, и глаза его округлились так, что я подумала – сейчас вылезут из орбит.

– А с вами это кто? – спросил он, и голос стал тише, почти шёпотом, словно он боялся спугнуть что-то. – Какой… серенький.

Я усмехнулась зло. Взгляд мой устремился к Шелтису – скованному, полуобнажённому, поломанному. Волосы спутаны, падают на лицо белыми прядями, плечи опущены.

Серая кожа в свете свечей почти серебряная, мышцы на груди и животе прорисованы так четко, и я вдруг подумала, что он всё равно красив. Божественно красив. Даже вот так – униженный, в цепях, которые я сама на него надела.

– Трофей, – произнесла я холодно, и каждое слово резало горло, словно осколки стекла. – Дроу. Принц, между прочим.

Шелтис не реагировал. Просто стоял рядом со мной, смотрел в пол, и в зелёных глазах было пусто. Ничего. Ни боли, ни гнева, ни той насмешки, которую я так привыкла видеть. Просто пустота, холодная и безжизненная.

Словно ему… не впервой?

Я вдруг поняла, что веду себя, как матриарх.

А хочу остановить все это. Остановить немедленно. Обнять.

Эш, спокойно.

Это дроу, ты ничего не чувствуешь.

Ничего!

– Наверное, его было сложно поймать? – спросил посол, и в голосе прозвучало лёгкое любопытство, смешанное с восхищением. – Дроу – прославленные воины, я слышал.

– Сложно, – усмехнулась я, и каждое слово далось с трудом. – Но как видите, он теперь не представляет угрозы.

Я села на трон – высокий, массивный, с резьбой в виде драконов,  – и Шелтису отвели место рядом. Он сначала встал – прямо, гордо, несмотря на цепи. Стал осматривать толпу, которая то и дело обращала на него самое пристальное внимание. Дамы прятались за платочками, но жадно впитывали чужое унижение.

Вот так, Шелтис.

Я тебе враг.

Но вдруг из толпы абсолютно ликующих и говорящих на разные голоса людей подошла массивная фигура. Не только массивная, но и зелёная. Орк. Дар'кхон.

Он был высоким – откровенно говоря, младшему наследнику гордой Беркании я доставала до груди только в прыжке.

Зелёная кожа отливала бронзой в свете свечей, в темных глазах сияла искренняя радость.

Вырвался из своих бесконечных исследований. Традиционная кожаная броня орков была созвучна моей, только вот шипов и выступающих частей побольше. Он оглядел меня.

Ну да, мы с тобой тут оба не про роскошь и дворцовые наряды.

Но мне простят. А тебе?

Он выглядел… хорошо. Чертовски хорошо. Молодой принц соседнего королевства, умный, красивый, дружелюбный.

Я улыбнулась ему, чувствуя, как внутри что-то теплеет, расслабляется, отпускает ту напряжённость, которая сидела в плечах весь вечер. Дар'кхон почти рассмеялся, как умел только он.

Я почувствовала через связь укол ревности. Острый, жгучий, почти болезненный, словно кто-то вонзил нож под рёбра и провернул, медленно, наслаждаясь.

Шелтис внимательно следил за зелёным – взгляд напряжённый, почти хищный. Примерял, с какой стороны ударить. Но пока не мог.

А Дар'кхон… без церемоний обнял меня. Огромные руки сжали плечи, притянули ближе, и я рассмеялась, прижимаясь к нему, вдыхая знакомый запах – кожа, металл, капелька чая с лимоном, который обожал этот большой зеленый воин.

И да, с принцессами так не принято.

Но Дар'кхон считает меня, ой, внимание, сестрой по оружию.

И у орков так принято. Точка.

Через метку хлынула ярость – чёрная, всепоглощающая, горячая, и я почувствовала, как Шелтис напрягся так, что цепи на запястьях зазвенели – тонко, протяжно.

– Как на границе, твое высочество? – спросил он, отстраняясь.

– Как всегда чёрти что, Дар, это же дроу, – ответила я, вздохнув, и почувствовала, как плечи опустились. – Надеюсь, ты свои вечера проводишь лучше, чем я.

– А, у тебя как обычно – лучшие друзья девушки – это клинки и яды? – усмехнулся он, и голос прозвучал низким, мягким, почти нежным.

– Ещё карты, – добавила я, улыбаясь шире. – Конечно же, карты перемещения врагов.

Дар'кхон рассмеялся – громко, от души, и звук заполнил зал, эхом отразился от мраморных стен. Я вместе с ним, чувствуя, как внутри что-то расслабляется, отпускает, и на мгновение я забыла обо всём – о войне, о предательстве, о дроу, стоящем рядом.

Это категорически не понравилось самому дроу. Я чувствовала через метку, как внутри него что-то кипит, вспыхивает, разрастается злостью – горячей, яростной, почти первобытной. И это было видно – Шелтис смотрел на Дар'кхона так, словно хотел разорвать его на куски. Медленно. Болезненно. Наслаждаясь каждым мгновением.

– Как её величество Эймирель? – спросила я. – Давно не виделись, передай ей мой поклон.

– Мама хорошо, – ответила Дар'кхон, улыбаясь ещё шире. – Снова уговаривает отца открыть очередной человеческий приют, он, конечно, сопротивляется для вида. Но, по-моему, уже проиграл, причём давно.

– Твой отец всегда проигрывает ей. И всегда делает вид, что сопротивляется. Это трогательно.

– Точно.

Дар'кхон кивнул в сторону дроу.

– Говорят, ты нашла своё сокровище? – произнёс он тихо, наклоняясь ближе. – Меня интересует природа такой связи. Я тебе говорил насчет пророчества, помнишь? Не дашь изучить, Эш?

Я показала ему метку на запястье. Единственному, наверное, за всё время, кроме домашних магов. Подняла руку, и эльфийская вязь засветилась – слабо, почти незаметно, но Дар'кхон присвистнул. Низко, протяжно.

– Чешется? – спросил он, и брови поднялись.

– Ужасно, – ответила я тихо. – Альм говорит, особый случай. Так что мимо, изучать нечего, у тебя, если пророчество твое право, будет точно не так.

– Особый, – повторил Дар'кхон. – Эш, будь осторожна. Связь с дроу – это не шутки.

В это время меня снова позвали, Дар'кхон махнул огромной зелёной рукой, отошёл к другой группе гостей. Я почувствовала через метку злость. Невероятную злость. Шелтис следил глазами за орком – взгляд напряжённый, почти убийственный.

А потом вдруг… сел около трона. Просто опустился на пол. Стража попробовала поднять – два дракона схватили его за руки, потянули вверх, – но я качнула головой. Резко. Решительно.

Пусть.

Дроу словно задумался. Смотрел в пол, никого не замечая. Что-то происходило в этой умной голове, какие-то хитрые процессы, не видные взгляду.

27. Очарование дома аш'Лан

Меня снова звали, подходила череда людей.

– Ваше высочество, невероятная честь быть здесь! – воскликнула дама в синем платье, с веером в руке. Ее лицо было накрашено так, что казалось фарфоровым, губы ярко-красные, глаза обведены чёрным. – Мы так долго ждали возможности увидеть вас! А это кто? – она кивнула на Шелтиса.

– Трофей, – повторила я ровно.

– Боже, какой экзотичный! – воскликнул молодой человек в красном камзоле, с тонкими усиками над верхней губой. Его глаза блестели от восторга. – Ваше высочество, вы всегда удивляете! Дроу! Настоящий дроу! Я думал, они умирают, но не сдаются. А вы поймали!

–Поймала.

– А он опасен? – спросила пожилая дама с седыми волосами, уложенными в высокую причёску, украшенную жемчугом. Морщины вокруг глаз углубились, когда она прищурилась. – Говорят, дроу – убийцы. Кровожадные. Что они едят плоть врагов.

– Был опасен, – произнесла я, и голос прозвучал ледяным. – Теперь нет. Ну и про плоть врагов, это сказки, Эмила, из плоти, как и мы, он неплохо налегает на свинину и говядину.

Шелтис усмехнулся, оценив шутку.

Ну да, врагов он не ест.

Он по-прежнему сидел у трона, по-прежнему был чертовски занят, копаясь у себя внутри. И это меня настораживало.

Предчувствие било больно.

– Какая вы смелая, ваше высочество, – произнёс мужчина с бородой, заплетённой в косичку, кажется, еще один представитель Тримиана, или соседнего Исаэля, я все время их путаю. – Держать такого зверя рядом с собой.

– Я не боюсь зверей.

Шелтис вдруг поднял голову и улыбнулся.

Медленно, почти лениво, губы растянулись в ухмылке, и я увидела, как в зелёных глазах вспыхнули огоньки – яркие, насмешливые.

Он что-то решил. Что-то очень и очень важное. И сейчас пойдет на какой-то риск. Я обвела взглядом стражу, нашла глазами Доминару, которая сидела около дроу и следила за ним зорко.

Все хорошо, Эш.

Нет, не хорошо. Сейчас что-то будет.

Я готовилась к драке, побегу, выпрыгиванию из окна – боги, тут высоко, и под нами мощеная площадь, это будет самоубийство.

Нет. Не позволю. Меня накрыла паника, но…

Шелтис сделал нечто абсолютно непредсказуемое и безумное.

Встал в полный рост – медленно, словно танцор, выходящий на сцену, – распрямился, и вдруг… воздух словно наполнился чем-то сладким, неуловимым, дурманящим. Магия. Чистая, почти осязаемая, обволакивающая, проникающая под кожу, в кровь, в самое сердце.

Ещё несколько секунд, и вот дамы в зале, как к магниту, устремились к дроу. Одна за другой. Медленно, словно во сне, глаза затуманены, губы приоткрыты, дыхание участилось.

– Надо же, – произнёс он негромко, и голос прозвучал низким, хрипловатым, полным сарказма, – заклинания старика Кейна не вечны.

Итак, он больше не молчит. И это даже хорошо.

Ну, что выдашь, принц Альдеона? Очередную колкость?

Я поняла, что рада его преображению.

Что мне совершенно не нравился сломанный Шелтис.

Хотя должна была радоваться.

Хотя это было моей целью – сломать его, унизить, заставить страдать. Но сейчас, глядя на него – прямого, гордого, насмешливого, полного той яростной жизни, которая притягивала меня к нему, как мотылька к пламени, – я почувствовала, как внутри что-то теплеет, расслабляется, оттаивает.

Ко мне снова подошёл Дар'кхон.

– А ты знаешь, что твой дроу использует чары? – спросил он тихо, наклоняясь ближе, и в голосе прозвучала тревога, почти настоящая.

К Шелтису, как завороженная, подошла дама – высокая, рыжеволосая, в платье цвета изумруда, обнажающем плечи и глубокое декольте.

Кожа белая, почти прозрачная, на щеках румянец.

Погладила его по груди – медленно, почти нежно, пальцы скользнули от ключиц вниз, к животу, задержались там, – и я увидела, как он улыбнулся ей. Широко. Открыто. Словно она была единственной в этом зале.

И дракон внутри меня завыл.

Мое!

Что происходит?

– Вы – невероятный, – выдохнула она, и голос дрожал, ломался. – Как можно держать вас в цепях? Это же варварство! Преступление против красоты!

– Это загадка принцессы, – ответил Шелтис, и голос прозвучал мягко, почти ласково, словно он говорил с ребёнком или возлюбленной.

– Ах, какая она… жестокая, – прошептала дама с придыханием. – Но, может быть, вы этого заслуживаете? Такие красивые мужчины всегда опасны.

Подошла вторая – блондинка с голубыми глазами.

– Может быть, вы уделите мне пару мгновений? – произнесла она, руки тянулись к нему. – Жизнь так быстротечна, а вы так изумительно красивы. Я никогда не видела дроу. Вы… как из легенды.

– С радостью, – ответил Шелтис, и губы растянулись в улыбке. – Но, боюсь, принцесса не одобрит.

– Ах, принцесса, – фыркнула блондинка. – Она же не может держать вас всю жизнь в клетке.

Я злилась. Злилась так, что готова была сжечь все вокруг, но Дар'кхон рядом тихонько рассмеялся.

– Что за чары? – спросила я, и голос сорвался, прозвучал слишком резко.

– Аш’Лан, правящий дом Альдеона, в совершенстве владеет от рождения магией очарования, – ответил орк тихо, наклоняясь ближе. – Это у них в крови. Врождённое. Они могут заставить кого угодно полюбить себя. Захотеть себя. Уведи его отсюда, Эш, он – настоящее оружие. Опасное.

Альм!

Так вот почему я должна была пожалеть о своей выходке. Он знал!

Ну я с ним разберусь. Эта зараза всю жизнь изучает темных эльфов и не предупреждает ни о чем!

К Шелтису подошли ещё три, четыре дамы, многие из них – замужние, я знала их, видела на приёмах, помнила имена. А главное, как они на него смотрели… как на лакомство. Глаза блестели, губы приоткрылись, руки тянулись к нему, словно сами собой, и я видела, как они касаются его плеч, груди, живота.

А он ещё и флиртовал с каждой. Склонялся ближе, шептал что-то на ухо, и дамы хихикали, краснели, касались его всё смелее.

– Вы такой сильный, – выдохнула одна, проводя пальцами по его бицепсу.

– Ваша кожа… она такая необычная, – прошептала другая, касаясь его щеки.

– Можно я поцелую вас? – спросила третья, и голос дрожал.

Моё сокровище. Моё.

Я встала с трона – резко, стремительно, и все разговоры в зале замолкли. Просто оборвались, словно кто-то обрезал невидимую нить. Схватила Шелтиса за цепь – грубо, демонстративно, дёрнула так, что он пошатнулся.

– Извините, дамы, – произнесла я холодно, глядя на них сверху вниз, и голос прозвучал ледяным, режущим, – но мой трофей кажется, желает провести остаток жизни в клетке.

Увела прочь, не оборачиваясь, чувствуя, как внутри всё кипит, бурлит, требует выхода, хочет вырваться наружу огнём и яростью.

Он хохотал. Низко, хрипло, и в голосе плескалось торжество, чистое и абсолютное. Цепи были коротки, он спотыкался в коридоре – ноги путались, – но я не останавливалась, пока мы не достигли покоев.

Толкнула дверь – резко, так, что она ударилась о стену, а том так же резко закрыла, – швырнула его на кровать – жёстко, сильно, и он упал, цепи звякнули.

– Я убью тебя, – выдохнула я, и голос дрожал от ярости.

Шелтис повернулся на спину, поднял руки, открылся весь – грудь, живот, серая кожа, с которой только что сошли синяки.

– Вперёд, маленький матриарх, – произнёс он, и в зелёных глазах плескалась насмешка, смешанная с чем-то ещё. Вызовом. Желанием. – Лучше ты.