Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"
Автор книги: Кира Эро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
15. Любимая игрушка дракотика
Я шла к Альму быстрее, чем собиралась, и с каждым шагом по винтовой лестнице раздражение росло, точило изнутри занозой, которую невозможно вытащить.
Башня брата возвышалась над замком, острая, устремленная в небо, и я не смотрела под ноги, потому что знала каждую ступень наизусть, каждую трещину в камне. Дышала глубоко, пытаясь успокоиться, но метка на запястье чесалась нестерпимо, жгла, напоминала о нем – о дроу, о связи, которая не ослабевала, а становилась только сильнее, невыносимее.
Доми не отлипала от Шелтиса.
Совсем.
Спала на его груди, свернувшись клубком, мурлыкала, когда он касался её серой спины, и это было бы мило, если бы дракотик не должна была принадлежать мне, а не пленнику. Ревновала я?
Не думаю. Но мне хотелось понять закономерности.
Я распахнула дверь лаборатории, не стучась, ворвалась внутрь, где пахло травами, серой, чем-то острым, от чего першило в горле. Альмарель стоял у стола, рассматривая очередную колбу, и только махнул рукой, приглашая подождать.
– Альм, – позвала я, и голос вышел резче, чем хотела. – Мне нужно поговорить. Сейчас.
Брат выпрямился, обернулся, и серые глаза – такие же, как у меня, – окинули с ног до головы.
– Доми, – сказала я коротко. – На дроу. Постоянно. Словно я принесла ей любимую живую игрушку.
– А моя сестра не делится игрушками, да?
–Альм, нет. Но что-то не так.
Альм кивнул, словно ждал именно этого вопроса.
– Если она не отходит от дроу, – произнес он спокойно, вытирая руки о тряпку. – То это естественно. Дракотики – превосходные охранники и очень умны, но у них еще и магическая природа. А ты забыла. Доми охраняет тебя. Дракотики питаются темной энергией, потихоньку растворяют её, преобразуют. Скорее всего, на твоем Шелтисе какое-то темное заклинание, что очень понятно – матриарх наверняка использовала его, в том числе в ритуалах.
– Заклинание? – переспросила я, и голос дрогнул, хотя я старалась держать его ровным.
– Чаще всего это заклятия принуждения, – ответил Альм, и теперь он смотрел на меня внимательно, изучающе, словно я была одним из его экспериментов. – Через несколько дней твой дроу может обнаружить, что не верит в Альдеон так сильно, как верил еще три дня назад. Или наоборот, если он фанатик. Хотя фанатики обычно сопротивляются сильнее, и Доми пришлось бы работать гораздо дольше.
Я нахмурилась, все это было очень странно.
– Доми освобождает настоящего Шелтиса? – спросила я медленно, и в груди сжалось что-то острое, непонятное, от чего трудно стало дышать.
– Вроде того, – Альм пожал плечами, и на лице появилась та задумчивость, которая всегда бывала у него, когда он сталкивался с чем-то, чего не до конца понимал. – Дроу все под заклятиями. Именно поэтому Ферди понимает, что они опасны, и чуть что, нужно обращаться к нему. Единственное, что меня беспокоит в этом отношении – дроу же боятся солнца. Говорят, они вышли на поверхность тоже с помощью магии. И если это правда, то заклинание, защищающее их от света, невероятно мощное. Темное ли по своей природе? Не знаю. Но если так, Доми может начать его растворять, и тогда…
Он не договорил, но мне и не нужно было слышать окончание. Я и так поняла.
– Он снова станет бояться солнца, – закончила я за него, и голос вышел глухим, напряженным. – Альм, а ты можешь его осмотреть? Понять, что именно на нем висит? Насколько это опасно?
Брат посмотрел на меня долго, внимательно, и я видела, как в его глазах медленно разгорается понимание, острое, режущее, от которого хотелось отвести взгляд.
– Да. Как раз хотел еще посмотреть, что происходит с меткой под действием Доми. Если она искусственная, все, по сути, должно, как бы сказать, рассосаться. Потому что темная магия не держится долго, когда её постоянно растворяют. Дракотик – это очень мощно, Эш. Если хочешь знать, именно поэтому я одобрил идею Ферди подарить тебе это животное. Так что, все должно исчезнуть.
Я побледнела. Почувствовала, как кровь отхлынула от лица, как руки задрожали, и сжала их в кулаки сильнее.
– Иштиара Вильгельмина Аэрана, – произнес Альм медленно, растягивая каждый слог, и в голосе прозвучала та самая насмешка, которая означала, что он уже все понял. – Ты что, влюбилась?
– Не совсем, но очень похоже, – врать этому прохвосту все равно бесполезно, так что что жу теперь. – Связь не слабеет, Альм. Ну то есть, если она наведена темной магией, должна, но не слабеет. Наоборот. Она крепнет. Что это вообще за черт?
Альм молчал несколько мгновений, глядя на меня с таким пониманием, что я отвернулась, не желая признавать вслух то, что он уже и так знал.
– Пойдем, – сказал он наконец, снимая рабочий фартук и вешая его на крючок у стола. – Посмотрю на твоего дроу. И на метку. Может, хоть что-то проясним.
16. Метка меняется
Мы шли по коридорам замка молча, и я чувствовала, как с каждым шагом напряжение растет, наматывается на нервы, точит изнутри.
Метка на запястье пульсировала в такт сердцебиению, и через нее я ощущала его – Шелтиса, его настороженность, его любопытство, его насмешку, которая никогда его не покидала, даже когда он сидел в клетке.
Стража у дверей моих покоев выпрямилась, увидев нас, и один из воинов потянулся к ручке.
– Открывайте, – коротко бросила я.
Дверь распахнулась, и я вошла первой, ощущая, как сердце бьется чаще, хотя ничего особенного не происходило. Просто шла в собственные покои. Просто к пленнику, которого сама же и держала здесь.
Шелтис лежал на кровати за решеткой, и Доми свернулась у него на груди, серая, теплая, мирно посапывающая.
Дроу даже не пошевелился, когда мы вошли, только приоткрыл один глаз, и взгляд скользнул по мне, затем переместился на Альма. Никакого почтения принц Альдеона, естественно, не выказал.
– О, – протянул он медленно, и в голосе зазвучала та ленивая издевка, от которой у меня всегда сжимались кулаки. – Визит. Да еще с братцем. Какая честь. Вы все изобретательнее, моя чешуйчатая. Можно же уже без формальностей, правда? Звучит – моя чешуйчатая. Поэтично как смертный приговор.
Он говорил, не вставая, и от этого звучало еще более издевательски, словно наше появление его совершенно не волновало, а скорее забавляло.
– Вы сегодня, я вижу, в самом саркастичном расположении духа. Между прочим, моя прабабка Киаран особенно ценила свое сокровище за острый ум и иронию. Не могу сказать, что ошибалась, все же, сарказм выдает и ваше воспитание, и вашу глубокую начитанность, да, да, не удивляйтесь, я много общаюсь с солдатами, они язвят ну совершенно не так.
Шелтис почти расцвел.
– О, меня похвалили. Камешек похвалили за то, что он блестит. Приятно, – протянул дроу, и теперь он сел, осторожно снимая Доми с груди и укладывая её рядом на одеяло. Дракотик недовольно фыркнула, но не проснулась. – Так что, собственно, у маленького матриарха за дело? Соскучилась? Или пришла проверить, не сбежал ли я? Хотя куда мне сбегать из этих роскошных апартаментов. Вид на сад, мягкая постель, даже ковер есть. Чего еще желать узнику?
– Принц Шелтис, – произнес Альмарель спокойно, подходя ближе и останавливаясь в паре шагов от решетки. Голос его был ровным, вежливым. – Я прошу вашего разрешения осмотреть метку, возможно, магический фон. Природа истинной связи – это всегда важная тема. Только диагностика, никакого воздействия. Обещаю. Мы подозреваем, метка меняется.
Дроу молчал несколько мгновений, глядя на Альма долго, изучающе, и я чувствовала через связь, как он напрягся, как настороженность сменилась чем-то более опасным. Затем он медленно поднялся с кровати, подошел к решетке и оперся плечом о прутья, скрестив руки на груди.
– Осмотреть, – повторил он, и в голосе прозвучала та острота, которая означала, что шутки закончились. – Магический фон, метку. Звучит интимно. Отказаться я не имею права, ну конечно, какие у меня права. Позвольте, а принцесса разрешила вам трогать свое сокровище?
Он смотрел на меня, и в зеленых глазах плясали насмешливые огоньки.
– Это моя идея, – ответила я коротко. – Доми висит на тебе, как репей. И это неспроста. У дракотиков магическая природа, Шелтис. Ты для нее… вкусный.
–О, так она мной питается. Ох, какое разочарование. Думал, это любовь. Вы меня тоже думаете съесть холодным зимним вечером, Эш?
По имени. Я напряглась.
–Только если доведете. Но вы на верном пути.
Шелтис замолчал, глядя на меня долго, и усмешка на его губах медленно растаяла.
– А если начистоту, принцесса? Я не разваливаюсь на куски? Что со мной происходит? Ты бы просто так брата не притащила.
Ну да, очень умный сукин сын.
Альм взял на себя ответ:
– Вы абсолютно правы. Доминара может питаться темной энергией. И, к примеру, растворять заклинание, которое было наложено из-за вашей врожденной боязни солнца. Как мы знаем, солнце на дроу воздействует… серьезно. До некроза. Вы не умираете, но хотелось бы предотвратить. Так же Доми может влиять на метку.
Шелтис нахмурился. Сарказм как рукой сняло.
– Если только Доми ее усиливает, – озвучил он практически мою мысль.
Он протянул руку сквозь решетку, и я увидела, как на запястье блеснула метка – серая чешуя украшала сейчас не только его запястье, но и текла выше по предплечью. Разрасталась.
Альм коснулся его руки осторожно, произнес заклинание негромко, почти шепотом, и в воздухе вспыхнули руны – светлые, почти белые, они окружили метку, проникли под кожу, и я видела, как дроу замер, как напрягся каждый мускул. Больно. Но ни звука.
Шепот заклятий был ему привычен.
Челюсть сжалась так, что проступили желваки, но он не отдернул руку, не пошевелился, только смотрел на Альма немигающим взглядом, в котором читалась настороженность и готовность в любой момент прервать контакт.
Альм молчал, разглядывая руны, и лицо его становилось все мрачнее, серьезнее, брови сошлись на переносице, и я почувствовала, как в груди сжалось от предчувствия того, что он скажет.
Прошло, наверное, минуты три, прежде чем брат отпустил руку дроу, и руны медленно растаяли в воздухе, оставив после себя лишь слабое свечение, быстро угасшее.
– Интересно, – произнес Альм задумчиво. – Очень интересно. Боюсь, связь перерождается, Эш. Становится истинной. Я не знаю, как именно это происходит, но очевидно, что если ты права и она была искусственной изначально, то сейчас все иначе. Она укрепляется. Растет. Углубляется. Это из плохих новостей.
Он бросил взгляд на Шелтиса, и на губах появилась легкая усмешка.
– Да, принц Шелтис, не смотрите на меня так. Я просто говорю, что вижу. Не моя вина, что магия решила связать вас с моей сестрой покрепче.
Дроу молчал.
– А хорошие новости есть? – спросил он наконец, и голос вышел сухим, резким, совсем не похожим на его обычный ленивый тон.
Альм улыбнулся.
– Да, – произнес он спокойно, и в голосе зазвучала издевка, такая же острая, как у дроу. – Вы враги, и Эш, конечно, нежелательно быть связанной с дроу. Это можно разорвать. В любой момент. Болезненно, конечно, но возможно.
Дышать стало больно. Физически больно.
Потому что через связь проникло не беспокойство, не насмешка – панический ужас. Это было так, словно он повернулся ко мне и заорал: «Мое!!! Не трогать!!!» Но внешне мы оба молчали.
– Нет, – произнес дроу, и голос вышел совершенно серьезным, без тени насмешки, без тени сарказма, жестким, почти приказным. – Последствия непредсказуемы. Я читал, подобный разрыв может стоить дракону разума.
– Но не вам же.
–А что, последствия для дроу изучены?
Он смотрел на Альма немигающим взглядом, и в зеленых глазах была такая ярость, такая темная, ледяная злость, что брат невольно отступил на шаг.
– Я против. Категорически, – повторил дроу медленно, чеканя каждое слово.
Я впервые видела Шелтиса, который проявлял свою волю, да так явно. Доми его действительно меняла.
Альм молчал несколько мгновений, глядя на дроу с нескрываемым интересом, затем медленно улыбнулся.
– Ну вот я и проверил, что хотел, – произнес он спокойно, и в голосе прозвучала та издевательская насмешка, которая означала, что он все спланировал заранее. – Как видишь, Эш, связь сокровища уже изменила его. Прости, что соврал. На самом деле нельзя разорвать. Совсем. Это навечно.
Он развернулся и пошел к двери, бросив через плечо:
– Еще один момент. Шелтис, Доми не действует на ваше солнечное заклинание. Вы не поверите, но оно не темное. Сам в шоке. Невероятное предположение, но возможно, ваш матриарх единственный раз за всю историю дроу желала вам добра? Как виду. Это очень необычно. Ах, да. Эш спрашивала, что на вас, и опасно ли это. Из темного. На вас стандартное заклинание принуждения. Много раз усиленное. Вы, видимо, были крайне непокорны. И скоро будете снова.
17. На треть женаты
Мастер Френис поправлял последние складки. Вокруг Шелтиса стояла стража, но он никуда не собирался словно. Пара служанок в дальнем углу застыли и просто любовались.
Что ж, я их понимаю, я вошла и тоже застыла.
Шелтис в традиционной церемониальной тунике дроу, был хорош почти так же, как в доспехах. Тёмная ткань облегала фигуру так, что дышать стало труднее, серебряные узоры вились по груди, и на запястьях. Френис за эти короткие два дня сделал невозможное.
Шелтис поймал меня взглядом. И через метку меня буквально с головой окунуло в страсть. Настолько, что хотелось только одного, подойти сейчас, обнять его, прикоснуться губами к серой коже, а потом он пусть меня поцелует, а потом... Это почти превратилось в видение, когда я отступила назад.
Эш, тихо!
Эш, успокойся.
В мыслях я его, однако, уже целовала, он меня, скорее всего, тоже.
Я пригласила Шелтиса жестом к собственному туалетному столику и сделала послежний штрих сама – заплела косы.
Ну что ж, совершенство.
Я отошла. Остановилась в паре шагов от Шелтиса, поймала его взгляд – насмешливый, изучающий – и поняла, что смотрю слишком откровенно. Не просто оцениваю работу. Рассматриваю своего дроу.
Отвела глаза, чувствуя, как щёки теплеют.
Он молчал.
Не говорил ничего про моё красное платье, не отпускал привычных колкостей про то, что я снова оделась как шлюха-королева. Просто смотрел, и молчание его было хуже любой насмешки, потому что я чувствовала через метку его желание, дикую страсть. И еще кое-что. Живое, теплое, почти нежное. Чего раньше в его эмоциях просто не было.
– А где же мои цепи, маленький матриарх? – протянул он наконец, и в голосе звучала все та же издевка.
Я усмехнулась, справляясь с раздражением.
– Есть идея получше. Доми!
Дракотика спрыгнула с кровати, где находилось во время всей этой непонятной суеты, потянулась, подняла голову, сонно моргнула, и я щёлкнула пальцами.
– Огонь.
Доминара послушно раскрыла пасть, и из неё вырвалась струя огня – яркая, горячая, осветившая комнату так, что на стенах заплясали тени. Пламя погасло через пару секунд, но Шелтис успел увидеть, и в зелёных глазах мелькнуло понимание, почти уважение.
– Мы берём с собой Доминару, – пояснила я спокойно, и голос вышел ровным, деловым, хотя метка на запястье зудела нестерпимо. – Конечно, вы успеете убежать, я не питаю иллюзий. Вы же Первый клинок и всё такое. Сражаетесь превосходно. Тем не менее, яйца Доми вам подпалить успеет. Подумайте об этом, планируя, как прыгнете в окно.
Шелтис рассмеялся.
– Изящно, – признал он, и в голосе появилось что-то похожее на одобрение. – Обычно меня уважали больше, и это были… ну, цепи в руку толщиной. Подземелья, двери с самыми страшными связующими чарами.
– Я – дракон, Шелтис, – ответила я, и усмехнулась, чувствуя, как напряжение немного отпускает. – Цепи – это скучно. Вот огонь – другое дело.
Я подошла к столику у окна, открыла шкатулку и достала цепочку. Белое золото, зеленый алмаз, клянусь, я подбирала, прежде чем превратить эту штуку в артефакт. Но Шелтису не понравилось, и это было очевидно. Или слишком понравилось.
Он отдернулся.
– Это артефакт привязки, – объяснила я. – Ничего такого. Просто не сможете убежать слишком далеко или заколоть меня на глазах у изумленных эльфов. Подстраховка.
Шелтис отступил на шаг.
– Может, ограничимся кандалами? – бросил он, и голос вышел сухим, напряжённым.
Я остановилась, нахмурившись.
– Шелтис? Как же ваше знаменитая дроуская гордость? Что происходит?
Он молчал несколько секунд, глядя на цепочку в моей руке так, словно она была змеёй, готовой укусить. Затем вздохнул, провёл рукой по волосам, и в зелёных глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение, почти злость – но не на меня.
– У дроу есть древний обряд сочетания, – произнёс он наконец, и голос был ровным, слишком ровным, чтобы быть искренним. – Три элемента. Первый – цепочка, надетая на мужчину. Второй – близость. Третий – клятва. Это магический нерушимый брак.
Он замолчал, и я почувствовала, как сердце пропустило удар, как кровь отхлынула от лица.
– И ни за что, – добавил он жёстко.
– Это глупо. В магии имеет значение намерение. А у меня такого намерения нет. И это один элемент из трех. Ритуал не состоится, если нет всех. Не выдумывайте.
Я посмотрела на цепочку, затем на него, и улыбнулась. Итак, Шелтис боится, что связь разорвется, и боится привязаться больше. Какой же он... интересный.
– У драконов такой традиции нет. Но есть традиция дарить сокровищам что-то ценное. Эта штука… скажем так, дорогая. И это просто артефакт. Просто чтобы пленник не сбежал. И пока заменить его нечем.
Шелтис молчал, глядя на меня долго, изучающе, и в зелёных глазах медленно появилась холодная насмешка.
– Просто артефакт, – повторил он медленно.
– Просто артефакт, – подтвердила я твёрдо, делая шаг ближе. – Даю слово, это временно, Шелтис. Будем считать, что мы на треть женаты, но только на один приём.
Я протянула руку с цепочкой, и он смотрел на меня ещё несколько мгновений, затем медленно, очень медленно наклонил голову, сдаваясь в который раз.
Я подошла вплотную, чтобы застегнуть цепочку на его шее. Пальцы коснулись прохладной серой кожи, и я замерла, ощущая, как по спине пробежала волна жара, почти обжигающая. Метка на запястье вспыхнула, и через неё хлынул жар.
Замок щёлкнул, цепочка легла на шею, и я отступила на шаг, с трудом справляясь с желанием коснуться его снова.
– Только на один приём, – повторил он тихо, и в голосе не было насмешки, не было издёвки, только что-то тёмное, почти угрожающее. – Конечно, маленький матриарх.
18. Светлое эльфийское презрение
Тронный зал встретил меня гробовой тишиной и ощущением надвигающейся катастрофы, словно воздух сгустился до состояния, когда каждый вдох давался с трудом.
Стражников было в три раза больше обычного – вооруженных до зубов, застывших вдоль стен, точно каменные изваяния, готовые в любой момент обнажить клинки.
Потому что с одной стороны, я с Шелтисом, а он хоть и ведет себя вполне прилично, но мы же прекрасно знаем, на что может быть способен этот дроу. С другой стороны, у меня тут делегация.
Ну как делегация?
Эльфы.
О, да!
Между стражниками стояли светлые эльфы.
Много.
Слишком много.
Для одного тронного зала, для одной провинции Ирвейн.
Ферди не велел с ними ссориться, только достиг мира, даже брат Диавер, тот еще завоеватель, решил не трогать светлых.
Но мне они были прямо поперек горла.
Три дня назад, когда я заявила, что к нам приедут светлые, Альм закатил глаза и отказался с ними общаться. Я тогда не поняла, почему. Когда два дня назад я сказала, что раз брат такой упрямый и не хочет меня поддержать, я возьму с собой Шелтиса, он просто закрыл лицо рукой.
Торвас, кстати, тоже отказался от общения с эльфами и призывал меня не очень расстраиваться, если разговора не случится.
Но я упрямая.
Их присутствие давило, делало воздух плотным, тяжелым, пропитанным высокомерием и презрением ко всему, что не дотягивало до их идеала чистоты. Я чувствовала их взгляды на себе – холодные, оценивающие, полные той же надменности, с которой смотрят на грязь под ногами.
Я сжала пальцы в кулаки, стараясь не показать, как сильно меня это задевает.
Метка на запястье снова предательски зачесалась, эльфийская вязь словно ожила под кожей, напоминая о том, кто сейчас стоит рядом. И о том, что он чувствует то же самое – через эту проклятую связь я ощущала его спокойствие, холодное и настороженное одновременно.
– Принц Альдеона Шелтис, первый клинок ее величества Тэвиэр Седьмой, гость принцессы Иштиары Антар, – объявили его, и голос прозвучал слишком громко в этой давящей тишине.
Раньше я, конечно же, заслушала все свои многочисленные титулы.
Шелтис вошел со мной, и я почувствовала, как все взгляды обратились на него.
Серая кожа, зеленые глаза, идеальная фигура в темном – он был воплощением того, что светлые эльфы ненавидели и боялись одновременно. Дроу. Темный эльф.
Мы прошли к трону.
Шел остановился там, где ему указали, и застыл. Спокойный. Сдержанный. Почти не саркастичный, что было настолько на него непохоже, что я почувствовала беспокойство, змеей скользнувшее под ребра и свернувшееся там тугим клубком.
Разговоры не клеились.
Даже присутствие темного – а я имела на него полное право, он же – сокровище, и по всем законом этикета должен быть при мне, так вот даже это не раздражало светлые морды.
Эльфы молчали, их лица были непроницаемы, как маски из мрамора, вырезанные идеальными чертами, но лишенные всякого тепла.
Посол Отталиаль – высокий, белокурый, с глазами цвета летнего неба и такой осанкой, словно у него вместо позвоночника вставили меч – подошел к трону. Его движения были медленными, церемониальными, и в каждом шаге читалось превосходство, которое он даже не считал нужным скрывать.
Он бросил на Шелтиса взгляд, полный такого презрения, что я почувствовала, как метка вспыхнула жаром на запястье.
– Принцесса Иштиара, – произнес он ровным голосом, поклонившись мне с идеальной учтивостью, которая была оскорбительнее любой грубости. – Да хранят вас древние.
И отошел.
Все. Ни слова больше.
Ни намека на переговоры.
А мне были нужны отношения с ними.
Для этого они должны были признать драконов.
И сокровища.
Но похоже, я провалилась.
А ведь им Ирвейн был необходим. Торговая дорога, которую мы охраняли, сократила бы их путь на запад вдвое. Но нет.
Я сжала подлокотники кресла, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой комок отчаяния и ярости, как горло перехватывает от желания крикнуть, что они все – высокомерные ублюдки, которые думают только о себе и своей чистоте.
Так. Надо смириться, что не видать мне союза со светлыми. Что бы там ни говорил Ферди. Ну а мне он нужен, тот союз? Стратегические планы принцессы Эш сводятся к тому, чтобы удержать границу. Если совсем честно.
– Ты решила их позлить моим присутствием, маленький матриарх? – тихо спросил Шелтис, и голос его был лишен обычной насмешки, почти серьезен, с едва уловимой ноткой любопытства.
Я повернула голову к нему, встретила взгляд, в котором плясали темные огоньки, и поняла, что он не обижен. Наоборот – ему интересно.
– Признаться, эти высокомерные сволочи меня достали, – прошептала я, наклонившись ближе, чтобы никто не услышал. – Но не позлить, нет.
Метка на запястье снова зачесалась, и я почувствовала через нее что-то похожее на удовлетворение. Его удовлетворение. Темное, хищное, почти торжествующее.
– О, дракону не нравится, что кто-то бывает высокомернее дракона, – протянул он, и в голосе появилась знакомая ирония, легкая, как прикосновение пера. – Какая изысканная шутка.
Он помолчал, и я увидела, как в его глазах загорелся тот самый опасный блеск, который обычно предшествовал чему-то безумному.
– Что мне будет, если я спасу ситуацию?
Я моргнула, не веря своим ушам. Сердце подпрыгнуло где-то под ребрами, застучало быстрее, отзываясь на внезапную надежду, которую я даже боялась назвать вслух.
– А что вы хотите? – выдохнула я.
Шелтис усмехнулся, и эта усмешка была хищной, почти торжествующей, такой, что я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.
– А вы готовы мне довериться?
Я посмотрела на него, на эту идеальную маску спокойствия, за которой скрывалось что-то темное и опасное, и поняла, что выбора нет. Светлые эльфы молчали. И мне нужна была помощь. Любая.
– Хоть черту с рогами, если честно, – выдохнула я, и слова прозвучали резче, чем я планировала.
– Сильно, – одобрил он. – Хорошо. Хочу доиграть в поединок.
Я нахмурилась, чувствуя, как сердце заколотилось быстрее, как в груди появилось что-то похожее на тревогу.
– Вы сумасшедший. Я не дам вам мечи.
– А я хочу знать, кто из нас лучше, – парировал он, наклонившись ближе, так близко, что я почувствовала запах леса и ночи, исходящий от него. – У вас что, тренировочного оружия нет, а?
Он смотрел мне в глаза, и в его взгляде было столько вызова, что я почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло – не гнев, не раздражение, а что-то другое, горячее и опасное, от чего сложно было дышать.
– Хорошо, – выдавила я, и голос прозвучал хрипло.
– Сейчас будем вас спасать, на треть супруга, – произнес он, и голос стал деловым, почти официальным. – Что ели светлые сегодня на обед?
– Особых распоряжений не давала, – ответила я, стараясь собраться с мыслями, но в голове был туман, и я не понимала, к чему он клонит. – Но все было обильно, сытно и вкусно. Оленину, кажется, подавали в вине.
– Где живут?
– Восточное крыло.
Он кивнул, и я увидела, как в его глазах загорелся азарт, тот самый, который я видела перед схваткой.
– Позовите посла. Скажите, что через час будет обед специально для них. Ведите в сад. Дайте распоряжение повару – легкие закуски без мяса. О, не смотрите на меня так, – добавил он, перехватив мой недоуменный взгляд. – Да, понятно, что драконы и мясо – это любовь. С дроу так же. Я вот даже думаю, мы с вами не родня? Чешуя у вас серая, как…
– Я убью вас позже, – прошипела я.
Нет, конечно, логично, принимать послов и подстраиваться под их культуру. Гостеприимно. Но с одной оговоркой – это должен быть обмен, а они, получается, к драконам со своими порядками. К драконам, на минуточку!
– Ага, – согласился он с невозмутимым видом, и в глазах плясали смешинки. – А теперь главное. В саду скажите, что вы их переселяете в западную часть замка. Это обязательно. И попросите погостить еще пару дней. И сделайте послу комплименты с признанием превосходства эльфов над другими расами. И смотрите, что будет.
Я вздохнула, чувствуя, как внутри все сжимается от необходимости говорить слова, которые противоречили каждой клеточке моего естества, каждому инстинкту, кричащему, что это унижение, что так нельзя. Но выбора не было.
Я подозвала посла, изобразила на лице любезность, которая далась мне с огромным трудом, и произнесла максимально учтивым тоном:
– Господин посол, не согласитесь ли переместиться в сад? Мы подготовили для вас беседку, где будет удобнее провести следующую часть приема.
Отталиаль окинул меня долгим взглядом, в котором читалось удивление – видимо, он не ожидал, что я буду настолько услужливой. Потом кивнул холодно, но согласился.
– Как пожелаете, принцесса.
Потом я вызвала повара, дала распоряжение, стараясь не думать о том, как странно звучат мои слова. Легкие закуски. Без мяса. Для драконов это было почти кощунством.
– Вино белое или розовое, – добавил Шелтис негромко, и в голосе прозвучала едва уловимая нотка насмешки.
Повар кивнул и поспешил прочь.
Через час все было готово.
Сад встретил нас запахом роз и свежескошенной травы, смешанным с ароматом жасмина, который рос вдоль дорожек. Беседка была увита диким виноградом, его листья шелестели на легком ветру, отбрасывая кружевные тени на белоснежную скатерть. На столе стояли изящные тарелки с легкими закусками – сыры, фрукты, тонкие ломтики хлеба, салаты с орехами и зеленью. Без мяса. Ни кусочка.
Трава, фыркнул бы презрительно любой дракон на моем месте.
И вино. Белое, в высоких хрустальных бокалах, не в грубых кубках, заметим, как я люблю. Кстати, откуда у нас такая посуда?
Светлые эльфы расселись, и только тогда со мной начали говорить.
Я держалась. Сжимала зубы, улыбалась, кивала, слушала их холодные, подчеркнуто учтивые фразы, в которых сквозило презрение к тому, что я позволила дроу присутствовать на приеме. Эльфы смотрели на Шелтиса, сидящего рядом со мной в беседке, как на грязь, которую случайно принесли на подошвах ботинок.
Один из них – с серебристыми волосами и надменным выражением лица, видимо, какая-то важная птица, а я и не запомнила – произнес достаточно громко, чтобы я услышала:
– Удивительно, что принцесса не побеспокоилась о том, чтобы отмыть своего… гостя добела. Может быть, тогда из него получился бы нормальный эльф.
Смех, тихий и презрительный, прокатился по беседке.
Шелтис усмехнулся, услышав очередной выпад, и… замолчал. Просто сидел рядом, спокойный, сдержанный. Это терпение было мне непонятно, почти пугающе.
Что это с ним?
Ощущение было такое, словно меня посвятили в какой-то ритуал, значение которого я не понимала.
Отталиаль потягивал вино, разговаривал с другими эльфами, время от времени бросая на меня оценивающие взгляды. Наконец, когда атмосфера слегка разрядилась, он произнес:
– Принцесса, мы ценим ваше внимание к нашим традициям. Вижу, вы постарались учесть наши предпочтения в еде, выбрали западное крыло для размещения. – Он выдержал паузу. – Это… неожиданно приятно. Возможно, мы действительно сможем найти общий язык.
Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Да неужели?
Посол обвел взглядом беседку, задержался на Шелтисе, и на его лице мелькнула тень отвращения, но он продолжил:
– Ну, я думаю, мы, высшие расы, сможем договориться. Несмотря на… различия во взглядах.
Я почувствовала, как внутри что-то оборвалось.
Высшие расы.
Высшие, мать его, расы!
Драконы – сильны, и мы привыкли, что все вокруг уважают нашу силу, но черт возьми, я прямо сейчас не хочу, чтобы меня равняли с эльфами! Ни грамма! И чтобы втирали дроу в грязь, тоже не хочу. Это же не выпад против одного конкретного Шелтиса, это презрение к дроу, к людям, к оркам, ко всем!
Слова вырвались сами, прежде чем я успела их остановить:
– Только если высшая раса примет, что у драконов есть сокровища. Как я приняла, что вам не нужно мяса. А мне это дико и непонятно.
Посол замер, окинул меня долгим взглядом. Потом медленно кивнул, и на его лице мелькнула тень уважения.
– Драконы – гордые. Мы принимаем. – Он повернулся к Шелтису, и в голосе прозвучала холодная насмешка. – Потому что знаем, от кого исходят ваши дары, принцесса. И кто… направлял вашу руку сегодня.
Он кивнул Шелтису.
Который все это время сидел истуканом и даже слова не проронил.
Я повернулась к нему, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, как метка на запястье пульсирует в такт ударам. Он спас ситуацию. Он знал.
Про традиции и высокомерие. Но откуда? Темные и светлые не общаются уже много столетий. И уж точно не изучают друг друга. Альдеон вообще ничем, кроме себя, не интересуется. Но как оказалось, только не Шелтис.
