Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"

Автор книги: Кира Эро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

34. Слепота как наказание

Доминара пришла тут же. Сначала она ткнулась ему в колени, потом поняла, что любимый вкусный эльф не реагирует, и вытянулась всем телом. Лапы обхватили его шею бережно, словно она боялась причинить боль, крылья сложились аккуратно вдоль спины. Она прижалась к нему всем телом, мурлыкая тихо – звук вибрировал в воздухе, успокаивающий и тёплый, заполняя комнату.

Шелтис лежал у меня на коленях, свернувшись калачиком, и я чувствовала, как он всё ещё дрожит – мелко, почти незаметно для глаза, но каждый спазм мышц отдавался в моём теле. Кожа его была горячей, влажной от пота, волосы прилипли ко лбу. Дыхание выровнялось наконец, стало глубже, реже, но в нём всё ещё слышались прерывистые нотки, словно лёгкие не могли наполниться воздухом полностью.

Я протянула руку к столику, не отпуская его, нащупала графин с вином и кубок вслепую. Пальцы дрожали – от усталости, от напряжения, от того ужаса, что прокатился через метку несколько минут назад и до сих пор эхом отдавался внутри.

Налила медленно, чувствуя, как металл холодный под пальцами, как вино переливается, булькает тихо.

– Выпей, – произнесла я тихо, и голос прозвучал хрипло, словно я кричала несколько часов подряд, срывая связки.

Горло саднило, во рту пересохло, и я сглотнула, чувствуя, как слюна проходит с трудом.

Шелтис приподнялся немного, взял кубок дрожащими руками. Поднёс к губам, сделал глоток.

Я ждала. Молчала. Гладила его по волосам – медленно, методично, успокаивающе. Доминара мурлыкала громче, и звук заполнял комнату, обволакивал, создавал иллюзию безопасности, которой не было.

Я чувствовала, как напряжение медленно уходит из его тела – совсем немного, по капле, словно вода, просачивающаяся сквозь плотину.

– Итак, это всегда так? – спросила я наконец, когда тишина стала невыносимой, давящей на виски.

Шелтис молчал долго – секунду, две, пять, десять, – и я уже думала, что он не ответит. Потом выдохнул тяжело, и плечи его опустились, словно с них сняли невидимый груз.

– Уже примерно лет сто. Никто не знает.

Пауза. Длинная. Тяжёлая.

– Меня бы засмеяли. Первый клинок, гроза всех поверхностных, теряет контроль от повязки на глазах. От темноты, которую не может развеять сам.

В голосе звучала горечь – едкая и безжалостная, саркастичная даже сейчас, когда тело его всё ещё дрожало.

– Что произошло? – спросила я тихо, продолжая гладить его по волосам.

Шелтис замер. Пальцы его замерли на шерсти Доминары. Губы поджались в тонкую линию, и я видела, как он борется с собой, решает – говорить или молчать.

– Я заступился за Тэлвира, – произнёс он наконец, и голос прозвучал глухо, словно издалека, словно это был не он говорил, а кто-то другой. – Отца уже не было. Тэр хоть и старше, но был мягче. Тогда ещё был мягче.

Он замолчал снова, и я видела, как взгляд его опустился – медленно, нехотя – на мои руки, лежащие на его волосах. На содранные ногти, на кровь, которая засохла тёмными полосками под ногтевыми пластинами, на покрасневшие подушечки пальцев. Я даже не заметила, когда так сильно содрала их, пытаясь развязать верёвки, но сейчас они горели, пульсировали болью, и я поняла – он видит это.

Взял мою руку осторожно, словно она была из стекла и могла разбиться от одного неверного движения, поднёс к губам, поцеловал каждый палец – медленно, нежно, и губы его были тёплыми, почти горячими, влажными. Я почувствовала, как внутри что-то переворачивается, как сердце пропускает удар, как дыхание перехватывает.

– Ты остановилась, – прошептал он, и голос дрогнул, сломался на последнем слоге. – Никто бы в подземелье не остановился, почувствовав, что может немного надавить, и враг сломается. А ты остановилась.

Шелтис снова уткнулся лбом мне в колени – резко, отчаянно, словно искал убежище, – и я почувствовала, как тело его снова затряслось. Мелко. Судорожно. Сильнее, чем раньше.

Я потянулась за одеялом, лежавшим на краю постели, схватила его дрожащими руками, укрыла его, заботливо поправляя края, чувствуя, как пальцы мои всё ещё дрожат, как они не слушаются. Мягкая ткань окутала его, и он вздрогнул под ней, свернулся теснее.

– Так что же… – начала я осторожно, не зная, как закончить вопрос, боясь ранить ещё сильнее, подтолкнуть к краю пропасти.

– Я заступился за Тэлвира, – повторил он, и голос прозвучал ровнее, словно он взял себя в руки, собрался, нашёл в себе силы продолжить. – Мать ослепила меня магией. На год.

Мир качнулся. Стены покосились, потолок поплыл, и на секунду я не понимала, где я, что происходит. Внутри всё оборвалось, провалилось в пустоту, и на мгновение я не могла дышать, не могла думать. Год. Целый год в темноте.

– Это был самый ужасный год, который я только проживал, Эш. Они смеялись над моей беспомощностью, заставляли Тэра издеваться. Слабость, нельзя быть слабым.

Я представила – Шелтиса, слепого, беспомощного, окружённого смехом. Представила, как они издеваются над ним, как заставляют его брата причинять боль.

– В конце этого… испытания я угодил в яму с пауками. Они, знаешь, разные под землей. Большие и ядовитые – тоже.

Опять насмешка над собой. Боги.

– Мать сказала – выживешь, станешь первым клинком королевы. Я… не помню, как. Слышал, чувствовал, бился, не помню, где пришёл в себя, сколько паучьего яда было. Помню только, что за мной ухаживал Тэр, сказав матери, что она обещала, что если выживет…

Пауза. Длинная. Тяжёлая. Давящая на виски.

– И дальше он с ней просто перестал говорить. Я не знаю, почему она поддалась. Я открыл глаза, и увидел Тэлвира.

Голос его дрогнул, сломался на последнем слове, и я услышала всхлип – короткий, сдавленный, который он пытался подавить, но не смог.

– Но страх, страх не отпускал. Никогда больше.

– Шел…

– Знаешь, Доминара закончила, кажется, заклинание растворилось. И первое, что я почувствовал, Эш – не люблю подземелье. Ненавижу темноту.

Я медленно переместила его с коленей – осторожно, бережно.

Уложила на постель. К нему тут же подлетела Доминара.

Я легла рядом, обняла, прижала к себе так крепко, как только могла, чувствуя, как руки мои трясутся.

Шелтис заснул быстро, но что это был за сон..

Он вздрагивал во сне. Шептал что-то на дроуском – слова вырывались сбивчиво, непонятно, рваные и отчаянные, но в них звучал ужас, такой чистый и неприкрытый, что мне хотелось закрыть уши. Я гладила его по спине, по волосам, шептала что-то успокаивающее.

Я не спала. Не могла. Лежала в темноте, слушая его дыхание – прерывистое, хриплое, – чувствуя, как он дрожит, и внутри росло решение. Твёрдое. Непоколебимое.

Выкованное из ярости и боли.

Альдеонский матриархат существовать не должен.

Как явление.

 Я проснулась в объятиях Шелтиса.

Тело его было тёплым, обнимающим меня со спины, и я чувствовала, как дыхание щекочет шею – ровное, спокойное. Свет лился в комнату мягко, золотистый, и я поняла, что проспала почти до полудня.

– Приходил посол Отталиаль, Эш, – произнёс Шелтис тихо, и голос прозвучал хрипло, словно он тоже мало спал. – Хотел пригласить тебя на завтрак, но Доми на него рыкнула так, что он, видимо, до конца жизни будет ненавидеть дракотиков.

Я прыснула, не удержавшись, и внутри что-то тёплое разлилось от облегчения. Он шутил. Значит, ему лучше.

– Скоро обед, – продолжил он, и я почувствовала, как он поднимается, осторожно высвобождаясь из объятий. – Давай помогу тебе. Пойдёшь в платье?

Я села, протирая глаза, чувствуя, как тело ноет от усталости, как веки тяжёлые.

– Шелтис, ты не служанка, – произнесла я устало, и голос прозвучал резче, чем я хотела. – Прекрати.

Он уже стоял около шкафа, который магическим образом появился в комнате за ночь – эльфы явно постарались. Пару платьев притащил за мной один из моих спутников.

– Я думаю, серое, да? – произнёс Шелтис задумчиво, словно не слыша меня. – Вот то, как сталь. Нужно сначала показать им цвета дома Антар и официальную форму принцессы.

Он вытащил платье – серое, цвета стали. Строгое. Насколько я понимала строгость, конечно.

Я кивнула молча. Возражать сил не было.

Ну что ж, теперь обед со светлыми.

35. Кто – питомец Иштиары?

Я вышла к обеду бледная, с тёмными кругами под глазами, которые даже магия не могла скрыть полностью. Тело ныло от усталости – каждый шаг давался с трудом, мышцы протестовали, спина болела так, словно я провела ночь не на мягком матрасе, а на голых камнях.

Голова раскалывалась, виски пульсировали тупой болью, и я чувствовала, как глаза горят, словно в них насыпали песка. Веки были тяжёлыми, опухшими.

Шелтис шёл рядом – спокойный, собранный, словно ночь не случилась вовсе.

Платье, которое он выбрал для меня, было идеально для встречи –  цвета стали, цветов моего дома.

Официальное.

Холодное.

Именно то, что нужно было показать сегодня. Он помог мне одеться молча, и я не возражала, чувствуя, как руки дрожат от усталости.

Через метку пульсировало спокойствие – настолько ровное, что казалось искусственным, выстроенным как защита. Но под ним я чувствовала что-то ещё – напряжение, едва уловимое, словно кто-то дергал невидимую струну.

Обед называли неформальным, но когда меня провели в сад, я поняла, что понятие «неформальный» у эльфов разительно отличается от нашего.

Сад был… невероятным.

Он висел в воздухе – буквально висел, удерживаемый магией и переплетёнными ветвями деревьев-исполинов.

Платформа была огромной, покрытой мхом цвета изумруда, мягким под ногами, словно ковёр. По краям росли цветы – тысячи, переливающиеся всеми оттенками радуги, источающие ароматы, от которых кружилась голова.

В центре стоял стол – длинный, вырезанный из цельного куска светлого дерева, отполированного до блеска. На нём стояли хрустальные бокалы, переливающиеся всеми цветами, тонкие тарелки из какого-то полупрозрачного материала, столовые приборы из серебра, украшенные резьбой. Всё было идеально – каждая вилка лежала на своём месте, каждый бокал был расставлен с точностью до миллиметра.

За столом сидели царь и царица.

Я поняла это сразу – по коронам, ну конечно, прежде всего.

Царь – идеален, холоден, скуп на эмоции, типичный эльф.

Царица сидела рядом – такая же идеальная, такая же холодная. Золотистые волосы были заплетены в сложную косу, украшенную жемчугом и маленькими серебряными листьями. Она смотрела на меня с лёгкой улыбкой – вежливой, но не тёплой, словно я была чем-то забавным, но не достойным настоящего внимания.

Ну про Шелтиса и вовсе промолчим…

Вокруг стола сидели ещё несколько эльфов – их представляли по очереди, и я слушала имена, пытаясь запомнить, чувствуя, как они скользят мимо сознания. Лорд Эларион, госпожа Сильвана, леди Митайя – последняя сидела ближе всего к царю, и в её глазах мелькало что-то, что я не могла определить. Любопытство? Насмешка?

Я села на указанное место – в центре стола, напротив царя, – и тут заметила то, что заставило кровь вскипеть.

Драконы, прибывшие со мной, сидели за отдельным столом – маленьким, приставленным к краю платформы, почти на самом краю, словно их пытались спрятать. Их не пустили к основному столу. Не пригласили. Просто отсадили в угол.

А потом я увидела второй укол.

За моей спиной – почти за спиной, чуть в стороне, – стоял табурет. Не стул. Не кресло. Табурет. Деревянный. Простой. Для Шелтиса.

Для принца дома Лан, первого клинка королевы, отвели место хуже, чем для слуги.

Ярость вспыхнула ярче, и я почувствовала, как руки начинают дрожать, как внутри всё сжимается так, что дышать становится тяжело. Я уже открыла рот, готовая сорваться, выплеснуть всё, что накопилось, но через метку ударило спокойствие – твёрдое, непоколебимое.

– Тише, чешуйчатая, – произнёс Шелтис тихо.

О, темные прекрасно умеют играть со светлыми, да?

Но ничего, я тоже научусь.

Я сжала зубы, чувствуя, как челюсть ноет от напряжения, и заставила себя улыбнуться.

Вежливо. Холодно.

Царь начал разговор – голос его был мелодичным, приятным, но в нём звучала снисходительность, словно он разговаривал с ребёнком.

– Надеюсь, покои вам понравились, ваше высочество? Всё ли было идеально? Вино, я полагаю, пришлось по вкусу?

Потом он небрежно махнул рукой в сторону Шелтиса – даже не посмотрел на него, просто махнул, словно указывая на предмет мебели.

– А ваш питомец? Хорошо ли устроился?

Питомец.

Я заставила себя улыбнуться – хищно, показывая зубы, чувствуя, как губы растягиваются.

– Да, Доминара отлично устроилась, спасибо.

Голос мой прозвучал сладко, почти мурлыкающе, и я видела, как несколько эльфов напряглись, почувствовав подвох.

– Она себе облюбовала одно из ваших кресел, жаль, что их всего два в покоях. Не волнуйтесь, еду мы ей сами привезли. Она ест исключительно мясо.

Шелтис закусил губы – я видела краем глаза, как плечи его затряслись, как он пытается не засмеяться. Через метку пульсировала насмешка, смешанная с гордостью.

Я продолжила, не давая царю опомниться:

– А что, говорят, у вас несколько страдают торговые пути из-за нежелания договариваться с соседями. Люди такие несговорчивые. Про орков и вовсе молчу.

Голос мой был лёгким, небрежным, словно я говорила о погоде.

– О, да, они уважают только силу! – вставила царица, и в голосе её звучало презрение.

– Да, и верность слову ещё, – я кивнула, улыбаясь шире. – Мы с ними наладили контакт примерно три года назад, ни разу не подвели. Но и мы их – тоже, конечно. Представители Беркании очень щепетильны к своей репутации. Но вам, конечно, не очень интересны другие народы… Поговорим об эльфах?

– Да-да, – царь явно обрадовался смене темы, и я увидела, как лицо его расслабилось.

Но я не собиралась останавливаться.

Я заметила, как давится смехом женщина, сидящая возле царя – та самая леди Митайя. Глаза её блестели, и губы дрожали от сдерживаемой улыбки.

– О, говорят, это светлые эльфы выгнали тёмных с поверхности, – произнесла я невинно, хлопая ресницами. – Какая интересная история, не расскажете?

Вокруг всё моментально смолкло.

Тишина упала тяжёлая, давящая. Царь замер с бокалом в руке, царица побледнела, и я видела, как несколько эльфов переглянулись, в глазах их мелькнул ужас.

Царь растерянно оглянулся на Митайю, и в глазах его читалось недоумение – почти детское, обиженное.

– Что происходит, Митайя? Мне сказали, принцесса исключительно сдержанная, и учтивая, и знает эльфийские традиции, а она…

Голос его оборвался, и я увидела, как он беспомощно развёл руками.

Митайя выпрямилась, и лицо её стало серьёзным.

– Господин, позвольте, но вы её оскорбили за столом. Назвали её сокровище питомцем, отсадили её людей в угол. У драконов так не принято.

Эльфийка указала на золотой браслет Шелтиса. Дроу нахмурился. Он не знал, что штучка на его запястье – знак, горящий огнем для всех рас. Выделяющий его.

– Но… они же не принцы, это… неслыханно, – царь явно растерялся, и я почувствовала, как внутри что-то торжествующе вспыхивает.

Я наклонилась вперёд, положила руки на стол, чувствуя, как внутри всё горит ровным, холодным пламенем.

– Шелтис аш’ Лан, младший сын матриарха Тэвиэр Седьмой перед вами, – произнесла я тихо, и голос прозвучал ровно, словно я зачитывала приговор. – И если честно, мне не настолько нужно открывать вам мой торговый путь. Мои драконы за него заплатили кровью. Всё, что я получу от нашего бессмысленного разговора, это одобрение старшего брата. Оно, конечно, значит для меня много, но не настолько, чтобы я дала смешать с грязью тех, кто со мной сюда прилетел.

Царь снова ищущим взглядом посмотрел на Митайю, и я увидела, как в глазах его мелькнула паника.

– Митайя?

Леди поднялась, слегка поклонилась – мне, не царю.

– Мы приносим извинения вашему сокровищу, ваше высочество, – произнесла она, и голос прозвучал ровно, формально. – И попробуем накормить вашего питомца и обеспечить его местом. Очевидно, мы с вами не поняли друг друга. Торговый путь, о котором вы говорите, нам очень нужен, но и у нас, возможно, есть кое-что, что вам нужно не меньше.

Движение за моей спиной – эльфы засуетились, и я услышала шорох, скрип дерева. Шелтису приносили стул. Настоящий. Резной. Красивый. Усадили рядом со мной – по правую руку, на почётное место.

Я посмотрела на него краем глаза, и он был спокоен – лицо бесстрастное, но в зелёных глазах мелькало что-то, что заставило внутри всё сжаться. Торжество. Удивление. Благодарность.

Тёмный за одним столом со светлыми. Впервые за несколько тысячелетий, полагаю. А все потому, что драконы дышат огнем. Какая забавная деталь о перемирии.

 После трапезы – долгой, формальной, наполненной пустыми разговорами о погоде и урожае, которые я едва слушала, – Митайя подошла ко мне.

Высокая, стройная, красивая.

– Пойдёмте, – произнесла она тихо, и голос прозвучал мягко, но в нём слышалась сталь. – Я покажу вам то, что у меня есть для вас.

Она посмотрела на Шелтиса, и в глазах мелькнуло что-то – любопытство? Сочувствие?

– Сокровище оставьте с царём. Он не пострадает.

36. Планы Альдеона

Я шла за Митайей, чувствуя, как внутри нарастает напряжение – медленно, неумолимо, заполняя грудь, сжимая горло. Каждый шаг отдавался в висках тупой болью, голова всё ещё раскалывалась после бессонной ночи, и я ловила себя на мысли, что хочу просто лечь и закрыть глаза. Но любопытство было сильнее усталости.

Митайя вела меня через переходы – узкие мостики, соединяющие деревья-исполины, сплетённые из живых ветвей и магии.

Они покачивались под ногами, скрипели тихо, и я чувствовала, как под подошвами ощущается шершавая кора, покрытая мхом. Ветер поднимался снизу, откуда-то из глубины леса, принося с собой запах влажной земли, листвы и цветов – сладковатый, терпкий, кружащий голову.

Наконец мы остановились перед дверью – высокой, вырезанной из тёмного дерева, с резьбой, изображающей переплетённые корни и ветви. Митайя толкнула её, и дверь открылась беззвучно, словно невесомая.

Комната внутри заставила меня остановиться на пороге, задержав дыхание.

Это был кабинет-цилиндр – огромный, невероятно высокий, уходящий вверх так, что потолок терялся где-то в полумраке.

Круглые стены были буквально уставлены полками с книгами – тысячи их, десятки тысяч, переплёты разных цветов и размеров, от маленьких томиков до огромных фолиантов, которые казались тяжелее человека.

Витая лестница вела вверх, обвивая стены спиралью, тонкая и изящная, словно паутина. Свет лился откуда-то сверху – мягкий, золотистый, просачивающийся сквозь стеклянный купол, отбрасывающий блики на корешки книг.

В центре комнаты стоял стол – массивный, вырезанный из светлого дерева, покрытый бумагами, свитками, перьями и чернильницами. Воздух пах пергаментом, чернилами, старыми книгами – запах, который я всегда любила, успокаивающий и манящий одновременно.

Митайя прошла внутрь, жестом пригласив меня следовать, и я вошла, чувствуя, как напряжение растёт. Что она хочет мне показать?

– Присаживайтесь, – предложила она, указывая на кресло у стола.

Я села, чувствуя, как мягкая обивка принимает тело, и внутри что-то немного расслабилось. Митайя села напротив, сложила руки на столе, и я увидела, как серые глаза её смотрят внимательно, оценивающе.

– Я, вообще-то, по сути такая же жрица своего бога, как Тэвиэр Седьмая – своего, – начала она, и голос прозвучал ровно, без эмоций.

Я напряглась, чувствуя, как внутри всё сжимается. Жрица. Значит, она не просто советница царя, она – сила за троном.

– Только тёмные эльфы… не то чтобы с пути сбились, – продолжила Митайя, и в голосе прозвучала горечь. – Они выстроили свою империю на костях. И мы, светлые, этому немало поспособствовали. Что, я, конечно, никогда не признаю официально.

Пауза. Я молчала, чувствуя, как сердце колотится быстрее.

– Мы как сказать, объединились против них, за их счет избежали раскола и войн между светлыми. Это было давно. Но ничего не поменялось.

Слова падали тяжело, и я поняла – Митайя говорит правду. Неудобную. Болезненную. Ту, о которой светлые эльфы предпочитают молчать.

Внутри всё перевернулось. Я поняла, что Великим лесом управляет именно эта женщина. Не царь с его высокомерием и детской обидчивостью. Не царица с её холодной улыбкой. Митайя. Жрица, стоящая в тени, но держащая все нити в руках.

– Мы нуждаемся в вашем торговом пути, принцесса Иштиара, – произнесла она, и в голосе появилась сталь. – Но не только.

Она потянулась к краю стола, подняла что-то тяжёлое – том, огромный, в кожаном переплёте, потёртом и потемневшем от времени. Положила перед мной, и я услышала глухой стук, когда книга легла на дерево.

– У меня для вас подарок, от которого вы вряд ли откажетесь.

Пальцы её скользнули по обложке, открыли книгу, перелистнули несколько страниц. Пергамент шуршал тихо, и я видела, как на страницах появляются рисунки – схемы, планы, карты.

– Узнаёте? – спросила Митайя, и в голосе прозвучала насмешка.

Я наклонилась ближе, всматриваясь, и сердце пропустило удар.

Потом встала.

Планы. Детальные. Подробные. Альдеон. Город тёмных эльфов. Я видела улицы, дома, площади, храмы. Видела укрепления, башни, проходы. И главный храм, конечно. Средоточие силы Тэвиэр.

– Откуда у вас, чёрт возьми, планы Альдеона? – выдохнула я, и голос прозвучал хрипло, недоверчиво.

Внутри всё горело – адреналин вспыхнул, разливаясь по венам горячей волной, и я почувствовала, как руки начинают дрожать.

Митайя усмехнулась.

– Всё приходит в нужный момент. Светлым проще соблазнить тёмных на передачу сведений, проще, чем другим народам.

Она перевернула ещё несколько страниц, и я увидела – храм детально. Огромный. В центре города. С высокими колоннами, арками, украшенными резьбой.

– Вот, смотрите, тут главный храм. Оплот чёрных заклинаний, которые держат в повиновении весь Альдеон. Все. Даже расписание песнопений жриц. От и до. Ваш принц никогда не даст таких сведений. Да вы вряд ли будете настаивать.

Она усмехнулась. Проницательная. Пальцы её постучали по странице.

– А вы ведь хотите его разрушить.

Это не был вопрос. Это было утверждение. Я посмотрела на неё, чувствуя, как внутри поднимается подозрение – холодное, настороженное.

– Стравливаете драконов с дроу? – спросила я тихо, и голос прозвучал осторожно.

Митайя покачала головой, засмеялась.

– Трудно отрицать, что нам куда выгоднее, чтобы тёмные не наступали на ваши и наши земли. А то к светлым-то они совсем беспощадны. Но и вы уже не отвертитесь, Иштиара. Они у вашей границы. Так что, я вам – эти планы, а вы мне – торговый путь, скажем, лет на пять, что скажете?

Пять лет. Немалый срок. Но планы Альдеона… это было невероятно.

Это было то, что могло изменить всё. Дать нам преимущество.

Я усмехнулась, чувствуя, как внутри что-то торжествующе вспыхивает.

– Идёт.

Протянула руку, взяла книгу, чувствуя, как она тяжёлая, холодная под пальцами. Пергамент был гладким, потёртым от времени, и я провела пальцами по страницам, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

– И ещё одно, – произнесла Митайя тихо, и в голосе прозвучало что-то странное.

Я подняла взгляд, и серые глаза смотрели на меня внимательно, словно пытались заглянуть внутрь.

– Ваше сокровище. Спросите его, что случилось с его отцом. И вам откроется истина.

 Я вернулась за стол, держа том под мышкой, чувствуя, как он тяжёлый, давит на рёбра. Голова всё ещё раскалывалась, усталость накатывала волнами, и я мечтала только об одном – добраться до постели и забыться.

Но голос царя заставил меня остановиться.

– …и тёмные настолько примитивны, что…

Голос его был снисходительным, полным презрения, и я увидела, как несколько эльфов за столом кивают, соглашаясь, улыбаясь холодно.

Шелтис сидел с каменным лицом.

Спина прямая, плечи расправлены. Зелёные глаза смотрели на царя с той же насмешкой, что и он сам. Шелтис демонстративно потягивал вино. Ждал меня.  А вот через метку меня окатило яростью. Они все время так с ним, да?

Все время.

При виде меня эльфы немедленно замолчали – слова оборвались на полуслове, и я увидела, как царь поспешно улыбнулся, словно ничего не произошло.

– О, ваше высочество, а мы как раз обсуждаем, что завтра у нас в вашу честь настоящий бал, – произнёс он радостно, словно предлагая величайший подарок. – Это будет красиво, вы такого наверняка не видели в своём Дракониане.

Внутри всё вспыхнуло – ярость смешалась с презрением, и я почувствовала, как губы растягиваются в улыбке. Любезной. Холодной. Ядовитой.

– Боюсь, у меня срочные дела в моём Дракониане, – произнесла я, и голос прозвучал сладко, почти мурлыкающе. – Мы, к сожалению, должны отбыть утром.

Я посмотрела на Шелтиса, и он встретил мой взгляд.

– Да, Шелтис?