Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"

Автор книги: Кира Эро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 18 страниц)

52. Как Шелтис поймал дракона

Я проснулась от голосов.

Белый потолок плыл над головой размытым пятном, медленно обретая чёткость, проявляясь деталь за деталью – лепнина, тонкие узоры по краям. Красные покрывала укутывали меня тяжёлой тканью, мягкие подушки под головой пахли чем-то домашним, знакомым до боли. Моя спальня. Ирвейн. Замок.

Как я здесь оказалась?

Память возвращалась обрывками – храм, кровь на мраморе, Шелтис на коленях, обнимающий труп собственной матери, его рука на моей щеке, его слова, прозвучавшие как последнее прощание.

– Нет, Ферди, я не дам их разделять! – голос Альмареля ударил по ушам резко, почти истерично, совершенно не похожий на его обычную сдержанность. Брат говорил быстро, отрывисто. – Ты не понимаешь! Их нельзя разделять!

– Послушай, успокойся, – голос Фердинанда прозвучал усталым, терпеливым, таким, каким он всегда говорил, когда пытался утихомирить младших братьев. – Ты мне про свою связь все уши пожужжал уже. Они справятся. Верховный в них столько сил влил, что им хватит на неделю вперёд.

– Ферди, она сумасшедшая, – в голосе Альма прорезались слёзы. – Пошла за ним туда. Говорит, сжечь Альдеон. Какой к чёрту Альдеон! Это за ним, я только потом понял. Она ведь думала, он её предал. И всё равно пошла.

Тишина повисла в воздухе – тяжёлая, наполненная невысказанным.

– Ты бы тоже пошёл, – произнёс Фердинанд негромко, и в голосе прозвучало понимание, какое-то глубокое, выстраданное. – Сокровище, Альм… не объяснить словами. Найдёшь своё, поймёшь.

Знакомая рука коснулась моего лба – тёплая, большая, с мозолями от рукояти меча. Пальцы скользнули по вискам, убрали прилипшие к коже волосы. Я застонала – тихо, почти беззвучно, чувствуя, как тело болит, каждая мышца ноет, словно меня пропустили через жернова.

– Ну вот видишь, просыпается, – голос Фердинанда прозвучал с облегчением, и я почувствовала, как его рука сжала мою ладонь – крепко, по-братски.

Я открыла глаза – медленно, с трудом, веки казались тяжёлыми, словно налитыми свинцом. Над моей головой склонилось лицо старшего брата – знакомые черты, серые глаза, такие же, как у меня, тёмные волосы, тронутые первой сединой у висков. Он улыбался, хотя было видно, что устал – круги под глазами, бледность, напряжение в уголках губ.

– Ну что, безумная ты наша, как дела? – спросил он с усмешкой. – Ты в курсе, что заставила братца-мага вынести вас с поля боя? Альм никогда не отличался любовью к приключениям, между прочим.

Горло пересохло, язык прилип к нёбу, слова застряли где-то глубоко внутри.

– Ферди? А… Шел?

Фердинанд улыбнулся шире, кивнул куда-то в сторону.

– А ты повернись.

Я повернула голову, преодолевая сопротивление затёкших мышц шеи, чувствуя, как в позвоночнике что-то хрустнуло.

Шелтис лежал рядом.

На той же кровати, под теми же красными покрывалами, всего в нескольких сантиметрах от меня.

Перевязанный – белые бинты обвивали его грудь, плечи, живот, кое-где проступали тёмные пятна крови. Бледный – серая кожа казалась почти белой, губы потрескались, под закрытыми веками проступали тёмные круги. Но он дышал. Грудь поднималась и опускалась ровно, размеренно, и рука его – тёплая, живая – сжимала мою ладонь.

Запястье его было совершенно чистым – никаких меток. Только драконье золото. Знак избранника.

Он без сознания, но живой.

Живой.

Я сжала его руку крепче, чувствуя, как пальцы дрожат, как слёзы всё-таки срываются, текут по щекам горячими дорожками.

– Его величество Тэлвир там под стеной уже третью ночь дежурит, – прозвучал ехидный голос Альмареля откуда-то сбоку, и я повернула голову, увидела брата, стоящего у окна со скрещёнными руками. – Призывает нас к честным переговорам и хотя бы дать ему информацию, что с братом. Торвас с ним говорить отказывается. Говорит, принцесса распоряжений не давала, подите к чёрту в свой Альдеон.

Я попыталась усмехнуться, но губы не слушались, растянулись в кривую гримасу.

– Торвас… хорошо, – произнесла я хрипло, и Фердинанд протянул мне кубок с водой.

Я пила жадно, чувствуя, как влага смывает сухость с горла, облегчает дыхание. В этот момент на постель что-то прыгнуло – лёгкое, мягкое, с негромким мурлыканьем.

Доминара.

Дракотика приземлилась рядом со мной, обошла вокруг, уткнулась мордой в моё плечо, и я почувствовала, как со спины ко мне приваливается тёплое шерстяное тело. Мурлыканье наполнило комнату – громкое, вибрирующее, успокаивающее, заставляющее что-то в груди расслабиться, отпустить напряжение.

– Доми, – прошептала я, проводя рукой по её голове, зарываясь пальцами в мягкую шерсть.

И в этот момент Шелтис открыл глаза.

Медленно, с трудом, словно веки весили тонну.

Он смотрел в потолок несфокусированно, потом оглянул комнату с удивлением, почти с недоверием. Доминара мгновенно переключилась на него – перепрыгнула через меня одним грациозным движением, приземлилась рядом с дроу и принялась неистово тереться мордой об его плечо, мурлыкая так громко, что казалось, вибрирует весь замок.

– Доминара! – возмутилась я, чувствуя, как на лице появляется улыбка – настоящая, искренняя.

Доми прижала уши к голове, посмотрела на меня своими огромными глазами с видом оскорблённой невинности и легла между нами – вдоль, положив голову Шелтису на грудь.

– Вот понимаешь, так мы и живём, Ферди, – всплеснул руками Альмарель, и в голосе прозвучало столько искреннего возмущения, что Фердинанд рассмеялся. – То дроу, то дракотики. Никакого покоя.

Шелтис повернул голову, медленно, осторожно, и наши взгляды встретились. Он молчал, просто смотрел. Я сжала его руку крепче, чувствуя, как в горле встаёт ком, как слёзы снова жгут глаза.

– Привет, мой принц, похоже, убежать у тебя снова не вышло.

Шелтис медленно моргнул, и в уголках его губ дрогнула слабая усмешка.

–  Я больше не попытаюсь, Эш.

Альм устало рассмеялся:

–  Ооо, приятно слышать. Потому что еще один такой финт, и я приставлю к тебе магов, дроу, так и знай. И мне плевать на твой золотой браслет, я на тебя таких магических ограничителей понаставлю...

–  Альм, успокойся, – вмешался Ферди.

Шелтис улыбнулся, на миг закрыл глаза и тихо сказал:

–  Я больше не попытаюсь, потому что получил все, что хотел.

Я нахмурилась, не понимая.

– Клятва. Не словами, действием. Третий элемент.

– Что?

– Любой ритуал можно модифицировать, Эш. Смотри, ты была права про намерения.

Он поднял руку с браслетом.

–   Мой первый элемент. Не цепочка, но украшение. С целью привязки.

–  Шелтис, твою мать, – я начала понимать, о чем он толкует.

Шел закусил губу, пытаясь не рассмеяться.

–  Насчет близости с целью привязки я молчу. Ну а третий, третий элемент был действием. Тем, что я сделал, и тем, что ты пришла. Ни одной клятвы сильнее я не знаю, Эш. Брачные руны, полагаю, проступят через пару дней после восстановления магического резерва. Ты – моя, Эш.

–  Альм, о чем они?

Альм выругался витиевато на древнем драконьем.

–  Твоя сестра замужем, Фердинанд. И это произошло в чертовом храме Альдеона, пока они оба истекали кровью. Это не обряд, это варварство.

Ферди нахмурился.

–  Нет, так не пойдет. Иштиара – принцесса и правитель провинции.

–  Ладно-ладно, ты просто так и скажи, обещал Йорану и Оргейну устроить сестре нормальную драконью свадьбу, а то они тебя живьем сожрут.

–  Йоран – с мороженой рыбой. Оргейн – присыпав красным перцем, ага. Специально из Атала явится. Клянусь. Нет, древние обряды дроу не входили в мои планы. Эш, вам придется как-то хм... довести свой брак до драконьего.

Шелтис кивнул. Он в целом был, я так поняла, на все согласен.

–  Только сначала жениху встать надо, – с сомнением протянул Фердинанд.

–   Не-не, самое удачное время. Не сбежит, – констатировал Альм.

–  Он уже обещал.

–  Перестрахуемся.

Братья понимающе переглянулись.

Мой дроу переводил взгляд с одного на другого и только сейчас, кажется понимал, во что влип. Про Оргейна Завоевателя-то я ему еще не говорила. А следовало.

Ммм, как много про мою семью он еще не знает.

Да, это тебе не жертвоприношения и пытки.

Альм и Ферди с жаром спорили о сроках свадьбы, рядом мурлыкала Доми, я смотрела на свое перебинтованное сокровище. Абсолютно довольное собой.

Шелтис с трудом повернулся на бок и сказал тихо-тихо:

–  Знаешь, что я делал, Эш?

–  Ммм?

–  Ловил дракона.

–  Ты спятил.

–  Ну... были некоторые риски, конечно, но цель – очень амбициозна, и оно того стоило. К тому же я знал, силой тебя не взять, что я такое против драконицы... оставалаь только хитрость. И неразумный риск.

В зеленых глазах заплясала знакомая насмешка.

Нет, он не собирался сдаваться. Даже больше того, чувствовал себя победителем, перехитрившим меня, Ферди, весь матриархат и вообще всех.

Альм закатил глаза.

–  Пойдем отсюда, Фердинанд. А то, боюсь, безумие заразно. Лучше обсудим, что скажем этим двоим, потому что они же прилетят разбираться. Скажут, вот, мы вам оставили сестру, мы вам верили. Как обычно, в общем. Хорошо, если не дойдет до драки.

– Определенно, – отозвался Ферди, уже вставая с кресла.

Как только за ними закрылась дверь, Шелтис повернулся набок, слегка спихнул Доми с ее законного места – на его плече, и поцеловал меня, между прочим, нисколько не поморщившись.

И завершил свою тираду.

 –  Я поймал дракона. Живьем. Королевского стального дракона, Эш. Ну скажи, какой дроу может похвастаться такой добычей?

Эпилог 1

Я вышла на стену, чувствуя, как ветер бьёт в лицо – свежий, прохладный.

Впервые за несколько недель я обозревала знакомый лес – густую зелень, раскинувшуюся до самого горизонта, переплетение стволов и ветвей, игру света и тени под кронами. Дом. Моя земля.

А под стеной стояла ещё более знакомая фигура.

Тэлвир выглядел хорошо – слишком хорошо для того, кто только что пережил переворот, уничтожение половины столицы и смерть собственной матери.

Кожаные доспехи облегали его фигуру идеально, подчёркивая широкие плечи и узкую талию. Корона на голове – тонкая, изящная, из тёмного металла с вплетёнными камнями – поблёскивала в утреннем свете. Я оперлась ладонями о зубцы стены, наклонилась вперёд, чувствуя, как губы растягиваются в улыбке.

– Как дела, ваше величество? – окликнула я его, и голос прозвучал легко, почти весело, хотя в груди всё ещё сидел тяжёлый комок от воспоминаний о храме, о крови, о Шелтисе, обнимающем труп матери.

Тэлвир приподнял бровь, и усмешка на его губах стала шире.

– Где мой брат, чешуйчатая разбойница? – спросил он громко, и в голосе прозвучала насмешка, лёгкая, почти дружеская.

Я рассмеялась – коротко, звонко, чувствуя, как напряжение в плечах чуть отпускает.

– Прости, всё, я его насовсем забрала, – бросила я вниз, и в голосе прозвучало торжество, которое невозможно было скрыть. – Хочешь, приходи на следующей неделе в гости. Только пока один.

Тэлвир покачал головой, театрально вздохнул.

– Да ну, вдруг ты меня обратно не выпустишь, – отозвался он с преувеличенным сожалением. – Мы же в курсе, что ты любишь сереньких.

За ним раздался смех – несколько десятков дроу, стоящих позади короля, захихикали, переглянулись между собой.

Звук прокатился по поляне волной, и я почувствовала, как что-то внутри меня расслабляется. Этот смех больше не казался зловещим, угрожающим, полным скрытой опасности. Просто смех.

Я прищурилась, глядя на Тэлвира, и почувствовала, как в груди разгорается азарт – тот самый, который всегда толкал меня на безрассудные поступки, заставлял идти ва-банк, рисковать там, где другие отступали.

– Боюсь, ты совсем не в курсе, как живут драконы, Тэлвир, – произнесла я медленно, с расстановкой, наслаждаясь каждым словом. – Похоже, твоё образование в части международных отношений просто в чертовой бездне. Но я так и быть, готова тобой заняться.

Тэлвир расхохотался – громко, открыто, запрокинув голову назад, и в этом смехе не было ни капли страха, ни тени того напряжения, которое обычно сопровождало встречи дроу с другими расами.

– Сначала разрушила полстолицы, а теперь милости кидаешь, – отозвался он, качая головой. – Какое великодушие, принцесса.

Я пожала плечами, чувствуя, как улыбка становится шире.

– Ну, другого у тебя нет, – ответила я легко, откидывая волосы со лба. – Мы с тобой ближайшие соседи, и почти что родственники, потому бери, что дают.

Тэлвир замер, приподнял бровь, и на лице мелькнуло удивление – искреннее, неподдельное.

– Родственники? – переспросил он. – А Шелтис об этом знает?

Я кивнула, чувствуя, как в груди что-то тёплое разливается, заполняет собой пустоту, которая зияла там последние недели.

 – Ну что, придёшь на обед на следующей неделе, ваше величество? – спросила я, наклоняясь чуть вперёд, глядя ему прямо в глаза.

Тэлвир помолчал, разглядывая меня внимательно.

– Подумаю, – произнёс он наконец.

Я выпрямилась, скрестила руки на груди, чувствуя, как в животе шевелится решимость – твёрдая, непоколебимая.

– Подумай, – бросила я вниз. – Надо с чего-то начинать.

– Это будет странный союз, – сказал дроу медленно, и в голосе прозвучало что-то похожее на предупреждение. – Весь континент будет показывать пальцем. Драконы и дроу. Такого ещё не бывало.

– Да и чёрт с ним, – ответила я, и голос прозвучал твёрдо, уверенно, без тени колебания.

Ветер ударил в лицо сильнее, разметал волосы, заставил зажмуриться на мгновение. А когда я открыла глаза, Тэлвир всё ещё стоял там, внизу, глядя на меня снизу вверх с выражением лица, в котором смешались удивление, уважение и что-то ещё – что-то похожее на признание.

– Ты безумна, принцесса, – произнёс он негромко, но голос донёсся до меня чётко, несмотря на расстояние.

Я улыбнулась – широко, открыто, чувствуя, как в груди разгорается пламя, то самое, которое никогда не давало мне остановиться, которое толкало вперёд, в неизвестность, в опасность, в безумие.

– Знаю.

Но именно поэтому ты стоишь тут, думалось мне.

А не варишься в котле матушки.

Именно поэтому.

Эпилог 2

После того, как связь была разорвана, некоторое время я не слышала эмоций Шелтиса, и это было… странно.

Невыносимо странно.

За двадцать один день я привыкла знать, что с ним творится – чувствовать его боль, его ярость, его насмешку. Метка на запястье пульсировала постоянным напоминанием о его присутствии где-то там, рядом, в пределах досягаемости.

 А теперь она исчезла.

Просто стёрлась, словно её никогда и не было.

Тишина в голове оглушала.

Я просыпалась по ночам, хваталась за запястье, проверяла снова и снова, ища хоть какой-то след серебристых линий, хоть намёк на эльфийскую вязь. Ничего. Пустота. И это пугало больше, чем я готова была признать вслух.

Всё произошло внезапно, примерно через несколько недель после смены строя в Альдеоне.

Шелтис никак не хотел ехать к брату.

Тэлвир приезжал трижды – с подарками, с обещаниями, с уговорами, которые становились всё более отчаянными. Он сулил сокровища, говорил о наследстве матери, о том, что Шелтис – второй принц, и у него есть права, богатство. Но Шелтис был непреклонен. Он отказывался даже обсуждать эту тему, уходил от разговора с той самой насмешкой на губах, которая скрывала что-то более глубокое, более болезненное.

Альдеон для него навсегда стал местом скорби.

Местом, где он убил собственную мать.

Ему было страшно.

И тогда я решила помочь.

– Хочешь покататься на драконе? – спросила я однажды утром, когда мы сидели в саду, и солнце заливало траву золотым светом.

Шелтис повернул голову, посмотрел на меня с удивлением, приподняв бровь.

– На драконе? – переспросил он медленно, и в голосе прозвучала насмешка, смешанная с любопытством. – Ты предлагаешь мне оседлать тебя, принцесса?

Я рассмеялась, чувствуя, как щёки заливаются румянцем.

– Именно это я и предлагаю, – ответила я, наклоняясь ближе, глядя ему прямо в глаза. – Увидеть Альдеон с высоты драконьего полёта. Может, так будет легче?

Он молчал долго, разглядывая меня внимательно, словно пытался понять, серьёзно ли я говорю.

Потом кивнул.

– Хорошо.

Мы вышли на поляну за стенами замка – туда, где было достаточно места для того, чтобы я могла трансформироваться, не снося попутно половину Ирвейна.

Магия вспыхнула внутри меня – яркая, горячая, заполнила каждую клетку тела огнём. Кости хрустнули, мышцы разрослись, кожа покрылась чешуёй – стальной, блестящей. Крылья развернулись за спиной, огромные, кожистые, отбросили тень на траву.

Я склонила голову, глядя на Шелтиса одним огромным серым глазом, и почувствовала, как губы – вернее, пасть – растягиваются в подобии улыбки. Он подошёл медленно, осторожно, касаясь чешуи кончиками пальцев – лёгкое прикосновение, почти невесомое. Потом забрался на спину – деликатно, бережно, словно боялся причинить мне боль.

Хотя я была вовсе не против.

Я взмахнула крыльями – один раз, второй, третий, – и земля отдалилась, исчезла где-то внизу. Ветер ударил в крылья, подхватил, понёс вверх, к облакам, к небу, которое расстилалось надо мной бесконечной синевой. Ирвейн уменьшился, лес превратился в зелёное море, а горы вдали стали просто тенями на горизонте. Я парила, чувствуя, как Шелтис сидит на моей спине, как его руки сжимают чешую, как дыхание срывается в восхищённый смех.

Он смотрел по сторонам, и я подумала, что неплохо бы однажды свозить его в столицу к Ферди.

– А может рановато? – возник вдруг в моей голове насмешливый голос Шелтиса, и я чуть не сбилась в полёте от неожиданности.

Что?!

– Нет уж, – отозвалась я мысленно, чувствуя, как сердце забилось быстрее. – Ты познакомишься со всеми моими братьями, и со многими будешь общаться близко, смирись.

– Ты тиран, любимая, – прозвучал его голос в голове снова, и на этот раз я услышала в нём улыбку.

– Сам назвал меня матриархом…

И вдруг я поняла, что мы общаемся мысленно.

Просто так. Без слов, без прикосновений, без всего, кроме мыслей, которые передавались напрямую из головы в голову. Кажется, он тоже понял, потому что застыл на моей спине – я почувствовала, как его дыхание сбилось, как пальцы сжали чешую крепче.

И вдруг я снова почувствовала его.

Его настроение – удивление, смешанное с восторгом, с чем-то тёплым, что разливалось в груди и заполняло пустоту, зиявшую там последние недели. Его состояние – живое, яркое, такое близкое, что казалось, будто он находится не на моей спине, а внутри меня, рядом с сердцем.

Связь вернулась.

Я развернулась в воздухе, полетела туда, где за сумеречным лесом скрывался Альдеон.

Город встретил нас преображённым.

Тэлвир работал не покладая рук – убирал следы разрушений, восстанавливал здания, менял что-то глубинное в самой сути построек. Тёмные камни сменялись светлыми, мрачные статуи исчезали, уступая место изящным скульптурам, которые походили на древние постройки эльфов – тогда ещё не светлых и не тёмных, просто эльфов, живших в гармонии с миром.

Шелтис был в восторге.

Я чувствовала это – каждую волну эмоций, каждый всплеск радости, который проходил через связь, наполнял меня изнутри его чувствами.

А связь так и не прервалась.

Мы летели обратно, к Ирвейну, и я слышала его настроение, его мысли – иногда очень громкие, которые прорывались сквозь барьеры, звучали в голове так же ясно, как если бы он произнёс их вслух.

Когда я приземлилась и трансформировалась обратно, Шелтис обнял меня – крепко, так, что перехватило дыхание, уткнулся лицом в мои волосы.

– Спасибо, – прошептал он.

Я прижалась к нему сильнее, чувствуя, как слёзы жгут глаза.

Альм, когда я поделилась с ним всем этим, развёл руками.

– Симбиоз, – произнёс он просто, качая головой. – Чертовски редкая штука. Поздравляю, сестрёнка. Ты связана с ним навсегда.

Симбиоз, между тем, углублялся. Ширился.

Мы слышали друг друга постоянно – не слова, но эмоции, настроения, иногда образы, которые передавались через связь яркими вспышками. Я просыпалась ночью от его кошмаров, успокаивала мысленно, посылая волны тепла и уверенности. Он чувствовал, когда мне было плохо, приходил без зова, обнимал, не говоря ни слова.

Через год была сыграна самая странная свадьба на континенте.

Светлые эльфы, приглашённые в качестве почётных гостей, сначала настороженно смотрели на тёмных, держались особняком, шептались между собой, бросая косые взгляды на серокожих дроу. Но уже к вечеру они совершенно серьёзно обсуждали этих несносных драконов – слишком громких, слишком весёлых, слишком склонных к выпивке. И то, что, проклятье, жених с невестой гостей совсем не замечают. Только друг друга. Вот и приходилось говорить с дроу, драконами, и даже, боги леса, с орками, которых Фердинанд пригласил в качестве союзников.

Кто бы мог подумать!

Конец