Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"

Автор книги: Кира Эро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)

28. Дракон не может без сокровища

Я кинулась на него.

С ясным, кристально чистым намерением причинить боль – жгучую, острую, ту самую, что он причинил мне, когда заставил смотреть, как те дамы касаются его, словно он принадлежит им.

Драконья часть меня рычала, требовала крови, огня, разрушения. Требовала пометить, забрать, сделать своим так, чтобы весь мир увидел.

Этот дроу только мой.

Села на него – резко, властно, вдавила коленями в кровать по обе стороны от его бёдер, и ощутила под собой тепло его тела, напряжение мышц, твёрдость живота.

Первое, что сделала – собрала в кулак его волосы, белые, шелковистые, струящиеся сквозь пальцы. Оттянула так резко, что он застонал – низко, хрипло.

Я хотела услышать, как он взмолится, попросит пощады, признается, что всё было ложью.

Но дроу не сопротивлялся.

Более того – подался вперёд, ко мне. Открыл шею – длинную, изящную, с пульсирующей веной под серой кожей, и я увидела, как кадык дёрнулся, когда он сглотнул.

Руки так и не опустил.

Абсолютно беззащитен.

– Давай, маленький матриарх, – выдохнул он, и в голосе не было страха.– Я же знаю, ты хочешь.

– Больше. Никогда. Не называй. Меня. Матриархом!

Я хотела сжать.

Вдавить когти в эту проклятую шею, разорвать, услышать, как он захрипит, задохнётся.

Не помнить, что мне будет больно вместе с ним, в разы слабее, но будет.

Но вместо этого – поцеловала. Резко, почти жёстко, губами прижалась к коже, ощутила её текстуру – гладкую, тёплую, почти горячую, и под ней – пульс, быстрый, частый, такой живой.

И поняла, что плачу.

Солёные капли упали на его грудь, смешались с поцелуями, и я прикусила кожу – не сильно, не так, чтобы причинить боль, но достаточно, чтобы оставить след. Метку. Мою. Еще одну. Язык прошёлся по тому месту, где зубы коснулись кожи, и я ощутила вкус – солоноватый, с лёгкой горечью, и поняла, что хочу ещё.

Больше.

Всего.

Шелтис застыл. Просто замер под моими губами, грудь поднималась и опускалась часто, прерывисто, и через метку хлынуло что-то невероятное – желание, острое, почти болезненное, смешанное с чем-то тёплым и почти нежным.

– Со мной ты тоже так, ублюдок? – спросила я, отстраняясь, и голос сорвался, задрожал. – Я тоже очарована, да? Это всё твоя магия? Я просто ещё одна дура, которая думает, что особенная?

– Нет, – ответил он тихо, и в голосе не было насмешки, только искренность, почти болезненная. – Очарованные женщины не ломают рёбра, Эш. Они не заставляют меня чувствовать так, словно я горю заживо.

Я рассмеялась сквозь слёзы – коротко, истерично, и звук вышел странным, почти хриплым.

–Чувствуешь? Ты чувствуешь?

– И ты – тоже. И больше не будешь притворяться, что нет.

– Чтоб ты провалился, сын Альдеона.

– О, я провалился.

Продолжила исследовать его тело. Целовала каждый участок – ключицы, где кости выступали резко под кожей, грудь с чётко очерченными мышцами, живот.

Чувствовала, как мышцы напрягаются под моими прикосновениями, как он пытается сдержать дыхание и не может.

– Почему позволил? – спросила я, отстраняясь на мгновение, и взгляд мой скользнул по его лицу. Зелёные глаза плескались чем-то глубоким, почти тёмным, зрачки расширены. – Почему не использовал свои чары на мне?

– Эш, ты – дракон, – ответил он хрипло, и голос сорвался. – Ты бы себя видела. Ещё немного, и сожгла бы меня. Даже пепла не оставила бы.

– Я и не оставила, – прошептала я, и слова резали горло.

Отстранилась, села прямо, смотрела ему в глаза. Зелёные, невероятно красивые, окаймлённые густыми ресницами.

Наконец вынула чертовы ключи.

Освободила.

Не боюсь его. И его очарования – тоже.

– Что ты творишь, а? – выдохнула я, и голос задрожал, чуть не сорвался на крик. – Сначала такое сказал, потом ревностью обжёг, теперь это. Чего добиваешься? Я уже ничего не понимаю. Где ложь, где правда, где сокровища, где трофеи. Я запуталась, Шелтис. Ты невероятно опасен. Торвас прав, я заигралась. Больше неважно, скажешь ли ты мне, зачем пришёл в мою жизнь.

Поцеловала его – глубоко, жадно, но неторопливо, словно пробуя самый лучший десерт. Он ответил с такой же жадностью, почти отчаянием, язык его скользнул навстречу, и я застонала в его рот, чувствуя, как внутри всё сжимается, горит.

Руки мои скользнули вниз, раздевала его, стягивала остатки одежды – ткань рвалась под пальцами. Шелтис ответил тем же, вынимая меня из брони.

Только сейчас я поняла, почему пошла на прием так. И от кого защищалась на самом деле. Честно? От себя, готовой выпрыгнуть из юбок от его вида...

Это... стыдно.

И я впервые спряталась от своих желаний.

Обнаженная, я спустилась ниже, частичная трансформация – кончики пальцев покрылись тонкой чешуёй, серебристой в свете свечей, язык стал длиннее, горячее, почти обжигающим. Драконий. Прошлась им по животу – медленно, наслаждаясь, как он вздрагивает.

И услышала, как застонал – низко, хрипло.

Танцевала языком в паху, чувствовала, как он выгибается подо мной, как дыхание его сбивается, становится неровным, почти задыхающимся.

– Я убью тебя, Шелтис, – прошептала я, поднимая взгляд, встречаясь с зелёными глазами, затуманенными желанием.

– Хорошо, – выдохнул он, и в зелёных глазах читалась капитуляция, полная и абсолютная.

Он лежал подо мной – абсолютно обнажённый, прекрасный, как греховная мечта, и я почувствовала, как внутри всё сжимается от одного вида.

Он мой. Только мой. И никому другому я его не отдам.

Села на него – медленно, мучительно медленно, ощущая каждый миллиметр, как тела наши соединяются, становятся единым целым. Жар внутри разрастался, заполнял всё, растекался по венам расплавленным золотом.

Застонала – низко, почти рыча, – от ощущений, которые накрывали волнами. Он был горячим внутри меня, твёрдым, заполняющим так идеально, словно мы были созданы друг для друга.

– Эш, – выдохнул он.

Я чувствовала его – всего, без остатка, каждую эмоцию, каждую мысль, и понимала, что он чувствует то же самое. Мою жадность, мою ревность, моё отчаянное желание никогда не отпускать.

Ощущала, как напряжение внутри нарастает, разливается по телу волнами – горячими, пульсирующими, накатывающими одна за другой. Двигалась быстрее, жёстче, слышала звук наших тел, хриплое дыхание, стоны, смешивающиеся в безумную симфонию.

Он кончил первым – тело выгнулось дугой, мышцы напряглись до предела, и я услышала, как он выдохнул моё имя. Через метку накрыла волна его оргазма – такая мощная, что я задохнулась, и это столкнуло меня через край.

Вообще, метка – страшное дело.

Наслаждение – вдвойне. Экстаз – вдвойне. И боль.

Я последовала за ним – волны накрыли с головой, унесли куда-то далеко, где не было боли, предательства, войны. Только мы. Только это невероятное ощущение полноты, единения, когда границы стираются, и ты не знаешь, где заканчиваешься ты и начинается он.

Упала на него – обмякшая, задыхающаяся. Лежала так какое-то время, утыкаясь лицом в его шею, вдыхая запах.

Потом перекатилась на спину, лежала рядом, смотрела в потолок.

– Твои отступили, – произнесла я тихо. – Не знаю, чего им было нужно, но учитывая твой спектакль, совершенно очевидно, что или ты действительно ничего не знаешь, или мне тебя просто не переиграть с такой дырой в сердце. Ты знаешь, что дракон не в состоянии жить без сокровища, а сокровище без дракона – запросто? Такая вот игра.

Я легла на бок, посмотрела на него, желая, может, найти признаки торжества – драконья принцесса сдавалась. Но торжества не было. И я решилась.

– А мы с тобой летим к светлым. Завтра. На два дня. Торвас разрешил. Сказал, что успеет предупредить, если твои нападут.

– Берёшь меня с собой? – спросил он, и в голосе прозвучало изумление, почти недоверие.

Шелтис поднялся на локоть – наклонился ко мне, взял мою руку, поднёс к губам. Поцеловал – бережно, почти благоговейно, губами коснулся метки на запястье, задержался там.

– Я без тебя просто не справлюсь, – прошептала я.

29. Перестать чувствовать Эш

Шелтис просто сидел в кресле.

Массивном, с высокой спинкой, обитом тёмно-синим бархатом, у окна, откуда открывался вид на город – огни, крыши, далёкие горы на горизонте.

Ирвейн, если совсем честно, был прекрасен. Совсем не такой, как мрачный Альдеон.

Шелтис мог  абсолютно чистой совестью признаться, что ему никогда не нравилась темная давящая архитектура, повторяющая родные подземелья.

Он не испытывал ни грамма ностальгии.

Может потому, что был наполовину светлым? Вот скоро и увидим, насколько.

Шелтис думал.

Сопоставлял, узнавал себя заново. Что нравилось до, что нравится сейчас. Что думал еще пять дней назад, как все поменялось. Бежать не хотелось.

Никуда.

Может, поэтому, чувствуя его настрой, на колени улеглась Доми. И просто мурлыкала. Вот такой обычный был вечер в драконьем плену. Шелтис хотел бы, чтобы так было до конца его жизни.

Эш после близости спросила с сомнением:

– Почему ты не используешь свою магию, Шелтис? Почему не хочешь быть со всеми этими женщинами? Любая бы пошла за тобой.

О, Эш. Такая умная и такая странная. Он пожал плечами.

– Но это искусственно. Я использовал эту магию только чтобы ... выполнять задания матриарха. Не для себя. И нечасто. А то это будет заметно.

Наверное, наконец до нее дошло, что он не хочет никуда от нее уходить. Нет нужды ни в магии, ни в клетках. Только в Эш. Сейчас даже не знает, ушел бы, если бы выгнала?

Эш оставила его в покоях. И даже не приказала Доми охранять.

Просто оставила.

– Будь здесь, – произнесла она. – Не в клетке. Просто… будь здесь, когда я вернусь.

– Куда ты? – спросил он тихо.

– Распоряжения дам перед отлётом, – ответила она коротко. – Доминара будет следить за тобой.

Нет, не будет.

Потому что команды не было. Забыла? Вряд ли.

Эш развернулась и вышла, не оборачиваясь.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком.

И он остался один. Свободен. Впервые за долгое время – по-настоящему свободен.

Шелтис изредка рассматривал метку. Она разрослась. Драконья чешуя теперь занимала почти всё предплечье – серая, почти стальная, переливалась в свете свечей.

А вязь подчинения пропала. Полностью.

Только сейчас он понял, как она сдерживала мысли, туманила разум, делала его послушным, направляла к цели – убить драконью принцессу.

Шелтис никогда ещё не думал так ясно. И эта ясность была проклятием. Потому что теперь он понимал – всё. Каждую деталь, каждый момент, когда миссия превратилась в катастрофу.

Он влюблён.

В Эш.

В женщину, которую должен убить. Все еще должен.

Шелтис откинулся в кресле, закрыл глаза, выдохнул. Внутри всё горело – не огнём, не яростью. Другим пламенем. Тёплым и разрушительным одновременно. Метка на запястье пульсировала слабо, почти незаметно, отзывалась на её присутствие где-то в замке, и он чувствовал её эмоции – озабоченность, усталость, остатки гнева, смешанные с нежностью.

Когда это произошло? Когда он перестал видеть в ней цель и начал видеть её?

Сокровище.

Он действительно стал её сокровищем. Драконьим. И это должно быть ловушкой, частью плана, способом приблизиться, завоевать доверие, ударить в спину. Но планы рухнули.

Потому что теперь он не мог. Физически не мог представить, как поднимает клинок против неё. Альдеон больше ничего не значил.

Долг – пустой звук.

Осталась только она. Эш.

Шелтис принял решение.

Больше никакой лжи. Никаких игр, манипуляций, двойного дна. Он не может рассказать ей про метку. Но обо всём остальном – он скажет правду. О чувствах. О том, что происходит внутри него. О том, что пропал.

Осталось так мало дней до возвращения в Альдеон. До предполагаемой смерти – его и Эш – через связь.

Он должен предотвратить.

Между прочим, и ради Альдеона тоже, что бы ни говорила королева. Потому что война с драконами обернется для дроу полным уничтожением.

Дверь открылась – резко, без стука, – и в покои вошёл Альм. Брат принцессы усмехнулся, глядя на дроу.

– Неужели Эш больше не злится? Я, кстати, её искал, она ненароком не говорила, куда отчалила?

– Нет, – ответил Шелтис спокойно. – Но говорила, что ей нужно дать распоряжения по замку. Была озабочена этим.

– Неудивительно, – кивнул Альм, и лицо стало серьёзнее. – Старик Кейн захворал, а у неё поездка. Я как раз за этим, целителя нашёл дополнительного.

Развернулся, направился к двери, но Шелтис окликнул его.

– Дракон!

Альм обернулся. Бровь приподнялась.

– А это правда, – продолжил Шелтис тихо, и в голосе не было насмешки, только искренний интерес, – что у драконов есть зов сокровища, а меток не бывает?

– А что, – Альм усмехнулся,  – когда ты её наложил на Эш, не знал таких подробностей, да? Я вот тоже не знал, но пришлось покопаться. Природа истинной связи – тонкое дело. Но ты не волнуйся, тебе ничто не угрожает. Ты ведь сокровище.

– Я этого не заказывал.

– Однако пользуешься, – парировал Альм.

– Связь точно нельзя разорвать? – спросил дроу.

В зелёных глазах мелькнуло отчаяние.

– Связь сокровища – нет, Шелтис, – ответил Альм, и голос стал серьёзнее. – Но у вас она двойная, нетипичная, и это потому, что кто-то постарался наложить вторую искусственную. Дай угадаю, одна из твоих тёмных жриц?

Шелтис не ответил.

–Представляешь, какой всё же невероятный казус, из всех дроу выбрали для этой связи именно тебя. Боги смеются над Альдеоном, потому что ты – её сокровище, правда. Тэвиэр Седьмая целилась не туда, наверное, но попала. Возможно, ты сейчас самый ценный дроу из всех. Мужчина. Смешно, должно быть, учитывая ваши устои.

– А вторую связь, её можно порвать? Искусственную? – спросил Шелтис.

 В голосе прозвучала надежда. Почти отчаянная.

Альм замер. Взгляд его стал внимательнее, изучающим. Между ними повисла тишина – тяжёлая, почти осязаемая.

– Не знаю, – произнёс он наконец, и голос прозвучал тихо, почти задумчиво. – Это какая-то сильная магия, видишь, даже Доми ничего не сделала. Я пока не могу понять природы. Но если ты её порвёшь, это будет видно. Метка исчезнет.

– Я перестану чувствовать Эш?

Внутри всё сжалось от одной мысли – потерять эту связь, перестать ощущать её эмоции, её близость, тепло, которое проникало через метку прямо в сердце.

– Не знаю, – повторил Альм. Плечи его приподнялись в лёгком пожатии. – В теории связей чего только не написано. Бывали случаи, когда пары читали мысли друг друга, бывали, когда вообще ничего не чувствовали, кроме истовой привязанности. Не могу тебе сказать наверняка. Тем более, если сама связь наведена магией. А ты хочешь? Хочешь перестать ее чувствовать?

 Шелтис замер. Перестать чувствовать Эш. Хочет ли он.

– Нет, – произнёс тихо, и голос прозвучал твёрдо, почти жёстко. – Не хочу.

30. Артефакты прабабушки

Я вернулась в покои почти затемно.

Шелтис сидел в кресле у окна. Книга в руках, взгляд опущен, серая кожа отражала свет свечей мягким, почти металлическим блеском. Доминара дремала у камина, хвост обвился вокруг лап, глаза наполовину прикрыты. Всё было тихо. Слишком тихо.

Я пересекла комнату, вынимая из кармана браслет.

Золото. Гладкое, тяжёлое, переливающееся множеством оттенков – от медного до почти белого, от розового до зеленоватого. Драконье золото. Моё золото. Золото моей семьи, передававшееся из поколения в поколение Антаров.

Шелтис поднял взгляд.

Зелёные глаза замерли на браслете, брови приподнялись, и я увидела, как в них мелькнула насмешка – лёгкая, почти невесомая, но за ней скрывалось напряжение.

– Драконье золото? – произнёс он медленно, и голос прозвучал низким, бархатным. – Для дроу?

Я сжала браслет в ладони, почувствовав, как холодный металл согревается от моей кожи.

– Мне нужна твоя рука, Шел, – ответила я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала, хотя внутри всё дрожало. – Сейчас.

Он откинулся в кресле, закрыл книгу одним плавным движением. Взгляд скользнул по браслету, вернулся к моему лицу, задержался на губах, потом поднялся к глазам.

– Артефакт привязки? – спросил он, и в голосе прозвучала насмешка, но за ней скрывалось любопытство. – Не смогу убежать?

– Сможешь, – ответила я коротко.– Но каждая собака на этом континенте будет знать, кому ты принадлежишь. Это украшение передаётся из поколения в поколение у Антаров. Уже много поколений. Этим браслетом владела моя прабабушка Киаран. А носил его прадед – Дарнер.

– Принадлежу? – повторил он, и голос стал тише, почти задумчивым.

Я видела, как зелёные глаза потемнели, как челюсти сжались, и через метку пульсировало нечто новое – не ярость, не насмешка. Осторожность. Он взвешивал каждое моё слово.

– Когда ты сокровище, это называется именно так, – сказала я, и голос дрогнул на последнем слове.

Я не была уверена, что он позволит. Не была уверена, что не убежит, не исчезнет в ночи, не оставит меня с этим проклятым браслетом в руках и пустотой внутри. Вообще ни в чём не была уверена.

Шелтис смотрел на меня.

Спокойно. Упрямо. Через метку пульсировало абсолютное спокойствие – совершенное, идеальное, такое, что мне даже стало интересно, о чём думает этот проклятый дроу. Как он может быть таким спокойным, когда у меня внутри всё горит?

Усмешка вернулась.

– Надеюсь, это не значит, что моё место теперь в витрине или на полке между артефактами?

– Нет, – выдохнула я. – В моей жизни.

Он замер. Совсем. Даже дыхание остановилось на мгновение, и я увидела, как в зелёных глазах мелькнуло удивление – настоящее, без насмешки, без игры.

– Это значит, что ты хочешь занять место матриарха для меня? – спросил он, и голос стал серьёзным, напряжённым.

Ему нужна была ясность. Я видела это в том, как он выпрямился в кресле, как пальцы сжались на обложке книги. Ему нужно было знать, где он окажется, если протянет мне руку.

– Нет, Шелтис, – произнесла я тихо, и голос прозвучал твёрже, чем я ожидала, хотя внутри всё дрожало. – Это значит, что я займу своё собственное место. А уж какое оно, решать тебе.

Он протянул руку.

Медленно. Ладонь открыта, запястье вверх, и я увидела метку – драконью чешую, серую, почти стальную, которая разрослась и занимала почти всё предплечье.

Пальцы мои дрожали, когда я застёгивала браслет. Это не просто металл. Не артефакт, не украшение. Это признание.

Золото легло на серую кожу, обхватило запястье, и я услышала тихий щелчок замка. Магия вспыхнула – мгновенно, ярко, древняя сила, заложенная поколениями драконов, пульсировала в воздухе, и замок исчез. Растворился магическим образом.

Снять такое нельзя. Это практически оковы. Только куда изящнее. Знак принадлежности.

Шелтис не удивился. Я смотрела на него, не в силах оторваться. Метка на запястье пульсировала слабо, почти незаметно, отзывалась на его близость, и я чувствовала его эмоции – спокойствие, смешанное с напряжением, которое он скрывал.

Но Шелтис ничего не сказал.

Снова взялся за книгу, открыл её, взгляд опустился к страницам, и я поняла, что он уходит. Не физически. Но ментально. Закрывается.

Я остановила его.

Положила руку на обложку, наклонилась, поцеловала. Губы его были тёплыми, почти горячими, и в поцелуе не было ярости, не было отчаяния – только нежность, которая пугала меня больше, чем любая битва. Я отстранилась, не отпуская его взгляд.

– Шелтис, что происходит? – спросила я тихо. – Что с тобой?

Он выдохнул – медленно, тяжело, и я увидела, как в зелёных глазах мелькнула растерянность.

– Я не знаю, – ответил он. – Я растерян. Вы с Альмом говорили, что я буду обретать себя настоящего. Но это странно и больно. Прости, что сейчас я принял решение не сразу. Это не просто так. И тот мой выпад, когда я кричал про Альдеон и верность матриарху – не просто так. Я уже начал терять всё, что связано с Подземельем, и отчаянно хватался за это. Всё, что было там, было ужасно. Но это моя жизнь.

Я улыбнулась.

Медленно. Губы мои дрогнули, и в груди всё сжалось так, что дышать стало тяжело. Я провела пальцами по его щеке, чувствуя прохладу серой кожи, и увидела, как он закрыл глаза, прислонился к моей ладони.

– Да, взрыв был неизбежен, – сказала я тихо. – Прости меня, я отреагировала отвратительно.

– Как дракон ты отреагировала. И сейчас привязываешь, как дракон.

– Я могу снять… – начала я, но он перебил.

– Нет, это приятно. Но очень непривычно. Там – всё иначе. Совсем. И это моя жизнь.

Я замерла.

– Нет, Шелтис, – произнесла я, и голос прозвучал твёрже, почти жёстко. – Это твоя история. Доми не просто растворила заклинание принуждения, она дала тебе выбор.

Шелтис  вдруг словно замер. Нахмурился.

– Эш, скажи, твой прадед не был драконом?

– Был. Но не по рождению.

– Это как?

– Я тебе потом расскажу эту историю. О том, как королева Киаран потребовала у короля поверженного Тримиана отдать ей сына. И что из этого вышло.

– Бабуля у тебя была не промах, я посмотрю, –  усмехнулся Шелтис, рассматривая браслет. –  Он его всю жизнь носил?

– Да.

Встала. Выдохнула. Переключилась. Внутри всё ещё горело, но сейчас нужно было сосредоточиться. На поездке. На эльфах. На том, что нас ждало.

– Ну что, – спросила я, и в голосе прозвучала лёгкость, почти игривая, – готов ехать к самым высокомерным ублюдкам?

Шелтис закатил глаза.

– О, да, светлые эльфы хуже драконов.

– Ну-ну, моё сокровище. Хуже драконов могут быть только драконы. Ты-то знаешь.