Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"

Автор книги: Кира Эро

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 18 страниц)

40. Сбежавшее сокровище

Эш не пришла к нему той ночью.

Шелтис лежал на огромной кровати, утопая в красных шелковых простынях. Смотрел в потолок. Слушал тишину, которая давила сильнее любых оков.

Снаружи – приглушённые звуки ночного замка. Шаги стражи, сменяющей караул. Далёкий смех из кухонь, где слуги ещё допивали вино после смены. Скрип тяжёлых ворот, открывающихся для позднего гостя. Всё это доносилось словно издалека, словно он находился под водой, отрезанный от мира стеной, которую невозможно пробить криком или кулаком.

Но внутри покоев – только тишина.

Через метку пульсировала тревога – холодная, колючая, смешанная с усталостью настолько глубокой, что Шелтис почувствовал её в собственных костях. Вина. Ещё вина, наслаивающаяся на прежнюю. Эш не спала. Где-то в замке она бодрствовала, думала о чём-то, что не давало покоя, мучила себя мыслями, от которых невозможно избавиться даже вином или усталостью.

И не приходила.

Не приходила к нему. Её отсутствие говорило больше любых слов.

Шелтис медленно сел, опустив ноги на холодный каменный пол, провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали – едва заметно, но он чувствовал. Записка жгла сознание ярче углей в камине, словно выжженная на сетчатке раскалённым железом. Мы тебя вытащим. Дроу здесь. В замке или совсем рядом, за стенами, в городе, маскируясь среди людей. Готовы забрать его обратно в Альдеон, где Тэвиэр завершит то, что начала.

Где он станет оружием.

Где он убьёт Эш.

Через связь, через метку, которая сейчас пульсировала на запястье, отдаваясь болью в висках.

Горло сжалось так, что дышать стало больно.

Шелтис закрыл глаза, заставляя себя сделать вдох – медленный, глубокий, как учили в Альдеоне, когда боль становилась невыносимой. Ещё один. Бежать. Он должен бежать прямо сейчас, пока есть время, пока Эш не пришла, пока никто не заметил. Подальше от неё. Подальше от дроу. Куда угодно – в пустоши, в дикие земли, на край света, – лишь бы она осталась жива.

Лишь бы Иштиара жила, дышала, смеялась, сражалась, ругалась.

Доминара, свернувшаяся клубочком на краю кровати, тихо мурлыкала во сне. Шелтис посмотрел на неё – чуть что, она дыхнет огнем. Эш, пожалуй, совершила сегодня главную ошибку – не перевела Доми в режим охраны. И сейчас она там, где ее можно обмануть.

Прости, малыш.

Прости меня за это.

Он поднялся, подошёл к зеркалу.

Отражение смотрело на него – бледное лицо, зелёные глаза, в которых не осталось насмешки. Только усталость и решимость, холодная, как лёд Подземья. Запустил пальцы в волосы, нащупал среди серебристых прядей один волос – слишком толстый, слишком плотный, чтобы быть настоящим. Магия дроу. Вытащил его, держа между пальцами, словно драгоценность. Провел от начала до кончика, выдавливая, пока на кончике не блестнула капля – прозрачная, вязкая. Снотворное. Сильное, мгновенного действия.

Рассчитанное на побег.

На возвращение в Альдеон.

На жертву собой, чтобы через связь умерла и Эш.

Но теперь оно понадобится для другого. Для жизни, не для смерти.

Шелтис подошёл к кровати, присел рядом с Доминарой.

Дракотика открыла один глаз – сонно, лениво. Посмотрела на него, довольно мурлыкнула. Потянулась, выгибая спинку, подставляя мордочку. Лизнула Шелтиса в нос – влажным, шершавым языком, как делала всегда.

Шелтис провёл волосом по кончику собственного носа, размазывая каплю снотворного по коже. Доминара лизнула ещё раз, слизывая её, не подозревая ничего. Шелтис погладил мягкую шерсть, чувствуя под ладонью тепло маленького тельца, слушая тихое мурлыканье, которое становилось всё тише.

– Прости, малыш, – прошептал он.

Доминара мурлыкнула в последний раз, зевнула широко – показывая острые зубки, розовый язычок, – и опустила голову на лапы. Глаза закрылись.

Дыхание стало ровным, глубоким.

Заснула.

Шелтис встал, ощущая, как внутри всё холодеет. Подошёл к двери, прижался к ней ухом. Снаружи – тихие голоса стражи, мерные шаги. Он постучал в дверь – резко, настойчиво.

– Стража!

Голос сорвался на крике.

– Что там, дроу?

– Питомец принцессы, – выдохнул Шелтис быстро, вкладывая в голос отчаяние. – Кажется, она умирает!

Секунда молчания. Затем – резкий звук отодвигаемого засова, скрежет металла. Дверь распахнулась. В покои ворвались четверо стражников – драконы в человеческой форме, широкоплечие, вооружённые. Первый бросился к кровати, где лежала Доминара, второй последовал за ним.

Питомец принцессы – это очень важно.

Двое остались у двери.

Ошибка.

Шелтис двинулся – быстро, как тень. Ударил первого стражника локтем в солнечное сплетение – точно, жёстко. Тот выдохнул воздух с хрипом, согнулся. Развернулся, перехватил руку второго, выкручивая запястье. Услышал треск, меч упал на пол с лязгом. Толкнул стражника в стену, и тот ударился затылком о камень, осел вниз.

Первый клинок Альдеона.

Что такое четыре стражника для того, кто выживал в Подземье?

Третий обернулся от кровати, глаза расширились, рука метнулась к мечу. Шелтис подсек ногу – резко, беспощадно. Стражник рухнул на колени с глухим стуком. Удар ребром ладони в шею – точный, выверенный, не убивающий, но лишающий сознания мгновенно. Четвёртый бросился вперёд с рычанием, но Шелтис уклонился, схватил его за руку, развернул, приложил о стену. Хруст носа, стон.

Тишина.

Четверо стражников лежали без сознания. Доминара спала на кровати. Шелтис стоял посреди покоев, ощущая, как сердце бьётся быстро – слишком быстро.

Бежать.

Прямо сейчас.

Не оглядываясь.

Он выскользнул в коридор, прижался спиной к стене. Шаги – далёкие, приглушённые. Никто не слышал. Призвал тени – они обвились вокруг него послушно, скрывая от взглядов. Двинулся вдоль стены – бесшумно, быстро, как призрак, – спускаясь по лестницам, огибая повороты, минуя патрули.

Двор замка встретил его холодным ветром, пахнущим ночными цветами и дымом из кухонь. Звёздное небо раскинулось над головой. Шелтис замер в тени колонны, оценивая обстановку. Стража у ворот – двое. Патрули между башнями. Но сад – тёмный, заросший кустами и деревьями – был почти пуст.

Он скользнул в тени деревьев. Здесь его не найдут.

Увидел служанку – молодую, лет двадцати, с каштановыми волосами, убранными под простой платок. В грубом тёмном плаще поверх рабочего платья. Она шла по дорожке, неся корзину с бельём, насвистывая что-то себе под нос. Шелтис вышел из тени, преградив ей путь. Служанка вскрикнула – тихо, испуганно, – отступила, роняя корзину. Бельё рассыпалось по земле.

Шелтис поднял руки, демонстрируя открытые ладони.

– Тише, – произнёс он мягко, вкладывая в голос тепло. – Я не причиню тебе вреда. Обещаю.

Служанка смотрела на него широко раскрытыми глазами. Шелтис призвал магию, чувствуя, как воздух становится сладким, вязким.

– Как тебя зовут? – спросил Шелтис тихо, делая шаг ближе.

– Лиза, – выдохнула служанка, и голос дрогнул. – Меня зовут Лиза.

– Лиза, – повторил Шелтис, и имя прозвучало на его губах почти как музыка. – Красивое имя. Для красивой девушки.

Он сделал ещё шаг, сокращая расстояние между ними, поймал её взгляд. Магия обвилась плотнее, проникая глубже, заставляя сердце биться быстрее, кровь приливать к щекам. Лиза смотрела на него, не в силах отвести взгляд, не желая. Губы приоткрылись, дыхание участилось. Она протянула руку – дотронуться.

– Мне нужна твоя помощь, Лиза, – произнёс Шелтис, поднимая руку, касаясь её щеки кончиками пальцев. – Только ты можешь мне помочь. Никто, кроме тебя.

– Я… что вам нужно? Что угодно.

Шелтис наклонился ближе – так близко, что его дыхание коснулось её лица, смешалось с её собственным.

– Ты такая добрая, Лиза, – прошептал он, и голос прозвучал почти интимно, словно они были знакомы целую вечность. Пальцы скользнули ниже, к застёжке плаща на её плече, едва касаясь ткани. – Такая щедрая. Я вижу это. Чувствую твоё сердце. Оно доброе, открытое.

Он провёл большим пальцем по её нижней губе – легко, почти невесомо, – и Лиза задрожала, закрывая глаза на мгновение.

– Мне нужен твой плащ, – произнёс Шелтис тихо, глядя ей в глаза. – Снимешь его для меня? Пожалуйста?

Лиза кивнула – быстро, почти отчаянно, словно её жизнь зависела от этого. Руки потянулись к застёжке – дрожащие, неловкие, но послушные. Расстегнула её. Плащ соскользнул с плеч – медленно, мягко, – упал на землю тихим шелестом. Она подняла его, прижала к груди на мгновение, словно прощаясь, а затем протянула Шелтису обеими руками, словно подношение.

– Возьмите, – произнесла она, и губы дрогнули.

Шелтис взял плащ из её рук – медленно, осторожно, словно принимая драгоценный дар. Накинул на плечи, чувствуя грубую ткань, ещё хранящую тепло её тела, запах лаванды и мыла. Посмотрел на Лизу, и в зелёных глазах мелькнуло что-то тёплое, почти благодарное.

– Ты прекрасна, Лиза, – произнёс он мягко, снова касаясь её щеки ладонью. – И добра.

Он усилил очарование – последний раз, последнее касание магии, – и она обвилась вокруг её разума плотнее, стирая память, заставляя забыть всё, что произошло за последние минуты. Лиза кивнула медленно, словно погружаясь в сон наяву, и глаза её затуманились окончательно, утратив фокус.

– Иди, – произнёс Шелтис тихо, убирая руку. – Возвращайся в замок.

Лиза развернулась – плавно, словно танцуя, – подняла корзину с бельём, пошла обратно к замку. Шагала медленно, словно в трансе, насвистывая ту же мелодию, что и прежде, словно ничего не произошло.

Шелтис смотрел ей вслед, чувствуя, как внутри что-то скручивается болезненно.

Противно.

Ворота замка – самая большая проблема. Высокие, массивные, окованные железом, охраняемые двумя стражами в полном вооружении. Шелтис подошёл ближе, скрываясь в тенях, двигаясь бесшумно, словно сама ночь. Поймал взгляд одного из стражников – молодого, с усталым лицом, явно думающего о конце смены.

И снова воздух стал вязким. И снова он увидел, как гаснет в глазах разум.

– Открой ворота, – произнёс Шелтис тихо, вкладывая в голос силу приказа.

Стражник кивнул, словно в трансе, развернулся, потянул за тяжёлый рычаг.

Ворота начали открываться – медленно, со скрипом старых петель, – и Шелтис проскользнул сквозь щель, выходя наружу. Дорога уходила вдаль, освещённая луной, и он побежал – быстро, не оглядываясь, прочь от замка, в город, вглубь провинции Ирвейн, подальше от границы Альдеона.

Подальше от Эш.

41. Принимая судьбу

Я смотрела на свои покои, и внутри разрасталась ярость – холодная, ледяная, пронизывающая насквозь, словно кто-то вонзил клинок между рёбер и медленно поворачивал его, наслаждаясь моей болью.

Рассвет пробивался сквозь высокие окна – розовый, нежный, обманчиво мирный, такой, что хотелось разбить эти проклятые стёкла кулаком, только чтобы перестать видеть этот издевательски спокойный свет. Он падал на разбросанное бельё, на опрокинутый стул, на четырёх стражников у стены – с побитыми лицами, опущенными глазами, с виноватым видом тех, кто облажался по полной и теперь молится всем богам, чтобы их не казнили.

Они бормотали оправдания. Невнятные, сбивчивые, жалкие. О том, как дроу напал внезапно, как они не успели среагировать, как он использовал магию, как они вообще ничего не могли сделать.

Я не слушала.

В ушах стоял звон – высокий, пронзительный. Руки дрожали, и я сжала их в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Боль помогала сосредоточиться. Не орать. Не превращаться прямо здесь, в покоях, не сжигать всё дотла вместе с этими бесполезными идиотами.

Смотрела на кровать, где Доминара медленно поднималась – шатаясь, еле держась на лапах, словно пьяная. Оглядывалась. Глаза расширились – огромные, перепуганные до предела, не понимающие, что произошло.

– Мяу!

Голос прозвучал жалобно, растерянно, и что-то во мне дрогнуло – тонкая струна, последняя, которая ещё держала меня на грани.

– Вот тебе и мяу, Доми, – голос вышел тихим, но жёстким, как удар клинка о камень. В горле стоял комок, мешающий дышать. – Доверься дроу. А мне говорили, что все они меняются. Такие вот у нас сегодня новости.

Доминара ткнулась мордочкой в мою ладонь,  и что-то во мне окончательно переломилось. Треснуло, как лёд под ногами, и я почувствовала, как внутри всё проваливается в ледяную пустоту.

Он усыпил её. Дракотика, которая доверяла ему, ластилась к нему, спала рядом.

Ушёл, не оглянувшись.

Кейн осматривал стражников молча. Проверял их раны, касался кончиками пальцев ушибов, вздыхал тихо. А ко мне подошел Альм.

– Думаю, он сбежал к своим. Или нет.

– Сложно сказать. Но то, что стража в замке дырявая, это очевидно. Как и то, что я совершила ошибку, ослабив контроль. Убил кого-то?

– Нет, ваше высочество, – стражник сглотнул, не поднимая глаз, и я увидела, как дрогнули его руки. – Применил магию. Очаровал служанку.

Очарование. Магия дроу, против которой почти нет защиты. Он мог использовать её на ком угодно. На слугах. На стражниках. И выйти мог в любой момент. Значит, не хотел.

Так что же случилось, что ему так вдруг захотелось на волю?

– Прекрасно, – я усмехнулась, и усмешка вышла колючей, режущей, полной яда. – То есть, вы отлично видите, капитан, что у нас тут можно сбежать в любое время. А против магии дроу мы вообще бессильны. Какая прелесть. И это всё – на пороге войны с дроу. Просто замечательно. Может, ещё откроем им ворота настежь?

– Эш, – Альм коснулся моего плеча. Прикосновение было тёплым, твёрдым, успокаивающим. В нём читалось предостережение. – Мы имеем дело с первым клинком.

– Он не всесилен, Альм, – я отстранилась, ощущая, как под кожей всё кипит, бурлит, требует выхода. В груди разрастался огонь – буквально, физически, жаркий дыханием дракона, готовый вырваться наружу. – А я ослабила контроль. Итак, если он побежал в лес, он уже в Альдеоне.

– Эш, – Альм шагнул ближе. Голос стал настойчивым, почти умоляющим. – Попробуй почувствовать. Может сработать.

– Серьёзно?

– Магия метки, дорогая. Симбиоз – это не только про общую боль.

Я замерла, глядя на него.

Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Метка на запястье пульсировала – слабо, но ощутимо, отдаваясь тупой болью, как старая рана в непогоду. Эльфийская вязь, серая, почти стальная, мерцающая в утреннем свете.

Через неё я всегда чувствовала эмоции Шелтиса – тревогу, усталость, боль, которая становилась моей собственной. Но могу ли я увидеть больше?

Прикрыла глаза, делая глубокий вдох. Воздух обжёг лёгкие.

Сосредоточилась на метке, на связи между нами. Невидимой, но прочной, как стальная цепь, связывающей нас крепче любых оков. Магия откликнулась – резко, почти болезненно, словно кто-то дёрнул за эту цепь изо всех сил. Я вздрогнула всем телом. Увидела.

Лес.

Но не тот, тёмный альдеонский, где даже днём царил полумрак. Нет. Этот лес был залит светом – яркий, живой, дышащий, с камнями, выступающими из земли, покрытыми мхом, даже со скалами, поросшими лишайником и папоротниками. Моя провинция.

Ирвейн.

Не у своих. Шелтис не побежал к своим.

Почему?

Почему он бежал сюда, а не на границу? Почему не к дроу, которые наверняка ждали его где-то в Альдеоне?

Шелтис бежал. Быстро, бесшумно, словно тень скользит по земле, не оставляя следов. Дыхание не сбивалось – ровное, глубокое, контролируемое. Движения были выверены, отточены годами тренировок в Альдеоне. Он прекрасно понимал, что делает. Куда бежит. Как скрываться. Я смотрела дальше, углубляясь в связь, позволяя магии течь сквозь меня, показывать больше.

Внезапно почувствовала, как он останавливается.

Застывает посреди леса, среди деревьев и скал.

Больше не бежит. Просто стоит. Понял, что бесполезно.

Я чувствовала его слишком хорошо – отчаяние, смешанное с решимостью, горькой, как полынь. Облегчение? Нет. Принятие. Спокойствие того, кто уже принял решение и больше не сомневается.

Я знала, где он.

Видела поляну на краю леса, скалы, поросшие мхом, солнце, пробивающееся сквозь кроны, заливающее всё золотым светом.

«Ну давай, прилетай за мной. От тебя не убежать. Маленький матриарх».

Его мысль пронзила связь, как удар клинка между рёбер – резко, неожиданно, болезненно. Я задохнулась, открывая глаза.

Глаза распахнулись.

Я сорвалась с места без единого слова. Бежала по коридорам замка – мимо удивлённых слуг, которые шарахались в стороны, прижимаясь к стенам, мимо стражи, которая отшатывалась, видя моё лицо. Не знаю, что они прочитали в моих глазах, но явно ничего хорошего. Взлетела по лестнице на башню – перепрыгивая через ступеньки, не чувствуя усталости, не чувствуя ничего, кроме жгучей потребности добраться до него.

Прыгнула с башни, уже трансформируясь.

Кости ломались с хрустом, перестраивались. Плоть текла, как расплавленный воск, меняя форму, растягиваясь, нарастая. Миг.

И я летела над лесами Ирвейна.

Скалы проносились внизу – серые, покрытые изумрудным мхом, пронизанные солнцем, отбрасывающие длинные тени. Деревья клонились под порывами ветра от моих крыльев, листья срывались, кружась в воздухе, как зелёный снег. Красиво. Мирно. Обманчиво, как спокойствие перед бурей.

Увидела его.

Шелтис стоял посреди поляны на краю леса – один, неподвижный, словно вырезанный из камня. Сбросил плащ, отнятый у служанки.

Ждал. Именно ждал, не прятался, не пытался бежать дальше.

Я приземлилась прямо перед ним – тяжело, со всего размаха. От удара земля задрожала,  деревья закачались, ветви заскрипели, листья посыпались вниз, как дождь. Ветер от крыльев поднял пыль, клонил траву, трепал его серебристые волосы.

Шелтис был в дорожной одежде – грубой, простой, тёмной, явно ворованной или выпрошенной где-то на окраине у какого-то бедняги. На щеке виднелась ссадина – красная, свежая, кровь уже запеклась. Кто-то всё-таки достал.

Он не двигался, не пытался бежать дальше, не искал укрытия. Просто стоял, глядя на меня прямо, не отводя взгляд. В зелёных глазах читалось что-то, от чего внутри меня всё сжалось болезненным узлом, перехватило дыхание. Усталость.

 Принятие.

Покорность.

– Отпусти, – произнёс он тихо. Голос вышел хриплым, измотанным до предела, почти сломленным. – Отпусти меня, Эш. Прошу.

Я вместо ответа шагнула вперёд – тяжело, со скрежетом когтей о камни, – протянула чешуйчатую лапу. Огромную, с когтями длиной в ладонь, острыми, как мечи. Схватила его – не слишком сильно, чтобы не раздавить, но и не слабо, чтобы не вырвался. Сжала, чувствуя под когтями тепло его тела.

Взмыла вверх.

Рывок – резкий, мощный, отталкиваясь от земли задними лапами, взмах крыльями, и земля осталась далеко внизу. Деревья превратились в зелёное пятно, поляна – в крошечную прогалину среди леса. Шелтис не сопротивлялся, не кричал, не пытался вырваться, не царапал когти, не бил кулаками. Просто висел в моей лапе, глядя вниз на исчезающий лес, на скалы, становящиеся игрушечными.

Через метку я чувствовала его эмоции – холодные, отрешённые, пугающе спокойные, словно он уже не здесь, словно душа покинула тело.

Принятие.

Полное, абсолютное.

42. Заставила любить

Я приземлилась на башню с Шелтисом в лапе – тяжело, со скрежетом когтей о камень, от которого зубы свело.

Ещё не трансформируясь, всё ещё драконом – огромным, чешуйчатым, дышащим жаром и яростью, – я мягко подтолкнула дроу к стражникам. Те среагировали мгновенно, рванулись вперёд, схватили его, заламывая руки за спину. Грубо. Почти жестоко.

 Профессионально, словно это был не первый клинок королевы Подземья, не самый опасный убийца во всём Альдеоне, а какой-нибудь пьяный дебошир из таверны.

Дроу не сопротивлялся.

Совсем.

Даже не дёрнулся. Просто стоял, опустив голову, серебристые волосы упали на лицо, скрыв глаза. Позволял делать с собой что угодно, будто превратился в безвольную куклу.

Через метку буквально клокотало.

Бурлило. Кипело. Обжигало изнутри, словно кто-то влил в вены расплавленный металл.

Бесполезно. Всё бесполезно. Зачем вообще пытался? Зачем бежал? Всё равно вернут. Всё равно заберут. Всё равно сломают. Всё равно убьют. Всё равно…

Эмоции захлестнули меня волной – тяжёлой, удушающей, ледяной, как вода подземного озера, куда сбрасывают трупы. Я задохнулась – буквально, физически, даже в драконьем теле, огромном и сильном, – почувствовала, как лёгкие сжимаются, как воздух застревает в горле, как сердце пропускает удар.

Давит. На сердце. На рёбра. На всё.

Это было невыносимо.

Словно его отчаяние стало моим собственным. Словно я тонула вместе с ним в этой бездне безнадёжности, холодной и беспросветной.

Я трансформировалась.

Рывком. Резко. Почти панически. Кости ломались с хрустом, складывались обратно, плоть текла, сжималась, принимая человеческую форму.

Холод ударил в кожу мгновенно, и я вздрогнула всем телом, чувствуя, как по рукам побежали мурашки, как соски предательски напряглись под тонкой тканью.

– В клетку, – голос вышел хриплым, низким, но твёрдым, как удар молота о наковальню. Я не смотрела на Шелтиса. Не могла. Боялась, что если посмотрю, то… что? Передумаю? Отпущу его? Дам уйти?

Или схвачу за плечи и потребую объяснений, ответов на вопросы, которые жгут меня изнутри?

Стражники кивнули молча, развернули дроу, повели прочь – через башню, по узкой винтовой лестнице вниз, в мои покои. Шелтис не оглянулся.

Даже не попытался.

Просто шёл, позволяя вести себя, как ведут на казнь приговорённых, смирившихся со своей участью.

Я смотрела ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается ещё сильнее, переплетается узлом, который невозможно распутать, как в горле встаёт комок размером с кулак, мешающий дышать, говорить, думать нормально.

Что я делаю? Почему мне так плохо? Почему его отчаяние ощущается как моё собственное, почему каждая его эмоция отзывается во мне болью? Почему настолько? Метка усиливается? Но как? Не должна же уже больше.

Альм подбежал ко мне – буквально подбежал, задыхаясь, с взъерошенными волосами, торчащими в разные стороны, с лицом, на котором застыла тревога.

– Эш, – он схватил меня за плечо, пальцы впились болезненно, заставляя обернуться, посмотреть ему в глаза. – Там у Торваса чрезвычайная ситуация. Дроу начали перемещение. Снова. И…

Сердце пропустило удар, провалилось куда-то вниз.

– И? – я выдохнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок, поднимая волоски на затылке.

– И один вышел из леса, – Альм сглотнул, глядя мне прямо в глаза, не отводя взгляд. – Тебя требует. Похож на Шелтиса как две капли воды.

Воздух застыл в лёгких.

В животе скрутился узел.

– Только старше, – продолжила я за Альмареля. – Брат. Тэлвир. Интересно, – я усмехнулась. – Это ловушка или нет?

– Говорят, Тэвиэр Седьмая хочет сына назад, – Альм шагнул ближе, почти вплотную, понизив голос ещё сильнее. – Эш, нельзя отдавать Шелтиса. Ваша связь… Это опасно. Мы не знаем, что произойдёт, если ее начнут рвать руками жрицы. Или использовать.

Я кивнула.

Чем дальше, тем интереснее было. Как дракон, впрочем, я немного успокоилась. Сокровище тут. Сокровище мое. В относительной безопасности, за крепостными стенами.

Через метку всё ещё пульсировало отчаяние Шелтиса – тяжёлое, удушающее, такое, что хотелось кричать до хрипоты, бить кулаками в стену, пока костяшки не разобьются в кровь. Если дроу начнут манипулировать связью… Я не знала, что произойдёт. Никто не знал. Симбиоз между драконом и дроу – такого ещё не было. Никогда. Ни в одной летописи. Ни в одной легенде.

Но я точно знала одно, чувствовала это каждой клеткой – это будет больно.

Невыносимо больно.

Для нас обоих.

– Я пойду, – произнесла я тихо, выпрямляясь, расправляя плечи. Холод с кожи ушёл, сменившись жаром – внутренним, разгорающимся в груди, растекающимся по венам. – Посмотрю, что им нужно.

Альм кивнул, но в серых глазах, таких похожих на мои, застыла тревога. Я пошла на стену, к генералу Торвасу – быстро, чеканя шаг, чувствуя, как напряжение растекается по мышцам, готовит тело к бою, к опасности, к чему угодно.

Под стеной действительно стояли дроу.

Я увидела их с высоты – трое, на фоне тёмного леса, почти сливающиеся с тенями под деревьями. Двое мужчин и девушка, почти девочка, хрупкая и бледная, с красными глазами, которые она щурила от дневного света, морщась, словно ей причиняло боль само солнце. Непривычно.

Видно по всему – по тому, как она вздрагивала, отворачивалась, прикрывала лицо ладонью. Подземная дроу. Пока не привыкла к поверхности.

В середине, между двумя мужчинами, стоял практически Шелтис номер два.

Так же хорош собой – божественно, невыносимо, оскорбительно красив, с идеальными чертами лица, будто вырезанными резцом скульптора, не допустившего ни единой ошибки.

Та же серая кожа, переливающаяся в свете дня серебром. Тот же оттенок волос, спадающих на плечи серебристым водопадом. Так же зеленоглаз.

Но лицо суровее. Жёстче. Старше.

Тэлвир.

– Если ты пришёл за братом, разворачивайся и уходи, – голос вышел громким, твёрдым, разнёсся над стеной эхом, хотя внутри всё дрожало мелкой дрожью, которую невозможно контролировать. Я выпрямилась до хруста в спине, глядя на него сверху вниз, используя высоту стены как преимущество. – Насколько я знаю ваш чёртов матриархат, у меня ему безопаснее. Он цел, жив, накормлен. Если тебе это вдруг важно… принц Тэлвир.

Дроу улыбнулся.

Медленно. Холодно. Хищно. Так, что по спине пробежал неприятный холодок, поднял волоски на затылке, заставил инстинкты взвыть от опасности.

– Раз ты знаешь моё имя, – произнёс он тихо, но голос был отчётливым, ясным, разнёсся по стене, словно он говорил прямо мне в ухо, с лёгким акцентом Подземья, растягивающим гласные, – значит, он и правда жив и накормлен. Рад это слышать.

Пауза. Ну да, дроу кому попало о родственниках-то не рассказывают.

А я – не кто попало.

Он шагнул вперёд, ближе к стене, и я инстинктивно напряглась, готовая трансформироваться мгновенно, готовая к атаке, к обману, к чему угодно.

– Я пришёл говорить с тобой о Шелтисе, – продолжил Тэлвир. – Если ты, конечно, хочешь, чтобы он остался у тебя. А не закончил так же, как все остальные, кто когда-либо пытался сбежать от матери.

Я спустилась со стены так же, как когда-то спускалась к Шелтису на поединок – в полуформе, с раскрытыми крыльями, позволяя трансформации охватить меня лишь наполовину.

Приземлилась уже человеком прямо перед Тэлвиром – легко, почти бесшумно, на согнутых коленях, выпрямляясь плавным движением.

Трансформация завершилась мгновенно, кости вернулись на место, крылья исчезли, втянувшись обратно. В груди горел огонь – буквально, физически, готовый вырваться наружу по первому моему желанию.

Но в руке уже формировалось заклинание.

Магический шар, сплетённый из чистой энергии дракона – серебристо-синий, пульсирующий, искрящийся по краям. Тепло. Я чувствовала его тепло, разливающееся по ладони, по пальцам, подчиняющееся каждой моей мысли. Бросила его в землю между нами – резким движением запястья.

Шар растворился в воздухе, и под ногами всё моментально окутал туман. Плотный. Белёсый. Живой. Вздымающийся спиралями, цепляющийся за щиколотки, за голени, ползущий выше по бедрам.

– Попытаешься меня убить, дроу, тебя немедленно засосёт в землю. И никакая магия Подземья тебе не поможет.

Он улыбнулся – медленно, с лёгкой насмешкой, но в глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.

– Боевая магия драконов, – произнёс Тэлвир почти одобрительно, слегка наклонив голову, разглядывая туман у ног. – Впечатляет. Слышал о ней, но видеть вживую… другое дело.

– Так что хотел? – выдохнула я, скрестив руки на груди, не давая ему увидеть, как слегка дрожат пальцы. – Говори.

Тэлвир перестал улыбаться.

Лицо стало жёстким, серьёзным, почти мрачным. Он шагнул ближе – осторожно, медленно, не делая резких движений.

– Предупредить, – сказал он тихо. – Я не знаю, что готовится, но в главном храме Альдеона будет нечто очень масштабное. Невероятно масштабное. Жрицы не спят, ритуалы длятся днями напролёт, приносят жертвы одну за другой. И это не сулит ничего хорошего. Поверь мне.

Холодок пробежал по спине, поднял волоски на затылке.

– Тэвиэр абсолютно уверена, что Шелтис вернётся, – продолжил Тэлвир, глядя мне прямо в глаза. – Она посылает армии к границе, готовит нападение, собирает войска. А я хочу тебя попросить не отпускать его. Никогда. Ни за что.

Я замерла, переваривая услышанное.

Тэвиэр.

Не мама. Не мать. Даже не королева.

Просто… Тэвиэр.

Холодное имя, произнесённое с холодной интонацией, без тени тепла, привязанности, родства. Словно он говорил о чужой женщине, которую презирает, ненавидит, боится.

– Ты рискуешь, говоря со мной.

– Думаешь, она меня убьет? Ну да. Медленно. Изощрённо. Болезненно. Я знаю. Но мне плевать.

Он шагнул ещё ближе, и туман уже обвивал его щиколотки, сжимал, готовый затянуть.

– Не отпускай его, – произнёс дроу тише, почти умоляюще, и в голосе впервые прозвучали живые эмоции. Страх. Боль. Отчаяние. – Прошу тебя. Свяжи сильнее. Запри на тысячу замков. Закуй в цепи, если нужно. Но не отпускай. Иначе случится что-то страшное. Что-то непоправимое. И я не смогу его спасти. Никто не сможет.

Сердце дёрнулось в груди, ухнуло вниз.

Я смотрела на него долго, молча, чувствуя, как внутри всё переворачивается, как мысли путаются, как эмоции смешиваются в клубок, который невозможно распутать.

Затем кивнула. Коротко. Резко.

Тэлвир выдохнул облегчённо, расслабил плечи.

Я развернулась и пошла прочь, оставляя его стоять в тумане, который медленно рассеивался.

Я вернулась в покои уже затемно, когда в окнах зажглись первые звёзды, а луна поднялась над горизонтом – холодная, яркая, почти полная.

Шелтис сидел внутри клетки.

Я велела заменить ему кровать, постелить ковер потолще.

Мое сокровище должно понимать две вещи: первое – я злюсь, но мне он необходим, как воздух, и второе – он тут надолго, ему будет удобно, но больше никаокй свободы. Никогда, если потребуется.

Он сидел на полу, в углу, обхватив голову руками, подтянув колени к груди, свернувшись почти в клубок. Серебристые волосы растрепались, упали на лицо, закрыв глаза. Плечи поднимались и опускались ровно, дыхание было спокойным, но через метку я чувствовала его эмоции – тяжёлые, давящие, безнадёжные.

Рядом с клеткой, буквально вплотную к прутьям, сидела Доминара.

Не отрываясь следила за дроу, даже не моргая, не шевелясь. Маленькая дракотика превратилась в каменную статую, неподвижную и настороженную. Не доверяет. Больше не доверяет тому, кто усыпил её и сбежал.

Я присела на постель – медленно, чувствуя, как усталость наваливается на плечи свинцовой тяжестью, как тело ноет после трансформаций, как мышцы горят. Смотрела на него долго-долго, пытаясь понять, что чувствую, что думаю, что хочу сделать.

– Тэлвир велел тебя не отпускать, – произнесла я тихо, и в тишине покоев голос прозвучал громче, чем следовало. – Дроу двигаются к границе провинции. Видимо, за тобой. Но ты ведь туда не хочешь?

Шелтис поднял голову.