Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"
Автор книги: Кира Эро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
49. Эта горькая свобода
Шелтис стоял на холодном мраморе, и кровь стекала по его груди медленными струйками – тёплыми, липкими, оставляла алые следы на сером камне под ногами.
Первый порез пересекал грудь, рассекал кожу ровной линией, и боль пульсировала в ране острыми волнами, разливалась по телу жаром. Второй полоснул по плечу – глубже, и теперь рука онемела, пальцы покалывало, словно тысячи иголок впивались в кожу изнутри.
Тэвиэр Седьмая держала ритуальный клинок в руке – длинный, тонкий, с лезвием цвета полированного обсидиана, на котором отражался свет факелов.
Королева дроу. Его мать. Она провела лезвием по его телу дважды – медленно, методично, словно вырезала узор на куске мрамора.
Жрицы окружали их плотным кольцом – высокие фигуры в тёмных одеяниях, с капюшонами, скрывающими лица в тени.
Их губы шевелились непрерывно, выкрикивая заклинания на древнем языке, слова сплетались в воздухе тугими нитями магии, опутывали зал невидимой паутиной, создавали барьер, через который не проникнуть ни одной душе. Воздух был густым от благовоний – приторных, удушающих, царапающих горло при каждом вдохе.
Шелтис смотрел на мать и думал об Эш.
Сейчас она там, в Ирвейне, в своём замке, на стенах собственной провинции.
В безопасности – насколько это вообще возможно сейчас. Под доспехами у неё кровь. Вряд ли она сняла доспехи. Больно, наверное. Очень больно. Он представлял, как она стоит там, вцепившись в зубцы стены, бледная, с искажённым от боли лицом, как целители суетятся вокруг, не понимая, откуда раны, почему кровь течёт из невидимых порезов.
Кейн должен быть рядом с ней. Обязан быть. Старик справится.
Дополнительный целитель.
Альм приведет. Все хорошо.
Просто не больше трех порезов. Не больше.
Ему самому казалось, что не больно вовсе.
Он повторял это про себя, как заклинание, как мантру, которая должна была помочь продержаться. Не больно.
Совсем не больно. Просто кожу режут. Просто мышцы рассекают. Ничего особенного. Он терпел и не такое. Но главное было не в том, чтобы терпеть.
Главное – отвлечь мать. Заставить её подойти ближе. Настолько близко, чтобы он смог схватить её, прежде чем жрицы успеют среагировать.
Тэвиэр стояла в двух шагах от него, разглядывая порезы с холодным любопытством, словно оценивала собственную работу. Клинок в её руке блестел, покрытый тонкой плёнкой его крови, и капли срывались с острия, падали на мрамор тихими всплесками.
– Ты сделал не только то, что нужно, но и сверх того, я вижу. Твой браслет, знак сокровища принцессы. Артефакт ее прабабки. Она рассказывала? Про великую любовь великой Киаран. И про то, как та чуть все не потеряла... Значит, Эш верила тебе. Какая наивная. Может быть, даже любила?
Шелтис усмехнулся.
Золотой браслет залило кровью. Давно.
– Да, королева. Возможно.
– Третий, – произнесла она негромко, и голос её был ровным, почти скучающим.
Шелтис кивнул, сжимая зубы так сильно, что в челюстях вспыхнула тупая боль. Он не отводил взгляда от её лица, ловил каждое движение, каждый жест, рассчитывая расстояние. Ещё шаг. Ей нужно сделать ещё один шаг.
Тэвиэр шагнула вперёд.
Достаточно близко.
Клинок поднялся – медленно, неумолимо, отражая свет холодным блеском, – и полоснул по его левому боку.
Боль взорвалась белой вспышкой, затопила сознание, выжгла все мысли разом. Порез шёл от рёбер до бедра – длинный. Кровь хлынула сильнее, залила бок горячей волной, потекла вниз по ноге, капала на мрамор частыми каплями.
В горле застрял крик, рвался наружу, царапал связки, но Шелтис сдержал его, зажав губами так сильно, что почувствовал металлический привкус собственной крови.
Тэвиэр отступила на полшага, наблюдая за ним. Отступила, но не очень много.
Потому что три пореза, много крови.
Ослаблен, да?
Нееет, Тэвиэр.
Ты сама учила этого мальчика. Ты его воспитала.
И плевать он хотел на боль.
– Ты сильнее, чем я думала, – произнесла она негромко, и в алых глазах мелькнуло нечто похожее на одобрение.
Шелтис усмехнулся – криво, чувствуя, как губы растягиваются в подобии улыбки, как в уголках рта скапливается кровь.
– Зря, – согласился он хрипло, и голос сорвался, прозвучал ниже обычного. – Очень зря.
И понял в этот момент – по-настоящему осознал впервые за всю свою жизнь – насколько велика его собственная сила. Шелтис развернулся к матери.
Тэвиэр смотрела на него, и в алых глазах впервые мелькнуло настоящее, неподдельное удивление.
– Что ты…
Он шагнул вперед – резко, быстро, перекрывая расстояние между ними в мгновение, – и схватил её за горло. Пальцы сжались на тонкой шее – крепко, но не слишком сильно, достаточно, чтобы она почувствовала угрозу, поняла, что он действительно может убить её прямо сейчас, одним движением, одним усилием.
Тэвиэр задохнулась, нож покатился по полу, она попыталась вырваться, руки взметнулись, схватились за его запястье, но Шелтис держал крепко, не отпуская, глядя в её расширившиеся красные глаза.
– Я мог бы убить тебя, – произнёс он тихо, почти ласково, и в голосе прозвучала усмешка. – Прямо сейчас. Одним движением. Сломать шею. Или просто сжать сильнее, пока не перестанешь дышать.
С разных концов зала к нему подлетели фигуры – самые сильные жрицы, верховные служительницы богини, облачённые в одеяния цвета запёкшейся крови. Руки их уже светились магией, заклинания готовы были сорваться с губ, разорвать его на части, испепелить, стереть в пыль.
Шелтис сжал горло Тэвиэр чуть сильнее – совсем немного, ровно настолько, чтобы она издала сдавленный хрип, чтобы в глазах мелькнул страх, настоящий животный страх перед смертью.
– Ещё шаг, и я убью её, – произнёс он громко, отчётливо, обращаясь к жрицам, не отводя взгляда от их лиц. – Один шаг – и ваша королева умрёт. Прямо здесь. На ваших глазах.
Жрицы замерли, словно наткнулись на невидимую стену.
Магия мерцала в их ладонях, пульсировала, готовая обрушиться, но они не двигались, понимая по его лицу, по холоду в зелёных глазах, что он не блефует, что действительно сделает это, не колеблясь ни секунды.
– Разрушь связь, – приказал Шелтис холодно, глядя в глаза старшей жрице – высокой женщине с седыми волосами и лицом, испещрённым шрамами от ритуальных порезов. – Связь с Иштиарой. Немедленно.
– Это невозможно, – начала жрица, но Шелтис сжал пальцы сильнее, вдавливая их в горло Тэвиэр, и королева застонала.
– Возможно, – возразил он, и в голосе прозвучала сталь. – Вы создали её. Значит, можете разрушить. Делайте. Сейчас.
Тэвиэр хрипела в его руке, пыталась вдохнуть, пальцы царапали его запястье слабо, оставляя красные следы на серой коже, и Шелтис чувствовал, как под ладонью бьётся пульс – частый, неровный, испуганный.
– Делайте… – выдавила она хрипло, еле слышно, глядя на жриц расширенными алыми глазами. – Немедленно… раз он… того хочет…
Старшая жрица колебалась долгую секунду, глядя то на Шелтиса, то на королеву, взвешивая, оценивая, рассчитывая, затем кивнула резко и повернулась к остальным.
– Готовьте ритуал разрыва.
Жрицы заметались по залу – доставали артефакты из сундуков, чертили на полу новые руны поверх старых, зажигали свечи, расставляли их широким кругом вокруг Шелтиса, окружая его живым огнём. Воздух наполнился новыми запахами – приторными благовониями, такими густыми, удушающими, что дышать стало почти невозможно, каждый вдох царапал горло, оставлял во рту горький привкус.
– Это будет больно, – предупредила старшая жрица, глядя на Шелтиса с чем-то похожим на сожаление. – Очень больно. Связь вросла в тебя глубоко. Её нельзя просто оборвать. Её придётся вырывать.
– Делайте, – бросил он коротко, и в голосе не дрогнуло ни одной ноты.
Жрицы начали петь – низко, монотонно, голоса сплетались в единый хор, слова древнего языка вибрировали в воздухе, заставляли пол дрожать под ногами, стены – гудеть глухим эхом.
Магия сгущалась вокруг, становилась почти осязаемой, материальной, давила на плечи невидимым грузом, на грудь, затрудняла дыхание.
Метка на запястье вспыхнула. Ярко, ослепительно.
А потом началась боль.
Не такая, как от порезов – та была острой, чистой, понятной.
Эта была другой.
Словно что-то живое, вросшее в его плоть, в кости, в саму душу, начали вырывать – медленно, методично, по кусочкам, отрывая от него часть его самого.
Метка пылала на запястье раскалённым железом, жгла кожу, въедалась в мышцы, в сухожилия, прожигала их, оставляя после себя обугленные следы. Шелтис закричал – громко, не сдержавшись, не в силах сдержаться, голос сорвался, эхом отразился от стен храма, смешался с пением жриц в какофонию звуков.
Но он не отпустил Тэвиэр.
Пальцы сжались на её горле ещё крепче, держали мёртвой хваткой, даже когда мир поплыл перед глазами, превратился в размытое пятно, когда колени подогнулись, когда всё тело задрожало от боли, когда захотелось упасть, потерять сознание, провалиться в темноту, лишь бы эта агония прекратилась.
Через метку хлынули эмоции Эш – страх, боль, отчаяние, такие сильные, такие всепоглощающие, что на секунду он захлебнулся ими, потерял себя в её чувствах, растворился в них полностью.
А потом…
Тишина.
Абсолютная. Оглушающая. Пустая.
Он больше не слышал Эш.
Не чувствовал её – ни её страха, ни боли, ни даже присутствия где-то там, далеко, в Ирвейне. Связь исчезла – мгновенно, будто её никогда и не существовало, оставив после себя зияющую пустоту, холодную, как лёд, пронзающую насквозь.
Жива ли она?
Он не знал.
Не мог знать.
Связи больше не существовало.
Шелтис разжал пальцы, отпустил Тэвиэр – резко, так, что она упала на колени тяжело, с глухим стуком, хватаясь за горло обеими руками, хрипло кашляя, пытаясь вдохнуть.
Он развернулся, выхватывая клинки – оба сразу, движение отработанное до автоматизма за годы тренировок, лезвия запели в воздухе, отражая свет факелов холодным смертельным блеском.
И в этот же момент двери храма распахнулись.
С оглушительным грохотом, от которого задрожали стены.
50. Любовь – ничто
В храм вбежали десятки дроу – стремительным потоком, с оружием в руках, с криками на губах, заполняя пространство грохотом шагов и звоном металла.
Впереди мчался Тэлвир. Тот, кто задумал невозможное – поднять руку на собственную мать, свергнуть королеву, разрушить матриархат, существовавший тысячелетиями.
– За мной! – рявкнул Тэлвир, и воины хлынули в храм волной, разливаясь по залу, окружая жриц, отрезая пути к отступлению.
Шелтис развернулся к ним, сжимая клинки в руках крепче, чувствуя, как пальцы онемели от напряжения, как кровь течёт по боку горячими струйками, капает на мрамор.
Раны пульсировали болью – острой, жгучей, разливающейся по телу волнами, – но он стоял, держась на одной силе воли, на ярости, которая не давала упасть, не давала сдаться.
Тэвиэр поднялась с колен – медленно, придерживаясь рукой за горло, где пальцы Шелтиса оставили тёмные отметины на серой коже. Алые глаза горели яростью, губы искривились в оскале, обнажая острые зубы.
– Предатели, – выдохнула она хрипло, и голос прозвучал как проклятие. – Все вы – предатели.
Руки её вспыхнули магией – тёмной, клубящейся, пульсирующей энергией, которая заполнила воздух треском и запахом озона. Заклинание сорвалось с губ на древнем языке, слова хлестнули по залу кнутом, и из её ладоней вырвались потоки тьмы – извивающиеся, живые, смертоносные.
Шелтис отпрыгнул в сторону, почувствовав, как магия прошла в сантиметре от его плеча, как воздух раскалился от её прикосновения. Клинки запели в его руках – он двигался инстинктивно, отработанными движениями, наработанными годами тренировок, годами боёв.
Первый клинок королевы. Лучший из лучших, несмотря на раны, на кровь, на боль, которая разрывала тело изнутри.
Ближайшая жрица бросилась к нему с заклинанием на губах, руки её светились красным, но Шелтис развернулся, перехватил клинок и полоснул по горлу – быстро, точно, без колебаний. Кровь брызнула фонтаном, залила его руку тёплыми брызгами, и жрица упала, хватаясь за разорванную шею, захлёбываясь собственной кровью.
Вторая атаковала сбоку, выкрикивая проклятие, но он пригнулся под её рукой, провёл клинком по животу – длинный, глубокий порез, – и она рухнула на колени с криком, зажимая руками рану, из которой вываливались внутренности.
Тэвиэр швырнула в него новое заклинание – чёрный сгусток энергии, пульсирующий, воющий, – и Шелтис отбросил его клинком, почувствовав, как вибрация прошла по руке до самого плеча, как пальцы свело судорогой от отдачи.
– Ты думаешь, можешь убить меня? – выкрикнула королева, шагая вперёд, окружённая аурой тёмной магии, которая клубилась вокруг неё, как живое существо. – Я родила тебя! Я сделала тебя тем, кто ты есть!
Он шагнул вперёд, скользя по залу тенью, двигаясь быстрее, чем она могла проследить, – обошёл сбоку, нанёс удар по рёбрам, но она отклонилась, выставила магический барьер, и клинок ударился об него с лязгом, отскочил, чуть не вырвавшись из руки.
Вокруг бушевала бойня.
Воины Тэлвира рубили жриц – те защищались заклинаниями, кидали огонь и молнии, но их было слишком мало против десятков обученных бойцов. Кровь заливала мрамор храма, тела падали одно за другим, крики и стоны смешивались с грохотом оружия, с треском магии, с воем умирающих.
Шелтис атаковал снова – быстрой связкой ударов, отработанной до совершенства, каждое движение точное, смертоносное. Тэвиэр отступала, кидая заклинания одно за другим, но он уклонялся, подныривал, отбивал магию клинками, приближался всё ближе, сокращая расстояние между ними.
Третья жрица попыталась атаковать его со спины, но он почувствовал её присутствие, развернулся на пятке и полоснул по лицу – клинок прошёл через глаз, через череп, и она упала мёртвой, даже не успев вскрикнуть.
Ноги его подкашивались, мир плыл перед глазами, боль заполняла всё тело, пульсировала в ранах, в груди, в голове. Шелтис едва стоял на ногах, держался только на одной ярости, на одном желании – убить её, закончить это.
Тэвиэр швырнула в него последнее заклинание – мощное, разрушительное, вырывающее из её рук всю оставшуюся силу.
Шелтис не уклонился.
Принял удар на себя – магия врезалась в грудь, швырнула назад, и он пролетел несколько метров, ударился спиной о колонну так сильно, что в рёбрах что-то хрустнуло. Боль взорвалась ослепительной вспышкой, выжгла всё остальное, и он упал на колени, давясь кровью, которая хлынула горлом, заполнила рот металлическим привкусом.
Но не выпустил клинки.
Тэвиэр подошла ближе – медленно, тяжело дыша, опираясь на стену, израсходовав слишком много сил, слишком много магии. Руки её дрожали, лицо побледнело до цвета старого пергамента, губы посинели.
– Ты не сможешь, – выдохнула она хрипло, глядя на него сверху вниз. – Ты слишком слаб.
Шелтис поднял голову, встретился с ней взглядом – зелёные глаза смотрели в алые, и в них горело пламя, которое не могло погаснуть.
– Посмотрим.
Он рванулся вперёд – последним усилием, последним рывком, используя всё, что осталось, – вонзил клинок в её живот, под рёбра, вверх.
Тэвиэр ахнула – коротко, удивлённо, глядя на него широко распахнутыми глазами.
Шелтис провернул клинок, чувствуя, как тёплая кровь хлынула на руку, как тело матери обмякло, повисло на лезвии.
– Я достаточно силён, – прошептал он, глядя ей в лицо, видя, как жизнь утекает из алых глаз, как они тускнеют, теряют блеск. – Ведь меня воспитала ты.
Он выдернул клинок, и Тэвиэр упала – медленно, как подкошенное дерево, рухнула на мрамор с глухим стуком. В этот момент двери храма распахнулись снова. С грохотом, от которого задрожали стены.
Вбежала вторая волна дроу – десятки воинов, с искажёнными ужасом лицами, с криками на губах.
– Драконы! – выкрикнул один из них, задыхаясь, хватаясь за дверной косяк. – Драконы атакуют город! Они никогда… никогда не нападали! Что происходит?!
Голоса смешались в хаос – крики, вопросы, паника, разливающаяся по храму волной. Шелтис не слышал их.
Он опустился на колени рядом с матерью, чувствуя, как силы покидают его, как ноги отказываются держать. Клинки выпали из рук, звякнули о мрамор. Кровь текла из его ран ручьями, заливала пол вокруг, смешивалась с кровью Тэвиэр, образуя тёмную лужу. Он протянул руки, поднял её – осторожно, почти нежно, – прижал к груди, чувствуя, как её дыхание становится всё слабее, всё реже.
– Теперь можно, да? – прошептал Шелтис, глядя в её лицо, видя, как губы дрожат, пытаются что-то сказать. – Признаться в слабости.
Он наклонился ближе, чувствуя, как слёзы жгут глаза, как горло сжимается от слов, которые никогда не произносил вслух.
– Я люблю тебя, мам. – Голос сорвался, прозвучал хрипло, почти беззвучно. – Ты – чудовище. Но я тебя люблю.
Тэвиэр посмотрела на него – долгим взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на удивление, на непонимание.
А потом рассмеялась.
Хрипло, булькающе, захлёбываясь кровью, которая текла из губ.
– Ты идиот, Шелтис, – выдохнула она, и в алых глазах вспыхнул последний огонёк насмешки. – Любовь – ничто.
Голова её откинулась назад.
Глаза остановились, глядя в пустоту.
Дыхание прекратилось.
51. Принцесса жива
Боль разрывала меня на части.
Я стояла между Кейном и Альмом, чувствуя, как по телу текут ручейки крови, как под доспехами кожа горит огнём, словно кто-то водит по ней раскалённым лезвием.
Человеческая форма – хрупкая, уязвимая, слабая – едва держала меня на ногах. Колени дрожали, мир плыл перед глазами размытым пятном, и только руки Кейна на моих плечах не давали упасть прямо здесь, на камни разрушенного города.
– Эш, – голос целителя звучал напряжённо, обеспокоенно, он вливал в меня магию непрерывным потоком, я чувствовала её тепло, разливающееся под кожей, пытающееся залечить раны. – Держись. Держись, принцесса.
Но раны затягивались медленно. Слишком медленно.
– Это связь, ваше высочество, – выдохнул Кейн хрипло, и я услышала в его голосе бессилие, отчаяние. – Пока она существует, я не могу… ничего не могу сделать. Твои раны – это его раны. Пока он истекает кровью, ты будешь истекать тоже.
Альм схватил меня за руку – крепко, почти больно, пальцы впились в запястье.
– Эш, не смей, – он говорил быстро, отрывисто, глядя мне прямо в глаза серыми глазами, такими же, как мои. – Не смей идти туда. Ты едва стоишь на ногах. Ты умрёшь, если…
Я вырвала руку, качнулась, почувствовала, как Кейн подхватил меня, не дал упасть.
– Должна, – выдавила я, делая шаг вперёд, ещё один, чувствуя, как ноги подкашиваются, как в боку вспыхивает новая волна боли. – Должна… убить эту чёртову королеву…
Каждый шаг давался с трудом.
Город вокруг горел – пламя взметалось к небу яркими столпами, дым клубился над руинами, заполнял воздух едким запахом гари и крови.
Я шла через этот ад – спотыкаясь, хватаясь за стены, оставляя кровавые следы на камне, – и Альм шёл рядом, придерживая меня, когда я падала, а Кейн не отставал ни на шаг, продолжая вливать целительную магию, которая почти не помогала.
Храм возвышался впереди – огромное чёрное здание, украшенное резьбой и статуями тёмных богинь. Двери были распахнуты, из них валил дым, слышались крики, лязг оружия, треск магии. Я ускорила шаг, почти побежала, игнорируя боль, игнорируя кровь, игнорируя голос брата, кричащего мне вслед.
И вдруг поняла.
Поняла, что больше не чувствую Шелтиса. Метка на запястье – та, что пульсировала болью все эти часы, жгла кожу огнём, передавала каждый его порез в моё тело – замолчала.
Просто исчезла.
Будто оборвалась нить, связывающая нас, будто что-то внутри меня оборвалось, оставив после себя зияющую пустоту. И это могло значить, что он…
– Нет, – прошептала я, замирая на месте, глядя на запястье широко распахнутыми глазами. – Нет-нет. Нет!
Пальцы дрожали, когда я расстегнула наруч – торопливо, неловко, роняя застёжки на камни. Кожа под ним была чистой. Абсолютно чистой. Ни следа эльфийской вязи, ни намёка на серебристые линии, которые вились вокруг запястья.
Связь исчезла.
А вместе с ней – и Шелтис. Я не чувствовала его. Совсем. Ни его боли, ни ярости, ни даже присутствия где-то там, в глубине храма.
Пустота внутри груди разрасталась, заполняла собой всё, выталкивала воздух из лёгких, не давала дышать. Рык сорвался с моих губ – низкий, звериный, полный ярости и отчаяния.
Магия вспыхнула внутри меня – тёмная, дикая, неконтролируемая. Тело изменилось, кости хрустнули, мышцы разрослись, кожа покрылась чешуёй. Полуформа – не полностью дракон, но уже не человек. Когти выросли на руках, острые, длинные, смертоносные. Клыки прорезали дёсны, заполнили рот, и я почувствовала вкус крови на языке.
Я оттолкнула Альма. Оттолкнула Кейна, не слушая его криков, не обращая внимания на протянутые руки.
Рванулась к храму.
Жрицы бросились ко мне из тени колонн – в тёмных одеяниях, с заклинаниями на губах, с магией, пылающей в ладонях. Я не замедлилась. Врезалась в первую, разорвала горло когтями одним движением, кровь брызнула мне в лицо горячими каплями. Вторая попыталась атаковать сбоку – я схватила её за шею, сжала, услышала хруст ломающихся позвонков, отбросила тело в сторону.
Третья. Четвёртая. Пятая.
Я шла через них, как через высокую траву, разрывая, ломая, убивая, не останавливаясь ни на секунду, не чувствуя ничего, кроме ярости, которая жгла изнутри ярче любого пламени.
Двери главного зала храма возвышались передо мной – массивные, резные, закрытые.
Я ударила в них плечом со всей силы.
Створки вылетели внутрь с оглушительным грохотом, разлетелись в стороны, ударились о стены, треснули, посыпались обломками.
Зал открылся передо мной.
Тела усеивали пол – жрицы, воины дроу, кровь заливала мрамор тёмными лужами, смешивалась, текла ручейками к моим ногам. Воздух был пропитан запахом смерти – густым, сладковатым, тошнотворным. Дроу стояли вдоль стен – десятки испуганных лиц, широко распахнутых глаз, оружия, которое дрожало в руках.
Тэлвир стоял в центре, отступая от картины, открывшейся передо мной, и на его лице застыл ужас – чистый, неподдельный. А посреди зала, на коленях, склонившись над телом в тёмных одеяниях, сидел Шелтис.
Он обнимал труп Тэвиэр – прижимал к груди, гладил волосы, и по его серой коже текла кровь – его собственная, смешанная с материнской, заливала их обоих, оставляла алые следы на мраморе. Он поднял голову, услышав грохот, и наши взгляды встретились.
Зелёные глаза смотрели на меня.
Шелтис ... улыбнулся... и попытался встать.
Оттолкнулся от пола рукой, поднимаясь на ноги, но тело не слушалось. Колени подогнулись, он качнулся, упал обратно, и только в последний момент успел выставить руку, не дав себе рухнуть лицом вниз.
Я бросилась к нему – преодолела расстояние в несколько прыжков, приземлилась рядом на колени. Руки дрожали, когда я схватила его за плечи, развернула к себе.
– Что ты наделал? – голос сорвался, прозвучал хрипло, почти беззвучно, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза, как они текут по щекам горячими дорожками, смешиваются с кровью на моём лице. – Идиот. Что ты наделал?
Шелтис смотрел на меня, и губы его искривились в слабой улыбке – такой знакомой, насмешливой, язвительной, даже сейчас, когда он едва дышал.
– Убил… собственную мать, – выдохнул он, и в голосе прозвучал надтреснутый смех. – Разрушил… тысячелетние традиции.
Он поднял руку – медленно, с трудом, пальцы дрожали, – коснулся моего лица, провёл по щеке, размазывая слёзы.
– И спас… свою принцессу.
Я задохнулась – резко, судорожно, чувствуя, как сердце сжимается так сильно, что больно дышать.
– Ты будешь жить, – прошептал Шелтис, глядя мне в глаза. – Жить, Эш.
Рука его погладила меня ещё раз – лёгкое прикосновение, почти невесомое.
– Жить.
Мир поплыл перед глазами.
Я почувствовала, как тьма наступает с краёв зрения, заполняет собой всё, выталкивает меня в небытие. Последнее, что я увидела перед тем, как потерять сознание – лицо Шелтиса, его улыбка, его рука на моей щеке.
А потом – ничего.
Только темнота.
