Текст книги "Истинный на 21 день (СИ)"
Автор книги: Кира Эро
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 18 страниц)
37. Шелтис получает награду
Мы вернулись в покои, и тишина, что шла следом, была не просто отсутствием звука – она давила на плечи, тяжёлая, как мокрая ткань.
Дверь закрылась, и Шелтис замер посреди комнаты. Спина прямая.
Руки опущены вдоль тела.
Но пальцы сжимались и разжимались, словно он душил кого-то невидимого.
Он был зол. Я подошла медленно, остановилась перед ним, подняла взгляд. Зелёные глаза смотрели мимо меня, в пустоту, и в них не было ничего – просто выжженная пустыня.
– Почему ты терпел всё это?
Он моргнул, перевёл взгляд на меня, и уголок губ дёрнулся.
– Потому что тебе нужен был проклятый союз. Но это было трудно. Честно, трудно.
Внутри что-то сжалось болезненно. Шелтис признавал слабость. Он, который всегда прятался за насмешками, за язвительностью, за презрительным смехом. Сейчас он стоял передо мной, обнажённый не телом, а душой. Впрочем, тело он тоже обнажил до пояса, и быстро, словно одежда жгла его унижением, напоминала.
Я приблизилась ещё на шаг, почти вплотную. Подняла руку, провела пальцами по его щеке, медленно, ощущая гладкость серой кожи, тепло, исходящее от неё.
– А я тебя оставила на растерзание эльфам. Это ужасно.
Пальцы скользнули по шее, ниже. Я видела, как расширились зрачки, как дыхание участилось. Сначала я потянулась к нему, поцеловала.
А затем отступила на шаг, не отрывая взгляда, и потянулась к крючкам на платье. Расстегнула первый – металл щёлкнул тихо. Второй. Третий. Платье соскользнуло с плеч, зашуршало, падая на пол мягкой волной, и я осталась обнажённой. Воздух прохладный коснулся кожи, мурашки побежали по рукам, по спине, соски затвердели от холода и от того, как он смотрел на меня.
Шелтис замер. Глаза потемнели, в них вспыхнуло что-то голодное, опасное.
Я опустилась на колени.
Ковёр мягкий под коленями, волосы падают на плечи, скользят по груди. Смотрю на него снизу вверх, и внутри всё горит – желание, вина, благодарность, что-то большее, чего я не могу назвать.
– Эш, что ты делаешь?
Руки потянулись к его ногам. Пальцы скользнули по икрам, поднялись выше, к бёдрам. Мышцы напряглись под ладонями, он дрожал – едва заметно, но я чувствовала каждую вибрацию.
– Я? – Губы изогнулись в улыбке. – О, я прошу прощения, моё сокровище. Мне действительно не следовало оставлять тебя одного.
Пальцы расстегнули ремень – кожа скрипнула, металл звякнул. Потянула вниз штаны. Ткань соскользнула медленно, обнажая серую кожу, линии мышц, и я услышала, как дыхание его сбилось.
– Ты был терпелив и… заслуживаешь награды.
Штаны упали. Он уже был возбуждён, и внутри всё сжалось от предвкушения.
– Эш… – прошептал он, и голос дрогнул.
Я позволила магии просочиться наружу. Частичная трансформация. Язык удлинился, стал горячим – драконьим, подвижным, способным дарить удовольствие, от которого сходят с ума. Наклонилась ближе. Коснулась кончиком языка внутренней стороны его бедра – медленно, почти невесомо. Он задохнулся. Кожа солоноватая, гладкая, мышцы дрожат под языком.
Провела выше, обвела вокруг основания – неторопливо, наслаждаясь каждым вздохом, который он не мог сдержать. Почувствовала вкус – терпкий, мускусный. Поднялась выше, обвила языком ствол, прошлась вверх-вниз, чувствуя, как он пульсирует, как напрягается ещё сильнее. Шелтис застонал – низко, гортанно, и руки его дёрнулись, словно он хотел вцепиться во что-то.
Я облизнула головку – медленно, по кругу, собирая языком капельку смазки, что выступила на кончике. Солоноватая. Вязкая. Слизала тщательно, услышала, как он выдохнул прерывисто.
– Эш, прошу…
Голос дрожал.
Я взяла его в рот – не спеша, чувствуя, как горячая плоть заполняет рот, растягивает губы. Опустилась глубже, ещё глубже, пока головка не упёрлась в заднюю стенку горла. Драконий язык обвился вокруг, сжался, начал скользить – горячий, влажный, создавая трение и давление одновременно.
Шелтис вскрикнул. Через метку ударила волна наслаждения – острая, ослепительная, и я почувствовала, как сама задрожала от силы его ощущений.
Я начала двигаться. Медленно втягивала его глубже, отпускала, снова втягивала. Язык скользил, обвивал, массировал – то сжимаясь сильнее, то ослабляя хватку. Горячий. Почти обжигающий. Я чувствовала, как он плавится под моими ласками, как каждое движение языка заставляет его выгибаться, стонать.
– Эээш, я… я не могу… упаду…
Голос прерывистый, отчаянный.
Я отпустила его ненадолго, облизнула губы, посмотрела вверх. Зелёные глаза затуманены, лицо искажено удовольствием.
– Падай.
Шелтис рухнул на ковёр. Он лежал, раскинувшись, грудь вздымалась, кожа покрылась испариной, блестела в мягком свете.
Я склонилась над ним, взяла снова в рот – глубоко, на всю длину. Язык обвился, начал танец – скользил вверх-вниз, сжимался, вибрировал, создавая волны тепла. Я ласкала каждый миллиметр, чувствуя, как он твердеет ещё сильнее, как дрожит, как руки вцепились в ковёр так, что нити рвутся.
Я слышала его стоны – всё громче, надрывнее, – чувствовала через метку, как наслаждение нарастает, превращаясь в невыносимое напряжение.
Опустилась до основания, задержалась, чувствуя, как он заполняет горло полностью. И Шелтис выгнулся, закричал.
Я почувствовала, как он напрягся весь, как мышцы сократились судорожно. Через метку ударило что-то невероятное – острое, всепоглощающее, белое пламя, сжигающее всё на своём пути.
Он кончил с криком – громким, надрывным, эхом отразившимся от стен. Горячие струи заполнили рот, я сглотнула, продолжая ласкать языком, не отпуская, вытягивая из него каждую каплю наслаждения. Солоноватый вкус на языке, терпкий, я пила его, чувствуя, как он содрогается подо мной, как пульсирует в моём рту, как стоны переходят в хриплые выдохи.
Отпустила медленно, облизала губы, посмотрела на него. Шелтис лежал, раскинувшись, глаза закрыты, грудь вздымается тяжело. Лицо расслабленное, умиротворённое, и в уголках губ застыла блаженная улыбка.
Я поднялась, легла рядом, прижалась к нему. Кожа горячая, влажная. Положила голову ему на грудь, слушала, как сердце колотится – бешено, постепенно замедляясь.
Дыхание его наконец выровнялось. Я услышала тихий голос где-то над ухом:
– О, оно того стоило. Готов завтра идти на ту же экзекуцию, если надо.
– Не надо, – подняла голову, посмотрела на него. – Едем домой.
Зелёные глаза смотрели на меня мягко, губы изогнулись в улыбке – настоящей, без насмешки.
Я опустила голову обратно на его грудь, слушая ровный стук сердца, и думала о том, что в моём распоряжении теперь был подробный план Альдеона. План, который позволит разрушить главный город и главный храм – источник заклинаний принуждения.
Тёмный матриархат падёт.
И я сделаю всё, чтобы это произошло.
А еще я разрушу его дом. И пока ему об этом знать не нужно.
38. Весомая причина напасть
Ветер ударил в лицо, когда кости начали ломаться.
Камень под ногами показался шершавым, почти колючим после драконьей шкуры. Я распрямилась медленно, чувствуя, как позвоночник хрустнул в последний раз, и вдохнула полной грудью.
Запах дома.
Сосновая смола. Металл, нагретый солнцем. Ирвейн пах так, как пахнет место, где ты родилась, где твои корни вросли в землю глубже любых деревьев. Я закрыла глаза на мгновение, позволяя себе почувствовать это – облегчение, тёплое, почти сладкое, разливающееся в груди.
Дома.
Наконец-то дома.
– Можешь не волноваться.
Голос Альма вернул меня в реальность. Я открыла глаза, увидела брата – серые глаза смотрели спокойно, почти лениво, но я знала этот взгляд. Знала, что за внешней расслабленностью скрывается острый ум, просчитывающий каждую деталь.
– Всё хорошо. Спокойно. Граница в порядке.
Я кивнула, чувствуя, как напряжение, копившееся последние дни, начало отступать. Граница в порядке. Никто не напал. Ирвейн цел.
Но внутри всё ещё пульсировало что-то тревожное, холодное, не дающее покоя. Том. Проклятый том от Митайи, который лежал в моей сумке тяжёлым грузом. Планы Альдеона. Детальные, подробные, словно кто-то выворачивал наизнанку всю столицу темных и выкладывал её передо мной на блюде.
– Нужно поговорить наедине, – произнесла я, и голос прозвучал тише, чем хотелось. – И Торваса с собой захвати. Сейчас.
Альм приподнял бровь. Любопытство мелькнуло в глазах, смешанное с настороженностью. Кивнул молча. Развернулся, зашагал к лестнице.
Я обернулась резко.
Шелтис стоял на краю площадки, в нескольких шагах, и смотрел на меня так, словно видел насквозь. Зелёные глаза сузились, брови сошлись, губы сжались в тонкую линию. Он чувствовал. Конечно, чувствовал – проклятая метка связывала нас, передавая каждую эмоцию, каждый всплеск тревоги, каждую ложь, которую я пыталась скрыть.
Внутри всё сжалось болезненно.
Я отвела взгляд, махнула рукой стражнику.
– Проводите принца Шелтиса в покои. Пусть отдохнёт после полёта.
Слова вышли ровно, почти безразлично, но я чувствовала, как внутри всё рвётся.
Я отстраняла его.
После Великого леса, после того, как он терпел унижения ради меня, сидел молча, пока эльфы бросали в него свои ядовитые замечания. После того, как я опустилась перед ним на колени, благодаря за терпение.
И вот я оставляю его в стороне.
И тому есть причина. Через метку пульсировала обида – острая, жгучая, смешанная с недоумением и чем-то ещё. Болью. Он не понимал.
Не мог понять, потому что я не объясняла.
Шелтис молчал. Стоял неподвижно, глядя на меня, потом развернулся резко, пошёл за стражником.
Не оглянулся. Потом. Я объясню потом. Если он захочет слушать.
Зал совещаний встретил меня тишиной. Я вошла, держа том под мышкой, и почувствовала, как он давит на рёбра. Не физически. Тяжесть была другой – той, что несут в себе слова, способные изменить всё.
Планы. Альдеон.
Я положила книгу на стол – она легла с глухим стуком, и звук эхом отозвался в пустом зале. Провела пальцами по потёртой обложке, чувствуя шершавость кожи под ладонью, ощущая, как пальцы дрожат.
Дверь открылась.
Альм вошёл первым, за ним – генерал Торвас. Он остановился напротив меня, сложил руки на груди, посмотрел на том.
– Что это, ваше высочество?
Я открыла книгу, перелистнула несколько страниц. Пергамент зашуршал тихо, почти интимно, и я увидела, как глаза Торваса расширились. Он наклонился ближе, пробежал взглядом по строчкам, и лицо его изменилось – удивление, смешанное с чем-то большим. Потрясением.
– Боги мои, – выдохнул он, и голос дрогнул. – Где вы это раздобыли, ваше высочество?
Он перелистнул страницу, ещё одну, и я видела, как пальцы его задрожали.
– Тут же всё. Даже расписание медитаций.
Пауза. Торвас поднял взгляд, посмотрел на меня, и в глазах мелькнуло что-то острое, понимающее.
– Неужели ваше сокровище предало Альдеон?
Слова ударили в грудь, и я вздрогнула.
Внутри всё похолодело, словно кто-то вылил на меня ледяную воду. Шелтис. Предал. Я не думала об этом. Не хотела. Отгоняла мысль каждый раз, когда она пыталась всплыть.
– Нет, Торвас. Первому клинку не доверяют такой информации.
Горло сжалось так, что стало трудно дышать. Глаза начали щипать, и я заставила себя моргнуть, сглотнуть комок, застрявший где-то между горлом и грудью.
–Светлые, – заключил Альм. – Светлые хотят уничтожит темных.
– Мы нападаем, – произнесла я тихо.
Голос прозвучал твёрдо, хотя внутри всё дрожало, трещало, грозило рассыпаться. Торвас выпрямился. Лицо стало каменным, и я увидела, как челюсть напряглась, как глаза потемнели.
– И уподобимся тёмным, ваше высочество.
Голос холодный, жёсткий, словно клинок.
– Нет. Я не хочу в таком участвовать. Дракониан не будет устраивать геноцид.
Слово. Геноцид. Оно повисло в воздухе, тяжёлое, обвиняющее, и я почувствовала, как внутри что-то сжимается, скручивается узлом.
– Это не геноцид, Торвас, – возразила я, и голос сорвался. – Это смена режима.
– Эш.
Альм подошёл ближе, положил руку на край стола, наклонился, глядя мне в глаза. Серые глаза, такие же, как у меня, смотрели мягко, но настойчиво.
– Торвас прав. Они имеют право на свой режим.
Пауза. Он изучал моё лицо, и я видела, как в глазах мелькнуло понимание.
– Я так понимаю, ты узнала о них что-то совсем непотребное, да?
Я выдохнула, почувствовала, как ноги подкашиваются, и опустилась в кресло. Тяжесть навалилась на плечи, давящая, удушающая, словно кто-то положил на них камень. Закрыла глаза, положила руки на стол, сжала пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Альдеон. Храм.
Заклинания принуждения, которые держат в повиновении. Насилие. Но Торвас прав.
Если мы нападём первыми, мы станем такими же. Агрессорами.
Захватчиками. Убийцами.
Как они.
Желудок скрутило, и я почувствовала, как внутри поднимается тошнота.
– Ваше высочество.
Голос Торваса стал мягче, и я открыла глаза, посмотрела на него. Он смотрел спокойно, без осуждения, и это было хуже любого упрёка.
– Давайте изучим всё это очень тщательно. Нападение – при первой же весомой причине. Но так… это слишком.
Я посмотрела на него, встретила серьёзный, спокойный взгляд, и внутри что-то сдалось. Кивнула медленно, чувствуя, как напряжение начинает отпускать.
– Да, Торвас. Слишком.
Голос хриплый, усталый.
– Как матриархи.
Вдохнула глубоко, чувствуя, как воздух наполняет лёгкие, как сердце замедляется, пытаясь найти ровный ритм.
– Хорошо. Следим за границей, детально разрабатываем план.
Торвас кивнул, и я увидела, как плечи его расслабились. Альм положил руку мне на плечо, сжал легко, успокаивающе, и тепло его ладони проникло сквозь ткань, разлилось по коже.
И я подумала, еще раз подумала… Шелтис. Вина разлилась тяжёлой волной, заполнила грудь, сдавила горло. Мне нужно к нему. Объяснить. Сказать…
Но что? Что я хотела уничтожить храм, который он, возможно, считал священным? Что я готова была развязать войну, не задумываясь о том, что это значит для него?
– Его величество Фердинанд готов выделить тысячу драконов.
Голос Торваса вернул меня в реальность. Я моргнула, посмотрела на него.
– А Верховный маг – открыть портал. Подкрепление будет у нас в любую секунду.
Он сделал паузу, посмотрел в окно.
– Но тёмные пока отступили, и их не видно.
Внутри что-то сжалось, и я почувствовала, как холод пробежал по спине.
– Ну что ж, – произнесла я медленно, и голос прозвучал устало, выжато. – Первая весомая причина, как вы говорите, Торвас.
– Я с вами согласен. Но весомая причина должна быть.
Я пока не подозревала, что это будет за причина.
39. Чтобы Иштиара жила
Его толкнули в спину – грубо, без предупреждения, и Шелтис едва удержался на ногах, сделав шаг вперёд. Дверь распахнулась, впуская его в покои, наполненные тёплым светом, отражающимся от красных стен. Он обернулся, встретив взгляд капитана стражи – широкоплечего дракона с каменным лицом.
Второй, все тот же Атер, тихо прошипел:
– Осторожно, Зебт, пока на руке у дроу вон та золотая штучка, принцесса Эш за него голову снимет.
– Дракону? Да дроу?
– За сокровище. Ты не знаком с драконьми артефактами?
Шелтис медленно выпрямился, отряхивая плечи от воображаемой пыли, и усмехнулся – легко, почти весело, словно его не только что не вытолкнули, как мешок с мусором.
– О, какой приём, – произнёс он, и голос прозвучал мягко, обманчиво спокойно. – Сразу видно, что ты дома.
Пауза. Он наклонил голову, изучая капитана с преувеличенным любопытством, и в зелёных глазах мелькнула насмешка.
– В родном Альдеоне меня встречают обычно точно так же.
Он сделал ещё шаг назад, в глубь комнаты, и развёл руками, словно представляясь перед публикой.
– Капитан, вы не брали уроков у Тэвиэр Седьмой? Матушка гордилась бы таким учеником.
Капитан сжал челюсть. Глаза потемнели, в них вспыхнуло что-то опасное, и на мгновение Шелтис подумал, что стражник ударит его. Но капитан удержался, лишь сделав шаг вперёд, нависая над ним.
– Поговори ещё, дроу, – произнёс он холодно, и каждое слово прозвучало как удар кнута. – То, что ты сокровище принцессы, ещё не делает тебя драконом.
Шелтис приподнял бровь, и улыбка стала шире, острее, обнажая зубы.
– О, как мило вы говорите про неравенство, – протянул он, и сарказм сочился из каждого слога, словно яд из клыка змеи. – Определённо, в вас есть что-то от светлого эльфа.
Он отступил ещё на шаг, развернулся, глядя на капитана через плечо.
– Ваш несчастный пленник ни на что, разумеется, не намекает.
Капитан дёрнулся вперёд, но в этот момент что-то серое мелькнуло у ног Шелтиса, проскользнуло между ними, оттолкнулось от пола и взмыло в воздух. Перепончатые крылья развернулись, создавая лёгкий сквозняк, и Доминара приземлилась Шелтису на плечо, обвив шею длинным хвостом.
Мурлыканье – тихое, довольное, почти счастливое.
– Доми, – произнёс он мягко, и голос потерял всю язвительность, став почти нежным. – Спасибо, что навестила.
Капитан скривился, словно увидел что-то отвратительное, развернулся на каблуках и вышел в коридор. Дверь захлопнулась перед носом Шелтиса – резко, с глухим стуком, и он услышал, как снаружи щёлкнул замок.
Пленник.
Снова пленник.
Внутри что-то сжалось болезненно, и Шелтис медленно выдохнул, чувствуя, как усталость навалилась на плечи тяжёлой волной, давя, заставляя опустить голову. Два дня свободы. С Эш.
А теперь – снова за закрытой дверью.
Он обернулся, медленно осматривая покои. Спальня Эш. Красные тона – тёплые, насыщенные, почти огненные, словно сама комната дышала жаром. Потёртые кресла у камина, в котором тлели угли, испуская слабый свет и лёгкое тепло.
Он подошёл к креслу у камина, опустился в него. Мягкая обивка продавилась под весом, и тепло от углей коснулось кожи, разливаясь приятной волной по телу. Доминара прыгнула ему на колени, свернулась клубком, поджав лапки, и мурлыканье стало громче, ритмичнее, успокаивающим.
Шелтис провёл пальцами по мягкой шерсти.
– Доми, – произнёс он тихо, и голос прозвучал устало, почти безразлично. – Хозяйка что-то нас оставила. У неё куда более важные дела.
Доминара подняла голову, посмотрела на него большими глазами, и Шелтис увидел в них что-то понимающее, почти человеческое.
– И судя по метке, она сильно тревожится.
Шелтис закрыл глаза, откинулся на спинку кресла, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. Пальцы продолжали гладить Доминару – механически, успокаивающе, – и он слушал тихое потрескивание углей, ровное мурлыканье, чувствуя, как тело расслабляется, погружаясь в дрёму.
Раздался стук в дверь – резкий, громкий, разрывающий тишину.
Шелтис открыл глаза, посмотрел на дверь.
– Господин дроу, можно к вам?
Голос женский, вежливый, почти робкий, и в нём слышалась неуверенность.
Шелтис усмехнулся, и губы изогнулись в насмешливой улыбке.
– О, уже и господин дроу, – пробормотал он себе под нос, и сарказм прозвучал почти ласково. – Какая прекрасная карьерная лестница.
Громче, уже обращаясь к двери:
– Входите.
Дверь открылась медленно, и в покои вошла служанка – молодая, с аккуратно убранными светлыми волосами, в простом тёмном платье. В руках она держала поднос, на котором стояли чашка с чаем, тарелка со сладостями.
Служанка подошла, поставила поднос на столик рядом с креслом, выпрямилась, посмотрела на Шелтиса с лёгкой улыбкой, в которой читалось что-то тёплое, почти материнское. Шелтис откинулся на спинку кресла, глядя на поднос, и усмехнулся.
– О, наша милостивая принцесса позаботилась, чтобы узник не умер от голода ненароком, – произнёс он язвительно.
Служанка нахмурилась.
– Не говорите так, – произнесла она тихо, но твёрдо, и голос прозвучал неожиданно властно. – Её высочество очень о вас заботится. Даже когда злится.
– Я заметил.
Служанка кивнула, посмотрела на чашку.
– Пейте, пока не остыло. На высоте ведь ветрено, а вас несколько часов на высоте несли. Вы замёрзли, наверное.
Забота. Снова забота.
Эш себе не изменяла. Даже когда отстраняла, даже когда прятала его за закрытыми дверями, даже когда молчала и избегала взгляда, она заботилась. Посылала тёплый чай, сладости, тёплые слова через служанку, словно пыталась сказать то, что не могла произнести вслух.
Служанка развернулась, направилась к двери, вышла тихо, закрыв за собой дверь без звука.
Доми взлетела с него, видимо, чтобы дать попить чаю. Это было красиво.
Он еще ни раз не видел, как Доми летает. Тот первый раз у клетки – не в счет.
Было очевидно, что дракотика держит в воздухе магия.
Шелтис потянулся к чашке, взял её осторожно, чувствуя, как тепло разливается по пальцам, проникает сквозь кожу, согревая изнутри. Поднёс к губам, вдохнул аромат – травяной, с нотками мяты и чего-то цветочного, успокаивающего.
И замер.
На краю подноса лежал маленький свёрнутый листок – почти незаметный, спрятанный под краем тарелки со сладостями, словно кто-то специально положил его туда, чтобы никто, кроме получателя, не заметил.
Шелтис медленно опустил чашку на столик, потянулся к листку дрожащими пальцами, взял его осторожно, словно боялся, что он рассыплется в прах. Развернул.
Почерк знакомый. Дроуский. Чёткий, аккуратный, выведенный твёрдой рукой.
Осталось пять дней, Шелтис. Мы тебя вытащим.
Внутри всё похолодело, словно кто-то вылил на него ледяную воду.
Кровь ударила в виски, сердце забилось быстрее, бешено, и Шелтис почувствовал, как пальцы начинают дрожать. Листок выпал из рук, упал на колени, и он смотрел на него, не в силах отвести взгляд, не в силах дышать.
Дроу.
Здесь.
В замке.
Или союзники дроу, пробравшиеся сквозь стражу, караулы, защиту, словно их не существовало.
Мы тебя вытащим.
Пять дней.
Пять дней до того момента, когда он должен был убить Эш через связь.
Шелтис медленно поднялся с кресла, и Доминара соскочила с коленей, посмотрела на него вопросительно, склонив голову. Он подошёл к окну, посмотрел вниз, чувствуя, как внутри всё сжимается, скручивается узлом.
Стража. Караул. Патрули.
Он мог бы сбежать.
От Эш.
От дроу.
Куда угодно.
Просто чтобы Иштиара жила.
