Текст книги "Жестокий трон (ЛП)"

Автор книги: Кения Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Я снова посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

Он наклонился ближе, и его дыхание стало еще теплее у моего уха.

– Взгляни на потоп. Бог уничтожил все – утопил и грешных, и невинных, всех. И зачем? Чтобы начать заново. Чтобы создать мир, очищенный от зла, мир с чистого листа.

Я вздрогнула, и не от холода.

– Разрушение не является противоположностью созидания, мой прекрасный маленький монстр, – его голос перешел в низкий гул, который проникал под кожу. – Оно становится первым шагом. Ты разрушаешь то, что не работает, то, что слабо, порочно и опасно, и на освободившемся месте может подняться нечто прекрасное. Нечто завораживающее.

Он провел большим пальцем по моему локтю, и по руке пронеслась искра.

– Феникс не возникает из пустоты. Он восстает из пепла. Для этого он должен сгореть. Он обязан.

Эти проклятые слова проникли в мой разум глубже, чем я хотела признать. В них была больная логика, которая цеплялась за мою душу и отказывалась отпускать.

– Это твой огонь, – прошептал Лео. – Здесь ты сожжешь все, что тянет тебя назад: страх, слабость, сомнения. И что восстанет из этого огня?

– Я… не знаю.

– Восстанет Хозяйка Горы. Королева. Правительница. Та женщина, перед которой склоняется мир.

Я смотрела на него, лишенная дыхания.

Он улыбнулся тогда, медленно и порочно, словно уже видел пламя, облизывающее края моей души.

– Ты уже уничтожила старую Моник. Теперь осталось только принять это.

Огонь колыхался между нами, отбрасывая рваные тени на его лицо и на мое. Я ненавидела то, насколько он был притягательным, ненавидела, как его слова обвивались вокруг меня, словно цепи.

Хуже всего было то, что я начинала ему верить.

Я нахмурилась.

– Ты хорош.

– Я знаю.

Опасность пульсировала в воздухе, туго сжатая и готовая ударить.

Задняя дверь со скрипом распахнулась.

Вошел Сонг, и его взгляд упал на руки Лео, лежавшие на моих плечах. На его лице проступила недовольная гримаса.

– Лео, мы ведь говорили об этом.

Я вскинула брови.

Вздохнув, Лео отпустил меня и отступил назад.

– Ей нужно было утешение. Я должен был помочь ей понять глубинный смысл всего этого.

Гримаса так и осталась на лице Сонга, когда он скрестил руки на груди.

– Головы готовы и сложены в мешок.

Я отпрянула.

– Головы?

Лео кивнул.

– Разумеется. Ты ведь не можешь просто войти в шатер и сказать привет. Тебе понадобится настоящая презентация. Помни, все зависит от иллюзии, которая строится на зрительных образах и реквизите…

– Почему мы вообще говорим о головах? – я вскинула руки. – Серьезно, Лео. Когда мы наконец успокоим эту ночь хоть немного?

Лео рассмеялся.

Я нет.

Лео пожал плечами.

– Ты отнесешь головы в шатер. Эти головы принадлежат людям, которых ты убила на мишенях. Эти мужчины были настоящими монстрами из армий Янь. Их друзьями.

– Господи Боже.

– Сейчас шатер полон лишь небольшой группой лидеров и в основном последователями. Так что ты войдешь туда с мешком голов монстров, вывалишь их в центр шатра и потом выкрикнешь что-нибудь остроумное.

Мое лицо застыло от ужаса.

Сонг закатил глаза.

– Ей не нужно говорить что-то остроумное. Самих голов будет достаточно.

Я стояла, сердце бешено колотилось, и пыталась осознать то, что только что услышала. Лео хотел, чтобы я вошла в шатер, полный убийц, с мешком отрезанных голов, как с каким-то чертовым трофеем, а потом… что?

– Сказать что-нибудь остроумное? – У меня в животе все скрутило, а воздух в помещении стал тяжелым, давящим.

Лео, однако, выглядел совершенно спокойным, словно мы обсуждали нечто столь же обыденное, как ужин в компании друзей.

– Все дело в театральности, – сказал он, жестикулируя руками. – Правильный момент. Правильные слова. Правильное послание.

Сонг покачал головой, явно раздраженный.

– Ей не нужно ничего говорить. Головы сами за себя скажут.

– Но это скучно, – вздохнул Лео, как разочарованный ребенок. – Это ведь не только про убийство, Сонг. Это про то, чтобы произвести впечатление.

Я заморгала, с трудом пытаясь уследить за ходом его мыслей.

– Впечатление?

Лео повернулся ко мне.

– Именно. Ты должна показать им, что ты серьезна. Это как в «Крепком орешке». Брюс Уиллис всегда отпускал какие-нибудь реплики. Помнишь?

– «Крепкий орешек»? Какого блять хрена? – Я была близка к тому, чтобы потерять сознание.

Его улыбка стала шире.

– «Юпи-кай-е, ублюдок»⁴.

Я моргнула.

Сонг так закатил глаза, что я подумала, будто они у него там и застрянут.

– Это не боевик, Лео. Это реальная жизнь.

– В реальной жизни тоже нужна зрелищность, – пожал плечами Лео. – Как насчет чего-то вроде: «Надеюсь, вы не слишком скучали по своим друзьям. Они уже здесь».

Я уставилась на него, абсолютно ошеломленная.

– Ты хочешь, чтобы я вывалила на пол отрезанные головы… и сказала это?

Сонг разжал руки на груди.

– Это лишнее. Если она сделает свою работу, они подчинятся и без шуточек.

Лео отмахнулся, совершенно не смутившись.

– Это не шутка. Это заявление. Декларация. – Его голос снова зазвучал тем самым завораживающим тоном, который обвивался вокруг меня, как дым. – Что-то острое. Запоминающееся. Хм. Может, ты скажешь: «Головы вверх, мудилы!»

– Абсолютно нет. – Я отступила назад. – И можно вернуться к самому факту, что мне вообще придется тащить мешок с головами? Мне можно хоть сегодня немного передохнуть? Я уже и так должна рисковать жизнью, заходя туда…

– Головы вверх было бы смешно. – Лео ухмыльнулся, и на этот раз это была настоящая улыбка. Он был в полном восторге.

– Больше никакой травы тебе сегодня, брат, – резко выдохнул Сонг через нос. – Сейчас не время играть в Брюса Уиллиса. И да, Моник… ты заслуживаешь передышки. Но пока… просто зайди туда, вывали головы из мешка и начинай стрелять сразу же.

Я была близка к тому, чтобы обоссаться от страха.

Сонг посмотрел на меня.

– Ты готова?

Нет. Я даже близко не готова.

Лео кивнул.

– И все же… начнем.

Глава 14

Подъем на гору

Мони

Мы шли пятнадцать долгих минут по крутому, извивающемуся горному пути.

Два заряженных пистолета лежали в кобурах у меня по бокам.

Я дышала коротко, хрипло, вырывая воздух из легких.

Так поздно ночью воздух был свежим и прохладным.

Луна висела высоко над нами, заливая неровную тропу бледным светом и превращая тени деревьев в длинные, мрачные пальцы, будто тянущиеся ко мне.

Горная тропа все вилась вперед. Каждый шаг давался тяжелее предыдущего, как будто за мной тянулись цепи.

Подошвы скрежетали о сыпучий гравий.

Сонг и Лео шли по обе стороны от меня.

Их присутствие было постоянным, гнетущим напоминанием о том, что это была вовсе не обычная прогулка.

Позади нас тянулась вереница мужчин, их тяжелые ботинки хрустели по камням, и этот ритмичный звук раздражал мои и без того натянутые нервы.

Один из них нес сумку, эту проклятую сумку с головами, которая воняла кровью и чем-то кислым. Каждый раз, когда она сдвигалась, приглушенный, тошнотворный плеск внутри выворачивал мне желудок.

Тяжесть этой сумки давила на мое сознание, даже если она еще не оказалась у меня в руках. Я знала, что ждало внутри, и почти ощущала, как зловонный смрад ползет по тропе ко мне навстречу.

И у меня скручивало желудок от одной только мысли.

Сегодня ночью я должна буду убить еще больше людей.

Осознание протекало по моим венам – холодное и неумолимое – обвиваясь вокруг груди. Я пыталась оттолкнуть его, заменить страх на онемение, но оно цеплялось за меня упрямо и жестко.

Молчание между Лео, Сонгом и мной казалось обвинением.

Оно задавало вопросы, к которым я была не готова, вопросы, что эхом звучали в моей голове, пока я поднималась выше.

Зачем я собиралась это делать?

Разве только ради выживания?

Чтобы защитить себя, чтобы защитить жизни моих сестер?

Смогли бы они понять меня, если бы когда-нибудь узнали?

Или посмотрели бы на меня так, как смотрят на чужую, на незнакомку, испорченную тьмой, в которую я собиралась ступить?

Тропа становилась круче, и дыхание вырывалось тяжелыми рывками.

Ночь была такой тихой, что я слышала собственное сердцебиение.

Как мне выбраться из этого?

Я бросила взгляд на Лео.

Его профиль был маской спокойствия, почти безмятежного в своей отстраненности.

Сколько жизней он забрал без малейшего колебания, без капли сожаления?

Сколько людей он принес в жертву на том же самом алтаре власти и выживания? И еще страшнее... стану ли я такой же, как он, после этой ночи?

Я с трудом сглотнула, чувствуя, как комок поднимается в горле.

Мысль о том, что я могу быть больше, чем просто женщина, захваченная бурей, что я могу превратиться во что-то чудовищное, терзала мою рассудочность. Но затем вкралась другая мысль, та, что заставила меня почувствовать себя маленькой и эгоистичной.

А что, если я не сделаю этого? Что, если я откажусь, встану на своем и скажу «нет», приняв любое наказание, которое Лео сочтет нужным? Будет ли это пуля в голову? Или нечто хужее, такое, что заставило бы меня пожалеть о том, что я не рискнула в том шатре, полном убийц?

Будет ли моя смерть последней историей, которую услышат обо мне мои сестры? Будут ли они помнить меня как ту, что защищала их до самого конца, или как ту, чья трусость предпочла мораль жизни?

Холодный ветер спустился с горы и заставил меня поежиться. Деревья вокруг шептали. Каждый звук был вопросом, тычком, обвинением. Их ветви скрипели, как старые кости, а тонкий туман обвивался вокруг стволов, скользил меж ветвей, словно призрачный танец – прекрасный и жуткий одновременно.

Разве было так неправильно сделать все, лишь бы выжить, лишь бы дышать дальше, чтобы могли дышать и те, кого я любила? Но какой ценой?

Завтра я взгляну в зеркало и увижу ли там незнакомку, что будет смотреть на меня пустыми, выжженными глазами? Стану ли я злодейкой собственной истории, которую будут преследовать не только мои поступки, но и то, с какой легкостью я их совершила?

Я подняла взгляд к звездам. Они были холодными, равнодушными огнями, рассыпанными по бархатному небу. Они видели, как поднимались и падали цивилизации, как бушевали войны и как мир оседал пеплом.

Что значили для них еще несколько жизней, погасших этой ночью?

Что значил для них тяжелый груз моей вины на фоне бесконечной тьмы неба?

Мои шаги на миг дрогнули, и внутренний разлад пронесся по мне, как лесной пожар.

Убить, отнять жизнь, которая мне не принадлежала, означало переступить черту, которую уже никогда нельзя будет пересечь. Но не убить, отказаться и встретить гнев Лео – значило лишиться всего, за что я боролась: моих сестер, Лэя, хрупкой надежды на будущее.

Я возненавидела ответ, который пришел ко мне тогда, возненавидела его, потому что это была правда – уродливая и обнаженная.

Я сделаю все, чтобы выжить.

Я убью не только ради себя, но и ради них.

Ради спокойной силы Джо.

Ради неистового духа Хлои.

Ради невинного смеха Тин-Тин.

Я возьму на себя бремя монстра, в которого Лео хотел превратить меня, если это означало, что они будут в безопасности.

Но смогу ли я после этой ночи по-прежнему называть себя хорошей?

Заслужу ли я прикосновения Лэя, его любви, когда он увидит кровь на моих руках и тьму в моих глазах? Или я превращусь в еще одну тень в его мире, ту, которую он пытался держать на расстоянии, но в итоге не смог устоять?

Резкий голос Лео прорезал тишину, выдернув меня обратно в реальность.

– Мы почти на месте.

Когда мы добрались до вершины, мое сердце дрогнуло от увиденного. Передо мной возвышалось колоссальное сооружение, зловещее и давящее. Оно походило на огромный шатер, но было построено из сети металлических опор и выцветшего брезента. Оно точно могло вместить человек восемьдесят.

Изнутри доносился гул голосов. Глухой, угрожающий рой звуков заставил волосы на затылке встать дыбом.

Я попыталась выровнять дыхание, сосредоточившись на том, как ледяной воздух обжигает легкие.

Рука Лео едва коснулась моей, жест, который мог бы показаться почти нежным, если бы не холод в его глазах.

– Помни, Моник.

Я напряглась.

– Это не просто выживание. Это сила, – он ткнул пальцем в меня. – Покажи им, кто ты есть.

Сердце колотилось в груди так, что я едва могла слышать собственные мысли. Я знала, что пути назад уже нет.

Как бы сильно меня ни ужасала мысль о том, чтобы отнять чужую жизнь, я не могла отвернуться от реальности, которая стояла передо мной.

Мы подошли к синему одноэтажному строению, которое больше напоминало склад, чем жилье. Нас отделяло от здания всего футов двадцать.

Лео остановил нас.

– Дальше мы не идем.

Следом изнутри раздался грубый, резкий смех. Мужчина с сумкой шагнул вперед и протянул ее мне.

О, Господи.

Я, вся в холодном ужасе, взяла ее. Теперь, когда она оказалась так близко, вонь была невыносимой. Меня едва не вырвало.

– Здесь все и решается, Моник, – голос Лео стал низким и смертельно спокойным. – Помни, куда целиться и кого убить первым. Лидеров, тех, кто спешит заговорить, тех, кто мгновенно встает или пытается атаковать тебя. Убей их, прежде чем они убьют тебя.

Я судорожно сглотнула.

– А если они не выйдут вперед или не станут быстро говорить?

– Тогда заставь их, – он положил руку мне на плечо.

Сонг прочистил горло.

Лео нахмурился и убрал руку.

– Моник, держись смелее. Ты способна на большее, чем думаешь.

Сонг подошел ближе.

– Мы будем здесь. Снаружи. Но это твой бой.

Холодная дрожь прошила меня насквозь. Мне хотелось закричать на них, сказать, что это безумие, но я знала – это ничего бы не изменило. Они уже все решили, и глубоко внутри я тоже. Я уже стояла на краю этой пропасти. Оставалось только шагнуть вниз.

Лео снова указал на меня пальцем.

– Покажи им, кто ты есть.

Мои руки дрожали, когда я сжала сумку крепче.

– Я… смогу… – я заставила себя вдохнуть.

– Отлично, – на лице Лео появилась странная улыбка. – А теперь иди.

Я застыла. Все смотрели на меня.

Сонг подарил мне печальную улыбку.

– Моник.

Моя нижняя губа задрожала.

– Д… должно же быть другое решение.

– Есть, – Лео показал на клинок, который будто блять из ниоткуда появился у него в руке. – Но лучше нам не идти этим путем.

Я уставилась на сверкающую сталь в его пальцах и потом подняла сумку.

– Ладно…

И вот так… я пошла вперед, в полной панике, едва держась в своем уме.

Ты собираешься убивать людей. Вот и все.

Кровь отхлынула от моего лица, тело онемело.

Наводишь и жмешь на курок. Вот и все. А дальше… мы просто никогда больше не подумаем об этом.

Мои ладони вспотели, когда я крепче сжала сумку.

Ты сможешь. Ты должна.

Ради Джо. Ради Хлои. Ради Тин-Тин. Ради каждой чернокожей девушки, которой приходилось распрямлять плечи, чтобы заглушить в голове страх и смотреть в лицо тому, от чего другие бежали.

Ну же.

Я двинулась вперед.

Это ведь не первый раз, когда ты делала невозможное. Помнишь?

Воспоминания нахлынули резкими вспышками – ночи, когда я заслоняла сестер от бури, когда вырубался свет, и единственным нашим спасением оставалось тепло друг друга.

Именно в те ночи я научилась превращать страх в мужество, превращать дрожь в голосе в сталь.

Сегодня не будет иначе.

Я ощутила пульсирующее тепло у основания позвоночника – выброс адреналина, будто огонь в моих жилах.

Он удерживал меня.

Он готовил меня.

Я загнала страх в угол, заперла его внутри. Здесь ему не было места.

Мы не имеем права вздрогнуть. Мы не имеем права остановиться. Мы стреляем. Мы убиваем. Мы выходим из этой херни живыми.

Передо мной вырастал вход в огромный шатер из брезента. Полотнища колыхались на ночном ветру.

Я с трудом сглотнула, борясь с тошнотой, подкатывающей к горлу.

Выпустила прерывистый выдох и сосредоточилась на том, чтобы подбодрить себя мысленно.

Чернокожие женщины веками несли на своих плечах тяжесть целого мира, удерживали его, несмотря на то что он грозил их сломать. Сегодня ты не просто Моник. Сегодня ты – каждая воительница. Каждый выживший, кто выбрал жизнь, даже когда она рвала на части.

И тогда последние слова Лео прозвучали у меня в голове, как боевой клич:

– Покажи им, кто ты есть.

Я остановилась перед пологом и потянулась к этому огню, к той неукротимой части себя, что отказывалась сломаться. К той, что училась стойкости самым тяжелым путем.

Я знала, какой я покажусь им – черная баба, слабая, беспомощная, недостойная, с лицом, искаженным страхом, ягненок, которого легко вести на заклание.

Каждый мужчина внутри шатра будет оценивать мою силу, прикидывать, как быстро сможет меня одолеть, прежде чем я успею что-то сделать. Для них я буду не более чем чужачкой, которую нужно сломить. Но я заставлю их понять свою ошибку еще до того, как они успеют пошевелиться.

Скоро они узнают правду.

Пошли они нахуй. Или я, или они. И уж точно не я.

Мои пальцы отодвинули полог, и я шагнула в пространство, где смерть и судьба переплелись воедино.

Вот и все. Пути назад нет.

Глава 15

Кровь и верность

Мони

Как только я вошла внутрь шатра, сцена развернулась передо мной стремительно. Каждая деталь была яркой и резкой.

Ближе всего ко мне дюжина китайцев сидела вокруг прямоугольного стола, переставляя костяшки маджонга туда-сюда, полностью увлеченные своей игрой. Негромкий гул их разговоров стих в ту же секунду, как я переступила порог.

Справа от меня трое мужчин развалились на койках, читая книги. Один поднял голову, потом толкнул другого, и их взгляды сосредоточились на мне.

Дальше пространство раскрывалось в подобие импровизированного военного лагеря, живого и целеустремленного, несмотря на напряжение, которое теперь густо висело в воздухе.

Группы мужчин кучковались вокруг низких столиков, затачивая ножи и мечи. Другая группа сидела на полу, скрестив ноги, и что-то бормотала отрывистыми голосами. Еще несколько человек отрабатывали боевые стойки в самом конце шатра.

Но больше всего мое внимание привлекла группа из пяти мужчин, стоявших всего в двадцати футах от меня, сгрудившихся возле доски, утыканной фотографиями.

Какого же блять хрена?

У меня перехватило дыхание, когда я узнала, кто был на этих снимках.

Это были я, Джо, Хлоя, Тин-Тин и Лэй. Каждое фото было вдавлено в доску, словно какой-то извращенный алтарь моей жизни, всего, за что я боролась.

Нет. Хуй там. Они что, собирались убить моих сестер или что-то в этом духе?

Этой мотивации мне было достаточно.

К этому моменту все глаза уже впились в меня, и выражения лиц изменились от любопытства к чему-то куда более темному.

Сердце ревело в груди.

Обжигающий адреналин хлынул по моему телу таким бешеным потоком, что в глазах зазвенело.

Вот оно. Больше никаких сомнений.

За столом кто-то пошевелился.

Я сосредоточила взгляд на нем.

Этот здоровяк за столом – высокий, жилистый мужчина со шрамом, тянувшимся от виска до самой челюсти, – склонил голову набок, и на его лице появилась улыбка, которая так и не добралась до глаз.

Затем он перевел взгляд на сумку в моих руках и снова встретился со мной своими холодными глазами, как у хищника.

Ага. Этот бы точно убил меня, если бы получил шанс.

Ожидание потрескивало в воздухе.

Я чувствовала, как комната меняется, словно дикое животное затаилось перед прыжком.

Помни, что сказал Лео: целься в тех, кто двинется первым.

Я сжала челюсть.

А если никто ничего не скажет… тогда заставь их говорить.

Я бросила взгляд обратно на доску с фотографиями меня, Лэя и моих сестер. Мужчины возле нее уже смотрели на меня с ненавистью.

Ага. И пошли вы нахуй. Развесили моих сестер там. Как вы вообще достали эти снимки? Нет. Я в это не играю.

Каждая мышца моего тела кричала о разрядке, о действии.

Я прочистила горло и выпрямилась.

Один из мужчин на койках отложил книгу, наклонил голову набок, хрустнул шеей и размял плечи.

Ну что, дружок? Готовишься? Ну иди сюда. Попробуй-ка, и узнаешь, чем все закончится.

Я отстегнула кожаные ремешки на кобурах, чтобы потом без труда выхватить пистолеты.

– Добрый вечер.

Никто не ответил.

– Я Моник. Хозяйка Горы.

Кто-то хмыкнул.

Да, знаю. Звучит по-дурацки. Я вообще только час назад начала превращаться в монстра. Так что дайте мне скидку.

Я поставила сумку на пол.

– Насколько я понимаю, раньше вы служили Янь, но теперь…

Мужчина снова хрустнул шеей и поднялся с кровати.

Я посмотрела прямо на него.

– Теперь вы служите мне.

Один из тех, что стояли у доски с фотографиями, выкрикнул:

– Никогда, чужачка!

Не дрогнув, я рванула застежку и вывалила содержимое.

Ткань сумки осела, и ее жуткий груз выпал наружу один за другим.

Головы покатились по полу. На их застывших лицах отпечатались уродливые маски ужаса. Глаза смотрели в пустоту.

Кровь быстро разливалась, расползаясь багровой волной, впитываясь в щели пола и оставляя алые потеки, словно мрачные мазки кисти. Ее было так много, что она добралась до краев сапог и коек, вызывая у мужчин вскрики и заставляя их отшатываться.

Медный запах наполнил шатер.

Лица некоторых побледнели, когда до них, вероятно, дошло. Они узнали эти лица своих товарищей, боевых братьев, мужчин, с которыми сражались плечом к плечу и вместе смеялись. Если верить Лео, эти люди и впрямь были монстрами… и, может быть, даже среди них находились те, кто боялся собственных «товарищей».

А теперь они лежали растерзанные и оскверненные на полу.

И выглядело это так, словно я сама прикончила их одного за другим, отрубила головы и принесла их сюда, на гору.

Я должна была признать. Лео оказался прав. Это была иллюзия, и весьма убедительная.

Ладно. С этим покончено. У меня нет острого словца… блять… я едва сдерживаю рвоту. Это мерзко.

Тем временем тишина перекручивалась во что-то острое, рваное.

Слишком многие все еще не могли прийти в себя от зрелища голов.

И что теперь?

Я выпрямилась, позволяя хаосу закипеть и нарастать. Сердце билось ровным гулом в груди. Каждая голова была посланием, и каждый мужчина здесь это понимал.

Хорошо. Давайте покончим с этим… как-нибудь…

Я встретилась взглядом с мужчиной, стоявшим ближе всего к доске с фотографиями.

– Твоя очередь! Иди сюда, попробуй взять меня!

На секунду в воздухе остался только тяжелый звук дыхания, пауза перед бурей. А затем взорвался хаос.

– Убейте ее! – взревел один из мужчин.

Блять.

Мои руки уже лежали на пистолетах, но я пока не выхватывала их.

Пятеро у доски кинулись в мою сторону.

Иисус Христос, да они пиздец какие БЫСТРЫЕ!

Еще больше адреналина хлынуло по моим жилам. Я выдернула оружие.

Пятерка сокращала расстояние так стремительно, что я едва не бросилась вон оттуда. Когда до них оставалось футов шесть, я выстрелила первой.

Пуля пробила плечо ближайшего ко мне.

Он пошатнулся.

Кровь брызнула дугой, окатив лица стоявших рядом.

Двое кинулись прямо на меня. В панике я рванула к столу с маджонгом⁵.

Один перевернул стол и бросился ко мне.

Я выстрелила в него дважды и промахнулась.

Фишки и дерево разлетелись щепками.

Потом я снова выстрелила, и попала ему в лоб. Он рухнул на пол.

Несколько мужчин закричали что-то, чего я не поняла.

Кто-то схватил меня за плечо и швырнул на землю.

– Ах! – я ударилась о жесткий пол, но пистолеты не выпали из моих рук. Я нажала на курок, даже не видя, в кого стреляю.

В ответ раздались сдавленные вопли, и три тела с глухим стуком рухнули рядом.

Должно быть, я попала в них.

Я не стала ждать, чтобы увидеть, кто это был и кто еще двигался ко мне. Вместо этого я оттолкнулась, перекатилась назад, вскочила и рванула вперед.

Впереди стояла пустая койка. И вдруг ебаный кинжал просвистел прямо у моего лица, едва не отрезав нос.

ГОСПОДИ!

Я выстрелила в том направлении, целясь в грудь.

Еще двое рухнули наземь.

Это же будет невозможно!

Слева на меня налетел мужчина с изогнутым мечом и замахнулся. Я выстрелила ему в пах и бросилась дальше, уловив лишь его вопли ужаса.

Что-то полоснуло по щеке. Я резко развернулась, едва увернувшись от удара.

А потом споткнулась обо что-то, то ли сапоги, то ли сумку. В следующее мгновение я закричала и полетела прямо на койку.

Бок врезался в металл. Из легких вышибло весь воздух.

На миг все превратилось в размытое пятно. Яркие вспышки боли полыхали за веками, пока я боролась с темной пеленой, норовившей затянуть мой разум. Во рту я почувствовала вкус крови и поняла, что при падении прикусила язык.

А потом услышала шаги мужчин, приближавшихся ко мне.

Вставай!

И вдруг сквозь туман боли прорезался хриплый голос:

– Эта черная сучка моя!

Ко мне рванул здоровяк с перекошенной, уродливой ухмылкой. Его рука метнулась вперед, ладонь раскрыта. Он собирался схватить меня за горло.

С новой волной адреналина я переборола боль и скатилась с койки как раз в тот момент, когда его пальцы сомкнулись в пустоте.

Он по инерции пролетел мимо меня, сбитый с толку моим резким движением, и рухнул лицом прямо на железо.

О блять!

Я стремительно поднялась на ноги, крепко сжимая пистолеты, и без колебаний нажала на курок.

Его тело дернулось от попадания.

Ухмылку на его лице сменила маска удивления.

Кто-то врезал мне кулаком в затылок.

Я пошатнулась вперед, развернулась, прежде чем окончательно прийти в себя, и выстрелила дважды. В замкнутом пространстве грохот выстрелов прозвучал, как раскаты грома. Крики заполнили воздух, еще больше мужчин бросились ко мне. Я рванула влево, снова выстрелила и попала мужчине в колено. Он рухнул с воплем, сбивая с ног стоявшего рядом.

Впереди громоздилась стопка ящиков.

Я прибавила шагу.

Добравшись до них, укрылась за ними и выстрелила несколько раз.

Тела падали.

А потом – тишина.

Сладкая.

Спокойная.

Тишина.

Господи…

Я дышала прерывисто, хрипло, сидя на корточках за ящиками, сердце яростно колотилось о ребра.

В шатре воцарилась тишина, нарушаемая только стонами раненых и переступанием ног, когда мужчины переминались с места на место.

Ладно.

Я выровняла дыхание.

Что мне теперь делать?

Я осторожно выглянула.

Пули и пистолеты могли и не быть оружием, которое «Четыре Туза» предпочитали, но блеск стали был в каждой их руке. Ножи, мечи и копья сверкали в тусклом свете, и мужчины, державшие их, теперь не бросались вперед, а держались настороже.

Я не знаю, что делать дальше. Как, блять, я собираюсь отсюда выбраться? Их больше, чем меня.

Я посмотрела влево, и с ужасом осознала, что успела уложить немало людей. За мной тянулась цепочка тел, кто-то стонал от боли, кто-то уже не шевелился.

О. Неплохо…

Я моргнула.

Так вот почему многие из них не решились подойти к ящикам и прикончить меня?

Очевидно, что даже при численном перевесе не каждый хотел рискнуть и словить пулю в голову. А я сегодня четко показала им, что могу попасть в цель, даже когда на меня нападают.

Я снова перевела взгляд на них, оценивая оставшихся вооруженных мужчин.

Я уже убила самых дерзких – тех, что стояли у доски с фотографиями, того злобного читателя и игроков в маджонг.

Сейчас большинство тех, на кого я смотрела, были те самые мужчины, что точили оружие и держались в глубине шатра. И… у некоторых из них дрожали руки, когда они сжимали свое оружие.

Это в основном последователи? Я убила всех лидеров?

Я всмотрелась внимательнее, и они смотрели на меня настороженно, будто теперь понимали, на что я способна, и страх наконец пробился сквозь их закаленные лица.

Значит… у меня может быть шанс…

Двое мужчин, смелее или, может быть, отчаяннее остальных, шагнули вперед. Их мечи блеснули в тусклом свете фонарей. Они двигались медленно.

Холодный ужас скользнул по моему позвоночнику.

Ну вот, снова начинается.

Я не решилась проверить, сколько пуль у меня осталось. Пространство словно сжималось вокруг, когда двое приближались.

– Ну давайте, – пробормотала я, поднимая пистолеты.

Мужчины это заметили и сорвались с места, бросившись прямо на меня. Я нажала на курки.

Оружие взревело в моих руках, яростная отдача пробежала по моим рукам, пока пули разрывали воздух шатра.

Один рухнул, его грудь разорвалась алым фонтаном; другой лишь пошатнулся, с яростным оскалом на лице, продолжая наступать.

Следующая пуля врезалась ему в грудь. Он качнулся, его меч с грохотом упал на пол. И сам он следом обрушился.

Несколько мужчин, все еще стоявших на ногах, сделали шаг назад. Не вперед.

Ну о-кай…

А потом снова наступила тишина.

Тишина, пропитанная ужасом.

Она натянулась, словно тонкая нить, и грозила порваться. Многие смотрели на тела убитых. Волна ужаса прошла по толпе.

К моему удивлению, еще больше мужчин осторожно отступили.

Несколько справа метнули взгляды от меня друг к другу, будто подталкивая кого-то рискнуть и сделать следующий шаг.

Так. Они напуганы, значит… я могу этим воспользоваться, потому что… честно говоря, я вообще не знаю, сколько у меня осталось пуль.

Грудь тяжело вздымалась, когда я вышла из-за ящиков. Комната утопала в запахе железа и смерти. Ноги подкашивались, но я заставила их стоять крепко, прямо.

Не показывай страха… говори… э-э… смело и… будь монстром. Иллюзия. Магия. Ну… вот так.

Я развела пистолеты в стороны и скривила губы в усмешке.

– У меня столько пуль, сколько мужчин здесь внутри!

Еще несколько человек отступили.

О блять! Сработало! Неужели я реально смогу выпиздиться отсюда?

Я медленно провела взглядом по комнате, встречаясь с каждой парой глаз, что осмеливалась смотреть на меня.

– Хотите сдохнуть? Или хотите служить?

В толпе пронесся ропот, переступания стали все более нервными.

Я сделала шаг вперед, и комната будто отпрянула, мужчины напоминали тени, отступающие от света.

Они боятся… Спасибо тебе, Господи.

Я сглотнула.

– Я понимаю, что вы любили Янь.

Я замолчала, наблюдая за реакцией. Некоторые опустили взгляды, сжав челюсти, другие остались неподвижными, их глаза были жесткими и напряженными.

Я продолжила:

– И я знаю, что вы можете злиться. Но Янь мертва, а вы живы. И это важно. Это важно для ваших семей, для всех, кого вы любите. Янь мертва. Они живы.

Несколько мужчин неловко переместились с ноги на ногу. Напряжение стало таким густым, что им можно было душить.

– Служите мне, и вы будете жить.

Что, блять, это вообще значит? Типа… они теперь будут жить со мной? Или пойдут обратно?

Я снова сглотнула.

– Если вы выбираете меня, знайте одно.

Что сказать? Что, блять, сказать?

В плечах скопилось напряжение.

– Я… не потерплю рядом с собой никого, кто окажется предателем.

Ну, это звучало логично.

Я подняла один из пистолетов и указала им на обезглавленные головы.

– Видите, как я расправляюсь с предателями?

Мужчины смотрели. На одних лицах проступила бледность, другие закаменели, но все молчали. Я видела, как шестеренки крутятся в их головах, как они взвешивают свои варианты: служить мне, врагу, или умереть здесь и сейчас.

– Я чертова loco⁶!

Зачем я это сказала по-испански? Держись английского.

Я тяжело выдохнула.

– Так что… я не хочу убивать еще кого-то из вас, но… я это сделаю, если придется.

Сердце бешено колотилось.

Шатер снова погрузился в тишину. Она тянулась мучительно долго, пока наконец один из них не вышел вперед.

Это был молодой парень, едва ли старше Джо, со свежим шрамом на щеке и ожесточенным взглядом.