Текст книги "Жестокий трон (ЛП)"
Автор книги: Кения Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)
– Когда что-нибудь узнаешь, ты нам скажешь?
– Конечно.
Хлоя смотрела на меня с осторожной надеждой, будто надеялась, что я скажу что-то, что все исправит. Но что я мог сказать? Я хватался за обрывки, пытался держать себя в руках, пока женщина, которую я любил, находилась в лапах безумца.
– Так что… – Я прочистил горло. – У вас все есть? Все в порядке?
Они кивнули.
– И…э-э... ну… – Я провел рукой по волосам.
Джо прищурилась:
– Ты выглядишь напуганным. Нам тоже стоит бояться?
Тин-Тин покачала головой:
– Нет. Он не испуган. Он грустный. Очень грустный.
– Да, – я медленно кивнул. – Я грущу. И, может, немного боюсь. Но… я всегда такой, когда ее нет рядом. Так что… вам не нужно подхватывать мою энергетику.
– Добро пожаловать в клуб, – пожала плечами Хлоя. – Когда Мони нет рядом, все ощущается… не в балансе.
– Вот именно. – Я кивнул. – Это и есть то, что я чувствую.
Тин-Тин грустно улыбнулась:
– Завтра все будет хорошо.
– Верно. – Я кивнул. – Так что… всем нам стоит лечь спать и набраться сил. Это главный посыл на этот час.
– Просто лечь спать, будто все в порядке? – Джо сунула руки в карманы. – Бэнкс говорил то же самое и пытался уложить нас в постель. Не выйдет.
Я наклонил голову набок:
– Не выйдет?
Джо пожала плечами:
– Хочешь, чтобы я отдохнула? Тогда дай мне причину поверить, что с моей сестрой все в порядке.
Я уже собирался что-то ответить, хоть что-то, – как вдруг в кармане завибрировал телефон.
– Подождите. – Я вытащил его, и, увидев номер на экране, почувствовал, как меня ударило током.
Это был его номер.
Мой отец.
Каждый нерв в теле напрягся. Я поспешно ответил и прижал телефон к уху:
– Алло?
И к моему полному изумлению, я услышал голос Мони.
– Детка, со мной все в порядке.
Глава 12
Меч и обещание
Лэй
Голос Мони был бальзамом для моей души, он смыл пульсирующую головную боль, страх и напряжение, державшие меня в плену всю ночь.
Облегчение нахлынуло так стремительно, что я едва не пошатнулся.
Мой голос охрип от переполнявших эмоций.
– Мони?
Хлоя взвизгнула.
Джо подошла ближе.
Тин-Тин поднялся с кровати.
– Да, это я, – мягко сказала она. – Я в безопасности. Я просто хотела, чтобы ты знал, пока окончательно не свел себя с ума.
Сердце наполнилось теплом, и впервые за долгие часы я почувствовал, что снова могу дышать.
– Где ты? Ты не ранена?
– Со мной все в порядке, – заверила она. – Я не могу говорить долго, но мы увидимся завтра. Просто… поверь мне, хорошо?
Слезы обожгли уголки глаз, и я сжал челюсти, чтобы они не упали.
– Где ты?
– Я люблю тебя.
– Это не ответ.
– Ты знаешь, что я не могу ответить.
Вскоре и Хлоя спрыгнула с кровати и пошла ко мне.
– Лэй? – прошептала Мони, и я услышал всю тяжесть, стоявшую за этим единственным словом, таким мягким, но натянутым, словно ей пришлось выложить все, что у нее осталось, только чтобы произнести мое имя.
Это была не та Мони, которую я знал.
Что-то не так.
Сердце сжалось в груди, как крепко сжатый кулак. Это была не та женщина, что встречала меня упрямыми ухмылками и сражалась со мной насмерть из-за любой мелочи.
Это была совершенно другая, чужая, призрачная версия ее самой, говорившая откуда-то издалека, из тьмы.
– Я здесь, Мони, – я держал голос ровным. – Я так сильно тебя люблю. Оставайся на линии столько, сколько сможешь.
На мгновение повисла тишина, такая липкая, что пробиралась под кожу и оставалась там. Я услышал, как ее дыхание сбилось, и сжал телефон крепче.
Она сдерживала себя, я знал это.
Я чувствовал это в каждой паузе, в каждом дрожащем оттенке ее голоса.
Что ты с ней сделал, отец? Я тебя, блять, убью.
– Мони, говори со мной, – попросил я, резче, чем собирался. – Скажи, что происходит.
Она всхлипнула тихо, и я знал, черт возьми, я просто знал, что она была близка к тому, чтобы сломаться, но не позволяла себе этого.
– Я… я не могу, – ее голос треснул, словно хрупкое стекло. – К-как все?
Я сжал челюсти так сильно, что стало больно. Мне хотелось протянуть руку сквозь телефон, обнять ее, сказать, что все будет хорошо. Но у меня были только слова, и они казались бесполезными против того кошмара, через который она проходила.
– Я сделал все, что ты просила, Мони. Твои сестры сейчас во Дворце вместе с Бэнксом, Марсело, Ганнером и Эйнштейном. Они в безопасности и устроены с комфортом.
– Правда? – в ее голосе мелькнула искорка радости. – Ты позволил всей банде Роу-стрит остаться.
– Да.
– Господи.
– Я знал, что ты этого захочешь. Бэнкс в комнате прямо рядом с комнатой твоих сестер. Кстати, они решили ночевать все вместе.
– Хлоя и Джо очень защищают Тин-Тин.
– Так и есть.
– Спасибо тебе, Лэй.
– Все, что ты, блять, захочешь, я сделаю. А теперь скажи мне, где ты, Мони. Если он рядом, просто дай мне хоть намек.
И тут я услышал его, этот низкий голос, властный и холодный, пропитанный тем самым угрожающим контролем, от которого у меня с детства ползли мурашки по коже.
– Нет, сын, – сказал мой отец. – У нас включена громкая связь. Никаких намеков и подсказок не будет.
Этот ублюдок!
Каждая мышца в моем теле напряглась. Гнев вспыхнул во мне горячо и стремительно.
Я знал, что не должен взрываться, по крайней мере пока, но ярость бурлила под кожей, грозя вырваться наружу. Разумеется, мой отец был там, нависая над ней, как тот самый ебаный призрак, каким он всегда был, держа ее под своим психопатическим каблуком.
Я резко вдохнул носом, заставив свой голос звучать спокойно, хотя спокойствия во мне не было ни капли.
– Мони, послушай меня.
Я собрался, насколько мог.
– Твои сестры в безопасности, и так будет и дальше. На самом деле, я сейчас рядом с ними.
На мгновение повисла пауза.
А потом ее голос снова прорезал тьму, мягче, теплее, словно солнечный луч пробился сквозь шторм.
– Они там с тобой? Все?
– Да. Хочешь поговорить с ними?
Из ее уст вырвался тихий звук облегчения.
– Да, пожалуйста.
– Все, Мони на связи, – я нажал на громкую связь. И сразу же комната наполнилась звуком жизни.
– Мони! – голос Тин-Тин прозвучал первым, ярким и полным облегчения. – Я люблю тебя! У нас все в порядке! Ты справишься!
На той стороне Мони сорвалась. Это был смех и всхлипы, перемешанные вместе.
О, малышка. Что он сделал с тобой? Что этот больной ублюдок с тобой сделал?
– Мони! – подключилась Хлоя, буквально дрожа от возбуждения. – Мы во Дворце! Настоящая энергия королевы! Ты в порядке? Я так скучаю по тебе.
– Со мной все хорошо, – Мони всхлипнула. – Я тоже тебя люблю. Наслаждайся Дворцом!
Джо замерла на секунду, ее лицо сморщилось, когда глаза наполнились слезами. Она быстро стерла их, будто ей было стыдно за эту слабость, но эмоции все равно оставались в ее выражении.
– Джо там? – заговорила Мони. – Она меня слышит? Джо?
Я поднес телефон ближе к ней.
Голос Джо был густым от эмоций.
– Когда ты вернешься? Твой мужчина с ума сходит.
Печальный смешок сорвался с губ Мони.
– Я скоро вернусь, сестренка. Позаботься о нем для меня. Пожалуйста.
– Я сделаю это.
– Спасибо.
– Мы любим тебя, Мони, – Джо обняла себя за плечи. – Ты в порядке? Пожалуйста, скажи, что он не причинил тебе боль.
– Со мной все в порядке.
– Ты не звучишь так, будто все в порядке. Ты звучишь сломанной.
– Нет. Все хорошо. Поверь мне. И я тоже вас люблю.
И на миг я почти поверил, что все действительно было хорошо.
Почти.
Но я услышал это – под любовью, под облегчением в ее голосе скрывалась усталость и тяжесть печали, которые она не могла спрятать.
Что бы мой отец ни творил с ней, она выдерживала это.
Она не была сломленной.
Пока еще нет.
Но она несла на себе куда больше, чем должна была.
– Девочки, вам нужно идти спать. Уже очень поздно, – мягко сказала им Мони. – На самом деле, совсем поздно. Ложитесь, ладно? Со мной все в порядке. Я справлюсь. Мы увидимся завтра.
Джо прикусила губу, и ее глаза все еще блестели от несдержанных слез.
– Ладно. Я прослежу, чтобы они легли.
– Я даже послушаюсь Джо, Мони. Хотя бы сегодня, – Хлоя яростно закивала, будто пыталась убедить саму себя, что все будет хорошо.
Тин-Тин сглотнула.
– С нами все будет хорошо, Мони. Не думай о нас сегодня. Думай только о себе. Тогда… ты выиграешь.
Мони рассмеялась тихим, усталым смехом, так, что у меня сердце сжалось от боли.
– Обещаю, Тин-Тин. Хорошая стратегия. Со мной все будет в порядке.
Черт побери.
Я чувствовал это – ее силу, ту самую непреклонную волю, которую требовалось собрать, чтобы произнести эти слова и заставить их звучать правдиво.
Она делала все возможное, чтобы удержать нас всех на плаву, даже когда сама тонула в собственной муке.
И, Господи, помоги мне, но я был до черта впечатлен ею.
Как она вообще это делает?
Мне было сложно не гордиться тем, что она держала оборону даже под гнетущей, зловещей тенью моего отца.
Гордиться тем, что она не позволила его тьме поглотить себя.
Но вместе с этой гордостью во мне жила тревога – грызущая, вязкая, сворачивающаяся в животе змеей.
Она прошла один из его маленьких тестов. Вот что случилось.
Я должен был быть прав, потому что если она все еще держалась на ногах и даже смогла сделать нечто настолько важное, как позвонить мне… значит, она угождала моему отцу такими способами, от которых меня выворачивало.
Это значило, что она играла в его игру, делала все, что требовалось, чтобы выжить.
И проходила с высокими результатами.
Одна только мысль о том, что ей приходится делать это, что она должна в одиночку пробираться сквозь эти мутные воды, заставила мою кровь закипеть.
Но прежде чем я успел что-то сказать, голос моего отца разрезал момент, словно лезвие.
– Довольно, – произнес он гладко. – Звонок должен закончиться.
– Подождите! – вдруг выкрикнула Джо. – Лучше бы вы не посмели ее тронуть, старик!
На том конце повисла короткая пауза.
Потом его голос прозвучал спокойно.
– Я никогда не причинил бы вреда семье. Никогда.
А как же Янь?
Звонок оборвался мягким щелчком, и последовавшая тишина была тяжелой и удушающей.
Ты причиняешь ей вред. Не физически, но ты сидишь у нее в голове. Я слышу это в ее голосе.
На мгновение никто из нас не пошевелился.
Ее сестры уставились на меня. Их эмоции мелькали на лицах – надежда, страх, любовь и яростная потребность защитить Мони.
Я стоял, словно вросший в пол.
Оцепенение накрыло меня.
Я не знал, что именно сделала Мони, чтобы получить этот звонок, но я отдам ей весь мир, когда мы снова будем вместе.
Потому что ее голос спас меня этой ночью.
Неужели Бог ответил на мои молитвы?
Неужели Он сделал это, чтобы показать мне доказательство Своей силы?
Или это были они оба – Бог и Мони, которые действовали вместе, чтобы убедиться, что мы все выживем?
Не имело значения.
Я не собирался задавать вопросы.
Нет.
Я хотел купаться в этом.
Я хотел накрыть свою душу этим моментом, ее голосом, как теплым одеялом.
Я собирался снова и снова прокручивать в памяти этот звонок, пока не засну.
Я сунул телефон в карман и посмотрел на ее сестер.
– Ну… это было хорошо.
– Да, – к моему удивлению, Тин-Тин шагнула вперед и крепко обняла меня своими маленькими руками.
Что? Почему она это делает?
Ее тепло прижалось к моему телу, возвращая меня в настоящий момент.
Прежде чем я успел среагировать, к нам присоединились Джо и Хлоя. Их руки тоже обвили меня, создавая кокон из нежности и поддержки, в котором я даже не подозревал, что нуждался.
Господи. Я… я уже люблю их.
Я стоял неподвижно, не зная, что делать с этой внезапной волной привязанности. Я не был к этому привычен – к тому, чтобы меня обнимали, чтобы меня держали так, словно я действительно был важен для кого-то.
Кроме Мони.
И только когда Хлоя уронила голову мне на грудь, я почувствовал это – одну-единственную слезу, скатившуюся из уголка глаза по щеке.
Сегодня ночью я плакал больше, чем за последние несколько лет.
Эти милые сестры обнимали меня не только ради Мони. Они обнимали меня потому, что в тот момент это было нужно и мне.
Я быстро вытер слезу, но тепло их объятий осталось, просочилось глубоко в трещины, о которых я и не подозревал.
Это и правда теперь моя семья.
Не только Мони, но и эти девочки – Джо, Хлоя, Тин-Тин. Они тоже были частью всего этого, частью меня.
Завтра я буду сражаться и за них тоже, изо всех сил.
Я мягко высвободился из их рук, подарив им маленькую, благодарную улыбку.
– Спасибо. Мне это было действительно нужно.
– Ага, – кивнула Тин-Тин.
Я прочистил горло.
– Ладно. Приказ Мони. Всем пора спать.
Они кивнули, хотя я видел в их глазах неохотное согласие.
Джо замешкалась на мгновение, ее рука задержалась на моей, прежде чем она бросила на меня последний взгляд, говоривший: мы вместе в этом.
Я моргнул.
– Мы… увидим ее завтра.
Когда они, шаркая ногами, направились к своим кроватям, я остался стоять на месте, глядя им вслед.
Тяжесть этой ночи все еще давила на меня, но впервые с тех пор, как Мони забрали, я почувствовал то, чего не позволял себе ощутить уже много часов.
Надежду.
Она держалась. Если она могла выжить, то и я мог.
Я медленно выдохнул и потер затылок.
Завтра будет новый день. Он принесет новую битву, и я намеревался ее выиграть.
Мой отец даже не подозревал, что надвигается на него.
Несколько недель назад я тайком думал, что, может быть, у меня появится пара секунд сомнения, когда придет время убить его.
А теперь…
Мгновенно перед глазами всплыл образ, словно он все это время поджидал меня где-то в темных углах сознания.
Меч Парящая Драгоценность.
Изящный.
Отполированный.
Смертельный.
В своем воображении я стоял над отцом, холодное лезвие меча покоилось у его горла.
Его глаза – эти леденящие, темные глаза – смотрели на меня снизу вверх, полные того самодовольного, снисходительного выражения, которое всегда было на его лице.
Но на этот раз он не будет контролировать ситуацию. На этот раз вся власть будет в моих руках.
Он не дрогнет. Разумеется, не дрогнет.
Мой отец умрет так же, как жил, – высокомерным, нераскаявшимся и жестоким.
В конце концов, мне было все равно, как именно он умрет, главное, чтобы он сдох.
Я представлял, как вонзаю меч в его грудь, ощущая сопротивление костей и мышц, прежде чем лезвие пронзает его сердце.
Я видел, как темная, горячая кровь хлещет из раны, пропитывая землю под ним.
И я видел, как его глаза распахиваются, а самодовольство угасает в ничто.
Я собирался убить его. И я не собирался колебаться.
Это было не просто местью.
Это было возмездием – возмездием за все, что он забрал, за все, что он исковеркал и разрушил в своей бесконечной погоне за наследием.
Потому что завтра я буду сражаться изо всех сил за новую семью, которую только что обрел, и за женщину, которую я больше никогда не отпущу.
И когда все закончится, мы наконец будем свободны.
Глава 13
Его маленький монстр
Мони
Мы сидели в домике, который находился рядом с площадкой для стрельбы.
Он был маленьким и уютным, сложенным из прочных бревен, с покатой крышей. На стенах висели оленьи рога и прочие охотничьи трофеи, придавая этому месту деревенский колорит.
Внутри пахло лесом, терпкий аромат сосны и кедра смешивался с поднимающимся из камина дымом.
Снаружи суетились люди Лео. Я не знала наверняка, чем именно они занимались, но мозг улавливал отдельные звуки: влажный скрежет, глухие удары, словно чьи-то тела тащили по земле, чей-то рвотный кашель, перемежаемый смехом и обрывками фраз на китайском.
От этого у меня мурашки пробежали по коже. Что бы они там ни делали, это было куда больше, чем просто уборка.
По крайней мере, я успела поговорить с сестрами и с Лэем.
Я отложила телефон, и странное ощущение покоя накрыло меня, теплое и мимолетное, словно первые лучи утреннего солнца, пробивающиеся сквозь тучи после шторма.
Лэй заботился о моих сестрах. Он без колебаний пустил в Дворец банду Роу-стрит, даже выделил Бэнксу комнату прямо рядом с их покоями.
Я улыбнулась сама себе.
Лэй сейчас был всем, в чем я нуждалась: защитником, любовником и партнером. И в тот миг я любила его еще сильнее, чем могла себе представить.
Но счастье в груди неожиданно сжалось, потесненное грустью.
Боже… он звучал таким обеспокоенным.
Я уже скучала по ним всем – по ласковым объятиям Лэя, по хихиканью Тин-Тин, по дерзким выходкам дивы Хлои и по тихой, непоколебимой силе Джо.
Мне это было нужно…
Потому что даже на таком расстоянии они удерживали меня на земле, напоминали, кто я есть. Без них я чувствовала себя так, словно парила чуть выше реальности, оторванная и не на своем месте.
И Лэй… Господи, я скучала по нему больше всего.
Его присутствие наполняло комнату, устойчивое и сильное, словно крепость, построенная специально для меня. То, как он смотрел на меня, словно я была его единственной причиной дышать.
Вздохнув, я сделала глоток чая, который Сонг поставил передо мной раньше.
Теплая жидкость разлилась по языку и скользнула в горло. Вкус был нежным.
Что это? Жасмин, наверное.
Лео сидел напротив, наблюдая с терпением, больше похожим на то, как хищник выжидает момент. Его темные глаза были полуприкрыты, взгляд не колебался, а уголок губ чуть заметно поднимался в самодовольной усмешке, которая не становилась улыбкой.
Он ждал.
Что теперь этот ублюдок захочет, чтобы я сделала?
Я снова поднесла чашку к губам, наслаждаясь жаром, который исходил от фарфора и согревал ладони. Горьковато-сладкий чай вновь разлился по языку. Он был вкусным, но даже его тепло не могло смыть картины, отпечатавшиеся в моей голове.
Тела.
Холодные, безжизненные тела, привязанные за мишенями.
Пулевые отверстия, которые оставила я, ровные, аккуратные, идеально выровненные в центре их черепов.
Кровь.
Густая и темная.
Капли медленно стекали вниз, словно в изуродованных песочных часах, и каждая отмечала момент, когда я переступила невидимую черту.
Да пошел он. Это не мои жертвы. Не мои. Это не считается.
Вздрогнув, я поставила чашку обратно на стол и повторила себе, что те мужчины были мертвы задолго до того, как я нажала на курок.
Они должны были быть мертвы еще до моего прихода. Это всего лишь одна из его ебанутых иллюзий.
Но логика разъедала мой мозг.
Нет… я убила их…
Лео был больным.
Эти люди еще дышали, едва цеплялись за жизнь, а я оказалась той, кто вырвал из них последние ее крохи.
Не думай об этом. Поговори с Богом, когда окажешься подальше от Лео. А сейчас… сосредоточься.
Я сделала еще один глоток чая, надеясь, что его жар выжжет тревогу, но она прилипла ко мне, как дым, проникая в каждый уголок моего сознания.
Я теперь убийца?
Пистолет лежал в руках так правильно – слишком правильно.
Это было ужасающее осознание того, с какой легкостью я могу стрелять без колебаний, как естественно стало целиться и нажимать на спуск, даже если под этим покоем скрывалось липкое, тошнотворное чувство вины.
Даже когда на мишени начала проступать кровь… я продолжала стрелять.
Нет. Нет. Не надо.
Я снова посмотрела на Лео, и он все еще наблюдал за мной, оценивая каждый мой шаг.
Он пытается вырвать из меня ту часть, которая все еще верит в границы? Я не позволю ему этого.
Я с трудом сглотнула.
Чай теперь отдавал пеплом. Нежный жасминовый аромат сталкивался в памяти с металлическим привкусом крови в холодном ночном воздухе.
Я допила чай и поставила чашку на стол.
Лео заговорил впервые с того момента, как закончился звонок:
– Хочешь еще чаю?
– Нет, – Сонг покачал головой. – Ей больше не стоит, Лео.
– Что это значит? – я моргнула.
Блять. Что было в чае?
Вздрогнув, я посмотрела вниз на пустую чашку.
Давай же, девочка. Почему ты сегодня расслабилась? Дерьмо! Ты должна была догадаться.
Я снова подняла взгляд на него.
– Что ты мне дал?
– Что-то, что удержит твой разум ясным и сердце замотивированным для последнего испытания.
– Что это было?
– У тебя есть вещи поважнее, о которых стоит беспокоиться, мой маленький монстр.
– Я не твой монстр.
На его лице появилась эта дьявольская усмешка.
– Тебе страшно видеть себя такой.
– Нет. Ты просто думаешь, что если снова и снова называть меня монстром, то это станет правдой. Ты хочешь, чтобы это слово въелось в мою душу.
– Так же, как их кровь впиталась в деревянные мишени?
Я вздрогнула.
– Моник, сегодня ты узнаешь кое-что, что может оказаться довольно затягивающим.
– И… что же это?
– Убийство может быть наркотиком. В нем есть азарт. Всплеск силы. Темное удовлетворение, когда смотришь, как человек падает под твоим контролем, и понимаешь, что именно ты его уничтожила.
– Это не я, и это никогда не станет мной.
– Ты так думаешь? – слова Лео прозвучали легко, почти насмешливо, но в них прятался темный подтекст. Его взгляд держал мой, и в нем было то же самое выражение – хищник, разглядывающий добычу.
От камина шел жар, дрова трещали и лопались, отбрасывая длинные тени на его лицо. Запах горящей древесины стал сильнее. Это был умиротворяющий аромат, которому не было места в этот момент жуткого напряжения.
Я оперлась о стол.
– Я не просто так думаю, Лео. Я знаю.
В его темных глазах мелькнула искра насмешки.
– Хорошо. Уверенность будет ключом этой ночью. Но я вот думаю… ты помнишь, как у тебя бешено колотилось сердце, когда ты впервые нажала на курок этим вечером? Как ты чувствовала себя теплой и живой? Возможно, в тебе есть больше, чем ты готова признать.
Его слова ударили меня в живот, как прямой удар кулаком. В памяти тут же всплыли картины – холодный вес пистолета в моих руках, резкий запах пороха в воздухе, мишени, которые получали пулю за пулей.
Я покачала головой.
– Это была игра, Лео.
– И твое последнее испытание тоже будет игрой.
– Как?
– Ты войдешь в пространство, где все будут хотеть твоей смерти, и каким-то образом ты выживешь.
Я распахнула глаза.
– Какое пространство?
Лео повернулся к Сонгу.
– Проверь, закончили ли они. Нам скоро нужно будет отправляться.
Я сжала кулаки на коленях.
– Куда мы идем?
Сонг поднялся и направился прочь. Добравшись до задней двери, он открыл ее и вышел наружу.
До меня донеслись новые звуки с улицы, приглушенные голоса, быстро и резко говорящие по-китайски, влажный шлеп, раздавшийся в ночи, за которым последовал безошибочный звук разрезаемого мяса. Все это сливалось с перестуком шагов, скрипом дерева и приглушенными приказами Сонга.
Мой живот скрутило от страха.
– Что они делают там?
Лео снова посмотрел на меня.
– Они готовятся.
– К чему?
Его улыбка стала глубже, ленивой и нарочитой, словно сам вопрос его позабавил.
– К твоему последнему испытанию, мой маленький монстр.
И снова это прозвище.
Он произносил это как заклинание, мягко и размеренно. Наверняка он думал, что если повторять достаточно долго, то это вырежется у меня в костях.
Я поерзала на месте, и деревянный стул жалобно заскрипел подо мной.
– Мой маленький монстр, ты чувствуешь, как внутри тебя пробуждается тьма? – Лео наклонил голову набок. – Чувствуешь, как она пускает корни?
– Ты хочешь, чтобы я отвечала на твои вопросы, когда сам не отвечаешь на мои?
– Я и не думал, что мы с тобой на равных. Я все еще уверен, что я похититель, а ты пленница.
Я плотно сжала губы.
– И именно поэтому тебе нужно быть монстром, – он указал на меня. – Я монстр, и именно поэтому никому бы никогда не пришло в голову похитить меня. Кто захочет поймать монстра? Можно ведь и когтями распорото быть, и сожрано заживо. После этого последнего испытания все узнают, кто ты.
Я сглотнула.
– Мой прекрасный маленький монстр.
Эти слова были одновременно и лаской, и угрозой, они вились в воздухе между нами и впивались в мою кожу.
– В чем мое испытание?
– Ты войдешь в шатер, полный убийц, и убьешь там нескольких мужчин. Ты прольешь такую кровь, из которой рождаются легенды.
Мое тело застыло.
Снаружи продолжали доноситься звуки, влажный скрежет чего-то разрезаемого, приглушенный гул голосов, глухие удары тяжелых предметов о землю.
– Оружие, которое ты выбрала, идеально подходит для этого испытания. Они оснащены переключателями, что делает их более сложными и универсальными…
– Я… я никуда не пойду и никого убивать не буду…
– Твои пистолеты будут работать в полуавтоматическом режиме. Таким образом, ты сможешь делать точные выстрелы. В полностью автоматическом режиме ты сможешь быстро уничтожить сразу нескольких врагов за считанные секунды, однако это будет стоить тебе боеприпасов.
– Лео…
– Сонг вставил в твои пистолеты магазины большой емкости. В каждом будет по тридцать три патрона, значит у тебя будет шестьдесят шесть выстрелов для испытания. Но эти мужчины сильны, так что не забывай считать. – Он приподнял брови. – Ты понимаешь?
– Да, но я не хочу этого делать.
Взгляд Лео на мгновение смягчился, и в его глазах появилось странное понимание.
– Никто из нас не хотел этого, мой маленький монстр. Но миру плевать на наши желания. Он берет. Он калечит. Поэтому и мы должны брать. Мы должны калечить.
Я вцепилась в край стола.
– А если я откажусь?
В его глазах мелькнуло что-то неразборчивое.
– Ты ведь знаешь ответ, не так ли? Наши правила всегда были простыми.
Холодная реальность этого ответа еще сильнее сжала мой желудок в тугой узел.
Мой голос был едва слышным:
– Разве правила нельзя изменить?
– Никогда. – Лео откинулся на спинку стула и постучал пальцами по деревянному столу.
Пламя в камине плясало на его лице. Его взгляд был прикован ко мне так, словно он видел каждую мысль, мечущуюся в моей голове.
Я ненавидела то, как спокойно он выглядел, будто все, что происходило этой ночью, было совершенно нормально. Будто он только что не сказал мне, что я должна войти в комнату, полную убийц.
– Теперь мы обсудим стратегию, – сказал Лео мягко, его голос звучал как шелк поверх стали. – В шатре, куда ты войдешь, будет десять человек, которые являются твоими настоящими врагами. Ты узнаешь их по действиям – это будут те, кто первым пойдет на тебя, кто заговорит и поднимется. Эти должны умереть немедленно.
– А остальные?
– Они будут ждать. – Улыбка Лео изогнулась по краям, опасная и знающая. – Они будут ждать, чтобы увидеть.
Мой пульс гулко стучал в ушах.
– Увидеть что?
Улыбка Лео стала еще шире.
– Они будут ждать, чтобы понять, станешь ли ты тем монстром, которого они боятся, или добычей, которую можно сожрать. Так все устроено у «Четырех Тузов». Убей лидеров, тех, кто действует. Остальные отступят, падут на колени и склонятся.
– А если они не отступят и не поклонятся?
– Они отступят, если ты сделаешь все правильно. – Лео положил ладони на стол. – Есть лидеры. Есть последователи. А есть монстры. Сегодня ночью ты покажешь им, кем являешься ты.
– Сколько там мужчин?
– По меньшей мере восемьдесят.
– Господи. – Я попыталась сглотнуть, но горло будто превратилось в наждачную бумагу. – Могу я взять с собой больше магазинов?
– Нет. У тебя не будет времени перезаряжаться.
– Ты не можешь этого знать.
– Легендарному монстру не нужно перезаряжаться. Он убивает тех, кого должен убить, теми пулями, что у него есть.
Моя нижняя губа дрогнула.
– А если я умру?
Выражение лица Лео изменилось, под холодным расчетом проскользнуло что-то почти нежное. Его голос стал мягким, опасным шепотом:
– Мой маленький монстр, я не даю тебе разрешения умереть.
Я с трудом сдержала желание закричать, запустить чашку в стену, но заставила себя остаться на месте.
– Лео, какого блять хуя?
– Убей главных, тех, кто выйдет против тебя, – сказал он просто. – А потом убей еще нескольких, чтобы показать силу. Пару тех, что подальше, чтобы продемонстрировать свои навыки…
– Но это ведь чьи-то братья, отцы, сыновья…
– И они убийцы, которые хотят, чтобы ты сдохла за смерть Янь. Они хотят смерти и твоим сестрам. – Он поднял палец. – Если у них появится шанс прикончить тебя, они это сделают. И в тот момент, когда ты войдешь в шатер без меня или Лэя, они воспользуются этим шансом. Потому что они уверены, что ты мягкая чужачка, которая не способна по-настоящему ими руководить.
– Н-нет. Я не буду этого делать.
– Будешь.
Я резко поднялась со стула и начала метаться по комнате.
– Восемьдесят человек, которые меня ненавидят. Убить несколько. Да что, черт возьми, ты несешь? Я не могу этого сделать.
Лео остался сидеть и посмотрел на меня снизу вверх.
– Мой маленький монстр, ты уже убила…
– Хватит! Я не буду этого делать.
И вдруг Лео двинулся быстро – слишком быстро. Он оказался прямо передо мной еще до того, как я успела отступить.
ДЕРЬМО!
И все же его ладони легли на мои руки неожиданно мягко. Его хватка была крепкой, но не жесткой, как прикосновение любовника, а не тюремщика.
Он наклонился так близко, что я почувствовала жар его дыхания на своей коже и уловила легкий жасминовый аромат, исходящий от него.
Мое сердце дрогнуло, предательски сбившись с ритма, потому что на долю секунды я подумала, что он может поцеловать меня… или сделать что-то еще.
Я широко раскрыла глаза.
Его ладони медленно скользнули вверх и вниз по моей руке, успокаивая.
– Сделай это, Моник, и ты будешь править миром.
Я задрожала.
– Ты перепишешь наследие своей семьи. Никто и никогда больше не причинит вреда тебе или твоим сестрам. Ты станешь недосягаемой.
Я закрыла глаза и затряслась сильнее.
– Ты уже начала, – прошептал он, его губы были опасно близки к моему уху. – Остался только последний шаг. Ты зашла слишком далеко, чтобы повернуть назад.
Его ладонь скользнула выше, обхватила мой локоть, и я содрогнулась от его прикосновения. Он был словно огонь и лед одновременно, а пространство между нами искрилось чем-то опасным.
– После этого ты будешь свободна, – голос Лео звучал как мед, отравленный ядом. – И после этого тебе больше никогда не придется оглядываться через плечо. Никто не посмеет угрожать твоим сестрам. Лэй увидит тебя так, как вижу тебя я, – королевой среди мужчин.
Я открыла глаза, и его взгляд был прикован ко мне; темный и бесконечный.
– Сделай это, и все, чего ты когда-либо хотела, будет твоим, – прошептал Лео. Его рука задержалась на моей, и прикосновение стало еще более нежным. – Это не просто выживание, мой маленький монстр. Это сила, и она станет твоей, если ты ее возьмешь. Пожалуйста… возьми ее.
Я знала, что он делает – манипулирует мной, переворачивает мои мысли так, чтобы я поверила, будто у меня нет другого выхода.
Но часть меня… Господи, помоги мне… часть меня чувствовала, как соблазн сворачивается клубком в груди.
Потому что обещание безопасности, силы и свободы было опьяняющим. И хуже всего было то, что Лео тоже это знал.
– Л-Лео… э-это ведь будет очень много убийств, крови, тел… и… мне страшно.
– Да, это будет грязно. – Лео склонил голову набок, изучая меня так, словно я была головоломкой, которую он только начинал разгадывать. – Но красота часто рождается из хаоса. Разрушение – всего лишь часть созидания.
Я отвернулась и посмотрела на потрескивающие угли в камине.
– Подумай об этом, Моник. Даже Бог, в Своей бесконечной мудрости, творил через разрушение.
