Текст книги "Жестокий трон (ЛП)"

Автор книги: Кения Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 30

Черные перья, алая кровь

Лэй

Движения моего отца были рваными, когда он мчался к Великому Белому Цветку.

Черт.

Я не колебался.

Мои ноги гулко били по плитке, и я бросился за ним. Я держал Парящую Драгоценность перед собой.

– Ну и кто теперь трус!

Он не обратил на меня внимания, добрался до основания дерева и запрыгнул на него с какой-то невозможной грацией. Я едва не споткнулся.

Дерьмо. Только не дерево.

Он ухватился за нижнюю ветку и стремительно полез вверх. Вороны с шумным карканьем сорвались с места и ринулись на него.

– Да пошли вы все нахуй! – он размахивал клинком в диких, яростных дугах, разрезая темную стаю и карабкаясь все выше.

Блять.

Перья и кровь осыпались вниз, смешиваясь с белыми лепестками, которые падали с ветвей дерева, словно снег.

Я все равно не переставал бежать. Я добрался до подножия дерева, подпрыгнул и ухватился за ту же самую ветку, которой воспользовался он.

Дерево было шершавым под моими пальцами, скользким от крови воронов и раздавленных лепестков, но я держался крепко.

Почему ты просто не сдохнешь!

Я поднял взгляд, чтобы увидеть, куда он делся.

Надо мной он карабкался все выше, его клинок сверкал, пока он продолжал рубить безжалостных воронов.

Мертвые птицы падали вокруг меня. Некоторые из их безжизненных тел с глухим стуком ударялись о землю, пока я подтягивался на ветку.

Я рванулся за ним в темноту, сильнее сжимая Парящую Драгоценность. Я поднимался все выше и выше сквозь воронов и лепестки, отбрасывая листья с пути.

Ветви застонали под моим весом. Надо мной отец двигался с дикой ловкостью человека, который сражался и с природой, и с собственной судьбой. Его клинок сверкал в тусклом свете, рассекал воронов, окруживших его.

Перья, кровь и сломанные лепестки продолжали сыпаться вниз. Тетя Мин закричала:

– Будь осторожен, Лэй! Спусти его с этого дерева!

Мне не нужно было ее предостережение, чтобы понять, что она имела в виду. В голове всплыл еще один урок Сунь-цзы.

Никогда не сражайся на условиях противника.

Для любого другого человека это дерево стало бы непреодолимым препятствием в бою.

Это было бы очевидным недостатком.

Но для моего отца?

Это была площадка для игр.

Я был уверен, что отец выбрал это дерево именно потому, что оно давало ему преимущество в высоте, обзоре и непредсказуемости. Каждая ветка была для него и оружием, и щитом, и опорой, с помощью которой он мог маневрировать вокруг меня.

Возможно, он и прячет там что-то. Придется быть осторожным.

Вороны, хоть и атаковали без остановки, только усиливали хаос, мешали мне. Их присутствие скрывало его движения и затуманивало все его намерения. Неровная поверхность ветвей делала каждый шаг опасным. Любая ошибка могла стать смертельной.

Я подтянулся на следующую ветку. Кора впивалась в ладони. Легкий аромат цветов смешивался с медным привкусом крови и тяжелым, земным мускусом древнего дерева.

Легкие горели от подъема, но я не останавливался.

Я не мог остановиться.

Не раньше, чем все закончится.

Мимо меня пролетел мертвый ворон, его крылья безвольно повисли, а безжизненные глаза отражали бледный свет луны.

Смех моего отца эхом разнесся над ареной.

Я поднял голову.

Он был выше, сидел на толстой ветке, нависавшей над ареной. С этого наблюдательного пункта он видел весь хаос внизу – толпу, залитую кровью землю и меня, карабкающегося к нему. На его лице были мелкие раны, будто несколько воронов успели хорошо его достать перед тем, как сдохнуть.

Он ухмыльнулся и бросил:

– Привет, сын. Как дела?

Ты, ебаный кусок дерьма, психопат!

– Никогда бы не подумал, что ты последуешь за мной сюда. Надо признать, сын, ты настойчив, – он рассмеялся и срезал ворона, который попытался вцепиться клювом ему в руку. – Но настойчивость тебя не спасет.

Я продолжал взбираться наверх, пока он отдыхал. Хотя вороны не позволяли ему расслабиться.

Как только я подобрался к нему достаточно близко, я поднялся и твердо уперся ногами в ветку.

Блять.

Само по себе это было сражение, удержать равновесие и не дать ветке дрогнуть.

Как, черт возьми, я собираюсь стянуть его отсюда?

Сохраняя идеальное равновесие, он взмахнул клинком, и лезвие рассекло воздух.

Птица пронзительно вскрикнула.

Но в этот момент я заметил сбой в его ритме.

Попался.

Я рванулся вперед и запрыгнул на ветку прямо под ним. Дерево треснуло от удара, но я не остановился.

Еще два ворона бросились на него.

Хорошо. Пусть отвлекут его.

Он пытался сосредоточить внимание и на мне, и на воронах, которые едва не вонзили клювы ему в лицо.

Я оттолкнулся от ветки, взлетев вверх в резком рывке. Парящая Драгоценность блеснула в тусклом свете, когда я замахнулся, целясь в его открытую сторону.

Он дернулся в последний миг, едва избежав удара.

Наши клинки столкнулись.

Чертовы ветки и листья мешали нам.

И было ясно, что один из нас сорвется вниз, если не оба сразу.

Кто-то в ужасе закричал.

Надеюсь, это не Мони. Со мной все будет хорошо, детка.

Дерево стонало под тяжестью боя, его древние ветви скрипели, будто в знак протеста. Я приземлился на другую ветку, едва не сорвался, но тут же рванул снова, и Парящая Драгоценность рассекла воздух.

Он отбил удар, но сила толчка отбросила его назад сквозь листья и ветви. Нога соскользнула по скользкой от крови коре.

Погоди-ка. Я знаю, как вытащить его отсюда.

Вместо него я ударил по ветке, на которой он стоял.

Он окончательно потерял равновесие.

Я ударил снова.

Ворон цапнул его за затылок, и, пытаясь удержаться, он выронил Императорский Плач.

Да!

Я прыгнул и выбрался на ту ветку. Ноги едва держали баланс.

Как, черт возьми, он вообще тут стоял?

Стараясь не свалиться, я развернулся и полоснул клинком по его открытому боку.

Он дернулся, но слишком медленно.

Вот так, блять!

Парящая Драгоценность вонзилась ему в плечо. Он взревел от боли, но вместо того чтобы отшатнуться, отец зашипел, сжимая плечо там, где я его ударил, и выражение его лица было вовсе не поражением. Оно было хитрым.

Что за…?

И в тот же миг, с такой скоростью, что я едва успел среагировать, он ухватился за толстую ветку над собой и со всего размаха обрушил ее на меня.

– Дерьмо! – я попытался пригнуться, но неровная опора ветки под ногами не дала мне быстро маневрировать.

Нет. Нет.

Ветка с ужасающей силой врезалась мне в бок, отбросив назад. Листья и лепестки хлестнули по лицу. Острая боль взорвалась в ребрах, вырывая дыхание.

Парящая Драгоценность все еще была в моей руке, но от удара клинок повернулся против меня самого. Лезвие полоснуло по боку, оставив неглубокий, но жгучий порез, и теплая струя крови залила штаны.

Боже. Нет.

Я стиснул зубы. Прежде чем я успел как следует прийти в себя, он уже двигался с такой скоростью, что это не поддавалось логике, спрыгнул со своей ветки и приземлился на мою.

Игнорируй боль и не сдохни.

Я взметнул Парящую Драгоценность, целясь ему в горло, но он был уже слишком близко. В следующее мгновение его рука метнулась вперед, и я ощутил резкий укол в предплечье.

– Что за…

Он отскочил прежде, чем я успел ответить ударом. Я посмотрел на руку и увидел это – тонкую иглу, вонзившуюся в кожу, кончик которой был покрыт чем-то черным и вязким. Холодный липкий ужас скрутил желудок, когда до меня дошло.

Яд.

Я выдернул иглу и швырнул ее на землю, но было уже поздно. Эффект настиг меня мгновенно.

Отец стоял всего в нескольких шагах на другой ветке и ухмылялся, словно сам дьявол. Зрение затуманилось, края мира размылись, как масляная картина, оставленная под дождем.

Я моргнул.

– Ты сжульничал.

– В этой битве речь идет не о чести, сын. Здесь важно только, кто победит.

Сердце колотилось в груди, неровно и бешено.

– Нет, отец… это о том… что ты… бежишь от смерти.

Ветка под ногами опасно закачалась, или, может быть, это мое тело предавало меня. Легкие с трудом втягивали воздух, пока жгучее, раскаленное чувство растекалось от места укола, разливалось по жилам, будто жидкий огонь.

Соберись.

Учения дяди Сонга всплыли в голове, словно спасательный круг.

«Нет яда, который невозможно преодолеть. У тела есть собственные защиты. Узнай их. Используй их».

Я опустился на колени, сжимая Парящую Драгоценность в одной руке, а другой действовал на автомате, нащупывая точки давления, которые дядя Сонг вбивал в меня во время тех изнуряющих, бесконечных тренировок.

Ямка под челюстью.

Гребень прямо под ключицей.

Чувствительная точка у основания позвоночника. Я надавил изо всех сил, игнорируя пронзительную боль, которая пронеслась по конечностям, пока я боролся с подступающим онемением, захватывающим тело.

– Правильно, сын, – голос отца раздался сверху, пропитанный садистским удовольствием. – Изгони яд из своего тела. Посмотрим, хватит ли у тебя сил.

Сердце билось неровно, суматошно. Яд уже разлился повсюду, обжигал жилы, как жидкий огонь, но я заставил себя сосредоточиться.

Дышать.

Толкать.

Найди ритм. Работай со своим телом, а не против него.

Мой большой палец нащупал впадину на запястье и сильно надавил на сухожилия. Волна тошноты накатила на меня, я захлебнулся, желудок сжался, когда горький привкус желчи обжег язык. Затем густая черная жидкость хлынула с моих губ, забрызгав кору подо мной.

– Но, – его голос прозвучал ближе, – сумеешь ли ты изгнать яд и не умереть?

Я не мог его разглядеть. Мое зрение все еще оставалось затуманенным, мир кружился вокруг меня, словно жестокий калейдоскоп.

Но я слышал его.

Ровный хруст его сапог по коре и сиплый ритм дыхания.

Он приближался ко мне. У меня не было времени прийти в себя. Яд еще не вышел. Конечности оставались тяжелыми, грудь сдавливало, но я не мог позволить ему закончить это здесь.

Не так.

Я вслепую взмахнул ногой, ударив изо всех сил в ту сторону, откуда он шел. Слава Богу, мой ботинок угодил во что-то твердое, и он коротко застонал, звук был чертовски приятным в своей краткости.

Попал!

Сила удара заставила его отшатнуться назад, шелест веток и приглушенное ругательство подтвердили, что он потерял равновесие.

Издали раздался его крик:

– Ты лишь оттягиваешь неизбежное, сын!

Я не обращал внимания и двигал руками с новой яростью, надавливая на точку под ребрами, где диафрагма сходится с солнечным сплетением.

Боже. Что это за яд такой?

Боль прострелила грудь острым уколом, но я стиснул зубы и продолжил.

Очередная волна черной жижи рванулась вверх по горлу, вырываясь изо рта густыми, душащими рывками. Я жадно хватал воздух, вкус яда все еще лип к языку.

– Лэй, берегись! – крикнул Дак.

Зрение прояснилось ровно настолько, чтобы я успел увидеть, как отец ударил меня ногой в грудь.

– А-а-а!

Удар был словно таран, выбил воздух из легких и отбросил меня вперед. Мир перевернулся.

– Нет! – падая с ветки, я нечаянно выронил меч.

Он подхватил его и расхохотался.

Кувыркаясь вниз, я пытался зацепиться за ветви. Пальцы скребли по коре, но она была скользкой от крови и лепестков, не давая никакой опоры.

– Нет!

Крик был не моим, но этот голос я узнал бы где угодно.

Мони.

Ветер завыл вокруг меня, когда я падал, и земля рванулась навстречу, готовая расколоть меня.

Кто-то радостно закричал.

Кто-то вскрикнул от ужаса.

В голосе Дака звучал страх:

– Вставай, Лэй! Он спускается!

Я попытался пошевелиться, но не смог.

Может быть, мое тело все еще боролось с ядом.

А может, дело было в ударе от падения.

Я что-то сломал?

Я моргнул, пытаясь поднять взгляд, но шея и спина взвыли от боли.

Более важно… неужели это мой конец?

Перед глазами вспыхнуло лицо Мони, ее темные, полные души глаза, переполненные любовью и страхом. Я подумал о ее прикосновении, о том, как ее пальцы ощущались на моей коже, возвращая меня к жизни даже в самые темные моменты.

Я не могу оставить ее. Не так.

Собрав все остатки воли, я стиснул зубы, перенося боль, разрывающую тело. Вкус железа наполнил рот, когда я поднялся на дрожащих руках, а мир завертелся вокруг меня в головокружительном танце света и цвета.

– Сражайся, Лэй! – голос Дака эхом прокатился по арене. – Императорский Плач в двух шагах от тебя!

Но я почти ничего не вижу.

Я кивнул, хотя движения давались медленно, словно я застрял в кошмаре. Отец был прав в одном: все сводилось к выживанию. Это больше не имело отношения к чести или справедливости. Все решало только одно – дожить до следующего дня. Для Мони.

Но я снова рухнул на землю.

Нет. Нет.

И тут раздался крик Сьюзи:

– Нет, Господи. Лео, не забирай его у нас! Пожалуйста! Пожалуйста!

Какая-то схватка разгорелась на трибунах, тетя Сьюзи и кто-то еще, должно быть, пытались прорваться на арену! Невозможно было не слышать – гул голосов, перекрывающих друг друга, истошные крики женщин и низкое, звериное рычание мужчин, сцепившихся в невидимой битве.

Вставай. Ну же. Вставай.

Я снова моргнул – зрение прояснилось.

Затем меня вырвало черной жижей.

Слава Богу. Уходи из меня.

Но шум в толпе не утихал, он прокатывался по ночи, как безжалостный шторм, грохотал и отдавался эхом от каменных стен арены.

Я услышал, как голос тети Сьюзи прорезал гвалт:

– Уйдите с дороги! Лэй нужен нам! Лео почти спустился!

За ее голосом последовала возня, серия резких, рваных ударов, словно кого-то швырнули о деревянные сиденья. Скрежет металла по камню пробежал холодком по позвоночнику, а затем послышался характерный грохот чего-то тяжелого, упавшего вниз, и этот удар прокатился по арене, как приглушенный взрыв.

Кто там дерется?

Толпа только добавляла безумия. Их голоса сливались в хаотичную симфонию из вздохов, проклятий и возгласов. Некоторые, без сомнения, были простыми зрителями, оказавшимися не в то время и не в том месте, их панические крики смешивались с яростными воплями тех, кто пытался прорваться вниз, к арене.

Игнорируя пульсирующую боль в боку и огонь, все еще бегущий по жилам, я заставил себя подняться. Ноги дрожали подо мной, и на миг я подумал, что они подкосятся.

Еще нет. Еще не время.

Зрение оставалось немного затуманенным, но я видел уже лучше.

Где меч?

Из толпы проревел дядя Сонг:

– Отойди, Мин! Ты не сможешь помочь!

За его словами последовал резкий звон стали о сталь.

Голос Сьюзи снова прорезал шум:

– Думаешь, ты сможешь удержать меня от племянника? Да я тебя сама прикончу!

Я заметил меч и шатаясь двинулся вперед.

Изо рта вновь хлынула черная жидкость.

И как раз в тот момент, когда я рванулся к нему, чей-то клинок полоснул меня по спине.

– А-а-ах! – я рухнул на землю.

Отец рассмеялся:

– Куда же ты, сын?

Кто-то крикнул:

– Удержите ее! Держите!

Я перекатился и приготовился, как раз в тот миг, когда он бросился на меня, занося Парящую Драгоценность высоко над головой.

Нет!

Я едва успел среагировать, но инстинкты сработали. Мне удалось откатиться в сторону в тот момент, когда клинок рухнул вниз, рассек плитку там, где секунду назад была моя грудь.

Удар был такой силы, что осколки и комья земли взметнулись в воздух.

Игнорируя боль, пронзившую тело, я попытался подняться. Ноги все еще дрожали и не хотели держать вес, но я не мог позволить себе оставаться на земле.

Отец снова занес Парящую Драгоценность, но тут произошло что-то странное.

Дядя Сонг закричал, и в его голосе звучал ужас:

– ЛЕО, БЕРЕГИСЬ!

Что?

Мы оба повернули головы в его сторону – и он, и я.

Вот дерьмо!

Глава 31

Рев арены

Мони

Двадцатью минутами ранее.

Лео сорвался с места, как последняя сучка, метнулся к дереву и полез вверх.

Оглушающий рев толпы сливался в симфонию страха, жажды крови и истерии, которая сотрясала арену, словно живое чудовище.

Этот звук царапал мою кожу.

Я сидела неподвижно на трибунах, все мышцы моего тела были натянуты до предела и дрожали, пока я смотрела, как Лэй бросается на своего отца.

Блять.

Сердце колотилось о ребра с бешеным, неумолимым ритмом, заглушавшим любую попытку здравой мысли.

Джо, сидевшая впереди, обернулась ко мне через плечо.

– Ты в порядке, сестренка?

– Нет, я схожу с ума.

Джо кивнула.

– Хотела бы я, чтобы мы могли что-то сделать.

Бэнкс сидел рядом с ней и не сводил взгляда с боя.

– Лэй настоящий отмороженный ублюдок. Он выиграет, Мони.

Слева от меня Дак все еще держал меня за руку, а справа Чен зацепил свой локоть за мою руку.

Я нахмурилась, глядя на обоих.

Лэй хотел, чтобы я оставалась на трибунах.

Эта простая просьба, оставаться на месте, ощущалась как невыносимая тяжесть, придавливавшая мою грудь.

Как я могла сидеть здесь, окруженная чужаками, которые вопили и требовали крови, пока мужчина, которого я любила, сражался за свою жизнь?

Каждый инстинкт в моем теле вопил, что я должна двигаться, что я должна броситься к нему, что я должна что-то сделать… хоть что-то, чтобы остановить это безумие.

С другой стороны от Джо голос Марсело прозвучал с неверием:

– Он полез за Лео на то дерево?

Я вздрогнула и посмотрела на Дака.

– Он может драться с ним, блять, на дереве?

Дак кивнул.

– Да, но…

– Что?

– У дяди Лео будет преимущество.

– Почему?

За него ответил Чен:

– Потому что если дядя Лео полез на дерево, значит, он запланировал это еще несколько недель назад. Там может что-то быть или…

– Какого хуя ты имеешь в виду «что-то может быть там»?

– Успокойся, Моник, – Чен вытер пот со лба. – Мы все на нервах.

– Если у Лео что-то есть на дереве, тогда бой будет аннулирован или, как минимум, мы все сможем выйти туда и сразиться с ним…

– Успокойся.

– Я не успокоюсь, – я снова посмотрела на творившийся хаос.

Кровь, мертвые черные вороны и белые цветы сыпались вниз.

Это такая ебаная жесть.

Я не могла отвести глаз, даже несмотря на то что хотелось закричать.

Лэй поднимался все выше и при этом каким-то образом все еще удерживал Парящую Драгоценность.

Над ним Лео двигался с неестественной ловкостью, а его смех разносился вниз, словно извращенный гимн.

Вот бы у меня были мои гребаные пушки. Я бы всадила пулю в башку этому ублюдку.

По крайней мере, Лэй не колебался, поднимаясь к нему. Чем выше он забирался, тем труднее мне было разглядеть его за черной массой воронов, белых цветов и листвы.

Позади меня тетя Мин закричала на Сонга:

– Это неправильно, и ты это знаешь!

Сонг проворчал:

– Если Лэй станет править, он должен быть готов к…

– Если станет править? Он все эти годы уже правил! – голос тети Сьюзи звучал так, словно она была готова влепить ему пощечину.

Сонг тяжело вздохнул:

– Лэй правил все это время, пока Лео и я прикрывали его спину.

Тетя Мин повысила голос:

– Зачем Лео завел Лэя на дерево?

– Скажи нам! – добавила тетя Сьюзи.

Сонг снова вздохнул:

– Я не знаю. Этого не было в плане.

– Ты ебаный ублюдок. Всю свою жизнь, вместо того чтобы попытаться быть хорошим человеком, Сонг, ты только и делал, что был хорошей шавкой для нашего брата, – прошипела тетя Мин. Она резко поднялась и закричала в сторону арены:

– Будь осторожен, Лэй! Спусти его с этого дерева!

Он услышал ее?

Я подалась вперед, тело рвалось сорваться с места, но руки Дака и Чена удерживали меня.

Я сказала тихо:

– Отпустите меня.

Голос Дака был напряженным:

– Сиди спокойно.

– Это херня какая-то, – я дернула руку вправо. – Тебе не нужно меня держать.

Дак подмигнул:

– Может, мне просто нравится держать тебя.

Я закатила глаза и дернулась в другую сторону.

Чен нахмурился:

– Прекрати дергаться. Лэю нужно сосредоточиться.

Сосредоточиться?

Как Лэй мог сосредоточиться, когда он там, наверху, сражался со своим отцом, окруженный хаосом и кровью?

Как они вообще могли ожидать, что я буду сидеть спокойно и ничего не делать, когда каждая секунда могла оказаться для него последней?

Я снова посмотрела на арену, и сердце разорвалось, когда я увидела, как Лэй изо всех сил пытался удержаться на окровавленных, скользких ветках.

Черт возьми.

Он был уже так близко к Лео, его меч сверкал, когда он рванулся вперед. Ветки под ним опасно качнулись, жалобно скрипя, будто вот-вот переломятся.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Лео стоял над ним, восседая, как хищник, высматривающий свою жертву. Его ухмылка растянулась во всю ширь. Даже отсюда я могла разглядеть мелкие раны на его лице, оставленные воронами, которые пытались сопротивляться. Он будто вовсе их не замечал, но я только и желала, чтобы вороны выклевали ему эти гребаные глаза.

Я сжала кулаки.

– И… и что теперь?

Дак прошептал:

– Лэй должен либо убить его на дереве, либо стащить оттуда.

– Он сможет?

– Конечно.

– Лео будет жульничать?

– Конечно.

Когда их клинки наконец столкнулись, звук разрезал воздух – острый и яростный.

Боже мой.

У меня перехватило дыхание. Тело задрожало.

Как это вообще возможно?

Дерево стонало, пока они сражались.

Удары Лэя были безжалостными, его клинок рассекал воздух с убийственной точностью. Но Лео был быстрее, его движения были резкими и плавными, словно дерево принадлежало ему.

Давай же, милый.

И тогда Лэй ударил.

Парящая Драгоценность рассекла плечо Лео.

Во мне вспыхнула надежда.

Да!

Мои губы приоткрылись.

Лео исказил лицо жестокой гримасой и, так быстро, что я едва успела заметить, схватил ветку и ударил ею Лэя.

Ветка со всей силой врезалась Лэю в бок.

– Дерьмо! – я ахнула.

Лэй опасно накренился в сторону, удар отбросил его назад.

Я задрожала от ужаса.

– Нет. Пожалуйста, нет.

Лэй пытался восстановить равновесие. На его боку расплывалось кровавое пятно, алые капли стекали на кору под ним.

Глаза наполнились слезами.

– О… он в порядке?

Чен нервно кивнул.

– Да. Его били сильнее, но…

– Но что?

– Ему нужно немедленно спуститься с этого дерева.

– Почему?

Лео быстро двинулся к нему, держа что-то в другой руке.

Я подалась вперед.

– Что это?

Чен задрожал рядом со мной.

– Уходи оттуда, Лэй!

Лео оказался на ветке Лэя и вонзил ему в руку то, что держал.

– Нет, – я замотала головой. – Какого хрена это было? Что он сделал?

Позади меня раздался резкий звук, словно кого-то ударили по лицу.

– Вот так, значит?! – закричала тетя Мин.

Лэй в замешательстве посмотрел на свою руку и несколько раз моргнул. Потом он выдернул что-то и отшвырнул прочь.

Предмет упал на землю.

Что это была за хрень?

– Нет. Нет, – я билась в их руках. – Отпустите меня. Прямо. Сука. Сейчас.

– Мони, прекрати! – Чен сильнее сжал мою руку, когда я рванулась вперед.

– Что это было?! – я извивалась, пытаясь вырваться. – Что сделал Лео? Мы должны остановить его!

Руки Дака были словно гребаные железные кандалы.

– Сиди здесь. Ты только все усугубишь.

– Усугублю? Да пошел ты, – я стиснула челюсти и снова повернулась к дереву. – Я могла бы помочь.

Лэй пошатнулся на ветке, меч чуть не выскользнул у него из рук. Его грудь тяжело вздымалась, пока он пытался удержать равновесие, но я видела это – как его тело начало сдавать. Как движения стали замедляться.

Он рухнул на колени.

Нет, милый. Нет…

Пульс грохотал в ушах.

– Лео жульничал! – закричала я, яростно вырываясь из хватки Дака и Чена. – Он, блять, жульничал!

– Мони, хватит, – голос Дака сорвался от раздражения. – Ты не сможешь помочь ему сейчас! Никто из нас не сможет.

– Нет, сможем. Мы все можем выйти туда.

– Это не путь Востока, – нахмурился Чен. – И если ты туда пойдешь, ты отвлечешь его. Ты его убьешь.

Его слова вонзились в меня, как кинжалы, но я не могла перестать извиваться в их руках.

– Как ты можешь это говорить? Он умрет, если мы ничего не сделаем!

Дак покачал головой.

– Я видел, как Лэй выживал и не в таком аду.

Лэй начал делать что-то странное, прижимая кончики пальцев к шее и к виску.

Чен прошептал:

– Он борется с ядом.

– Ядом! – я распахнула глаза. – Так вот что сделал Лео?

Изо рта Лэя вытекала черная жидкость, капая на кору внизу. От этого зрелища меня скрутило, желудок перевернулся, а глаза застлали слезы.

– Н-нет, – прошептала я.

Мое сердце будто разрывалось, пока я смотрела на него.

Лэй был на том дереве, сражался из последних сил, его тело дрожало под тяжестью яда и изнеможения.

А я могла только сидеть на трибунах, парализованная.

Я должна что-то сделать.

И вдруг я почувствовала, что кто-то смотрит на меня.

Это ощущение было словно холодная рука, проведшая по затылку вверх, отчего волосы на моей шее встали дыбом.

Я повернула голову направо.

Вместо того чтобы смотреть на бой, Эйнштейн смотрел на меня.

Слезы катились из моих глаз.

Эйнштейн беззвучно шевельнул губами, я не разобрала, что он сказал. Потом он сделал жест рукой: два пальца указали на меня, затем на Лэя.

Что?

Затем Эйнштейн показал на Дака и Чена, а потом указал на Бэнкса, Марсело, Ганнера и на себя.

Я моргнула.

Он спрашивает, нужна ли мне помощь?

Я не была уверена, но все равно кивнула.

Да. Помоги мне.

Эйнштейн наклонился к Марсело и что-то ему прошептал.

Рядом с ними Дима заметил, что Эйнштейн и Марсело переговариваются, и достал телефон.

Все произошло быстро, но я поняла, что их присутствие здесь было не только ради эмоциональной поддержки. По крайней мере, я надеялась, что у них был план Б, потому что Лео уже сжульничал с ядом, и я собиралась проигнорировать желание Лэя, чтобы я оставалась на месте.

Да пошел он, этот Восток, и все их ебаные традиции. Они просто боятся Лео.

Изо рта Лэя снова вылилась черная жидкость и забрызгала ветви внизу.

Нет, милый.

Я прикусила губу, чтобы не закричать.

– Хорошо, Лэй, – кивнул Чен. – Так держать.

Горло сжало, а слезы затуманили взгляд.

Он сражался так яростно, слишком яростно, и все же Лео стоял над ним, наблюдая с этой извращенной ухмылкой.

Я убью тебя. Даже если это сделает Лэй, я оживлю тебя и убью снова.

Впереди меня Бэнкс наклонился к Джо и что-то прошептал ей слишком тихо, чтобы я услышала.

Что бы он ни сказал, моя сестра не стала медлить.

Через несколько секунд Джо резко вскочила и пошла по проходу в сторону моих фрейлин.

Дак заметил это и бросил взгляд на Бэнкса.

Чен продолжал следить за Лэем.

Живот сжался от непонимания, но я снова сосредоточилась на Лэе.

На ветке его тело пошатывалось, руки двигались все медленнее, словно яд вытягивал из него последние силы.

Нет. Нет. Так не должно быть. Я не могу просто сидеть и смотреть на это.

Я забилась в хватке Дака.

– Отпусти меня! Он умирает!

Они не разжимали рук.

Не обращая внимания на меня, Дак закричал:

– Лэй, берегись!!

Я снова посмотрела на дерево.

Лео с силой ударил Лэя ногой в грудь, и Лэй сорвался вниз.

Боже мой.

Тело Лэя полетело с ветки, он попытался схватиться за другую, но пальцы соскользнули. Я смотрела, бессильная, как он падал.

– Нет! – крик вырвался из моего горла хриплым, сорванным звуком.

И это была не только моя боль.

Тетя Сьюзи тоже закричала.

Когда Лэй ударился о землю, мне показалось, что сердце остановилось. На мгновение все вокруг арены расплылось – рев толпы, крики тети Мин и Сьюзи, даже железная хватка Дака и Чена на моих руках. Все это превратилось в глухой шум, потому что мое внимание сузилось до одной точки: он лежал там, скрючившись и не двигаясь, на земле, исполосованной кровью.

Милый, у нас ведь должно было быть наше счастье. Наше «долго и счастливо».

Голос Дака прозвучал, переплетенный с ужасом:

– Вставай, Лэй! Он спускается!

Я метнулась взглядом к дереву.

Чудовище медленно спускалось вниз.

Пот стекал с лица Лео. Он выглядел диким и обезумевшим. Его ухмылка растянулась шире, зубы обнажились в извращенном выражении торжества.

Два огромных ворона метнулись к нему. Их пронзительные крики разрезали воздух. Они нападали с яростным остервенением, задерживая его хоть на миг.

Лео размахивал клинком широкими, яростными дугами, но его удары стали медленнее.

Первый взмах меча прошел мимо и вовсе не задел воронов.

Птицы не сдавались, вонзая клювы в его плечи и раздирая голову когтями. Один из них полоснул по щеке, оставив свежую рану, из которой потекла кровь.

Лео зарычал и ударил снова, едва не задев ворона, который резко ушел в сторону.

Вот так. Давайте, вороны!

Я снова посмотрела на Лэя.

Он лежал на земле, скрючившись, едва шевелясь. Видеть его таким неподвижным было страшно до леденящего ужаса.

– Вставай, милый! – я задрожала. – Пожалуйста, вставай!

Вороны снова напали, один из них стремительно бросился на голову Лео.

На этот раз он был готов. Резким поворотом запястья он взмахнул вверх.

Клинок рассек птицу прямо в полете.

Кровь брызнула на белую кору, а безжизненное тело рухнуло вниз, с глухим мерзким ударом о землю.

Второй ворон пронзительно закричал и отлетел в сторону, кружась над ним, словно обдумывая следующий удар.

Лео не стал ждать новой атаки. Он вцепился в ветку под собой, использовал ее как опору и спрыгнул ниже.

Он был уже почти на земле.

– П-пожалуйста, Дак, – новые слезы покатились по моим щекам. – Он убьет Лэя.

Голос Дака прорезал мою панику:

– Ты не можешь выйти туда.

– Он убьет Лэя, а вы просто сидите здесь и ничего не делаете!

Вмешался Чен, его голос был низким и напряженным:

– Мони, послушай меня. Если ты выйдешь, ты все только испортишь. Лэю нужно сделать это самому.

Дак распахнул глаза:

– Лэй двигается. Смотри. Он поднимается.

Мы все обернулись обратно.

Лэй действительно пытался подняться с земли. Его движения были медленными, вялыми, но в глазах горела такая решимость, что невозможно было отвести взгляд.

Он оперся на одну руку, в то время как другая безжизненно висела у него сбоку. Было ясно, что ему больно, но он не позволял этой боли остановить себя.

– Сражайся, Лэй! – взревел Дак. – «Императорский Плач» всего в шести футах от тебя!

Но тут тело Лэя обмякло и с глухим ударом рухнуло на землю. Его лицо исказилось от боли.

– О, да хрен там! Отпустите меня! – я рванулась еще сильнее в хватке Чена и Дака. Мои ногти вцепились в запястье Чена, я чувствовала жжение от их пальцев, оставлявших синяки на моих руках. – Он его убьет!

– Останься здесь, Мони! – зарычал Чен. – Ты только погубишь себя!

С такой скоростью, что у меня перехватило дыхание, Бэнкс резко развернулся и кинулся на Дака.

Что?!

Кулак Бэнкса врезался в грудь Дака, как тараном. Сила удара отбросила Дака назад, и его хватка на моей руке ослабла на долю секунды.

– Какого хрена?! – рявкнул Дак и выровнялся, но все еще держал меня.

О блять. Бэнкс ударит его еще раз, и тогда я смогу вырваться!