Текст книги "Жестокий трон (ЛП)"
Автор книги: Кения Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)
Глава 2
Дорога без возврата
Мони
Пятнадцать минут назад.
Сонг открыл массивную дверь.
– Поехали.
Слава богу. Я уже думала, что никогда оттуда не выберусь.
Холодный воздух ударил мне в лицо, как только я вышла из тайного прохода. Это был тесный, темный тоннель, пахнущий сырой землей и камнем, из тех мест, от которых у тебя по коже бегут мурашки, даже если ты изо всех сил стараешься сосредоточиться на чем-то другом. Странный озноб все еще лип к моей коже, въедался в кости и гнал по телу дрожь, хотя адреналин бушевал в моих венах.
Я вышла из тени и сразу увидела Лео, он спокойно ждал нас. Его присутствие всегда действовало на нервы, но сейчас, в темноте, под одним только лунным светом и с отдаленными звуками вечеринки на фоне, он казался еще опаснее.
Вокруг него стояли пятеро мужчин, не в плотном строю, но так, что чувствовалась готовность. Лица скрывались в полумраке, но глаза я все равно различила.
Они блестели.
Как у ночных волков, выглядывающих из темноты.
Ладони вспотели мгновенно.
Где-то вдалеке все еще играла музыка ДиДжея Хендрикса, вплетаясь в слабые звуки смеха, звон бокалов и приглушенный гул разговоров. Это было сюрреалистично, контраст между привычной, почти уютной атмосферой вечеринки и той жуткой темнотой, что окружала меня сейчас.
Никто из тех, кто делал барбекю, даже не догадывался, что я ускользаю с Лео. Никто не знал, какой вес имело мое решение, идти рядом с ним, а не бежать к Лэю и моим сестрам.
И… Господи, как же мне хотелось сорваться с места, рвануть обратно, спрятаться в безопасности объятий Лэя, сделать вид, что всего этого никогда не было. Я отчетливо видела этот путь в голове – через сад, обратно, к спокойствию «Цветка лотоса», к своей семье.
Я могла бы подать сигнал тете Мин и остальным.
И Даку тоже.
Бэнксу и Марси.
Это точно была бы ебаная война.
Кто бы победил?
Я повернулась к Лео, и он уже смотрел на меня. Уверена, он прекрасно знал, о чем я думаю. Готова поспорить, он еще несколько часов назад угадал мои мысли и придумал, как с ними справиться.
Нет. Не беги. Этот человек убил навинную кошку и собственную дочь. Он без раздумий порвет банду Роу-стрит на куски.
Я сглотнула и внимательнее вгляделась в него, и тогда увидела это. Вспышку серебра в его руке.
Лезвие.
Лунный свет скользнул по острию.
Он достал это лезвие ради меня…
Бежать было некуда.
– Моник, – сказал Лео и направился ко мне.
Я напряглась.
Он подошел вплотную, чертовски близко, как будто нарочно, проверяя, рискну ли я ускользнуть.
– Ты не пожалеешь, что пошла со мной.
– Надеюсь, что не пожалею.
Прошел прохладный ветер, и я обняла себя руками.
Лео склонил голову набок.
– Замерзла?
– Немного, но я в порядке.
– Нет, – ответил он и снял с себя синий пиджак, протянув его мне. – Королевы должны идти в тепле.
– Спасибо.
Я взяла пиджак и накинула его на плечи, ощущая все еще теплую ткань, в которую впиталось его тело. От пиджака пахло Лео – дымом и хвоей.
Этот запах стал еще сильнее, когда я плотно закуталась в пиджак, прижав полы к груди.
Лео улыбнулся, и эта улыбка была доброй и ласковой.
– Так лучше?
– Гораздо.
Но это была ложь, потому что в конце концов холод в воздухе ничто по сравнению с ледяной хваткой страха, сжавшей мне грудь, пока он продолжал смотреть на меня.
– Хорошо, – Лео кивнул своим людям. – Пошли.
Сонг пошел первым.
Мужчины сомкнулись вокруг нас, словно плащ, каждый соблюдая вежливую дистанцию. Они двигались с хищной грацией волков. Их глаза были настороженными. Ботинки хрустели по гравию.
Мы прошли мимо яблони возле скамейки.
Лео все еще шел рядом, будто был не моим похитителем, а телохранителем.
Музыка ДиДжея Хендрикса становилась все глуше, но я все еще различала ритм баса и удары, пронизывавшие ночь, словно сердцебиение.
Где-то неподалеку кто-то рассмеялся, так звонко и беззаботно, и этот звук казался таким чужим на фоне удушающего напряжения, что обвивалось вокруг меня.
Это была Хлоя? Надеюсь. Я правда хочу, чтобы у них все еще был хороший вечер.
Я бросила взгляд через плечо, всего на секунду, и окинула взглядом территорию, почти ожидая, что из тьмы вырвется фигура Лэя, мчащегося ко мне с той яростью и страхом в глазах.
Но там никого не было.
Только темные силуэты деревьев, мерцание далеких синих фонарей и слабое свечение гирлянд с огоньками.
Лео поймал мой взгляд.
– Думаешь сбежать?
– Конечно нет.
Он тихо усмехнулся, глухо и хрипло:
– Хорошая девочка.
Эти слова царапнули по коже, но я не отреагировала, сосредоточившись на Дворце, который маячил впереди. Огромное здание тускло светилось в лунном свете.
Где-то вверху прогремел гром.
Мы все подняли головы.
Следом по небу полоснула молния.
Сонг обернулся через плечо:
– Нам стоит поторопиться.
Я ускорила шаг, и Лео пошел вровень со мной.
Впереди из темноты выплыл небольшой деревянный мост, перекинутый через спокойный пруд, покрытый цветами лотоса.
Лунный свет отражался на гладкой воде.
Воздух стал сладким.
Краем глаза я уловила движение в тени, силуэт скользнул между деревьями, мелькнул на секунду и исчез.
Это Лэй? Или… Дак, может быть? Кто-то, чтобы остановить все это?
Я пыталась убедить себя, что это просто игра света, но в глубине души знала, что это не так. Лэй бы не отпустил меня вот так просто.
Или, может, это просто мои наивные мечты.
Когда мы пересекали мост, звуки вечеринки окончательно растворились, и им на смену пришли другие, шелест воды, стрекот сверчков и шуршание листвы под легким ветром.
Я продолжала идти вперед и повернулась к Лео.
– Куда мы идем?
– Во Дворец.
– Почему во Дворец?
– Мой сын умный, но предсказуемый.
– В смысле?
– Лэй заблокирует ворота, чтобы я не смог вывезти тебя отсюда на машине.
Я сжала губы.
– Поэтому мы возьмем один из вертолетов «Четырех Тузов», чтобы избежать лишнего столкновения.
Разумеется, Лэй сделает все, чтобы не дать мне покинуть Восток. Он уже был на грани, когда я попрощалась.
Перед глазами вспыхнуло его лицо, печаль в глазах, слезы.
Хватит. Ты не можешь сейчас об этом думать.
Я вытолкнула это видение из головы и продолжила идти.
Мы все дальше уходили от «Цветка лотоса», а люди Лео рассыпались в свободную формацию.
Я действительно сейчас пойду тусоваться с Лео. Сраный ад, это будет пиздец как страшно.
Пытаясь унять дрожь в пальцах, я сунула руки в карманы пиджака.
А?
В правом кармане пальцы нащупали что-то странное – маленькое, жесткое, с каким-то до боли знакомым на ощупь материалом.
Какого хрена?
Мое сердце замерло.
Медленно, молясь, чтобы это оказался просто комок смятой бумаги странной формы, или длинный, толстый брелок, о котором Лео забыл, я вытащила находку на свет луны.
И когда я увидела, что это было, дыхание застыло в горле, а ноги остановились.
Все остановились вместе со мной.
Боже мой.
Это была не смятая бумажка.
И не какой-то брелок.
Это был палец.
Человеческий палец.
Меня вывернуло. Я пошатнулась назад, выронив отрубленный палец.
– А!
Лео подхватил его, прежде чем он успел упасть.
– Ой, совсем забыл, что он там. Прошу прощения.
Ты забыл, что у тебя в кармане человеческий палец? Серьезно? И это, блять, нормально?
Комок в горле сжался так сильно, будто кто-то обвил мои шею руками и сжал до хруста, не давая нормально дышать.
Я сглотнула, но сдавленность осталась.
Что с ним не так?
Я смотрела на палец в его руках и едва могла осознать, что передо мной. На нем было кольцо с сапфиром. Золотой обод сверкал в лунном свете. Мозг отказывался принять увиденное.
Это казалось нереальным, будто сцена из фильма ужасов.
Но это не было вымыслом.
Это было наяву.
Сонг нахмурился.
– Ты в порядке, Моник?
Я коснулась груди.
– Я?
– Да.
– Эммм…
Да, блять, ты бы лучше у Лео спросил, все ли с ним нормально. Это у него, между прочим, палец!!!
Я моргнула.
– Да… я… в порядке.
– Отлично. Пойдем.
Сонг снова зашагал вперед.
Я двинулась следом.
Лео тихо усмехнулся и сунул палец себе в карман брюк.
– Это палец Янь.
Я уставилась вперед.
– О-кей.
– Не думал, что он все еще в пиджаке.
Ну… это, конечно, один из способов отреагировать на происходящее…
Меня всю сковал ужас, тело одеревенело, а разум напрочь отказывался принять тот факт, что я только что вытащила из кармана пиджака отрезанный палец его мертвой дочери.
Лео тяжело выдохнул:
– Я его оставил.
Да уж, не поспоришь.
Я вздрогнула.
Он продолжил тем же непринужденным, будничным тоном, будто делился воспоминаниями за чашкой чая:
– Я воспринимаю это как… нечто вроде напоминания о ней, понимаешь?
Нет. Не понимаю.
Он снова усмехнулся себе под нос:
– Сонг предлагал оставить только кольцо, а не сам палец. Но… палец – это часть ее. А кольцо – просто украшение. Оставить ее плоть и кость… ну… так часть ее будет со мной до самой смерти. Это мрачно, но поэтично.
Ну… это тоже точка зрения, конечно.
Я даже не знала, что меня больше сломало, то, что он носил этот палец и я его потрогала, или то, с какой легкостью он все это объяснял. Спокойно. Просто. Будто это самое обычное дело.
Я не могла дышать. Мир вокруг словно накренился.
Не знаю, как у меня вообще получалось идти дальше. Возможно, именно страх заставлял мои ноги двигаться.
– Ты же понимаешь, Моник?
Я открыла рот, но слова застряли в горле.
– Ты бы сделала то же самое, правда? Ради того, кого любила так сильно?
– Я… – Я моргнула.
Сонг бросил взгляд через плечо.
Я сглотнула.
– Я бы, наверное, просто оставила кольцо.
Лео рассмеялся.
Сонг хмыкнул и снова повернул голову вперед:
– Не волнуйся, Моник. После моих наставлений ты, может, и сама начнешь таскать с собой пальцы.
Чего, блять? Наставлений? Нет уж, чувак. Мне не нужно, чтобы ты учил меня, как обращаться с человеческими пальцами.
Но его слова завертелись вокруг меня, как ледяной ветер, тревожные и зловещие.
В небе снова прогремел гром.
Лео ускорил шаг, и у меня не осталось выбора, я поспешила за ним, чувствуя, как жжет мышцы в ногах.
Дворец становился все ближе и ближе.
Наконец мы подошли к служебному входу, и я сразу почувствовала, как в воздухе что-то изменилось.
Там стоял Болин с несколькими мужчинами. Он кивнул нам:
– Добрый вечер, Великий Мастер.
– Спасибо за помощь сегодня, Болин.
Предатель.
Болин театрально поклонился:
– Все для вас, дядя Лео.
У меня пересохло во рту.
Я почти уверена, что Лэй даже не подозревает, что Болин все это время помогал его отцу.
Моему малышу потом тут все расхлебывать. Понимаю, Болин любит Лео, но это просто предательство.
Болин посмотрел на меня и кивнул:
– Добрый вечер, Хозяйка Горы.
Молча, я злобно уставилась на Болина.
Да пошел ты, чувак. Если бы не ты, я бы до сих пор была на барбекю, а потом меня бы хорошенько оттрахали у меня в спальне.
Я отвернулась, не желая уделять этому предателю ни секунды внимания.
Лео это заметил и усмехнулся.
Мы свернули за угол и направились к задней части, туда, где находилась вертолетная площадка.
Лео даже не замедлил шаг.
– Тебе не нравится Болин?
Я оглянулась через плечо.
Болин стоял у входа вместе с охраной Дворца, нахмурившись, провожая нас взглядом.
Я закатила глаза и снова повернулась вперед:
– Он должен быть предан Лэю, а не тебе.
– Это правда.
– Это неправильно.
– Он сделал выбор. И выбрал меня.
– Я понимаю, но ты же не действующий Хозяин Горы.
– Именно, – подмигнул Лео. – Так что ты собираешься с этим делать на следующей неделе?
– Что ты имеешь в виду?
– Когда меня не станет, как ты поступишь с Болином?
Я коснулась груди:
– Я?
– Да, ты. Лэй не дурак. Он прекрасно понимает, что Болин вполне может быть одним из тех, кто мне помогал. Но Болин ему двоюродный брат, он не станет действовать напрямую. – Лео указал на меня. – Так что делать будешь ты?
– Я не знаю.
– Узнаешь. После моих уроков.
От его слов у меня сжалось в животе.
Что именно Лео имел в виду под своими уроками?
Одно только это слово казалось тяжелым, будто в нем таился какой-то мрак, что-то извращенное и пугающее. В голове сразу закрутились варианты, ни один из них не был хорошим, каждый страшнее предыдущего. Я вспомнила изуродованный палец в его кармане и поняла: чему бы он ни собирался меня учить… это навсегда изменит меня.
Я только надеялась, что это не оставит шрамов в сердце или на душе.
На горизонте показалась вертолетная площадка, и на ней, припаркованные в ряд, стояли вертолеты «Четырех Тузов», обтекаемые, синие, сверкающие в лунном свете.
Лопасти пока были неподвижны, но у одного вертолета уже была открыта дверь.
Мы направились прямо к нему.
Сонг подал знак своим людям.
Один из них запрыгнул в кабину и начал включать приборы.
Сразу же лопасти вертолета начали медленно вращаться, набирая скорость с каждой секундой.
Мы с Лео подошли к вертолету следом.
– После вас, Моник, – Лео указал на дверь.
Чувствуя, как почва уходит из-под ног, я поднялась внутрь.
В кабине пахло новой кожей и дорогим мужским парфюмом.
Сонг зашел следом и сел напротив меня.
Лео поднялся последним и устроился прямо рядом.
Сонг взглянул на меня:
– Пристегни ремень.
Я подчинилась, почувствовав, как холодный металл щелкнул у меня на поясе.
Лео лишь усмехнулся, даже не потрудившись пристегнуться. Вместо этого он снова достал палец Янь из кармана и начал вертеть его в руках, будто это был старинный артефакт, а не часть тела его мертвой дочери.
Потом он посмотрел на меня:
– Чья идея была устроить барбекю?
– Бэнкса.
– Значит, я отдам должное тебе, потому что Бэнкс бы не сделал этого, если бы не ты.
Сонг вмешался:
– Как прошло экстренное собрание Синдиката «Алмаз» для «Четырех Тузов»? То, что вел Дима?
– Нас оштрафовали, но без серьезных последствий.
Лео прищурился:
– Ты сказала нас.
– Я теперь часть «Четырех Тузов».
Лео кивнул:
– Это точно.
И даже Сонг улыбнулся, и это была странная улыбка, маленькая и неуверенная, как будто он не был уверен, как выразить эмоцию счастья. Уголки его губ едва заметно приподнялись, а взгляд оставался настороженным.
Лео наблюдал за мной:
– Это было правильно, поставить Эйнштейна на место.
Я опешила.
Я вгляделась в него:
– Ты слышал тот разговор?
– Мы стояли за книжным шкафом, пока вы разговаривали.
Я с трудом подавила страх.
– Всю беседу ты держалась на одном, защищала Лэя и укрепляла власть на Востоке, – Лео указал на меня. – И ни разу не дрогнула в своей верности.
Я застыла. Я знала, если бы я сказала какую-нибудь хуйню… ну… Лео вполне мог бы появиться в той библиотеке и убить нас обоих.
Последний человек поднялся на борт и закрыл за собой дверь вертолета.
Сонг взглянул через плечо:
– Взлетаем.
– Есть, сэр.
Двигатель вертолета начал гудеть.
Лео повернулся к Сонгу:
– Думаю, теперь мы можем отпраздновать. Как считаешь?
Сонг нахмурился, сунул руку во внутренний карман пиджака, вытащил пакет с синей марихуаной и бросил его Лео.
Лео поймал его на лету, а потом посмотрел на меня:
– Моник?
– Да?
– Готова к особому образовательному приключению со мной?
Я вздрогнула:
– Нет… не думаю.
Он рассмеялся – глухо, мрачно. Даже Сонг снова улыбнулся.
– Умная девочка, – Лео открыл пакет с марихуаной и втянул запах. – Очень умная девочка.
Господи… просто не оставляй меня без присмотра.
Глава 3
Правда мага
Мони
Впереди маячила неведомая угроза ужаса, густая и удушающая, как будто заходишь в комнату без света, не зная, есть ли там дыра в полу, или лезвия в полу, или убийца, поджидающий в углу, чтобы схватить тебя.
Сохраняй спокойствие.
Низкий гул двигателя вертолета вибрацией проходил сквозь все тело.
Как там Лэй и мои сестры?
Сердце сжималось от тоски по ним, но я понимала: нужно сосредоточиться.
Лео был безумен и всегда просчитывал все шагов на двадцать вперед. Сейчас не время думать о Лэе и сестрах, я должна выжить, чтобы снова их увидеть.
Когда вертолет поднялся с площадки, я откинулась на спинку кресла и сжала кожаные подлокотники.
Это все по-настоящему.
Я вспомнила тот момент на танцполе сегодня вечером. Лэй прижал меня к себе и обвил руками. Его сильные мышцы напряглись рядом с моим телом.
Музыка грохотала на фоне, но я чувствовала только электрическую связь между нами.
Когда его губы коснулись моих, весь мир исчез.
– Я люблю тебя, Моник, – прошептал он, голос дрожал от эмоций.
– Я тебя тоже люблю.
Я моргнула, прогоняя это воспоминание, и снова сосредоточилась на Лео.
Он сидел рядом, совершенно спокойный, скручивал косяк, а на коленях у него лежал палец Янь.
– Пробовала уже хорошую травку с Востока?
– Немного, но в основном я была занята.
Он ухмыльнулся, наверняка зная, что сам отчасти был причиной того, почему я была, блять, такой занятой.
– Ну… это новый сорт. Его называют «Тиффани». В честь цвета.
– Тиффани блю?
Он кивнул, ловко скручивая голубоватую бумагу.
– Ты когда-нибудь слышала, почему его так назвали?
– Нет.
– Это гениальный брендинг. Самый узнаваемый цвет в мире. Tiffany его запатентовали, и привязали к своему имени, упаковке, товарам. – Его голос звучал спокойно, почти небрежно, но в его интонации было что-то такое, что заставило меня напрячься и слушать внимательно. – Чарльз Льюис Тиффани знал, что делает. Бирюза была популярна в викторианскую эпоху, невесты обожали ее, дарили. Он этим воспользовался, превратил цвет в символ роскоши.
Я представила себе Чарльза Льюиса Тиффани, сидящего в мягком кресле в обитом махагоном кабинете. Представила, как он берет крошечную, неприметную коробочку и заворачивает ее в ту самую голубую бумагу, в цвет, похожий на бескрайние глубины океана.
Я даже увидела, как по лицам бесчисленных невест расходятся волны восторга, когда они разворачивают подарки.
– Все дело в бренде, – голос Лео вернул меня в реальность. – Привяжешь что-то к своему имени, и оно становится частью твоей личности.
Я вздрогнула от того, с какой силой пылали его глаза.
Не оставалось сомнений, Лео был гениален. Но в нем таилась жестокость. И это было одновременно опасно… и будоражаще.
– Хочешь коробочку Tiffany? Просто так ее не купишь, – Лео покачал головой. – Ты не можешь просто войти в магазин и попросить коробку, сколько бы денег у тебя ни было. Ее дают только с товаром. И именно так она стала желанной.
– Понимаю.
Он ловко двигал пальцами, скручивая косяк туго и аккуратно.
– Так же я брендировал Восток. Мы же не пускаем туда кого попало, верно? У нас есть правила, у нас есть эксклюзивность. Люди хотят туда попасть, потому что не каждый может. Принцип тот же.
Он закончил скрутку, поднял ее, как трофей, и с удовольствием посмотрел на результат.
Косяк имел легкий голубоватый оттенок, почти светился в мягком лунном свете.
– Мне нравится Tiffany. Цвет, коробка, идея. Все это о том, чтобы заставить людей хотеть то, чего им не достать. – Он посмотрел на меня. – Понимаешь?
– Да.
Гул вертолета теперь почти успокаивал.
Внизу город раскинулся, как огромное море из синих и серебристых огней, мерцающих в темноте.
Лео поднес косячок к губам и закурил.
Через несколько секунд он глубоко затянулся, подержал дым внутри, а затем медленно выдохнул.
К моему удивлению, вокруг него заклубился голубой дым.
– Очень недурно, – сказал он и протянул косяк мне.
Я колебалась:
– Нет, спасибо.
– Он тебе пригодится.
– Почему?
– Мои уроки непростые. Но те, что я собираюсь дать в этом вертолете, лучше всего усваиваются с хорошей травкой.
– Ладно, – я потянулась и взяла косяк пальцами. Воздух вокруг будто застыл, пока я подносила его к губам. Я медленно затянулась, чувствуя, как тепло наполняет легкие.
Он не сводил с меня глаз, будто оценивал каждое мое движение.
Первое, что я почувствовала в этом сорте Tiffany, – яркий вкус с легкой сладостью, которая оставалась на языке.
Сорт оказался мощным. Сильным.
Джо точно это понравится.
Я протянула косяк обратно, но он покачал головой:
– Сделай еще одну затяжку.
Я подчинилась.
Дым снова заполнил легкие.
Он откинулся на спинку кресла, вытянул руки над головой, словно устраивался поудобнее перед долгим рассказом:
– Сначала цвет «Четырех Тузов» был белым. Потом я сменил его на черный, но и он не прижился у меня в голове.
Сонг нахмурился:
– Мне нравился черный.
– Да, но в черном не было идеи, – Лео улыбнулся. – Когда я только основал группу, у нас не было ни цвета, ни символа. Мы были просто кучкой парней – воров, убийц, изгоев, которые продавали стволы всем, кто был готов платить. А у меня было видение. Я понимал, что нам нужно нечто большее, чем просто насилие и оружие. Нам нужна была идентичность. То, что выделит нас. То, что сделает нас легендой. Что-то вроде Tiffany Blue.
Лео уставился в пустоту, словно возвращаясь в прошлое:
– Я купил браслет для своей жены в Tiffany. Это был мой первый дорогой подарок. Я приобрел его после крупной сделки по продаже оружия. И я был так… горд тем, что смог зайти в этот магазин и купить ей что-то настоящее. Но я тогда еще не знал, что именно этот момент изменит мою жизнь.
– Почему?
– Когда я увидел тот цвет на коробочке, я понял, что должен сделать для «Четырех Тузов».
Я выдохнула дым и протянула косяк ему.
Он взял его у меня и медленно затянулся.
Тонкие облака дыма поплыли вверх, к потолку вертолета.
– Чарльз Льюис Тиффани взял обычный оттенок краски и превратил его в символ статуса. Теперь он значит больше. Люди видят этот цвет и думают о роскоши, об эксклюзивности. Дело не только в украшениях; это про впечатление. Эта коробка, не просто коробка. Это обещание чего-то большего, – Лео подмигнул. – Получаешь коробочку Tiffany Blue, и ты понимаешь, что достиг успеха. И, самое главное, понимаешь, что твой муж или парень не жмот.
– Понимаю. Значит, ты хотел принести ту же идею в «Четыре Туза»?
– Именно, – он передал мне косяк. – Я создал наследие.
Я медленно затянулась.
– Синий – это цвет верности, спокойного контроля. Это цвет неба, цвет океана. Смотришь на синий, и чувствуешь устойчивость, безопасность. – Лео поднял палец. – Но он еще и холодный, непреклонный. У него есть острота, как у океана во время шторма. Он может быть умиротворяющим, но может и утопить тебя, утащить на дно.
Я расширила глаза.
– Вот этого я и хотел для «Четырех Тузов». Мы должны быть спокойствием в хаосе. Теми, кто может пройти сквозь шторм, не задетый им. Несломленный.
Я снова посмотрела в окно, вниз, на город, залитый тем же мерцающим сиянием. С такой высоты казалось, будто мы парим посреди бескрайнего моря голубого света.
– А теперь... – продолжил Лео. – Каждый угол Востока, каждый клочок этой территории связан с нами. Синий цвет пронизывает улицы, стены, одежду. Он течет в крови людей, которые здесь живут. Это наша суть. А суть – это сила.
Эти слова застряли у меня в голове.
Вертолет немного накренился, и мы полетели дальше.
Я обернулась, но дворец уже почти исчез из виду.
Желудок болезненно сжался.
Мы так далеко от Лэя и остальных…
Я снова опустила взгляд вниз.
Повсюду раскинулись дома с окнами, подсвеченными синим изнутри. Они светились, как драгоценности, рассыпанные по бархатной ночи.
– Лео? – Я затянулась косяком и подняла взгляд на него. – А чему нас будут учить?
– Будут? – рассмеялся Лео. – Уроки уже начались. Каждое слово, которое я говорю, ты должна запоминать, будто ведешь конспект у себя в голове.
– Ладно. – Я протянула ему косячок.
Он взял его.
– Запомни вот что.
Я внимательно смотрела на него.
– Правда зависит от того, как ты на нее смотришь.
– Правда?
– Да. – Лео стряхнул пепел с косяка, и он упал на пол. – У идиотов в голове только черное и белое. Никаких оттенков серого. Никаких цветов. Только правильно и неправильно. Только да и нет. Только хорошо и плохо. Они смотрят на что-то и тут же решают, что это такое, моментально судят.
– А надо, чтобы они не спешили?
– Да, – ухмыльнулся Лео. – Когда ты что-то слышишь, читаешь или видишь, ты не должна сразу решать, где правда. Ты должна подождать. Ты должна быть терпеливой.
– И чего я должна ждать?
– Целостной картины. – Он поднес косяк к губам, затянулся и убрал его. – Ты должна пройти весь путь.
– Весь путь?
– За правдой всегда стоит путь. Она никогда не лежит прямо перед тобой. – Он указал на меня косяком. – И тебе повезло, потому что ты единственная в синдикате «Алмаз», у кого есть формальное образование, хотя, конечно, можно утверждать, что Дима сам по себе как ходячий университет.
– Он и правда умный.
– Очень.
– Значит…
– Да, Моник?
– Почему ты убил кота?
Лео усмехнулся:
– А с чего ты вдруг спрашиваешь?
– Ну... – Я прокрутила в голове все, что он сказал. – Если правда – это путь, и она не лежит у меня прямо под носом, тогда... выходит, ты убил кота не просто для того, чтобы Дима остался с Роуз.
Лео повернулся к Сонгу:
– Видишь? Я же говорил, что она умная.
Сонг, похоже, вообще не впечатлился, он просто потянулся вперед, выхватил косяк из руки Лео и начал курить.
– Я отвечу тебе про кота. Не переживай. – Лео взял пальчик своей дочери и поднес к своему виску. – Но не раньше, чем ты усвоишь мой первый урок.
Я распахнула глаза:
– Хорошо.
– Запомни. Глаза и разум легко обмануть. Поэтому принимать решения нужно сердцем, нутром и телом.
– Телом?
– Нервами. – Он постучал пальцем Янь себе по груди. – Никогда не принимай решение, опираясь только на то, что ты видишь или думаешь. Слушай, что ты чувствуешь. Всегда задавай себе вопрос: мне это по-настоящему подходит? Что говорит мое сердце? Что подсказывает интуиция?
– Я понимаю.
– Правда?
– Да. Я когда-то встречалась с одним парнем из братства в колледже, и... ну, у него была приличная семья, хорошая машина, выглядел он отлично. Но всякий раз, когда он был рядом, у меня в животе будто что-то сжималось… просто не по себе было.
– Твое тело чувствовало?
– Да, и... я просто больше не пошла с ним на свидание. Подруга сказала, что я сошла с ума.
– Ты узнала, что с ним было не так?
– Через несколько месяцев выяснилось, что он насиловал женщин. – Я передернулась. – У него было пять жертв. Говорят, он всегда делал это на третьем свидании, любил кусать их и…
– Отвратительно. Жаль, у меня нет времени убить его.
– Он сидит в тюрьме.
– Тюрьма бы не остановила мой клинок. Скорее наоборот, убить его там было бы даже проще.
Я моргнула.
Сонг продолжал курить.
– Люди думают, что я монстр. – Он покачал пальцем своей дочери. – Но они ошибаются. Я волшебник.
Ну... насчет этого я бы поспорила.
– Волшебник работает с иллюзиями и фокусами. – Лео вертел отрубленный палец между своими. – И теперь я хочу, чтобы ты тоже стала волшебницей. На самом деле, это будет единственный способ выжить на Востоке. Знаешь почему?
– Почему?
– Потому что ты женщина, а значит, тебя всегда будут считать слабой. Ты черная, а значит, тебя всегда будут считать чужой. Ты не умеешь драться, так что для них ты будешь просто той, кого легко сбить с ног. А может, даже убить.
Эти слова повисли между нами – тяжелые, полные смысла, к которому я, возможно, еще не была готова.
Сонг передал мне косяк.
Я взяла косяк и почему-то... снова посмотрела вниз на город, и поняла, что вертолет уже подлетел к вратам.
Драконы, охраняющие Восток, ночью выглядели еще более волшебно. Их золотая и синяя чешуя мерцала в лунном свете.
Сейчас они казались еще более величественными, словно были живыми, как будто следили за всем, что построил Лео.
Там внизу я заметила множество бойцов из «Четырех Тузов», они перекрывали проход, будто ждали, когда появится Лео.
Прости, малыш. Но мы улетаем с Востока.
Драконы смотрели на нас снизу, такие грозные и непоколебимые. Когда мы пролетали над ними, меня не покидало ощущение, что они следят за мной, как будто хотят понять, хватит ли у меня сил пережить все, что обрушится на меня в ближайшие двадцать четыре часа.
Лео заговорил:
– Ты должна стать волшебницей с самыми ловкими руками.
Когда мы спустились ниже, ближе к вратам, глаза драконов – сапфировые, яркие – засветились с такой силой, что у меня участилось дыхание.
Я оставляла Лэя, пусть даже всего на одну ночь, и эта мысль вонзалась в грудь, как нож. Перед глазами стояло его лицо, боль в его глазах, слезы, скатившиеся по щекам, когда мы прощались.
Он не хотел этого.
Он не хотел, чтобы я уезжала с Лео, но у нас не было выбора.
И я должна была пройти через все это.
Что бы Лео ни задумал, чему бы он ни собирался меня учить, в какую бы извращенную игру он ни играл, я должна была выжить.
Я вернусь, малыш. Не переживай. Просто позаботься о моих сестрах и продолжай тренироваться.
Лео заговорил:
– Моник, если ты хочешь по-настоящему выжить на Востоке после моей смерти, то твоя репутация должна быть даже более грозной, чем моя.
Драконы обвивали колонны с такой грацией и мощью.
Я снова затянулась, позволив дыму наполнить легкие, и уставилась на драконов внизу:
– И как мне этого добиться?
– Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.
Какого хрена?
Я перевела взгляд на него:
– Ты же сам только что сказал, что я не умею драться, и это правда. Я не умею сражаться, как все здесь, на Востоке.
– Зато ты умеешь стрелять. Сонг и я своими глазами видели, как ты сбивала дичь в Лесу Серенити так, как это вообще казалось невозможным. Тридцать белок за одну ночь.
– Хлоя хотела крылышки, потому что ей надоела оленина. Если белку правильно приготовить, она на вкус как курица.
– Мы видели, как ты валишь их прямо на бегу, когда они носятся по веткам.
– Это потому что я была голодная.
– Ну вот... теперь проголодайся по власти. Потому что она даст защиту не только тебе, но и Лэю, твоим сестрам и всем остальным.
Я задумалась.
– Никогда не покидай встречу, не пролив кровь.
– Именно. И я говорю не просто о насилии. Я говорю о смерти.
Меня передернуло:
– Я... я не смогу убить никого, Лео.
– Я научу тебя.
У меня задрожала нижняя губа:
– Нет.
– Ты проливаешь кровь, и те, кто выживет, увидят это. Их глаза и мозг зафиксируют монстра.
– Я не смогу убить…
– Если ты монстр, тогда они забудут, что ты женщина. Забудут, что ты чужая. Задумаются, что ты даже не умеешь драться. Они просто задрожат и убегут. – Лео потянулся за косяком, забирая его из моих пальцев. Палец Янь снова лежал у него на коленях. Он выдохнул. – Монстры получают все, что захотят, когда захотят. Монстры правят.
Я вся дрожала:
– Вот почему ты убил кота.
Лео рассмеялся и подмигнул мне:
– Вот почему я убил кота.
Я нахмурилась.
Лео пожал плечами:
– Хотел ли я убить кота? Нет. Он был милый и невинный. Но когда я прихожу, я убиваю. Все должны это знать. Я вхожу в помещение и сразу составляю в голове список всего, кого могу убить, прежде чем уйти. Кровь должна быть пролита.
Меня пробрала холодная дрожь.
– Значит, ты заранее знал, что придешь сегодня на барбекю… и что кого-то обязательно убьешь. Независимо от обстоятельств.
– Кот показался самым простым вариантом, чтобы не испортить вечер окончательно. – Лео посмотрел вниз, на палец Янь. – Я знал, что и на чайной церемонии должна пролиться кровь, просто чтобы репутация не угасла. Но… там не было никого, кого я мог бы убить. Там были ты, Лэй, мои сестры, мои племянники… Я думал прикончить журналистов, но понял, что это разрушит важность момента, так что…
