Текст книги "Жестокий трон (ЛП)"

Автор книги: Кения Райт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Глава 32

Наперекор всему

Мони

Бэнкс не терял ни секунды и нанес удар, который пришелся Даку прямо в челюсть.

Дак пошатнулся, но быстро выровнялся, наконец отпустил меня, а в глазах его вспыхнула ярость.

Хорошо. Теперь мне осталось справиться только с Ченом.

Дак кинулся на Бэнкса, и их тела столкнулись с глухим мерзким ударом, отчего люди вокруг закричали и начали метаться прочь со своих мест.

Они сцепились, борясь за контроль, рычали и тяжело дышали.

Тетя Сьюзи закричала:

– Нет, Господи. Лео, не забирай его у нас! Пожалуйста! Пожалуйста!

Я обернулась и увидела, что Лео уже на последней ветке, готовится спрыгнуть на землю. Слава Богу, ворон снова налетел на него и задержал его спуск хоть на миг.

Сбоку я уловила движение.

Дима поднялся со своего места неподалеку. Он двигался с какой-то зловещей спокойной уверенностью, расстегнул пиджак и одним плавным движением сбросил его на пол.

Я моргнула.

Зрелище того, как он стоит, с закатанными рукавами рубашки и все еще держащий в руке телефон, пробрало меня до дрожи.

Голос тети Мин прорезал хаос вокруг:

– Это неправильно, Сонг! Ты же знаешь, что это так!

Я обернулась как раз в тот момент, чтобы увидеть, как тетя Мин поднялась.

Тетя Сьюзи повторила ее движение.

– Мне не нужны твои нравоучения, – Сонг тоже поднялся, но его руки подрагивали у бедер, словно он был готов ударить, если его спровоцируют. – Ты знаешь план. Речь идет о наследии.

– Яд не входил в план! – тетя Мин подошла ближе. – Ты позволяешь Лео делать это? После всего? Сколько еще жизней он должен уничтожить, прежде чем ты откроешь глаза?

Прежде чем Сонг успел ответить, тетя Мин напала на него, вонзив локоть ему в живот. Он согнулся пополам.

Затем она ударила его кулаком по затылку.

О блять!

Монахи Сонга рванулись вперед с краев арены, а тетя Сьюзи бросилась им навстречу и в ту же секунду схватила двоих сразу.

Боже!

Все превратилось в хаос.

Тела сталкивались.

Кулаки разлетались.

Люди либо бросались прочь, либо кричали от ужаса.

– Нет! – Чен перехватил мое внимание и сжал мою руку еще крепче. – У нас нет на это времени, банда Роу-стрит!

Я едва успела осознать, что происходит, как Марсело и Ганнер кинулись на Чена.

О блять!

В отличие от Дака, Чен не мог позволить себе меня отпустить.

– Хватит! – Чен перехватил меня, обвил рукой за талию, прижав к себе, а свободной рукой хлестнул, как смертельный кнут. Его кулак врезался в челюсть Марсело.

Удар разнесся оглушающим треском по воздуху.

Марсело пошатнулся и схватился за лицо, будто это был самый жестокий удар, какой он только мог представить. И это многое значило, учитывая, что Марсело годами занимался боксом.

Но это не остановило Ганнера.

Он кинулся на Чена.

– Я сказал, отойди! – рявкнул Чен. – У меня нет времени возиться с тобой сегодня, Ганнер. Я убью тебя.

Я моргнула.

Ганнер не слушал. Он ушел в низкий заход, целясь в ноги Чена, но тот в последний миг сместил вес и использовал импульс, чтобы закрутить меня в головокружительной дуге.

А-а-а!

Желудок перевернулся, мир завертелся вокруг, и Чен поставил ноги прямо за спиной у Ганнера.

Какого черта мы так быстро переместились сюда?!

Чен нанес яростный удар ногой в бок Ганнера.

Сила удара отбросила его на несколько метров вперед, прямо в сидевших монахов Лео.

Черт!

Марсело уже поднялся на ноги. Он снова кинулся вперед, размахивая кулаками, и на этот раз хватка Чена на мне только усилилась.

– Не дергайся!

И Чен, не отпуская меня, сражался с ними так легко, будто отмахивался от назойливых мух.

Я никак не могла осознать то, что видела.

Как Чен умудрялся держаться против двоих сразу и при этом удерживать меня?

Это было почти нечеловеческим, точность его движений, сила, с которой он действовал.

Теперь я понимаю, почему он Заместитель Хозяина Горы.

Даже когда Марсело и Ганнер наносили удары, Чен не дрогнул.

– Черт тебя подери, Чен! – я билась в его хватке. – Отпусти меня!

– Лэй сказал, что ты останешься на трибунах, и там ты и останешься.

Я снова посмотрела на арену.

Лео уже был на земле, но, должно быть, ворон успел клюнуть его в глаз. Он держался за правый глаз, и сквозь пальцы струилась кровь.

– О нет, – я замотала головой. – Он доберется до него.

Прежде чем я успела сказать хоть слово, Чен снова резко развернулся, увлекая меня за собой. На этот раз движение было быстрее, резче, и я едва успела ахнуть, как мы врезались в следующий ряд сидений.

Удар выбил воздух из груди, зубы клацнули, и я с трудом ловила дыхание.

Но теперь он был вынужден отпустить меня, потому что Марсело и Ганнер прыгнули на него, чуть не придавив и меня тоже.

А-а-а!

Хорошая новость была в том, что я оказалась свободна от хватки Чена.

Плохая заключалась в том, что я потеряла равновесие и падала назад.

А-а-а!

Прежде чем я ударилась о пол, чьи-то сильные руки подхватили меня.

Слава Богу!

Я обернулась.

Дима помог мне подняться.

– Держу.

Я моргнула, глядя на него снизу вверх.

– Я должна спуститься туда…

– Должна, – подтвердил он.

Я снова посмотрела на арену.

Лэй снова двигался, полз вперед. Его тело дрожало, изо рта вытекала новая порция черной жидкости.

Грудь сжала невыносимая боль.

Я бросилась вниз по трибунам.

– Подожди. Дай я кое-что тебе дам, – не сбавляя шага, Дима оказался рядом и протянул мне свой золотой телефон. – Возьми. Я бы использовал его сам, но если лидер Цветочной мафии убьет Лео, это вызовет ненужную войну. А вот если это сделает Хозяйка Горы – это будет легендарно и поэтично.

Я уставилась на его телефон.

– Что ты хочешь, чтобы я с ним сделала? Полицию вызвала?

Мы покинули трибуны и оказались на земле.

– Это не телефон, – пальцы Димы замелькали с какой-то хищной точностью. С тихим щелчком он сдвинул верх устройства, и оттуда блеснул тонкий, ни с чем не спутаемый ствол миниатюрного пистолета.

Остальная часть фальшивого корпуса телефона упала на землю.

– Дерьмо, – выдох сбился у меня в горле. Преображение было нереальным: всего секунду назад это был самый обычный смартфон, а теперь компактное, смертоносное оружие.

Четыре дюйма в ширину.

Три дюйма в длину.

Едва дюйм в толщину.

Пули, должно быть, были совсем крошечные.

Он был меньше любого оружия, что я когда-либо видела, но его смертоносность не вызывала ни малейших сомнений.

– Напечатан на 3D-принтере, – Дима быстро переворачивал его в руках и говорил торопливо. – Мне нужно было что-то неприметное, то, о чем никто бы не заподозрил.

Спусковой крючок был спрятан в узкой прорези, а рукоятка плавно выходила из того, что раньше было краем телефона.

Он чуть повернул пистолет, показывая мне предохранитель, крошечный утопленный переключатель сбоку.

– Сдвинь вниз, чтобы выстрелить.

Я быстро выхватила его из его рук.

– У тебя три патрона, заряженные и готовые. Больше нет. Сделай. Каждый. Выстрел. Смертельным.

– Спасибо! – я рванула сквозь хаос арены, сердце колотилось в такт моим безумным шагам. Я крепче сжала пистолет и сдвинула предохранитель вниз.

Дима крикнул вслед:

– Даже не думай медлить! Убей его!

Я не могла думать о том, насколько это безумие, или о том, что случится, если я провалюсь. Единственным, что имело значение, было добраться до Лэя.

Мир вокруг расплылся, адреналин бушевал в моих венах.

Лео был уже совсем близко к Лэю, поднимая меч высоко над головой. Сердце замерло, сцена разворачивалась в замедленной съемке.

Нет. Нет. Нет.

Лео обрушил Парящую Драгоценность в смертельном ударе.

Лэй едва успел перекатиться в сторону.

Ужас пронзил мою грудь.

Меч вонзился в землю, и удар был таким яростным, что осколки разлетелись в воздух, словно шрапнель.

Не сбавляя шага, я подняла пистолет и прицелилась Лео в голову.

Из толпы раздался голос Сонга:

– ЛЕО, БЕРЕГИСЬ!

Ублюдок.

Лео резко дернул головой и уставился на меня в шоке.

Я нажала на спуск.

Пуля со свистом рассекла воздух.

В последний миг голова Лео чуть наклонилась в сторону.

Пуля задела его ухо.

Оставшаяся толпа снова взорвалась паникой.

Черт.

Я стиснула зубы и побежала дальше.

Осталось только две пули.

– Мой маленький монстр? – Лео опустил меч и оскалился в смертельной улыбке. – Ты пришла поболтать с папочкой?

Отвлеки его от Лэя.

– Нет, – я все еще держала пистолет, направленный ему в голову, и, хотя остановилась, продолжала идти вперед. – Я пришла закопать тебя.

Я надеялась, что прозвучала, капец как уверенно, потому что внутри меня билась только одна мысль… смогу ли я действительно закопать его?

Глава 33

Любовь под перекрестным огнем

Лэй

Мони была на арене, ее маленькая фигура стояла прямо среди кровавой резни, спокойная и твердая, словно это было ее место.

Но ей не следовало быть здесь.

Не на этом поле, пропитанном кровью.

Не перед лицом моего отца.

Не с этим крошечным пистолетом, направленным на него.

И все же она была здесь.

Свирепая.

Неудержимая.

Моя.

Она пыталась убить его. Она ворвалась в это безумие и встретилась лицом к лицу с самим дьяволом.

Как, блять, она достала этот пистолет!

Это не имело значения.

Ничего не имело значения, кроме нее и того огня, что горел в ее глазах, бросая вызов всему миру.

Мони выглядела смертельно опасной. Ее челюсть была сжата, а губы искривились в дьявольской улыбке, от которой где-то глубоко в груди поднимались и гордость, и страх. Ее дерзость была не просто восхитительной, она была маяком, пробивавшимся сквозь туман боли и усталости, что разъедали меня изнутри.

Я должен был быть в ярости.

Я сказал ей держаться подальше, позволить мне самому разобраться.

Я думал, что ее присутствие сделает меня слабее, что я буду слишком отвлечен, пытаясь защитить ее.

Что я слишком утону в страхе за ее жизнь и не смогу сражаться в полную силу.

Я думал, что она сделает меня уязвимым.

Но, Господи, как же я ошибался.

Видеть ее такой, бесстрашной и гордой, заставляло мою грудь сжиматься так, что это не имело ничего общего с ядом, продолжавшим терзать меня изнутри.

Она не делала меня слабее.

Она делала меня сильнее.

Я был сильнее, чем имел право быть после всего, что мой отец обрушил на меня.

К тому же она заставила меня поверить, что я смогу закончить это, что я смогу победить не только ради нее, но и вместе с ней.

Давай закончим это, Хозяйка горы.

Я выплюнул на землю еще порцию черной жижи.

Вязкая субстанция блестела под беспощадным светом арены.

Яд все еще горел в моих венах, его огненная хватка не ослабла, но ее присутствие изменило все. Этот шторм, который раньше пожирал меня целиком, начинал стихать. Он не исчез полностью, но уже не казался непобедимым.

Его власть надо мной рушилась.

С каждой секундой, пока Мони стояла там, неподвижная, как скала, его хватка ослабевала все сильнее.

Ты чувствуешь себя лучше. Заканчивай это.

Мой отец сменил стойку. Его взгляд метался между нами. Его уверенность, прежде непоколебимая, дала трещину. Его шаги замедлились, поза больше не казалась столь уверенной.

Она сделала то, чего не смог я, выбила его из равновесия.

Он шагнул вперед:

– Нам стоит поговорить, маленький монстр.

Ее голос был смертельно спокоен, а улыбка острой, как нож.

– Да. Иди сюда. Давай поговорим.

Она играла с ним, дразнила человека, который был моим ночным кошмаром столько, сколько я себя помню. И она даже не дрогнула.

Мой отец наклонил голову.

– Ты пришла стать тем мужчиной, которым Лэй не смог стать? Ты здесь, чтобы помочь ему?

Она цокнула языком.

– Ты думаешь, что стал мужчиной, когда сжульничал с ядом?

– Как ты смеешь судить обо всем, что я сделал, ты только вошла в наш мир…

– Ты сбежал, как маленькая сучка, влез на дерево, а потом схватил спрятанный яд…

– Это гениально…

– Это жульничество…

– Это шахматы…

– Такие шахматы, где ты точно знал, что твой сын честно надрал бы тебе жопу, поэтому тебе пришлось искать обходные пути. Сучьи пути.

Черт побери ее смелость.

Черт побери то, как она заставляла мое сердце биться быстрее, даже когда тело готово было рухнуть.

Черт побери то, как она заставляла меня гордиться тем, что я принадлежал ей.

И слава Богу за нее.

Слава Богу за огонь в ее душе, за то, как она стояла там.

Непокорная.

Недосягаемая.

Видеть ее было все равно что влить в себя двойной укол адреналина, разогнавшегося по моим венам.

Я заставил себя двигаться, дотянулся до «Императорского Плача», обхватил его, пальцы сжались на рукояти.

Каждое движение было мукой, но присутствие Мони толкало меня вперед.

Как я мог думать, что она станет для меня отвлечением, если она была напоминанием.

Напоминанием обо всем, ради чего я сражался.

Обо всем, что я не имел права потерять.

Она не была моей слабостью.

Она была моей силой.

Отец указал на трибуны, где царил полный хаос. Я едва сумел бросить взгляд, но лишь малая часть смотрела на нас, в то время как остальные продолжали драться друг с другом. Я был почти уверен, что даже мои тетки сцепились между собой.

Я вернул взгляд на отца.

Отец закричал:

– Возвращайся туда и сядь!

Мони стояла твердо.

– Я не уйду, пока ты не сдохнешь.

Из его горла вырвался темный смешок.

– Ты правда думаешь, что ты сможешь убить меня?

– Не думаю, Лео. Знаю.

Я поднялся на ноги, колени дрожали подо мной. Очередная волна тошноты прошла по телу, и я выплюнул еще порцию густого черного яда. Земля качнулась, но я стиснул зубы и заставил себя выпрямиться.

У меня не было времени на слабость.

Она даже не взглянула в мою сторону, но я был уверен, что она знала, что я поднялся.

Отвлекай его.

Отец сделал еще шаг к ней.

– Ты понимаешь, насколько легко будет убить его теперь, когда ты здесь?

Улыбка Мони пробежала холодком по моей спине. Она была смертельной, уверенной и леденящей.

– Но успеешь ли ты убить его раньше, чем я убью тебя?

В ее голосе не звучало ни одной нотки страха.

Она звучала, как сама смерть, готовая нанести удар.

Отец замер.

Грудь наполнилась гордостью, но вместе с ней вцепилось и глухое, разъедающее беспокойство. Она провоцировала его, а он не был тем человеком, который оставит вызов без ответа.

Подняв «Императорский Плач», я расставил ноги и занял устойчивую боевую стойку.

Он заметил меня, затем сделал шаг в сторону и перевел взгляд с Мони на меня.

– Мой маленький монстр, – Лео погрозил ей пальцем, но теперь не сводил глаз с меня. – Тебе стоило остаться на трибунах. А теперь ты сделала себя идеальной приманкой.

Я двинулся к нему.

– Уведи ее отсюда, сын! – он отступил. – Если не уведешь, я убью ее первой. Медленно. И я прослежу, чтобы ты видел каждую секунду.

– Не мели хуйни. Думаю, ты боишься, – смех Мони прозвучал низко и остро. – Ты не доберешься до меня раньше, чем я пущу пулю тебе прямо в сердце.

Ее слова заставили меня вздрогнуть.

Она звучала до черта уверенно, неколебимо смертельно.

Мое сердце разрасталось еще сильнее.

Она моя. Храбрая, безрассудная и до бешенства моя.

Но я не мог позволить ей нажать на курок.

Я не мог позволить ей нести груз его смерти.

Это была моя ноша.

Моя ответственность.

– Все закончится сейчас, отец, – я рванул на него.

Его взгляд метнулся обратно ко мне, и впервые я увидел в его глазах то, чего никогда раньше не видел.

Настоящий страх.

Подобравшись ближе, я метнулся вперед.

Наши клинки встретились в звонком ударе, и сила столкновения пронзила мое тело новой вспышкой боли, но я не пошатнулся.

Я не мог.

Каждый взмах был битвой с усталостью, с ядом, что все еще разъедал мою силу.

Но я не останавливался.

Его движения были безжалостно резкими, но теперь в них проскальзывало колебание, проблеск тревоги, потому что его взгляд снова и снова возвращался к Мони.

Она все еще целила в него из пистолета, и ее присутствие было постоянным напоминанием о том, что он больше не контролировал ситуацию.

И это должно было пугать его сильнее, чем сама близкая смерть.

Слава Богу, что она вышла на арену.

Я надавил сильнее, атакуя его с яростью, о существовании которой даже не подозревал.

Он отступал, уворачиваясь от моих ударов как мог. Но теперь в его движениях чувствовалось отчаяние.

Его бравада рассыпалась на глазах, и я бил жестче.

Быстрее.

Мое тело вопило от боли с каждым движением, но я не обращал внимания.

Я был, блять, близок к тому, чтобы достать его.

Ему становилось все труднее отражать мои удары.

Каждый удар, что я наносил, был за годы мучений.

За боль и унижения.

За похищение Мони.

Его шаги сбились, и он несколько раз споткнулся.

Наши клинки сошлись, высекли искры.

Он метил мне в горло, я пригнулся и парировал, ударив по его ребрам.

Он увернулся.

Я зарычал:

– Тебе конец.

Он оскалился, размахнулся, но я поймал его клинок своим и провернул, заставив его отступить.

Его стойка пошатнулась.

Я воспользовался моментом. С рванувшей волной силы опустил клинок вниз, и лезвие врезалось прямо в его коленную чашечку.

Брызнула кровь.

– А-а-а! – он взревел и рухнул на землю.

Прежде чем он успел прийти в себя, Мони выстрелила.

Гулкий хлопок выстрела разнесся по арене.

Пуля вонзилась ему в живот, и из его груди вырвался мучительный стон.

Неужели это, наконец, конец?

Глава 34

Когда плачут тени

Лэй

Меч выскользнул из руки отца и с глухим звоном упал в пыль, став бесполезным куском железа.

– Мой маленький монстр? – лежа на земле, он прижимал рану на животе, а кровь просачивалась сквозь пальцы.

И в этот миг я впервые смог перевести дух.

Почти все.

Вот он, мой отец, лежал у моих ног, изломанный и истекающий кровью.

Мони оказалась рядом, пистолет все еще был поднят. Ее присутствие было бальзамом для моих измотанных нервов.

Мы вместе стояли над ним.

Отец поднял взгляд на нас, его дыхание стало поверхностным.

Кровь стекала по уголку его рта, но он все же сумел выдавить слабую, горькую усмешку.

– Часть меня счастлива… та часть, которая… хотела этого…

И тут мое внимание зацепилось за кое-что другое.

Два черных ворона приземлились на землю, залитую кровью, всего в футе от того места, где лежал мой отец.

Мое дыхание перехватило.

То, как они смотрели на него, пробрало меня до костей, словно они видели его душу, словно это были не просто вороны.

Я моргнул, и края реальности дрогнули, пошли рябью.

Ч-что?

За спинами воронов промелькнуло легкое мерцание, и их тени неестественно вытянулись, изгибаясь и скручиваясь, словно они ожили.

Я моргнул снова.

А затем, медленно, эти тени начали подниматься и меняться, принимая очертания человеческой фигуры.

Меня пробрала дрожь.

Знакомые силуэты вышли из тьмы, их формы очерчивало мягкое, потустороннее сияние.

Сердце сжалось.

Ромео и Шанель?

Их лица были такими же яркими, как воспоминание, но в то же время в них было нечто неземное, что-то, что делало их больше, чем просто людьми, которых я когда-то знал. Они не просто были здесь – они сияли, мерцали мягким светом, словно освещенные изнутри.

Призраки?

Наглая, самоуверенная ухмылка Ромео осталась прежней, но в его глазах теперь таилось нечто более глубокое.

Более древнее.

Шанель стояла рядом, ее мягкая улыбка излучала тепло.

Они были одеты в насыщенно-красное, благородное, ткань струилась, словно жидкий огонь, едва мерцая, будто ее нити сотканы из самого света.

На самом деле они выглядели так, словно выходили в бальный зал, а не стояли посреди арены, залитой кровью.

Время замедлилось.

Грудь тяжело вздымалась, пока я смотрел на них, не в силах отвести взгляд.

Этого не может быть. Это должен быть яд, который морочит мне голову.

Но они были такими отчетливыми.

Каждая черта, каждая линия их лиц, каждая складка на их невозможной по красоте одежде – все казалось реальным.

Взгляд Ромео встретился с моим, и его ухмылка смягчилась.

Шанель подняла руку, словно собиралась дотронуться, но остановилась и ее пальцы замерли, зависнув в воздухе.

Колени стали ватными.

Рука, сжимавшая меч, дрожала.

Я хотел заговорить, спросить, действительно ли это было правдой, но горло сжалось.

Мони прошептала:

– Лэй?

Я обернулся к ней:

– Ты их видишь?

– Вижу кого, Лэй?

А за спиной Мони дрогнули новые тени.

Еще призраки?

Из темноты вышли две фигуры, и грудь сжалась еще сильнее.

– Что случилось? – глаза Мони расширились. – Хочешь, я пристрелю его, Лэй?

За ее спиной вперед шагнули мужчина и женщина с черной кожей, выступив из теней.

Их облики сияли не меньше.

Не менее нереальные.

Их черты были до боли знакомыми, и сходство с Мони было таким ярким и безошибочным, что не могло быть сомнений.

Ее родители.

Я сглотнул.

Они подошли прямо к ней и посмотрели вниз на Лео.

Сердце колотилось.

Этого не может быть.

И все же каждая клеточка моего тела чувствовала их присутствие.

Мони придвинулась ближе.

– Милый, что с тобой?

– Я… я в порядке.

– У меня хороший прицел. Я могу это сделать.

– Нет. Просто… – я снова посмотрел на отца и, к своему потрясению, увидел, что призрачный дух моей матери опустился рядом с ним на колени.

Глаза обожгло слезами.

– Мамочка…

Мони посмотрела на меня.

– Лэй…

– Ты ничего не видишь?

– Нет.

Я смотрел на маму. Ее длинные волосы волнами падали на плечи, а глаза были полны скорби. Она подняла взгляд на меня, и на миг я не смог пошевелиться, не смог вдохнуть.

Холодная дрожь пробежала по телу.

– Прости, мамочка. Я должен был это сделать.

– Я знаю, что ты должен был, и я люблю тебя, сын. Еще больше за то, что ты сделал это.

Глаза наполнились слезами.

Она одарила меня печальной улыбкой.

– Используй Парящую Драгоценность. Он бы этого хотел, и иногда нужно проявить любовь к умирающему человеку.

Этого не могло быть. Этого не должно было быть. Но тепло ее голоса, то, как ее губы изогнулись в мягкой, печальной улыбке, пронзили меня, как лезвие в сердце.

– Хорошо, мамочка…

Мони перевела взгляд туда, куда смотрел я.

За моей матерью выступила еще одна фигура.

О Боже.

Глаза моей сестры, такие же, как у меня, впились в меня с мучительной грустью. А потом она ровным голосом прошептала:

– Сделай это, Лэй. С ним мы разберемся потом.

– Хорошо, – я выронил «Императорский Плач».

Он с грохотом упал на землю.

Отец не посмел потянуться за ним, потому что Мони держала пистолет, нацеленный прямо ему в голову. Но ее голос прорезал туман:

– Лэй, что ты делаешь?

– У меня есть выход. Я убью его. – Я подошел к Парящей Драгоценности и поднял ее. – Я просто…

– Что?

– Я просто… вижу призраков.

Мони моргнула.

– Что ты сказал?

– Призраков. – Я вернулся, сжимая Парящую Драгоценность. – Мою мать и сестру. Твоих родителей. Шанель и Ромео.

Голос Мони взвизгнул:

– Мою маму? Моего папу?

– Да. Прямо рядом с тобой.

Она скосила взгляд в сторону.

– Я люблю вас, мама… и папу тоже…

– Может быть, это просто яд.

– Мне все равно. – Ее нижняя губа задрожала. – Я просто хотела, чтобы они знали.

Сердце сжалось от грусти.

Ее нижняя губа все еще дрожала.

– Может быть, они и правда здесь.

Я снова обратил внимание на отца и поднял Парящую Драгоценность в воздух.

По его щеке скатилась слеза, когда он посмотрел на меня.

– Ты видишь свою мать и сестру?

– Они рядом с тобой.

– Что они сказали? – он закашлялся. Звук был влажным и мучительным.

– Мама не злится за то, что я это делаю. Янь сказала, что она разберется с тобой потом.

– Тогда… я увижу их?

– Думаю, да…

Кровь пузырилась у уголка его рта. Его взгляд поднялся к небу.

– Слава Богу. Как же милостив Он. Я не заслуживаю Его любви, но Он все равно благословляет меня…

Зрение застилало пеленой, но я изо всех сил пытался не заплакать.

Отец посмотрел на меня.

– Я сбился с пути.

Драка на трибунах стихла.

Все смотрели на нас.

Отец продолжил:

– Где-то… тропа свернула во тьму.

Я держал меч уверенно и начал опускать его на него.

Он перевел взгляд на Мони.

– С героями в историях так случается, правда? Во втором акте или, может быть, в третьем. Я не уверен…

Шепоты разнеслись по трибунам.

Кто-то громко всхлипывал.

Вокруг нас приземлились новые вороны.

– Но теперь я думаю… может быть, это вовсе не мое героическое путешествие, – он перевел взгляд на меня. – А может… я злодей этой истории?

Эти слова ударили меня, но я не ответил.

Я не мог.

Я стоял над ним и опустил острие Парящей Драгоценности так близко, что оно почти касалось его горла.

Он смотрел на меня.

– Твоя мать сказала тебе сменить меч?

– Да, – горло сжало.

Его глаза снова наполнились слезами.

– Я не заслуживаю ее любви тоже.

И впервые за эту ночь я увидел в отце не чудовище, которое преследовало меня всю жизнь, а человека.

Сломленного, поверженного человека.

Мир сузился до звука хриплого дыхания отца и тяжести Парящей Драгоценности в моих руках.

В плечах собрался узел напряжения.

– Я отчаянно пытался сделать тебя своим сыном и закалить тебя насилием и смертью, но в итоге… – отец закашлялся влажно, у уголка его рта вновь пузырилась кровь, – ты оказался сыном своей матери.

Слезы, наконец, вырвались из глаз, и я посмотрел на ее лицо, сиявшее такой гордостью, что оно пронзило меня насквозь.

– Я сын своей матери.

– Слава Богу. Восток может стать лучше благодаря этому, – он снова перевел взгляд на меч. – Каков будет последний приговор Парящей Драгоценности для меня?

– Посмотрим, – я с трудом сглотнул, ком в горле грозил задушить меня.

На миг между нами повисла тишина.

А потом он заговорил снова, и голос его дрожал непривычной уязвимостью.

– Мне… жаль.

Мою душу пронзила дрожь.

Эти слова ударили так неожиданно, что у меня перехватило дыхание. Я не мог вспомнить ни одного момента в своей жизни, когда мой отец по-настоящему извинялся, ни перед матерью, ни передо мной, ни перед кем-либо еще.

Слезы катились по его залитому кровью лицу, смешиваясь с грязью и пылью.

– Я хотел, чтобы ты был счастлив с Мони… Я правда хотел… но, думаю… в конце концов… я так боялся смерти… и возможности ада… что решил: почему бы просто не попробовать насладиться раем на земле.

Медленно Мони опустила пистолет, ее глаза блестели от сдерживаемых слез.

Я прижал лезвие Парящей Драгоценности к шее отца, но не прорезал кожу.

– Я… – слова застряли в горле, задушенные нахлынувшими эмоциями.

Я хотел сказать ему, что люблю его, что, несмотря ни на что, какая-то часть меня все еще жаждала его любви.

Но сердце болело слишком сильно.

Он закрыл глаза.

– Я тоже люблю тебя, сын.

Рядом всхлипнула Мони, и ее присутствие вернуло мою душу к тому, что должно было свершиться.

Хорошо. Пришло время.

Медленно я надавил лезвием на его кожу.

Призраки исчезли.

И к моему полному потрясению… Парящая Драгоценность издала громкий, мелодичный звук.

Что за блять?

Я даже не успел прорезать и дюйма его шеи, как меч запел еще громче, и это была скорбная, завораживающая мелодия.

Прекрасная.

Трагичная.

Неземная.

Такая, что пронзала кости и мозг, впечатывалась в сердце и душу каждого, кто ее слышал.

По толпе пронеслись изумленные вздохи.

Некоторые схватились за грудь.

Другие закрыли рты руками.

Медленно я вел клинок все глубже, разрезая его плоть.

Кровь выступала вокруг острия, густая и темная, окрашивая серебро стали.

И скорбная песнь Парящей Драгоценности становилась только громче, словно сам меч оплакивал то, что происходило.

Глаза отца распахнулись. Его губы исказила безумная улыбка.

Голос сорвался хрипом:

– Ч-чест…ть.

Слово повисло в воздухе.

Да. Честь. Ты получил то, чего всегда хотел. Почетный приговор легендарного меча.

Я посмотрел на Мони, и сердце потеплело от того, что она плакала.

А я наконец получил то, чего всегда хотел. Любовь прекрасной женщины.

Я снова обратил взгляд на него и надавил Парящей Драгоценностью.

Песня взвилась в крещендо, и последний удар оказался быстрым и чистым.

Вот и все.

Голова отца отделилась от тела и с глухим стуком упала на землю, залитую кровью.

Из его шеи фонтаном вырвалась алая кровь, взметнувшись высоко в воздух.

Толпа в ужасе отпрянула.

А меч все еще пел.

Руки ныли, грудь жгло, но я не мог оторвать взгляда от безжизненного тела отца передо мной.

Конец. Наконец конец.

Песня Парящей Драгоценности стихла, а затем оборвалась.

И наступила тишина.

Я шумно выдохнул.

И вдруг, словно удар грома, арена взорвалась аплодисментами. Волнами они накатывали на меня.

Но ничего из этого не имело значения.

Не толпа.

Не их крики.

Я выронил меч и повернулся к Мони.

Ее маленький пистолет теперь валялся на земле. Где-то между песнью меча и тем мигом, когда я отсек ему голову, она его уронила.

Вздохнув, я обнял Мони, и ее тепло окутало меня.

– Все кончено…

Она заплакала у меня на груди.

– Ты, блять, сделал это, малыш.

– Нет. – Ноги начали подкашиваться, я изо всех сил старался устоять. – Мы сделали это.

А потом тьма поглотила меня целиком.