Текст книги "Жестокий трон (ЛП)"
Автор книги: Кения Райт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)
Глава 5
Догадки во тьме
Лэй
На рубашке Димы все еще виднелись пятна крови Барбары, засохшие, потрескавшиеся, въевшиеся в ткань рукавов. Мрачное напоминание о том, что произошло этим вечером.
Он держал руки в карманах, но я ощущал, как от него исходит гнетущее, тяжелое напряжение.
Я сглотнул.
– Дима… Мне жаль. Мне нравилась Барбара Уискерс.
– Он не должен был ее убивать.
– Он и не убивал.
– Я хочу, чтобы он сдох, Лэй.
– Я знаю.
– Ты справишься?
– Да.
– Ты так говоришь, а люди продолжают умирать.
– Я принесу тебе его голову.
– Не придется приносить. Я сам буду на этом пиру. И на этой ебучей битве.
– Нет, ты не будешь. Это дело Востока…
– Это стало делом Синдиката «Алмаз», когда он схватил члена семьи банды Роу-стрит и убил мою кошку, полноправную участницу Цветочной мафии.
– Дима… он может использовать тебя против меня.
– Он уже это сделал, – Дима наклонил голову набок. – Честно говоря… я удивлен, что Роуз и я до сих пор живы.
– Что?
– Лео держал меня только для того, чтобы заставить тебя отпустить Моник.
Я плотно сжал губы.
– Я удивлен, что ты не дал мне сдохнуть.
Меня пробрало.
– Я знаю, ты ведь, наверное, хоть на секунду… может, на две… хотел этого.
– Это не имеет значения.
– Для меня имеет, – Дима вынул руку из кармана и провел по волосам. – Ты лучше меня.
– В каком смысле?
– Ради Роуз… я, возможно, бы…
Я сглотнул.
– Если коротко, то на той карусели мне было страшно.
– Даже если бы я захотел это сделать, Моник бы не позволила.
– Я тоже на это надеялся.
Он на мгновение замер, будто потерявшись в своих мыслях.
А когда наконец заговорил, его голос звучал неуверенно.
– Лэй… как думаешь, Барбара Уискерс сейчас на небесах с Виктором, Ромео и Шанель?
Я моргнул, сбитый с толку внезапной переменой.
Вопрос был до смешного простым, но в нем скрывалось куда больше, чем я ожидал от Димы. По крайней мере, не сегодня. Хотя, с другой стороны, он всегда был таким сложным, запутанным, таким, какого большинство не могло даже понять.
– Это глупо, что я спрашиваю? – В его взгляде пряталось что-то непривычное, какая-то неуверенность, совершенно на него не похожая. – Она же просто кошка, но…
Я глубоко вдохнул, не зная сначала, что ответить. Я не привык к таким разговорам. Да и кто из нас привык? Но у Димы всегда получалось замечать то, мимо чего другие проходили.
Я прочистил горло.
– Я думаю… ну, может, она и правда с Виктором. Если рай существует, почему бы ей не быть там?
– Я не хотел ее терять.
– Я знаю.
Его взгляд сместился куда-то за меня, может быть, к лестнице.
– Я устал терять тех, кого люблю.
Я видел, как он сдерживается, как его прорывает, как наваливаются чувства, которые он почти никогда не выпускал наружу.
Для такого человека, как Дима, который жил ради контроля и логики, чувства были чем-то хаотичным, непредсказуемым, тем, к чему он не всегда мог подготовиться.
Дима провел пальцами по волосам.
– Мне не следовало приводить сюда ни Роуз, ни Барбару сегодня.
– Не говори так. Ты держал все под контролем этим вечером. Ты уберег Роуз. Она жива.
Дима не ответил сразу, но я видел, как у него в голове крутятся мысли, как он пытается свести все случившееся к какой-то логике.
Он посмотрел прямо на меня.
– Дак отдал мне тех монахов, которые помогали твоему отцу удерживать нас на той карусели.
– Это теперь твои.
– Ты понимаешь, что с ними будет?
– Могу себе представить.
Его лицо словно застыло, стало холодным, как лед.
– Я буду пытать их, пока они не начнут молить о смерти, а потом… буду пытать их дальше.
Его слова повисли в воздухе, как вонючий дым от сигары – душные и неизбежные.
Меня пробрал ледяной холод.
– Ты нуждаешься в нас куда больше, чем тебе кажется. Я буду на пиру завтра вечером вместе с тремя своими людьми, которым доверяю. Бэнкс и Марсело тоже будут. Я прослежу, чтобы у них тоже было не больше трех.
– Без оружия и прочего дерьма.
– Я уважаю это.
– Сидите тихо и за дальними столами. Чем ближе ты окажешься к столу моего отца, тем больше вероятность, что он убьет тебя просто затем, чтобы выбить меня из колеи.
– Ты сам сказал, что он хочет умереть…
– Он хочет, чтобы я его убил. Это совсем другое.
– Барбара любила охотиться. Она могла часами выслеживать добычу. А когда ловила, начинала играть: царапать, катать туда-сюда, пока все не заканчивалось.
Я смотрел на него.
– В этом смысле Лео как кошка. Ему нравится охота, он кайфует от ментальных игр.
Мы стояли в тишине, оба переваривая весь тот хаос, что оставила после себя эта ночь, всю тяжесть того, что пошло не так.
Наконец, Дима снова пошевелился.
– У тебя вообще нет идей, где он может быть?
– Нет, но… кое-что всплыло в голове, когда мы с Бэнксом спорили.
– Что?
– С одной стороны, было бы гениально, если бы мой отец оставил Моник прямо на Востоке, но мне не кажется, что он поступил именно так. Он хочет преподать ей какой-то урок.
– Какой урок?
– Думаю, он попытается посвятить ее в «Четыре Туза».
– Что? – Глаза Димы расширились. – Как?
– Думаешь, ей придется с кем-то драться?
– Нет, но… – Я выдохнул с раздражением. – Ей придется проявить силу так, чтобы Восток увидел в ней мощь.
– Восток уважает кровь.
Я стиснул зубы.
Дима нахмурился.
– Но чью кровь прольет Моник?
– Этого я не знаю.
– Подумай.
– Последнее время думать было пиздец как сложно.
– Все ушли. Сейчас здесь только ты и я. Используй это время, загляни внутрь себя. Кто на Востоке может быть достаточно важен, чтобы Восток впечатлился, если Моник убьет его?
– Сейчас это все, кто направляется во Дворец или уже внутри.
– Верхушка, – кивнул Дима. – Твои тети. Чен. Дак. Остальные из твоего ближнего круга.
– Да… – Я снова подумал о той ссоре с Бэнксом, и это странное ощущение вновь скользнуло где-то на грани сознания. – Подожди.
– Что?
– Люди моей сестры здесь.
– Сколько?
– Небольшая армия.
– Армия и «небольшая» обычно не идут вместе.
– Сотня ее лучших бойцов.
– Где они?
– На Горе Утопии. Именно это мелькнуло у меня в голове, когда Бэнкс упомянул, что я навредил его людям там. Потому что…
– Что, Лэй?
– Я тогда почти пожалел, что не остался с Моник, чтобы продолжать тренироваться. Я мельком подумал, что все это дерьмо можно было бы избежать, если бы мы просто остались там.
– Почему ты ушел с Горы Утопии?
– Отец прислал Янь под предлогом поговорить со мной, но на самом деле она пришла, чтобы забрать тело Шанель. Моник потом сказала мне, что он признался, что сделал это, чтобы я отвлекся от Шанель. Но теперь…
Дима сунул руки в карманы.
– Ты думаешь, дело было в чем-то большем?
– Он велел моему дяде Сонгу отправить меня на Гору Утопии для тренировок, а потом забрал Шанель, что и стало причиной моего возвращения. Следующее, что я помню – я уже во Дворце, и на меня накатывает это невыносимое, сильнейшее чувство, что Моник должна быть рядом.
– А потом ты вводишь ее в Восток.
– И все продолжается. Все больше событий, где она в центре внимания. Она произносит важную речь, я тоже. И еще будет чайная церемония.
– И барбекю. Хотя Лео, может, и не предвидел этого, я сомневаюсь, что твой отец вообще бы позволил это провести, если бы сам не хотел.
– Думаю, он изначально планировал забрать Моник накануне битвы.
– Я тоже так думаю.
– И, скорее всего, он заранее продумал и церемонию, и речи.
– Ла-адно.
– Тогда зачем велел дяде отправить меня на Гору Утопии? Это ведь было не для того, чтобы я убрался из Глори. С этим городом он уже закончил.
Дима кивнул.
– А если он хотел, чтобы ты был на Востоке, он бы никогда не стал просить Сонга говорить тебе про Гору Утопии.
– Именно, – руки у меня дрожали. – Сейчас мне кажется, что битва будет именно там. Завтра.
– Я тоже об этом думал. Лео уважает историю и традиции. А это будет битва Хозяев Горы… и где же им еще сражаться, если не на горе?
– Черт побери. Мне понадобятся люди, чтобы отправить туда.
– Лео будет к этому готов. Делай именно те ходы, которые он, по-твоему, и ожидает: будь во Дворце, тренируйся, и так далее, – Дима коснулся моей груди. – Позволь мне связаться с нашими, чтобы они вывели спутниковое наблюдение на Гору Утопии. Может, даже над ней полетают дроны.
– Он не должен знать, что его кто-то отслеживает.
– Не узнает.
– Люди Янь там, – я потер лоб.
– Если бы Моник убила одного из них, это выглядело бы достаточно сильно?
– Одного недостаточно. Нужно больше. И все должно быть заснято. Должно быть четкое, наглядное подтверждение.
– Это уже сложнее, Лэй. Твой отец сумасшедший, но как он собирается заставить ее сделать все это до самой битвы? – Дима тяжело выдохнул. – А что, если он заставит ее убить Сонга и нескольких его людей?
– Я не вижу в этом смысла. Думаю, ему нравится, что Дак испытывает к Моник чувства. Эта привязанность дает ей дополнительную защиту. Если Моник убьет моего дядю, Дак будет убит горем.
Дима приподнял брови.
– Дак влюблен в Моник?
– Он был в нее влюблен. Я это остановил, но… я знаю, что чувства все еще есть. Он просто решил не идти за ними.
Дима моргнул.
– Тогда согласен. Сонг не может быть ее целью.
– Я даже не уверен, что люди Янь – это те, кого мой отец хочет, чтобы Моник убила. Я просто знаю, что…
– Лео может хотеть, чтобы она кого-то убила?
– Да.
– Это может быть… кто-то из Синдиката «Алмаз»?
– Да, – я напрягся. – Тебе и Роуз лучше остаться во Дворце на ночь.
– Я уже отправил ее обратно на Север…
– Тогда верни ее.
Хмурясь еще сильнее, Дима покачал головой.
– Я не доверяю Востоку после того, что случилось с Барбарой Уискерс.
– Я понимаю, но ты – идеальный кандидат, чтобы мой отец заставил Моник убить. Нам нужно сделать все возможное, чтобы перекрыть любые варианты. Клянусь Богом, с вами двумя ничего не случится. Пожалуйста, доверься мне.
– Хорошо, – сдался Дима. – Я так и сделаю.
Между нами проскользнула тень тревоги.
Я тяжело вздохнул.
– Тогда, как только у тебя будут глаза на Горе Утопии, сразу скажи мне. Я вполне могу ошибаться, и битва будет вообще в другом месте.
– Как бы то ни было, нам нужно найти их, даже если мы не сможем забрать Моник у него.
Плечи у меня напряглись.
– А пока… – Дима внимательно посмотрел на меня. – Иди к себе, Хозяин Горы. Прими душ, выпей чаю, успокойся. До того, как ты ляжешь спать, у меня уже будет информация.
– Я не смогу заснуть этой ночью.
– Мы не можем себе этого позволить. Все зависит от того, победишь ли ты в этой битве, – Дима ткнул в меня пальцем. – Потому что если ты проиграешь… никто из нас не будет в безопасности.
Глава 6
Возвращение на Гору Утопии
Мони
Я не ожидала снова оказаться на Горе Утопии, особенно сегодня ночью.
У этой горы была особая аура, почти мистическая. Высокие пики тянулись бесконечно вверх, их зубчатые силуэты вырисовывались на фоне звездного неба. Сейчас луна висела низко, заливая пейзаж серебристым светом.
Когда мы вышли из вертолета, холодный воздух тут же укусил за кожу, но, как ни странно, в этом было что-то бодрящее. Вспоминая наш недавний разговор с Лэем, я направилась в ту сторону, где, как я знала, располагались лагеря.
– Нет, Моник, – сказал Лео и указал в противоположном направлении. Затем он достал фонарик и щелкнул кнопкой. – Сегодня твой путь лежит туда.
– А, понятно.
Луч фонарика разрезал темноту, заливая землю резким белым светом.
Сонг, Лео и их люди пошли вперед.
С неохотой я последовала за ними.
Сонг тоже достал свой фонарик и включил его.
Куда мы идем и зачем?
Я попыталась уловить хоть какие-то намеки на то, что собирается произойти. Но все, что мне удалось услышать, – это ночная симфония природы: шорох листьев, далекое уханье совы, вероятно, отправившейся на охоту, и мягкий шепот горного ветра.
Спустя пять минут ходьбы мы вышли к роще, спрятанной среди высоких сосен. По ней текла чистая речка, ее спокойная гладь отражала бесчисленные звезды.
Мы двинулись дальше, проходя сквозь рощу.
Господи, я просто надеюсь, что все, что должно случиться, не окажется... блять, чудовищным.
Я подняла взгляд.
Небо было таким ясным, что я видела каждую мерцающую звезду.
Я снова сосредоточилась на спине Лео, стараясь не отставать от группы.
Запах сосны и чистого горного воздуха наполнил мои легкие. Но каждый вдох будто напитывал меня странной энергией, как будто сама гора дышала вместе со мной.
Но было и нечто другое, скрытое в этих горах.
В этом напряжении было что-то угрожающее, оно потрескивало, как электричество, заставляя волосы на затылке вставать дыбом.
Гора Утопия могла быть ослепительно красивой под звездами, но рядом с Лео эта красота ощущалась опасной, словно лезвие, спрятанное в бархатных ножнах.
В Лео всегда было больше, чем можно было увидеть, как и в этой горе.
Ее красота была лишь фасадом, но я знала, что под ним скрывались смертельные угрозы – крутые обрывы, спрятанные пещеры и давным-давно погребенные тайны.
Скорее всего, целая куча скелетов. Мы, возможно, прямо сейчас идем по их останкам.
По телу пробежал холодный озноб.
На ветру его темный пиджак слегка колыхался вокруг меня.
Наконец, земля начала понемногу подниматься, и мы зашагали вверх по узкой тропе, которая вилась, как змея, обвивающая грудь горы.
Свет фонарей мерк в обступившей нас тьме, но его было достаточно, чтобы безошибочно вести нас по тропе.
Чем выше мы поднимались, тем холоднее становился воздух. Он начал обжигать, пронизывая до самых костей.
Свежий и бодрящий, но с ноткой скрытой опасности, с ощущением угрозы, притаившейся в этой дикой, нетронутой красоте. Здесь, на вершине, человек был лишь гостем, а не хозяином, и случиться могло все, что угодно.
Внезапно Сонг поднял руку, давая нам знак остановиться.
Ладно.
Лео повернулся к своим людям:
– Останьтесь здесь. Мы вернемся, когда тренировка закончится.
Они молча кивнули.
Эм... может, я тоже останусь с этими парнями…
Лео повернулся ко мне:
– Пошли.
Черт.
Сонг, Лео и я пошли вперед.
Что, черт возьми, мы собираемся делать?
И вдруг я увидела поляну, залитую лунным светом, а в ее центре стояла старая деревянная хижина, будто посаженная здесь бог знает сколько лет назад.
О-кей. Хижина. И зачем она?
Мы направились к ней, но, как только подошли вплотную, Сонг и Лео резко свернули направо.
Ага. Значит, не в хижину.
Мы обошли строение и направились к задней стороне.
Вот тогда я и заметила стол, заваленный, судя по всему, целой кучей оружия, а чуть дальше. какие-то вещи, которые я не смогла разглядеть.
Но там явно стояли ряды чего-то.
Лео остановил нас.
Сонг отошел в сторону и щелкнул выключателем.
Вспыхнули прожекторы. Пространство тут же залил резкий искусственный свет.
Ага.
Я осмотрелась.
Это точно был импровизированный тир, и, вероятно, его устроили монахи Лео.
Вдалеке были расставлены массивные мишени – огромные деревянные щиты высотой примерно в шесть футов и шириной в четыре. Каждый был покрашен в черный и синий цвет, а в центре красовалась крупная золотая точка.
Мишени располагались на разном расстоянии и были выстроены в десять рядов, причем каждый следующий был дальше предыдущего.
Первый ряд находился примерно в пятидесяти ярдах от нас, а последний, на вид, мог быть и в нескольких сотнях ярдов.
Я подошла к столу, заваленному оружием.
Лео оказался рядом.
– Как ты думаешь, зачем ты здесь?
Я посмотрела на дробовик сбоку:
– Ты хочешь узнать, насколько далеко я могу выстрелить?
– Я и так знаю. Я просто хочу, чтобы ты сама это вспомнила.
Он кивнул в сторону оружия:
– Основной бизнес «Четырех Тузов» – это оружие. Большую часть мы производим на Востоке. Затем экспортируем не только в Парадайз-Сити, но и по всему миру. Прямо сейчас ты смотришь на наши лучшие модели.
Их было так много – разных размеров, разных форм, и все они поблескивали в слабом лунном свете.
Некоторые были огромными, созданными для грубой силы.
Другие выглядели изящно, легче, почти утонченно сконструированными.
А были и такие, что явно создавались для скорости – с короткими стволами и обтекаемыми корпусами.
– Ты готова сыграть в игру, Моник?
Я напряглась.
Господи. Что он опять задумал?
Глава 7
Игра Великого Мастера
Мони
Я посмотрела на Лео.
– Игра?
– Очень веселая, но при этом поучительная.
– Ладно. В чем суть?
– Сегодня ночью ты будешь стрелять по каждой из этих мишеней, – Лео указал на них. – У тебя будет три попытки на каждую мишень, и ты должна попасть в золотую точку. Если попадаешь – получаешь десять очков. Цель – набрать сто очков.
– А что я получу, если наберу сто?
– Не если, Моник, а когда.
– Хорошо. Что я получу, когда наберу сто?
– А что ты хочешь?
– Вернуться к Лэю сегодня ночью.
Он улыбнулся:
– Это невозможно.
– Тогда хотя бы позвонить ему.
– Но ты не можешь сказать ему, что находишься на Горе Утопии.
– Я и не собиралась.
Он скрестил руки на груди:
– Почему ты хочешь ему позвонить?
– Я хочу убедиться, что с ним все в порядке, как и с моими сестрами. Мне нужно, чтобы он лег спать и не пытался меня искать.
Улыбка Лео стала шире:
– Ты могла бы попросить денег или имущество.
– Ты уже дал мне это.
– И в итоге... семья – это то, что ты ценишь больше всего?
– Да.
– У меня даже на душе потеплело. Со мной такое бывает нечасто, – он опустил руки. – Но теперь я еще больше уверен, что моя жена сделала правильный выбор. И я просто благодарен за то, что в конце концов оказался достаточно умен, чтобы послушать Бога и ее.
Сонг подошел:
– Звонок Лэю может быть опасен. Они могут отследить его.
– Они не будут этого ожидать, и мы проследим, чтобы она не говорила слишком долго.
– Все равно, – Сонг нахмурился. – Мне это не нравится.
– Плевать, – Лео пожал плечами. – Это звонок Моник. Она либо выиграет, либо проиграет.
Давай, девочка. У тебя все получится.
Я снова посмотрела на мишени:
– У меня три попытки, чтобы попасть в каждую золотую точку?
– Именно. И все это будет на время.
Дерьмо.
Я повернулась к нему:
– Сколько минут на каждую мишень?
– Минуты? – Лео рассмеялся. – У тебя будет одна минута на каждую.
– То есть ты хочешь, чтобы я поразила десять мишеней минимум за десять минут?
– Именно. У нас сегодня не так уж много времени, – Лео взглянул на часы.
– И... ты хочешь, чтобы я сыграла в эту игру, потому что?
Лео усмехнулся той самой своей кривой ухмылкой, в которой всегда будто скрывался какой-то секрет:
– Потому что тебе нужно научиться. И потому что мне интересно посмотреть, как ты справишься.
– Справлюсь с игрой?
– И с этим тоже.
Я все еще ни хрена не понимаю.
Я замерла, вспоминая его уроки в вертолете. Даже несмотря на то что он четко изложил правила, все это было гораздо глубже.
Что я упускаю?
Я оглядела площадку и не увидела никого, кроме Сонга, Лео и себя.
Здесь кроется что-то еще. Я это чувствую.
Я снова посмотрела на оружие.
Он не сказал, какое брать, но я знала, что должна выбрать с умом. Неправильное решение могло привести к провалу.
А я не могла себе позволить проиграть.
– Сколько стволов я могу взять?
– Хороший вопрос. Ты можешь выбрать два, – он внимательно наблюдал за мной. – Это будут твои стволы. Навсегда.
Навсегда?
Это слово эхом отозвалось в голове, когда я протянула руку, и мои пальцы замерли над холодным металлом.
Я переводила взгляд с одного оружия на другое, каждое словно звало меня по-своему.
Некоторые были тяжелыми, явно сделанными для мощи, но их вес замедлил бы меня.
Другие были легче, быстрее, но не обладали той же грубой силой, чтобы с легкостью вышибать золотые точки.
И тут мой взгляд упал на пару синих пистолетов.
Они были изящнее остальных, меньше по размеру, но все равно внушительные. У них была увеличенная емкость магазина, больше опций для быстрой перезарядки, и, похоже, еще несколько дополнительных функций, которых не было у других.
В них было еще кое-что, нечто, что тут же привлекло мое внимание. Это были выгравированные синие китайские иероглифы вдоль корпуса.
Хммм.
Я подняла один из пистолетов:
– Думаю... эти подойдут.
– Интересно, – он даже не взглянул на них. Вместо этого все так же смотрел на меня. – Почему именно эти?
– Они не слишком тяжелые, – я провела пальцами по холодной стали. – Они хорошо ложатся в ладонь. С ними я смогу двигаться быстро, чтобы уложиться во время, но... мне кажется, я с ними и попадать буду точнее.
Я проверила, как они лежат в руке, ощутила баланс веса, затем прицелилась в одну из мишеней, и почувствовала уверенность, в том, что не ошиблась. Осторожно, я открыла пистолет.
К моему удивлению, внутри он оказался куда более интересным, чем я ожидала, механическая загадка, которая будто просила, чтобы ее разгадали.
Вот это да.
Я внимательно изучила внутреннее устройство, разбираясь в строении и механизме. Внутри было специальное отделение для дополнительных патронов, а еще – маленький переключатель, который, судя по всему, менял режим стрельбы. Это был идеальный сплав дизайна и инженерии.
Да. Вот он.
Я подняла второй, идентичный пистолет. Теперь, с обоими в руках, я почувствовала, как идеально они сбалансированы, именно так, как надо.
Лео наблюдал за мной:
– Подходят. Определенно два одинаковых пистолета.
– Папа научил меня стрелять, когда мне было шесть, и он еще увлекался охотой. Он всегда говорил о симметрии в движении и симметрии в прицеливании, – я слегка сменила стойку, направив оба пистолета в выбранную мишень. – Да. Думаю, с этими двумя будет проще управляться одновременно.
Лео на мгновение замолчал. Его взгляд стал мягче, но все еще оставался пронзительным.
– Хорошо.
Сердце билось чаще, чем раньше, но в этот раз не от страха, а от решимости.
– Я выбираю эти.
Сонг начал убирать остальное оружие.
Я положила один из пистолетов на стол:
– У них, похоже, еще больше возможностей… например, быстрая перезарядка.
Глаза Лео блеснули:
– Я знал, что ты умеешь стрелять, но не понимал, насколько ты разбираешься в оружии.
– Оно опасное. Так что... когда я начала охотиться с Джо, я много читала, подписалась на подкасты про оружие, слушала их по дороге на работу, просто чтобы быть в курсе. Я не хотела облажаться или случайно подстрелить себя или своих сестер.
– Умно.
– Я люблю жить и не люблю убивать людей.
У него дернулась челюсть.
– Одно из этих предпочтений сегодня придется пересмотреть.
Я моргнула.
– Но это урок на потом.
Я поджала губы.
Я не собираюсь никого убивать. Лео пугающий, но... это не значит, что я позволю себе быть загнанной в угол и отказаться от самой себя.
Стресс начал буквально просачиваться в кожу.
Ладно. Просто сосредоточься на игре. Со всем остальным разберемся потом.
Я посмотрела на пистолет в своей руке и провела пальцами по выгравированным символам. Подушечки ощущали гладкие линии, будто они были вырезаны с особым смыслом.
– Что здесь написано?
Его улыбка стала шире:
– На этом написано «Гора».
– А на втором?
Он хмыкнул:
– Там написано «Госпожа».
Я распахнула глаза:
– Подожди-ка.
Когда Сонг уносил остальное оружие, я вдруг поняла, что ни на одном из других пистолетов не было синих китайских иероглифов. Только на тех двух, которые выбрала я.
Я приподняла бровь:
– Значит, ты знал, что я выберу именно эти?
– Я надеялся, что ты выберешь их, – сказал Лео, делая шаг ближе. – Эти пистолеты были созданы для тебя. Они сбалансированы, мощные и будут служить тебе в любом бою, но в конечном итоге… ты должна была быть достаточно умной, чтобы понять это сама.
– А если бы я выбрала другое оружие?
– Это тоже было бы нормально, если бы ты все равно поразила мишени. Остальные пушки справились бы с задачей. Но эти… они помогут тебе пройти все легко.
Я не знала, как к этому относиться. Мысль о том, что он заранее знал, что я выберу, заставила мою кожу покрыться мурашками.
Но у меня не было времени зацикливаться на этом.
Он указал на мишени:
– Пока не стреляй. Просто прицелься. Привыкай к оружию.
Я подняла оба пистолета, ощущая их вес в ладонях. Они были не слишком тяжелыми, но достаточно увесистыми, чтобы напомнить, насколько они смертельны.
Я подняла пистолеты и прицелилась в первую мишень. Руки были твердыми, когда я выровняла прицел по золотой точке в центре.
Ты справишься. Пустяки. Просто дыши и сосредоточься, как на охоте.
Ветер свистел в горах, холодный воздух кусал кожу, но я не отвлекалась.
Пока я держала прицел, мысли начали ускользать.
Игра. Оружие. Ладно. Я поняла. Но что еще происходит?
У Лео всегда было три причины на все. Он сам признался в этом в вертолете.
Зачем еще я здесь?
По-прежнему держа пистолеты на прицеле и целясь в мишень, я медленно перевела их на другую, проверяя дистанцию и чуть наклонившись вправо, чтобы понять, будет ли так прицеливаться проще.
Я прицелилась в третью мишень, и мысли снова ускользнули.
Думай.
Первая причина была очевидной. Он хотел, чтобы я убила кого-то с помощью этих пистолетов.
Это и так было ясно.
Те уроки в вертолете, похоже, подталкивали меня к насилию.
Этот тир – это способ сломать мое сопротивление убийству?
Но в этом не было смысла. Лео был умнее. Он знал, что я не такая, как он, и что я не позволю себе просто так утонуть в его тьме.
Я не убью никого. Только если у меня совсем не будет выбора. Так... как он собирается этого добиться?
Я подошла к четвертой мишени, опустила пистолеты и прикинула расстояние.
Оно было больше, чем у остальных, а значит, попасть точно будет сложнее. Но я должна была справиться.
Примерно сто ярдов1. Я не раз попадала на такой дистанции в тире «Глори».
Если Лео действительно так долго за мной наблюдал, он точно знал, что я могу попасть и сюда.
Что, блять, я упускаю? Эта херня меня сжирает изнутри.
Нервы были на пределе.
Я не хотела сделать шаг с обрыва и внезапно понять, что вот-вот сорвусь насмерть.
Думай. Ну же. Подумай как следует.
Вторая причина, скорее всего, была более практичной. Он хотел, чтобы я потренировалась. Хотел, чтобы я привыкла к этим пистолетам, чтобы я знала их настолько хорошо, чтобы в настоящей ситуации даже не колебалась.
В этом был смысл.
Если он собирался поставить меня в ситуацию, где на кону жизнь или смерть, мне нужно было быть готовой.
Хорошо. Но в чем тогда третья причина? Почему он привез меня сюда, в эти отдаленные горы, просто чтобы пострелять по мишеням?
В этом точно было нечто большее. Я ощущала это нутром, такое назойливое чувство, что что-то не так.
Я оценила остальные мишени и вернулась к первой.
Как будто он услышал мои мысли, он заговорил:
– Все, что я делаю, имеет цель.
Я уставилась на него:
– Какова цель этой игры?
– В китайской философии мы верим, что сила идет не от руки, а от разума. Слабый человек может научиться стрелять. Но только мудрый знает, когда стрелять не нужно.
– То есть… мне не стоит стрелять?
– Сегодня вечером у тебя нет такого выбора.
– Ладно.
– Но в этой игре есть нечто большее. Гораздо большее, чем сами мишени.
Я снова посмотрела на мишени, изучая деревянные щиты, покрытые синей и золотой краской.
– Ты учишься не только стрелять, Моник. Ты учишься видеть. Видеть сквозь хаос. Понимать поле боя.
Я перевела взгляд, пробегаясь глазами по десяти мишеням, растянувшимся по полигону. Они были расставлены на расстоянии, и каждая следующая находилась дальше предыдущей.
– К сожалению, этот урок будет для тебя тяжелым, Моник. На самом деле... он разобьет мне сердце. Но я должен это сделать.
Я посмотрела на него:
– Почему он будет тяжелым?
– Что ты видишь в конце стрельбища?
– Я вижу мишени.
– Каждая из этих мишеней – это угроза. Это жизнь, которая может закончиться, если ты нажмешь на курок. Но они также символизируют выбор. Выбор, кто будет жить, а кто – нет. Выбор, когда действовать. Ты понимаешь?
– Да.
– Ты должна научиться действовать без колебаний. Но ты также должна научиться думать. Убийство – это не про грубую силу. Это про точность, стратегию и понимание, когда нужно нанести удар, – он сделал шаг назад, давая мне пространство. – А теперь прицелься снова. Но на этот раз думай о том, что ты делаешь. Каждая мишень – это человек. Каждый выстрел – это решение.
Я снова подняла пистолеты, сердце колотилось в груди. Я выровняла прицел по первой мишени, руки оставались твердыми, когда я сосредоточилась на золотой точке. Я чувствовала, как Лео смотрит на меня. Ждет.
Пока я прицеливалась, на меня опустилось мрачное осознание.
Первая причина, по которой он привез меня сюда, – научить меня убивать.
Вторая – подготовить к бою.
А третья? Она должна быть еще более жестокой.
Он хотел проверить, смогу ли я принять тьму. Смогу ли шагнуть в его мир и выжить. Он испытывал меня, подталкивал к краю, ждал, упаду ли я… или поднимусь.
Но как эта игра это покажет?
Я крепче сжала рукоятки пистолетов, в голове гремел вихрь мыслей.
Я не сломаюсь. Как бы сильно Лео ни хотел меня сломать, я не поддамся.
Я не была им.
Я не была убийцей.
Но пока я держала прицел, в глубине сознания раздался тихий голос:
А если придется?
Лео взглянул на часы:
– Нам пора начинать.
Страх сжал мне сердце.
Смогу ли я?
