Текст книги "Свидание со смертью (ЛП)"

Автор книги: Келли Криг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

17 ЖНЕЦ

– Ложись, – скомандовал я, выскальзывая из кабинки и поднимаясь на ноги. В то же самое движение в моей руке материализовалась коса. Оглянувшись на стол, я увидел, что Хелена уже забилась под него, наощупь выискивая свое ведерко-тыкву для Хэллоуина. Схватив его, она утащила его за собой.

У меня не было времени расспрашивать ее о причинах. Не тогда, когда Седрик уже закручивал в ладони вихрь зеленой магии.

Он метнул в мою сторону шипящий сгусток энергии, но я легко – слишком легко – отразил заклинание взмахом косы. Пожилая парочка, пригнувшись и прижавшись друг к другу, в панике выскочила в дверь вслед за магом.

Брайс со всех ног бросился в подсобное помещение, уронив по дороге козырек.

К счастью, теперь мне нужно было защищать лишь одного человека.

Вот только… куда она делась?

Позади меня пискнула Хелена, и я резко развернулся.

Седрик стоял и перед второй дверью – той самой, через которую Хелена попыталась выскользнуть незаметно для нас обоих, сжимая в кулаке злосчастную тыковку.

– Ты не говорил, что у него есть близнец! – выпалила Хелена, бросив затею сбежать в одиночку и снова кидаясь ко мне. Она прижалась спиной к моей спине, пока мы готовились встретить лицом к лицу парочку доппельгангеров.

– Один из них – подделка, – сказал я. – Или оба. Он ведь маг.

– Магов не существует! – завизжала она.

Потому что это, судя по всему, был единственный момент за всю ночь, вызвавший у нее здоровую долю скептицизма.

– Счастливого Хэллоуина, Жнец, – ухмыльнулся первый Седрик, одарив меня самодовольным взглядом.

– Опять дешевые фокусы? – прорычал я.

– Дешевые фокусы? – протянул первый Седрик, высокомерно склонив светлую голову.

– Полноте, – подхватил второй Седрик. – За эту магию уплачена немалая цена.

– Я чуть было не заложил собственную душу, – добавил первый.

– Так что извольте хотя бы сделать вид, что вы впечатлены, – синхронно произнесли близнецы.

– Ну, знаете, что говорится на этот счет? – огрызнулся я. – Что заслужил, то и получил.

Один из них фыркнул. Второй закатил глаза.

– Сколько правил ты уже нарушил, Смерть? – поинтересовался первый Седрик. – Наверное, штук двадцать, не меньше.

– Сам-то ты тоже не без греха. – мой взгляд метался от одного Седрика к другому. Я мог атаковать, и, судя по всему, мне придется это сделать, но нужно было выбрать правильно. Если один из них был настоящим Седриком, а я бросился за призрачной копией, настоящий получит шанс расправиться с Хеленой прямо здесь и сейчас. Можно было попытаться ударить по обоим сразу, но именно этого он наверняка и добивался – отвлечь меня от возможного третьего воплощения, которого я не видел. – Тебе лучше убраться.

– А то что? – бросил вызов второй Седрик. – Наябедничаешь Белому? Полагаю, мы оба уже перешли черту, когда можно стучать без последствий. Что уравнивает шансы. А мы с тобой… уже давно задолжали друг другу хорошую драку, не находишь?

– Какой же ты противный хулиган! – заорала Хелена на второго Седрика. – Это из-за тебя мою машину разбили! А я за нее почти выплатила кредит!

Хелена швырнула свое ведерко прямо во второго Седрика – и угодила ему ровно между глаз. С криком боли он поморщился и упер в лоб в перчатке руку. Именно эта реакция выдала в нем подлинник.

Больше мне ничего было не нужно.

Заслонив Хелену спиной, я двинулся на Седрика – настоящего. В заснеженных глазах мага мелькнул страх, когда я обрушил вниз свою уже сияющую косу, промахнувшись всего на дюйм, так как он успел отпрыгнуть назад. В тот же миг он рассыпался на новые копии, отпочковавшиеся по сторонам, словно раскидистая колода карт.

– Трус! – рявкнул я, когда он метнулся в созданную им же толпу.

– Палки и камни могут сломать мои кости, – затянул хором маленький, но быстро растущий хор его копий, сливаясь в жуткое гудение, – но… тебе меня всё равно не убить.

Это было правдой. Но в то же время и неправдой. Я полоснул лезвием по стене фигур, и оно рассеяло их в зеленый туман, пролетев насквозь. Бросив взгляд через плечо, я увидел, как Хелена отбивается от двойников своей сумкой-тыквой.

– Как насчет аттракциона «Ударь мага по голове»? – крикнула она, тяжело дыша между ударами, в то время как вдалеке уже завывали сирены.

Мне нужно было убирать Хелену отсюда, и везти ее домой сейчас было нельзя. Но тогда куда еще?

На ум приходило лишь одно место. Последнее место на свете, куда ей следовало отправляться.

– Отпусти ее, – приказал я шеренгам Седриков, выстроившихся передо мной. – Мы оба знаем, что это личное дело между тобой и мной.

– Ты хочешь сказать, что готов к переговорам? – отозвался один из Седриков. – У тебя есть то, что нужно мне. И теперь… Что ж, неужели у меня есть то, что нужно тебе? Эта дамочка… скажи, сколько именно она для тебя значит, Грим? Насколько я понимаю, наша сделка могла бы освободить ее от нынешней участи, не так ли?

– О чем он говорит? – выпалила Хелена.

Моя ярость закипела с новой силой от того, что Седрик решил зайти с этой стороны. Вселил в Хелену ложную надежду и одновременно попытался оскорбить мой интеллект. – Будто я когда-нибудь поверю, что ты выполнишь хоть одну свою часть сделки.

– Прикончить ее, – произнес другой Седрик, протягивая руку в перчатке, словно взвешивая варианты. – Или выкупить ее жизнь, – протянул он, выставляя другую руку. – В любом случае я получаю то, что хочу.

– Хелена здесь ни при чем.

– Мм, у нее есть имя, – бросил Седрик слева от меня за мгновение до того, как я повернулся и разрубил мираж в ничто.

– Имена все делают таким личным, верно? – подначил другой двойник у меня за спиной, из-за чего мне пришлось снова взмахнуть оружием, на этот раз снизу вверх, обращая еще одного Седрика в клубы зеленого тумана.

– Вот почему ты ненавидишь имена, – издевался следующий Седрик, – да?

– Что он имеет в виду под тем, что я могу быть свободна? – не унималась Хелена, продолжая лупить сумкой по Седрикам. Хотя на этот раз чья-то рука в перчатке перехватила ремешок.

– Отпусти, платиновый ублюдок! – завизжала она, пытаясь вырвать сумку.

– Хелена! – заорал я, но предостережение выпустить ремешок запоздало.

Седрик – тот самый, настоящий – резко притянул Хелену к себе, заключая в мертвую хватку. Она снова вскрикнула, когда маг вырвал из ее рук сумочку и отбросил в сторону. Резко развернув ее, он прижал девушку к себе и, выхватив из ножен кинжал, приставил лезвие к ее горлу.

Я в упор посмотрел в ее испуганный взгляд, чувствуя, как непривычные мне внутренности скручивает знакомое ощущение ярости и куда менее привычная, но не менее мощная эмоция… страх.

За нее.

– Хотя я знаю, что ты ненавидишь больше, чем имена, – ехидно бросил Седрик. – Зеркала.

Последнее слово он прошептал прямо на ухо Хелене, в то время как его двойники один за другим начали менять форму, полностью преображаясь в кого-то другого.

В идентичные копии… меня самого.



18 ХЕЛЕНА

Выражение лица Жнеца – доселе столь жесткое и непроницаемое – дрогнуло под пристальным взглядом его собственных многочисленных копий.

Разве я сама не испытывала тот же трепет, который внушал этот взгляд?

Даже бедняга Брайс чуть не испарился под этим пугающим взором.

Очевидно (и парадоксально), сам Смерть не обладал иммунитетом к собственному оружию.

Пока я дергалась в удерживавшей меня руке – руке настоящего мага, – Смерть растерянно переводил взгляд то влево, то вправо, по мере того как толпа двойников смыкала ряды. Их хмурые лица давили на него со всех сторон, и в их взглядах было что-то такое, от чего на его прежде абсолютно непроницаемой маске проступили трещины.

Коллаж из этих немигающих глаз заставил его опустить собственный взгляд в пол, словно они излучали некую правду – некое обвинение, смотреть в которое он был не в силах.

Я не знала, как ему помочь. Я не знала, как помочь себе.

– Ты хоть представляешь, сколько времени уходит на то, чтобы выбраться из мешка для трупов, а потом из ящика в морге? – поинтересовался Седрик. – Мои силы начали циркулировать в крови так нескоро, что я едва не задохнулся.

– Скажи мне, что ты сохранил бирку с его пальца ноги, – прорычал Смерть, сжимая косу обеими руками. – У меня внезапно возникло желание собрать коллекцию с твоим именем.

Я моргнула, услышав это, потому что для человека, который только что осуждал меня за шуточки в ситуации на грани жизни и смерти, он сам явно обладал неплохим талантом к юмору.

– Ты думаешь, это смешно, – промолвил один из двойников Смерти, передразнивая его низкий и хриплый голос.

– И ты прав, – буркнул другой, – но совсем не так, как тебе кажется.

– Что вы делаете?! – крикнула я, снова пытаясь вырваться из мертвой хватки Седрика.

– Пытаем, разумеется, – пробормотал тот самый ехидный голос, и в интонациях сквозила улыбка.

– Ты снова облажался, – произнес еще один двойник Смерти.

– Но ты продолжаешь бороться с последствиями, – подхватил следующий, и словесная атака начала набирать обороты.

– Твои долги скоро настигнут тебя, – заявил еще один.

– В конце концов ты приходишь за каждым, – раздался еще один голос.

– С чего бы для тебя все должно было быть иначе? – бросил вызов следующий.

– И тогда…

– Всё…

– Меркнет…

– И…

– Исчезает…

– Во…

– Тьме.

– Хватит! – взревел Смерть, рассекая ударом косы целую группу двойников и развеивая их в прах, прежде чем обрушить свой клинок – и всю свою ярость – на остальных. И все это время Седрик тихонько смеялся мне прямо на ухо.

Несмотря на старания Жнеца, зеленый дым сгущался вновь. Появлялись новые двойники, отделяясь друг от друга, и их фигуры в черном до отказа заполнили опустевший ресторан.

Над нашими головами замигали лампы, а снаружи раздался вой приближающихся сирен – они были уже совсем близко, готовые сомкнуть кольцо.

– Финеас, – прошипел один из двойников, прежде чем то же имя сорвалось с губ другого – и еще одного.

Смерть вздрогнул, его отчаяние росло по мере того, как ресторан наполнялся шепотом. Его стало так много, что само имя затерялось, став неразличимым в непрекращающемся, нарастающем шелесте свистящих слогов.

– Прекратите! – потребовала я, снова заерзав в хватке Седрика и пытаясь пробиться к Жнецу. Тот скривился, уперевшись свободной рукой в лоб и зажмурившись так крепко, будто голоса теперь звучали у него в голове. – Почему ему больно? Кто или что такое Финеас?

– Должен признать, понятия не имею, – отозвался Седрик, хватка которого немного ослабла, и лезвие его кинжала больше не угрожало разрезать мне кожу. – Мои приспешники – зеркальные химеры, способные отражать лишь то, чем их подпитывает объект, который им велено терзать. Я… никогда не видел его таким.

Терзать. Пытать.

Несмотря на то, что изначально мишенью Седрика был я, всё, что он сделал после появления в ресторане, было направлено исключительно на то, чтобы причинить боль Смерти. Включая, как я теперь подозревала, и угрозы в мой адрес.

Может быть, я не могла спасти Смерть так, как он спас меня. Возможно, у меня было не больше власти над магом, чем над самой смертью. Но если мне повезет, я смогла бы вернуть жнеца к самому себе и напомнить ему… как это сделать.

– Жнец! – позвала я, и словно мой голос прорвался сквозь все остальные, он открыл глаза, резко повернув голову в мою сторону.

Его взгляд встретился с моим, пока я наваливалась на неподвижную руку мага, вгоняя ногти в ткань его рукава.

– Кажется, Седрику очень нужен ремень безопасности.

Шквал шепота оборвался. Выражение лица Жнеца изменилось: жар его гнева уступил место куда более холодному – и пугающему – бешенству, когда клубившиеся вокруг него испарения вернулись. Дымные струи взметнулись вверх, натягивая капюшон ему на голову и снова скрывая его лицо за маской непроницаемой черной тени – но не раньше, чем я успела заметить трансформацию, в одно мгновение охватившую его.

Только что его глаза скрылись во тьме, как плоть на челюсти и подбородке испарилась, обнажая оскал черепа. В эту долю секунды я получила ответ на вопрос, как он выглядит в этом облике – даже если уже догадывалась об этом.

– Черт, – выдохнул Седрик.

После этого всё произошло слишком быстро, чтобы за этим можно было уследить. Легион шипящих паровых побегов бросился вперед, словно атакующие гадюки.

Тошнотворный хруст кости – громкий прямо у того уха, в которое только что шептал Седрик, – заставил кровь застыть в моих жилах.

Хватка мага на мне ослабела. Его кинжал со звоном рухнул на пол – а вслед за ним и его тело.

Затем эти темные щупальца из дыма завладели мной. Холодные, но в то же время сухие, как дыхание призрака, они обвили мои запястья, руки, талию, не оставляя иного выбора, кроме как сдаться, когда они притянули меня к нему.

Пока на парковке завывали сирены, а в большие окна падали вспышки красно-синих огней, Смерть подхватил меня на руки своими костлявыми объятиями, в то время как тени ослабили хватку, собрались воедино и разом нырнули мне в грудь.

Его вторжение не причинило боли. Напротив, ощущение, заполнившее мою грудную клетку, можно было сравнить с глотком чистой прохладной воды в знойный летний день.

Мне… это нравилось.

Он сам мне тоже нравился, и даже когда странная дремота накатила на меня волной, у меня все равно хватило сил обвить руками его плечи, буквально цепляясь за него ради спасения собственной жизни. Или так мне казалось…

– Это конец? – прошептала я, настолько сломленная внезапным приступом вялости, что опустила голову ему на плечо. – Ты забираешь меня?

– Я не твоя судьба, – произнес он тем темным голосом, который вибрировал во мне каждой клеточкой, разжигая вспышку жара – то странное желание, которое он уже пробуждал во мне раньше. Хотя, пожалуй, было ли оно таким уж странным?

Его слова вызвали горькую боль в моей душе – боль, которая эхом отдавалась во мне, пока я угасала, погружаясь в небытие под холодными ласками моей души, к которым он прикасался.

Он сказал, что не был моей судьбой.

Но эти слова не могли заглушить странную тоску о том, что в другом мире, в другое время, в другой жизни… он вполне мог ею стать.



19 ЖНЕЦ

В этот момент я уже не мог притворяться, будто способ расхлебать эту кашу вот-вот волшебным образом материализуется из воздуха. Именно поэтому я привез Хелену домой.

К себе домой.

– Крифенс! – завопила Флора, когда я вошел из коридора в Бассейны, и ее голос гулко раскатился по сводчатому залу. – Во имя всех святых духов на исходе Хэллоуина, что ты, по-твоему, творишь, Грим?

– Жнец дома, – изрек Плуто, который снова восседал на своей жердочке. – Он поймал птичку.

Я ничего не ответил. Я просто молча двинулся к своей статуе, неся спящую Хелену в единственное место в этом или любом другом мире, куда Седрик, как только снова оживет, гарантированно не сможет добраться.

– Ты совсем потерял остатки своего проклятого костяного разума?! – орала Флора, а быстрый шлепанье босых ног по камню предупредил меня о том, что она преградила мне путь.

– Красивая птичка! – объявил Плуто, взмахнув огромными крыльями, и его голос, как и голос Флоры, отразился эхом от стен огромного зала.

– Кто это? – потребовала ответа фея, раскинув руки в стороны, будто это могло меня остановить – будто она вообще была на это способна. – И какого черта она здесь делает?

Я стоял к Йоханну спиной. Он поднял голову от своих записей, когда я вошел, и его лицо окаменело от тревоги. И, возможно, осуждения. Но он ничего не сказал. Пока.

– Дорогу, – бросил я Флоре.

– И не подумай, вредный ты зануда, – вспыхнула она, скрестив руки на груди. – Из-за этого была вся заварушка с Седриком? Из-за девчонки?

– Седрик мертв, – сказал я. – Я убил его.

– Дохлый Седрик, – подхватил Плуто. – Лишился башкик.

– Опять?! – взвизгнула Флора, взметнув руки к небу и с досадой опуская их вдоль тела. – Ой, не могу в это поверить! Куда ты на этот раз дел его душу?

– Его шрам заплачет, – добавил Плуто, – хоть никто и не знает почему.

– Бросил там. А теперь, будь добра, уберись с гребаного пути, пока он не вернулся.

В ресторане у меня не было времени возиться с душой Седрика. Не тогда, когда здание оцепила полиция – Хелену нельзя было светить. Как и меня самого.

Помимо прочего, я просто хотел оттуда убраться. Вытащить ее оттуда.

Флора потрясенно моргнула. Она склонила голову набок, уязвленная, озадаченная и, как я чувствовал, всё еще ужасно напуганная присутствием Хелены здесь.

Людям – живым людям – вход в Священные Залы был запрещен. Никому не разрешено входить, кроме нас. Ну и, конечно, Избранных.

Я редко ругался непосредственно на Флору. Рядом с ней? Да. На нее… Крайне редко.

Но мне было нужно, чтобы она не путалась под ногами. Только не сегодня.

– Смерть, ты что, рехнулся… – начала было Флора, но, к моему величайшему удивлению, ее перебил Йоханн.

– Пропусти его, Флора, – произнес старик.

– Если для тебя это пустяк, Йоханн, то я бы хотела услышать от него снача…

– Я сказал: пропусти его.

Флора нахмурилась и посмотрела на меня снизу вверх. Затем она скептически выгнула бровь.

– Она и есть та самая душа, да?

Я промолчал. Мне и не нужно было отвечать. Ответ был очевиден. Флора просто копала глубже, пытаясь понять, что заставило меня пойти на этот отчаянный шаг. Они с Йоханном знали меня лучше всех – настолько хорошо, насколько это вообще было возможно. Оба понимали, что я не из тех, кто бросается в отчаянные авантюры.

И тем не менее я был здесь. Собственноручно заколачивая крышку собственного гроба и приглашая их занять места в первом ряду на просмотр моего неизбежного погребального костра.

– Флора, – проворчал Йоханн, и в его изрезанном морщинами голосе прозвучали непривычные нотки предупреждения.

Наконец, нахмурившись, Флора смирилась с тем, что ничего от меня не добьется, и, подчинившись указанию Йоханна, отошла в сторону.

Йоханн не был прямым «начальником» Священных Залов – у нас таковых не водилось. Но среди всех нас четверо он выглядел самым старшим. Самым мудрым. И авторитет, который придавала ему эта мнимая седина, уважали – и к нему прислушивались – все мы.

По крайней мере, в большинстве случаев.

Но в последнее время не я. Я предал и его доверие. И доверие Флоры тоже. Так что, возможно, единственной причиной, почему Йоханн не отчитывал меня за этот запретный поступок, было то, что он на мне уже крест поставил. Понял, что мои дни сочтены, как и говорил Седрик.

Может, он даже хотел, чтобы Седрик занял мое место.

Я не винил Йоханна за такую позицию. Не мог.

Но это не значит, что его безразличие не задевало.

Я донес Хелену до своей статуи и призвал косу, вложив ее в специально предназначенную для этого каменную руку. Оружие материализовалось из ниоткуда, приводя в действие механизмы, которые открыли скрытую винтовую лестницу, ведущую в мои подземные покои.

– Я нашла способ! – крикнула мне Флора – от ее слов я замер на полпути вниз по тайному проходу и обернулся.

Под «способом» она, должно быть, имела в виду, что выполнила мою просьбу и отыскала альтернативный путь в царство Белого Бассейна, минуя сам Бассейн.

– Я ценю твои старания, – сказал ей я, – но… теперь уже слишком поздно. Я сам поговорю с Белым, когда он придет.

– Слишком поздно? – переспросила Флора. Ее хрупкие плечи опустились, а голос упал, наполнившись неожиданной грустью. – Из-за этого придурка Седрика?

– Флора, – окликнул ее Йоханн. – Оставь Смерть разбираться со своими делами и иди сюда. Я хочу с тобой поговорить.

Флора открыла рот, собираясь огрызнуться в ответ Йоханну, но, передумав, плотно сжала губы и неохотно поплелась прочь.

А я, прижимая Хелену к своим мертвым грудям, спустился по винтовой лестнице в чистую, всепоглощающую темноту моего жилища.



20 ХЕЛЕНА

Меня разбудила тишина.

Абсолютная, окутывающая, она заполняла всё пространство вокруг, лишенная даже малейшего тиканья часов, гудения холодильника, шепота ветра или шума дождя.

Я медленно открыла глаза, встревоженная отсутствием фоновых звуков, которые обычно наполняли мой жилой комплекс: шелеста шин, редких гудков или воя сирен, грохота проходящего поезда…

– Мм-м. – Слабенький стон сорвался с моих губ, пока я хлопала тяжелыми веками, упираясь взглядом в алые вспышки, чувствуя щекой невероятную мягкость обивки.

Но… у меня отродясь не было никакой мебели с бархатной обивкой. И даже если бы была, она точно не отличалась бы ярким и безошибочным оттенком свежей крови.

Медленно, по мере того как вместе со мной просыпалась ломота в суставах, я приподнялась с огромного дивана в готическом стиле, на который меня кто-то уложил. Прямо передо мной на низком черном журнальном столике стояла моя сумочка-тыковка (выглядевшая изрядно потрепанной после того, как я пустила ее в ход в качестве оружия).

Где я?

Со сна оглядывая сонный простор огромной комнаты, я изо всех сил боролась с желанием делать преждевременные выводы.

Мое окружение совсем не походило на описание ни рая, ни ада, а если я все-таки была жива, оставалось лишь одно место.

– Святая обитель призрачного холостяка, – пробормотала я, разглядывая высокий темный деревянный потолок и галерею-балкон второго этажа, окаймлявшую квадратную готическую залу, с перилами из черного кованого узора.

Над головой парила люстра со свечами, а парные бра бросали тени на багровые обои и блестящую деревянную облицовку. На придиванных столиках стояли маленькие лампы, добавляя мягкого света комнате в красно-черных тонах, которая вполне могла принадлежать замку вампира или огромному поместью, созданному специально для тайного общества с темными планами.

Повернувшись, я заглянула за диван и обнаружила массивный письменный стол, заваленный книгами и бумагами, с единственным украшением – снежным шаром с Джеком Скеллингтоном⁷ в одном из углов.

За столом висела огромная вертикальная картина в серебряной раме, изображающая полную серебряную луну над темными водами океана.

Три из четырех углов комнаты украшали узкие открытые арки, ведущие в коридоры. В четвертом углу находилась миниатюрная металлическая винтовая лестница, ажурные завитки которой вились спиралью наверх, к галерее второго этажа.

Тени и приглушенный свет боролись за первенство, в то время как этот запах – его запах – витал абсолютно везде.

Чего в этом месте не было вовсе, так это окон.

Я спустила босые ноги с дивана и пошевелила блестящими пальцами ног, свежевыкрашенными в оранжевый цвет под названием «Тыквенная грядка», по пушистому восточному ковру. Кто-то снял с меня обувь. Туфли аккуратно стояли на полу, наполовину спрятанные под журнальным столиком, где я их непременно бы нашла. Я потянулась за сумкой, чтобы поискать телефон, но замерла, переведя руку на записку, приколотую под сумочкой.

Актуальный, убористый и черный курсив украшал простой белый лист бумаги, на котором не было ни шапки, ни монограммы, лишь тонкая черная рамка.

Нужно идти на работу. Я вернусь.

Здесь ты в безопасности.

Смерть

«Но где же это «здесь»?»

– Что ж, хорошо, что сегодня у меня выходной, – пробормотала я про себя, моя руки в сумочке, хотя уже заранее знала, что телефон не найду – обронила его еще возле библиотеки.

Нашел ли его кто-нибудь? Боже, неужели теперь все думают, что у меня случился нервный срыв и я сбежала с передвижной библиотекой?

У меня не было никакой возможности узнать, что произошло после инцидента в библиотеке и сколько вообще сейчас времени.

Я застряла здесь. И, судя по всему, целиком и полностью зависела от милости самой Смерти.

Впрочем, в каком-то смысле это было правдой задолго до сегодняшнего дня.

Стоило ли мне паниковать? Наверное, стоило бы.

Но… я все еще не боялась его. Ну, по крайней мере, не до конца.

Пока что он только защищал меня. Пусть даже им двигало исключительно чувство долга перед работой.

Я нахмурилась, и сердце снова упало куда-то в пятки. Вполне возможно, когда он вернется, он начнет объяснять мне процедуру насильственного извлечения моей души. И то, что будет после. Как бы всё это ни выглядело…

Может, мне придется что-то подписать?

Боже, я несу какой-то бред.

Я несколько раз моргнула, пытаясь прогнать остатки вялости, от которой в голове стоял густой туман. Головокружение подсказало, что вставать пока рановато.

Затем последние мгновения перед тем, как я потеряла сознание, с новой силой накатили на меня, заставляя прижать пальцы к груди.

Жнец… что-то со мной сделал. Запустил внутрь эту темную эссенцию, коснулся чего-то глубоко внутри меня, обвив туманными прядями.

Те сжимающие душу щупальца давно исчезли, но легкое… покалывание все же осталось. Не столько болезненное, сколько тоскливое, причем эта ломота была скорее эмоциональной, чем физической. Почти так, будто мне было необходимо это сжатие духа, это глубокое, затрагивающее самую суть прикосновение, которое заставило меня запеть изнутри за секунду до погружения в небытие.

Словно этим вторжением он… починил то, что было сломано во мне, о чем я даже не подозревала, и теперь эта поломанная деталь страстно желала, чтобы ее починили и настроили снова.