Текст книги "Свидание со смертью (ЛП)"

Автор книги: Келли Криг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

– Какое всё это имеет ко мне отношение? – возмутилась я, чувствуя, как нервы наконец сдают, а паника по поводу собственной судьбы накрывает с головой. – Какое отношение всё это имеет ко мне?

– О, блядь, прекрати, – проворчал он, но прежде чем я успела открыть рот и отчитать его за грубость, вспышки красно-синих огней и завывание сирены подтвердили, на какую именно его мысль я так бурно отреагировала.

Хотя я уже приготовилась к новой погоне на бешеной скорости, он на самом деле начал сбавлять ход.

– Ты что, прижимаешься к обочине? – удивилась я. И как это вообще должно было сработать?

– Предоставь говорить мне, – бросил он так, будто уже бывал в подобных ситуациях и прекрасно знал правила игры. Будто он не был ходячим говорящим скелетом, завернутым в смертоносные дымные мантии.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Я снова глянула в зеркало заднего вида, щурясь от вращающихся сине-красных проблесковых маячков патрульной машины, которая нас тормозила.

– Ни слова, – приказал Смерть, переключая коробку передач на парковку, заглушая двигатель и опуская свое стекло.



15 ХЕЛЕНА

– Сэр. – Полицейский средних лет с набитым жвачкой ртом, коротко стрижеными темными волосами и легкой щетиной наклонился, чтобы получше рассмотреть нас через окно со стороны водителя. В одной руке он держал фонарик. Когда он направил его на нас – на Жнеца, – я мысленно прочитала заупокойную молитву по душе самого офицера. – Не могли бы вы снять капюшон?

Мои глаза полезли на лоб от такой просьбы, и я едва не посоветовала бедному копу бежать сломя голову, но тут Жнец поднял руки – настоящие руки из плоти и крови, сплошь покрытые черными татуировками, – к краям своего капюшона. Словно вместо того, чтобы вырвать душу этого бедняги прямо из груди и оставить его тело валяться на обочине межштатной трассы, он собирался подчиниться приказу обычного патрульного.

К моему полнейшему шоку, он именно это и сделал.

Я перестала дышать, а рот сам собой приоткрылся, когда длинными пальцами, украшенными серебряными кольцами, мой доселе безликий спаситель откинул назад скрывающую лицо черную мантию, обнажая темные, непослушные волосы длиной до подбородка. Его небрежная стрижка в стиле рок-звезды выделялась яркой деталью – правой прядью пронзительно-белого цвета.

Эта призрачная прядь спадала на лоб, смешиваясь с черными прядями, завивающимися вокруг проколотого уха. Крошечное серебряное колечко блестело в мочке, а еще одно охватывало хрящ.

Теперь, когда его величественный, совершенно не скелетный, чертовски притягательный профиль был наконец открыт, я разом разучилась и моргать, и дышать. Я просто не могла оторвать взгляд от его видимой скулы, которая на пару с линией челюсти явно претендовала на звание самой «острой грани» человеческого лица. Тени, затаившиеся под ними, тоже ни капельки не помогали мне сохранить объективность беспристрастного судьи.

Но и это было еще не все.

Прямой выразительный нос придавал его облику ультрамужественные черты, а пустые и чувственные губы – такие, что мне стало завидно, – приоткрылись, чтобы выронить слова: «Какие-то проблемы, офицер?»

Услышав это, я отшатнулась назад на сиденье, потрясенная переменой в его голосе. Глубокий рокот Стражника Врат Ада сменился более звонким, теплым баритоном джазового певца, ушедшего на перекур.

Добавьте к этому хмурые брови и пронзительный синий взгляд, устремленный на копа, – как будто я и так не фанатела от него в образе скелета-жнеца душ.

– Вы спрашиваете так, будто понятия не имеете, за что я вас остановил, – процедил офицер с коротким хриплым смешком.

– Мои номера действительны.

– Попробуйте для начала не лететь восемьдесят пять миль в час в зоне, где разрешено шестьдесят пять.

– На дороге были неприятности, – спокойно произнес Жнец. – Какой-то автобус вилял из стороны в сторону, создавая аварийную ситуацию. У меня мощная машина, так что я воспользовался ею, чтобы вывезти себя и свою спутницу из опасной зоны.

– Автобус, значит? – переспросил коп, но я всё еще застряла на слове «спутница» – Он съехал на обочину примерно милях в десяти отсюда, – продолжал Жнец. – У водителя, похоже, возникли технические проблемы. В любом случае, моей целью было просто сбавить скорость, как только мы окажемся на безопасном расстоянии.

– Я проверю по рации, – пообещал полицейский. – А пока предъявите права, страховку и документы на машину.

Хмурый взгляд Жнеца стал еще тяжелее, когда он потянулся к бардачку. Я придвинула колени к сиденью, хотя из-за моего невысокого роста они ему абсолютно не мешали.

Всё еще пребывая в оцепенении, я переводила взгляд с его татуированных рук на этот сугубо человеческий и безумно красивый профиль. Передав документы патрульному, Жнец достал из внутреннего кармана мантии… кошелек. Самый обычный кошелек.

Раскрыв кожаное портмоне, он извлек оттуда водительские права и тоже протянул офицеру.

– Ждите здесь, пока я пробью номера, – бросил коп, разворачиваясь и направляясь обратно к своей патрульной машине, оставляя нас наедине.

– Ты в порядке? – спросил Жнец после долгой паузы, и этот вопрос лопнул оболочку моего шока, как мыльный пузырь.

– Я не знаю, – ответила я, и собственный голос показался мне тихим даже для меня самой, – а ты как думаешь?

Впервые его взгляд метнулся в мою сторону. На его лице всё еще застыло хмурое выражение, причем один глаз наполовину тонул в занавеске черных прядей.

– Тот белокурый мужчина тебе что-нибудь говорил? – спросил он, полностью проигнорировав мой вопрос.

– Почему ты никогда не разговаривал со мной, когда звонил? – парировала я.

Выдвинув челюсть и вцепившись в руль, он резко откинул голову вперед, будто я только что отвесила ему пощечину. Это движение раз и навсегда подтвердило личность моего «неизвестного» абонента. Не то чтобы я всерьез сомневалась, кто именно стоял за теми звонками.

– Как только я отделаюсь от этого правительственного бойскаута, я отвезу тебя домой.

– Я не могу поехать домой, – выпалила я, осознав это в ту же самую секунду, как слова сорвались с языка. – Пожалуйста, только не сейчас. Я… я даже не понимаю, что происходит, кто – или что – ты на самом деле такое. И кем был тот человек. Чего он хочет. Чего хочешь ты…

– Я ничего не хочу, – огрызнулся он, и в его голосе вспыхнула злость, хотя она вовсе не обязательно была направлена на меня.

– Я ведь… должна умереть, да? – спросила я после еще одной долгой паузы, но ответить он не успел, потому что наш полицейский вернулся, протягивая Жнецу его бумаги. Тот принял их и тут же сунул стопку мне.

– Прошу прощения за задержку, сэр, – сказал коп. – Можете ехать.

Я перевела ошарашенный взгляд с водительских прав Жнеца на полицейского, решив, что ослышалась.

– Хорошего вечера, – бросил Жнец.

– Счастливого Хэллоуина, – отозвался офицер, развернулся и зашагал обратно к своей машине.

– Что… сейчас произошло? – выдавила я.

– У меня дипломатический иммунитет, – ответил он.

– Правительство знает о твоем существовании?

– Не совсем, – бросил он. – По сути, в системе я просто числюсь как тот, с кем лучше не связываться. Потому что, если разобраться, так оно и есть.

Трудно было с этим спорить.

Он снова завел машину, а я воспользовалась моментом, чтобы перевести взгляд с его водительских прав на него самого и обратно. На фото он не улыбался, что заставило меня задуматься: улыбался ли он… вообще хоть когда-нибудь?

– Тебя серьезно зовут Ричард Мертвый Хрен⁶? – уточнила я.

– Чего? – Его хмурый взгляд резко переметнулся ко мне, уставившись на бумаги в моих руках. – Нет, меня не зовут Мертвый Хрен, – прорычал он, выхватывая свое удостоверение. Он вгляделся в карточку, прежде чем презрительно бросить ее на заднее сиденье. – Блядь, так и есть.

– Серьезно?.. – переспросила я, запутавшись окончательно.

– Да там хрен! – выругался он. – Гребаная… это Флора натворила. Она отвечала за то, чтобы привести в порядок все наши бумажки, а я просто не замечал этого, потому что никогда не пользуюсь своими документами. Вообще.

– Флора? – поддразнила я, пока он с усилием закрывал окно. И кого это он имел в виду под словом «наши»?

– Она… Неважно, – бросил он, переключая скорость. – У меня нет имени.

– У каждого есть…

– У меня нет! – Зловещее рычание в его «нормальном» голосе заставило меня мгновенно заткнуться.

– И… как мне тогда тебя называть? – спросила я, когда в потоке машин образовался просвет и он снова вывернул на шоссе.

– Тебе об этом всё равно не придется беспокоиться, – произнес он слова, которые испугали меня сильнее всего, что он говорил до сих пор, – но зови меня Смертью.

– Куда ты меня везешь, Смерть? – спросила я, пока машина гулко катила по дороге.

– Я же сказал. Домой.

– А это значит, что ты знаешь, где я живу, – подметила я. – Тот белокурый мужчина, который пытался меня убить… он тоже знает, где я живу?

Руки Жнеца – или Смерти – судорожно сжались на руле так, что костяшки побелели.

– Ладно, – выдохнул он. – Похоже… нам всё-таки придется поговорить.

– Можем мы сделать это на следующем съезде? – Я кивнула на дорожный указатель с логотипами придорожных ресторанчиков. – Я ведь серьезно говорила, что пока не готова возвращаться домой. К тому же я не ела с полудня, а твоя фальшивая фамилия напомнила мне, как сильно я хочу есть.

– Чего? – огрызнулся он, переводя взгляд то на меня, то на дорогу.

Но я лишь указала пальцем на приближающийся съезд. – Нам нужно съехать здесь и на светофоре повернуть направо.



16 ЖНЕЦ

Она настояла на том, чтобы зайти внутрь. Прямо в ресторан.

В режущий глаза своей неестественной яркости и богохульно залитый светом ресторан McDonald's.

Причем «настояла» – это мягко сказано. Едва я заглушил двигатель, как она выдала: «Слава богу, я умираю с голоду», выскочила из машины, захлопнула дверь и, не оглядываясь, направилась прямо к этому безвкусному, пахнущему картошкой фри электрическому костру из сияющих желтых и красных вывесок.

Я стиснул зубы, мысленно ругая себя за то, что позволил уговорить ее привезти меня сюда, хотя должен был отвезти домой. Но она была права в главном.

Если Седрик смог найти ее в библиотеке, он найдет ее и в квартире. Я ни капли не сомневался, что он уже знал, где она живет. Может, он даже ждал ее там прямо сейчас.

Если только не увязался следом за нами…

Пробормотав сквозь зубы проклятие, я вышел из машины, со злостью захлопнув за собой дверцу.

– Подожди, – окликнул я ее с другого конца парковки, пока она уже бралась за ручку входной двери.

Хелена обернулась, вопросительно выгнув бровь, в то время как я, все еще облаченный в свои развевающиеся черные мантии, пересек асфальт и ступил на тротуар.

Принятие человеческого облика удерживало мою душу внутри, так что ее дымная сущность больше не вилась за мной хвостом и не клубилась вокруг. Но превращение в человека тоже несло с собой определенные сложности.

Может быть, если повезет, эта остановка окажется короткой.

Хотя я, по правде говоря, понятия не имел, куда двигаться дальше. Куда ее везти…

– Т-ты голоден? – спросила она, когда я остановился рядом. Она попыталась открыть дверь, но я навалился на нее плечом, придерживая створку, и заглянул внутрь сквозь стекло, выискивая любые признаки Седрика или его колдовских фокусов.

Большинство кабинок и столик пустовали. Внутри сидело всего пара посетителей: крепкий парень в бейсболке, уплетавший бургер, и пожилая пара, поедавшая мягкое мороженое. Через стекло доносился приглушенный тихий поп.

Никаких следов Седрика. Но это еще не значило, что он не околачивается где-то поблизости.

Наверное, мне не стоило так круто обрубать его душонку, когда он отирался возле библиотеки. Просто одно лишь его желание пробраться в тот лифт и убедиться в смерти Хелены… триггернуло меня.

Судя по всему, вызвав у меня приступ убийственной ярости.

Может, я и вправду сходил с ума. Окончательно сходил с ума.

Я занимался этой работой уже слишком долго…

Впрочем, я не мог отрицать, что то событие – косая расправа над Седриком – и мой рефлексивный порыв дать отпор привели к сегодняшнему фиаско. В благополучном исходе которого я все еще не был уверен.

– Я могу что-нибудь тебе купить, – предложила Хелена, пока я открывал для нее дверь, бросив прощальный взгляд на пустующую парковку. – Честное слово, это меньшее, что я могу сделать.

Я снова перевел взгляд на нее. Что она мне сейчас несет? Половина из того, что слетало с ее губ, казалось мне абсурдом. Не столько сами слова, сколько то, что она произносила их… мне.

– Понимаешь, – пояснила она, – за то, что спас меня? Уже трижды. Думаю, ты заслужил за это угощение.

Она проскользнула в ресторан, в то время как я кинул последний оценивающий взгляд на парковку и зашагал следом за ней.

Морщась от слепящего неонового света, который выжигал мне сетчатку, плавил мозг и истязал мою ночную, боящуюся света, рожденную в подземельях душу, я последовал по ее следам. Она целеустремленно двинулась к кассе, за которой стоял парень с кудрявыми волосами, прижатыми козырьком кепки.

– Классные костюмы, – оценил нас подросток, взглянув на бейдж: «Брайс».

– Ой, я не… – Хелена осеклась. Она окинула взглядом мою черную мантию и откашлялась. – То есть спасибо. – Она изобразила малюсенький книксен, а затем ткнула в меня большим пальцем. – Он – Смерть с косой, а я – детская библиотекарша.

Хелена нервно и высоко хихикнула, поделившись этой шуткой исключительно с самой собой.

Брайс одобрительно кивнул.

– Идеальная пара, ничего не скажешь.

Пара?

Я наградил его таким взглядом, что парень испуганно сглотнул слюну.

– Ага, ну… ч-что вам предложить? – выдавил он, снова утыкаясь в экран монитора.

Хелена смерила меня укоризненным взглядом, а затем повернулась к Брайсу – чья рука откровенно дрожала над сенсорным экраном.

– Набор «Хэппи-Мейл» с наггетсами… то есть «Хэппи Мил», – поправилась Хелена. – Мил, а не Мейл. Счастливый обед. И… – Она указала на меня. – Всё, что хочет мой… партнер по свиданию.

Я с мрачным видом уставился на нее сверху вниз, в то время как Брайс выгнул обе брови.

Словно мысленно спрашивая себя – и меня, – каким это образом я умудрился оказаться таким везучим сукиным сыном.

Но она просто пыталась сделать так, чтобы мы выглядели естественнее. Точно так же, как я поступил с копом.

К тому же, она что, серьезно только что заказала себе детский набор? И секунду назад – это была оговорка по Фрейду? Она и правда считает меня злым?

Я не вел себя зло с пареньком. С другой стороны, наверное, мог бы быть и поприятнее.

Но если мы якобы были на свидании – ненастоящем или каком угодно еще, – какого черта она роется в сумочке в поисках кошелька?

– Маленький кофе, – бросил я пареньку. – Черный.

– Это не угощение, – разочарованно бормонула Хелена, дрожащими пальцами выуживая из недр сумок свое портмоне.

Моя хмурая гримаса, которую я упорно удерживал на лице, глядя на Хелену, стала еще мрачнее, когда я извлек собственный бумажник, вытащил двадцатку и сунул ее Брайсу раньше, чем Хелена успела выудить свою десятку.

– Сдачи не надо, – бросил я пареньку, пока тот пробивал заказ.

– Серьезно? – просиял Брайс.

Я перевел на него тяжелый взгляд, и парень мгновенно втянул голову в плечи, пряча глаза под козырек кепки. Его улыбка увяла, пока он отсчитывал сдачу.

– Очень серьезно, – пробормотал он себе под нос.

И вот оно – одна из бесчисленных причин, почему я никогда не принимаю человеческий облик. Я не вписывался. Я просто не мог. И любые попытки всегда делали всех вокруг, включая меня самого, чертовски неловкими.

– Спасибо, – прошептала Хелена в мою сторону, сдвигаясь к выдаче, где другой сотрудник поставил настоящий пластиковый ведерко-тыковку и бумажный стаканчик с ее молочным коктейлем. Мой кофе появился следом. – Ты не обязан был это делать. Я бы сама купила тебе кофе, но, кстати говоря, эта твоя двадцатка выглядела так, будто прилетела прямиком из девяностых.

Потому что, скорее всего, так оно и было – учитывая, что это, судя по всему, был последний раз, когда я принимал такой облик и, соответственно, нуждался в наличных деньгах.

– Это значит, что ты из старых богатеев? – спросила она, а затем улыбнулась мне снизу вверх, и эта ее улыбка – такая неожиданная – словно расколола что-то хрупкое внутри меня.

Я отвел взгляд, потому что, лишенный защитной святости своего капюшона, я не мог просто стоять и пялиться на эту улыбку так, как в первый раз. В прошлый раз…

Тогда мы были на том самом балконе – месте ее гибели. Смерти, которой так и не случилось, потому что я не позволил ей произойти. Потому что я остановил ее.

Эта улыбка. Она что-то сотворила со мной тогда, и она проделывала то же самое сейчас.

Вот только этого происходить не должно было. И уж точно я не должен был позволять ей этого.

– И-извини, – бросила Хелена, проходя мимо меня. – Я отпускаю такие шуточки, когда нервничаю. И… когда не нервничаю тоже. Я просто… займу нам столик. Смотри, вон тот светится.

Отлично. Больше света. Как раз то, что мне было нужно.

Прихватив свой кофе, я последовал за Хеленой к длинному белому столу, на панели которого и правда переливалась сетка круговых огней, меняющих цвета и узоры.

Ну разумеется.

Хелена, уже устроившаяся в кабинке, вовсю хозяйничала, вытаскивая всё содержимое из пластикового ведерка, так что я занял место напротив нее – то самое, откуда открывался отличный обзор на дверь, через которую мы вошли.

Я поставил кофе на стол, пытаясь не обращать внимания на раздражающее световое шоу и одновременно контролируя дверь за ее спиной и ту, что была за моей.

Сидеть между двумя общественными входами за светящимся столом в центре фастфуда?

Почему бы мне тогда сразу не запустить сигнальную ракету для Седрика?

– Они реагируют на прикосновения, – произнесла Хелена, тыкая в круговые огоньки одной рукой, пока в другой она держала золотистый куриный наггетс, отдаленно напоминающий по форме сапожок. – До чего здорово. Интересно, кто это придумал. Это было бы так здорово установить в игровой зоне детского отдела.

– Ты не в порядке, – сказал я. – Да?

– Нет, – ответила она, и откуда-то из ниоткуда у нее на щеке покатилась слеза, – не в порядке. Но… ничего.

Она откусила кусочек наггетса и принялась жевать, постукивая по столу, отчего лампы под ее пальцами вспыхнули желтым.

Всё, через что я ее протащил, – это было ненормально. Ничто в этой ситуации – в нашей ситуации – не было нормальным. Прошла долгая пауза, в течение которой я пытался сообразить, что вообще сказать и с чего начать рассказ о том, как мы докатились до жизни такой. Да понимал ли я это сам?

Хелена сделала глоток молочного коктейля и снова принялась тыкать в стол, отчего желтый свет сменился на синий.

– Просто… я на самом деле не хочу умирать.

Никто никогда не хочет.

– Но я начинаю думать, что все равно умру.

В конце концов я прихожу за каждым.

– Но я еще и запуталась.

Ты не единственная.

– Ведь ты должен собирать души.

Я должен.

– А не спасать жизни. И тем не менее… ты продолжаешь спасать мою. Почему?

Она смахнула ту самую одинокую слезу манжетой своей толстовки с тыковкой, а затем закинула в рот оставшуюся половину наггетса и принялась жевать.

Я поерзал на месте, откинувшись на спинку кабинки, и сердито уставился на кофе.

Признать, что во всем виноват только я, было не самым приятным началом, но, учитывая все обстоятельства, пожалуй, лучшего места для старта не придумать.

– Я облажался, – выдавил я после паузы.

– С моей жизнью, – проглотив еду, произнесла она.

– С твоей смертью, – поправил я.

Ее глаза снова взметнулись ко мне – испуганные и уставшие. От них веяло странной, изнуряющей пустотой. Ей выпало слишком многое пережить. И не только сегодня ночью. Я сам навлек на нее всю эту бурю. Она спросила меня почему, но даже я сам до конца не был уверен в ответах.

– Ты пришел за мной в тот вечер, – догадалась она. – На вечеринке. Это… вот что произошло?

– Обычно люди меня не видят, – сказал я. – Но ты увидела. И это… все усложнило.

– Хочешь сказать, что это я во всем виновата? – возмутилась она, целясь в себя картошкой фри.

Я нахмурился. С чего она вообще это взяла?

– Конечно, не ты. Я же только что сказал, что облажался.

– Тем, что спас меня. – Она отправила картошку в рот.

– Да.

Хелена нахмурилась еще сильнее, свирепо жуя. Затем она направила на меня другую картофелину.

– Ты ведь совсем не умеешь отвечать на вопросы, да?

– Я не привык, чтобы это было нужно.

Она взмахнула руками, словно я только что доказал ее правоту. И… возможно, так оно и было.

Я никогда ни с кем не разговаривал. Старался не разговаривать. Мне было проще полагаться только на себя. Так я по крайней мере был застрахован от провалов. Пока этот план не дал сбой и, судя по всему, я не вляпался по полной.

– Слушай, – начал я, решив, что проще выложить все как есть. – Я должен был забрать твою душу. Но не сделал этого. Так что нормальной сдачи отчета у меня не получилось.

– Отчета, – бесстрастно повторила она.

– Кто-то из вышестоящих заметил пропажу души, – произнес я. – Они пока не знают, что это твоя душа. По крайней мере, пока. Но то, что твой уход задержался, не отменяет судьбу.

– Стоп-стоп, притормози, – бросила она, выставив ладонь вперед. – Ты сказал «уход». Уход куда именно?

– Я не знаю.

– Не знаешь? – переспросила она, выдвинув подбор вперед, а ее тон сочился неверием. – Ты же Смерть с косой! Как ты можешь не знать, куда должна отправиться моя душа?

Я бросил параноидальный взгляд на обеденную зону. Крепкий парень уже ушел, но пожилая пара смотрела на нас испуганными глазами.

– Это выше моей зарплаты, – прорычал я сквозь зубы.

– Нереально, – выдала она, хватая молочный коктейль и с глухим стуком откидываясь на спинку кресла. Ее взгляд остекленел, уставившись на стол, где круговые лампы замигали красным. – «Судья», говоришь. То есть я обречена. Но неужели так было и сегодня? Балкон и лифт – ладно. Но сегодняшнее происшествие совсем не походило на «судьбу».

– Тут замешаны кое-какие… офисные интриги, – сказал я, за что удостоился круглых от удивления глаз, но другого способа объяснить это я просто не знал.

– Интриги, – эхом отозвалась она. – В офисе. То есть у Смерти с косой есть… офис. Значит ли это, что машина на улице – служебная? – Она указала большим пальцем в сторону парковки.

– «Судья» принадлежит мне, – сообщил я.

– Ты дал имя своей машине?

– Это модель, – поправил я. – Pontiac GTO Judge 1969 года, цвет «Звездный черный». Лимитированная серия, причем в первозданном состоянии. Невосстановленная, с заводской краской, салоном и деталями. Редкая коллекционная вещь.

– Ты назвал свою машину, – резюмировала она.

– Только не говори мне, что ты не давала имя своей.

– Я ведь и не олицетворение смерти!

Я стиснул зубы и погрузился в молчание.

– Вернемся к твоим «офисным интригам», – продолжила она. – Пожалуйста, скажи мне, что начальство устраивает вам корпоративные вечеринки с пиццей «Тумстоун».

Теперь уже я одарил ее убийственным взглядом.

– Есть ли у вас отдел обслуживания клиентов? – спросила она. – У меня тут пара претензий к качеству. Впрочем, пожалуй, стоило бы сразу написать отзыв на Yelp. – Она помахала стаканчиком с молочным коктейлем в воздухе между нами. – «Смерть бывает сурова, но эти ребята делают ее еще сложнее».

– Того мужчину, который на тебя напал, зовут Седрик, – произнес я. – Он меня ненавидит, и это взаимно. К тому же он метит на мое место.

– Дай угадаю. Социальный пакет там просто убийственный.

– Для тебя всё шутки? – огрызнулся я.

– А почему нет? – бросила она, с глухим стуком ставя коктейль на стол. – Мне что, запаниковать?

– Ты до сих пор этого не сделала, – сказал я тихо и спокойно, потому что только сейчас до меня дошло: она использовала юмор как защитный механизм. Чтобы справиться с песчинками в песочных часах, которые, как она уже догадывалась, стремительно убывали. Хотя, пожалуй, можно было сказать, что сейчас она жила в долг. Мы оба жили.

Заслуживала ли она знать правду? Да.

Хотел ли я ей рассказывать? Ни черта подобного.

– Почему ты меня спас, Смерть? – спросила она.

– Потому что Седрик пытался забрать твою душу, а если бы он это сделал…

– В первый раз, – перебила она меня.

Я умолк, плотно сжав губы, а мышцы на челюсти заходили ходуном.

– Я не знаю.

Ее глаза, зеленые, как трава под летним солнцем, снова поднялись на меня.

– Ты собирался отвезти меня домой. Значит ли это, что судья… то есть судьба не придет за мной сегодня ночью?

– Я… не знаю, – повторил я, поспешно добавив: – Но я почувствую, если она придет.

Будто это должно было её утешить. И всё же… почему мне так хотелось, чтобы это её утешило?

– А сегодня ты чувствовал? – спросила она.

– Нет, – признался я. – Вот почему я… опоздал. Седрик пытался убить тебя, чтобы лично доставить твою душу. Это подставило бы меня и… привело к увольнении.

– Знааачит, – протянула Хелена, понизив голос, – ты спасал меня только для того, чтобы не вылететь с работы.

– По сути, да, – признался я, отводя взгляд в сторону улицы, на переключающиеся светофоры и ленивый поток машин. – Да.

– Понимаю.

Я нахмурился на этот ответ, и новая волна вины, нахлынувшая на меня в переулке, снова принялась хлестать меня по живому.

– Когда судьба… активируется, и ты это почувствуешь, – продолжила она, – что тогда? Ты снова придешь меня спасать?

– Зависит от обстоятельств.

– Зависит, – эхом отозвалась она, и в ее голосе прозвучала тихая, едва уловимая боль. – От чего именно?

Ответить я не успел.

Потому что в этот самый момент в ресторан вошел Седрик.