Текст книги "Свидание со смертью (ЛП)"
Автор книги: Келли Криг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)
7 ЖНЕЦ
Обузданный яростью вихрь нес меня по входному коридору Священных Залов, пока я мчался вперед, сжимая в кулаке сопротивляющуюся, бьющуюся током и вырывающуюся душу Седрика.
По обе стороны от меня Пламя Душ гасло по мере моего приближения, словно стремясь не попадаться мне на глаза и тем самым не навлечь на себя мой гнев.
Впрочем, темнота никогда меня не пугала. Да и приторная душа Седрика, которая брыкалась и орала, искря и шкворча в моем кулаке, излучала достаточно мертвенно-бледного света, чтобы в любом случае осветить мрачный путь к Бассейнам.
Я ведь предупреждал его, верно? Я велел ему не лезть не в свое дело.
И какого черта он вообще делал в библиотеке, если не увязался за мной следом?
Я не был настолько наивен, чтобы надеяться вытянуть из него хоть слово правды, просто спроси я его напрямую. К тому же он сейчас находился в том состоянии, когда допрашивать его было бессмысленно. По крайней мере, временно.
Стоило мне разжать пальцы и выпустить его душу, как она стрелой полетела бы обратно к его никчемной туше, которая тут же ожила бы и продолжила творить всякую херню, выводя меня из себя.
– Жнец? – окликнул меня Йоханн, когда я влетел в Бассейны. Оторвавшись от своих записей, он сдвинул очки на нос, чтобы оценить мой внешний вид, и, без сомнения, заметил неуправляемую душу, которую я тащил с собой.
Плуто издал хриплое карканье и взмыл со своего насеста на уступе Черного Бассейна, в который он иногда часами вглядывался. Он закружил над нами в панике, отмечая мое вулканическое настроение даже раньше Йоханна.
– Грозный Жнец! Берегись его!
Обычно я помещал души в свои песочные часы по мере их сбора. Эту мне не нужно былокуда-то прятать. Помимо того, что у меня не было ни малейшего намерения сохранять ее хоть на какое-то время, мои планы на нее носили исключительно немедленный характер.
– Жнец, – попытался снова Йоханн, и в его старческом голосе прорезалась нотка тревоги, когда он отложил перо и широко раскрыл глаза, заметив, как я приближаюсь к Черному Бассейну. – Что ты делаешь? Что… кто это?
Я не ответил старику. Да и не должен был. Это его не касалось.
Над нашими головами Плуто продолжал каркать, совершая испуганные круги под потолком.
– Смерть, остановись! – скомандовал Йоханн, со всех ног семеня со своего писчего стола, причем в спешке с его головы на пол свалился желтый берет, который Флора привезла ему из Парижа.
Я снова проигнорировал доктора, целенаправленно направляясь к тому ониксовому чану, в который я – несмотря на тускло-лаймовый оттенок змеиной душонки Седрика – собирался его затолкать.
Но тут, двигаясь с куда большей резвостью, чем я от него ожидал, Йоханн скользнул прямо передо мной и замер, раскинув руки в стороны, словно какой-то безумный судья, фиксирующий нарушение.
– Это Седрик? – потребовал ответа он, и я сжал зубы. Эта душа… должно быть, она сама назвала ему свое имя. Чего я никак не мог предотвратить, даже если бы осквернил свои песочные часы, засунув туда этого маслянистого сукина сына.
– Жнец, – произнес Йоханн, и его лицо помрачнело, – что бы ни случилось, я настаиваю, чтобы ты немедленно отпустил Седрика. Как ты, как и я, он является постояльцем Священных Залов и членом нашего ордена.
Хуй там плавал.
– Дорогу, – скомандовал я, – или я заставлю тебя подвинуться.
– Ты ничего подобного делать не станешь, – взъярился Йоханн, уперев руки в боки. – Вместо этого ты разожмешь руку, отпустишь Седрика и позволишь ему отправиться на поиски своего тела. И ты сделаешь это ради блага всех нас. Включая тебя самого.
– Он вмешался в мою работу.
Хмурый взгляд Йоханна стал еще тяжелее, и он ткнул узловатым, кривым пальцем в сторону Черного Бассейна.
– Ты прекрасно знаешь, что этот Бассейн выплюнет Седрика обратно быстрее, чем ты успеешь его туда закинуть.
– Ладно, – прорычал я, – значит, Зеленый.
Я отвернулся от старика и зашагал к сияющему Зеленому Бассейну с его бурлящим вихрем. Но со скрипом тапочек скользя по полированному полу из черного дерева, Йоханн ухитрился перегородить мне дорогу во второй раз, пятясь назад, пока его спина не врезалась в край Бассейна.
– С этим произойдет то же самое, и ты сам это знаешь, – предостерег Йоханн, грозя мне пальцем. – Его душа проклята, и рано или поздно ее выплюнет обратно точно так же, как в прошлый раз, когда ты закинул его туда. Как и все остальные из нас, Седрик никуда не денется, Грим, и последнее, что кому-либо из нас нужно, включая тебя, – это чтобы кто-то из Избранных снова совался в Священные Залы. Леди Зеленых была весьма недовольна в прошлый раз, если помнишь. Особенно учитывая, что именно Избранные дали Седрику добро на получение убежища здесь. Ты слушаешь меня, Смерть?
Я издал низкое рычание, а тугая обсидиановая сущность моей души, обернутая вокруг всех моих костей, ослабла на долю сантиметра.
Зеленый предостерег меня от повторной отправки души Седрика…
Когда-то я засунул его и в Красный Бассейн – где он продержался целые полдня.
Я никогда не был так зол – по крайней мере, до сегодняшнего дня, – чтобы прикончить его самостоятельно. Или всерьез нацелиться на то, чтобы отправить его в Черный.
Но Йоханн был прав.
Как въедливая токсичная плесень, что бы ни случилось, Седрик все равно возвращался.
Возможно, Йоханн почувствовал мое нежелание отпускать Седрика вопреки своим вполне разумным и убедительным предупреждениям, потому что он продолжил свою тираду.
– Я не знаю, что Седрик сделал, чтобы так разозлить тебя на этот раз, но догадываюсь, что он нажал на чертовски болезненную мозоль. Если ты хочешь, чтобы он нажал на нее снова, только еще сильнее, милости просим – запихни его в один из Бассейнов или попробуй закатать в бутылку на десяток лет. Это не сработает, а лишь сделает все то, что гниет между вами, еще более невыносимым.
– Засунуть его в бутылку – охеренная мысль! – взревел я, сжав эту проклятую душу еще сильнее в кулаке, словно мог выдавить из нее высокомерие. Моя рука дрожала от усилий причинить хоть какую-то порцию боли, которую Седрик в этой форме все равно бы не почувствовал – не смог бы почувствовать.
– Отпусти его, Смерть, – произнес Йоханн. – Я с ним поговорю.
– От этого никогда нет никакого толка!
– Я сказал, отпусти его, – настаивал Йоханн, повышая голос уже сам. – Отпусти его, и я клянусь, что с этого момента беру личную ответственность за него на себя.
Личная ответственность. Что это вообще должно значить?
Йоханн застрял здесь. Точно так же, как и я. Точно так же, как Флора. Точно так же, как этот сраный Седрик.
Именно из-за нашего неумения нести личную ответственность мы все здесь и оказались.
– Мне надоело, что ты вечно прикрываешь его задницу, – огрызнулся я и, круто развернувшись от Йоханна, швырнул богомерзкая душонка Седрика в сторону коридора, по которому только что прошел.
Освободившись, сфера заискрилась и затрещала – извергнув, пожалуй, целый шквал ругательств, которые был способен расслышать только Йоханн, – прежде чем эта скверная штуковина отскочила от стен, как шарик в пинболе, и умчалась из виду, устремившись воссоединяться с физической оболочкой, к которой была прикована навечно, словно паршивая собака в поисках своего мерзкого хозяина.
– Жнец.
Я резко повернулся к Йоханну.
– Чего?
Плуто сорвался с места и полетел к нам, и с трепетом черных крыльев опустился на плечо Йоханна.
– Грозный Жнец, – прокаркала птица, словно объявляя тревогу, а ее перья встали дыбом. – Жнец угрюмый.
Хотя мой гнев теперь перекинулся на Йоханна, хмурый взгляд старика смягчился, проволочные брови сошлись от беспокойства, а сеть глубоких морщин на его обветренном лице словно бы увеличилась.
– Плуто прав, – сказал Йоханн. – Это на тебя не похоже.
Он выдержал паузу, и его бледно-серые глаза вглядывались в темноту моего капюшона в поисках лица – или души, – которое он не смог бы найти, потому что я скрывал его. От всех. Включая, а может быть, даже особенно – его самого.
– Это как раз очень на меня похоже, – возразил я. – И Седрик давным-давно на это нарывался.
– Это, – повторил Йоханн, и его голос упал до шепота. – Только не говори мне, что ты убил его.
На это я ничего не ответил. И, пожалуй, меня немного коробило от того, что я не испытывал ни капли того стыда, который этот укоризненный тон в противном случае мог бы во мне пробудить.
Седрик перешел черту, и Йоханн не имел никакого права злиться, быть шокированным или еще как-то реагировать на то, что я наконец ответил на фирменный хаос этого ублюдка своим собственным.
Слегка покачав головой, с отражением смеси страха и изумления в глазах, Йоханн заговорил снова.
– Признаюсь, за все время, пока ты исполняешь свои обязанности, я никогда не видел тебя таким злым. Даже по отношению к Седрику. Уже по одной этой причине я могу лишь предположить, что его проступок был тяжким. Тем не менее, я напомню тебе, почему каждый из нас, включая Седрика, находится здесь.
Я не был тем, кто забыл.
– Избавь меня от лекции, – рявкнул я, отворачиваясь. – Я и так знаю, почему мы здесь.
– Мы баловались делами, которые нельзя обратить вспять, – крикнул он мне вслед, и его голос зазвучал эхом под куполом залы, а его слова – его тревога – задели меня за живое. – Играли с запретными силами. Каждый из нас запечатал собственную судьбу по собственной воле.
– К чему ты клонишь? – бросил я вопрос через плечо.
– К тому, – вспылил он, и в его голосе теперь тоже прорезался гнев, – чтобы напомнить тебе: эти роли, удерживающие нас от участи много худшей, не защищают нас от повторения тех самых проступков, которые и привели нас сюда в первую очередь. И от тех последствий, которых мы вряд ли избежим во второй раз.
– Мне решать, стоит ли мне рисковать.
Теперь я просто упрямился. Вымещал свое раздражение на Йоханне вместо Седрика, даже если старик только что удержал меня от того, чтобы навлечь беду – еще большую беду – на всех нас.
Фыркнув и презрительно махнув рукой, словно кричать на меня было все равно что кричать на пустую стену, он круто развернулся и, бормоча что-то по-немецки себе под нос, зашагал обратно к своему столу, хотя Плуто на его плече продолжал провожать меня своими бусинками-глазами.
– Жуткая драка, – прокаркала птица. – Седрик мертврик. Очко в пользу Грима. Больше не переходите ему дорогу.
Лучше и не скажешь. И как только эта чертова птица все схватывала на лету?
Я продолжил свой марш к выходу – потому что у меня все еще оставались души, которые нужно было собрать.
Более того, из-за необходимости заглянуть в библиотеку я опаздывал и отставал от графика.
Куда больше душ, чем одна лишь библиотекарша, взывали ко мне за то время, пока я вытаскивал ее из лифта. А потом вмешательство Седрика все осложнило.
И его присутствие рядом с библиотекаршей, тот факт, что он обыскал искореженный лифт в поисках улик ее смерти – уже одно это намекало на то, что он знал о недоставленной душе больше, чем следовало.
Возможно, он даже знал, что это была она…
Эта мысль. Она вернула тот самый давящий внутренний дискомфорт обратно в мою душу, которая сжалась за грудиной, словно импровизированное сердце, сжатое в кулаке страха.
Эмоция вернулась – такая же черная, неприятная и незваная, как и прежде.
И что это говорило о том, что мысли о библиотекарше быстрее и лучше вызвали ее, чем мудрые – пусть и надоедливые – предостережения Йоханна?
Все дело лишь в Черном Бассейне.
Именно это я говорил себе, выходя из Священных Залов в Лес Нижнего мира. Бесконечный серо-голубой – почти бирюзовый – туман клубился между рядами древних деревьев. Их лишенные листьев сучья сочились мхом, толстые стволы оплетали лианы, а корни раскинулись, словно кладбище окаменелых питонов.
Я шел среди них по исхоженной тропинке к отдельно стоящей каменной двери – порталу.
Он выведет меня из тишины этого срединного царства обратно в ревущий мир живых. Место, к которому я когда-то принадлежал, даже если не мог вспомнить ни единого часа из того времени, тех лет, что провел там. Или даже своего имени – своего настоящего имени.
Его я сбросил вместе с кожей, вместе со своим «я». Прямо вместе с ответом на вопрос о том, что же я такого натворил, чтобы в конце концов оказаться здесь.
И мне это нравилось.
Еще одна причина, по которой мне нужно было разобраться со всей этой канителью с библиотекаршей.
Только теперь, судя по всему, сделать это предстояло до того, как Седрик сможет вмешаться во второй раз.
Альтернатива определенно не сулила мне ничего хорошего.
Или ей…
Перевод выполнен t.me/mousebookagency
8 ХЕЛЕНА
Сидя на диване в своей крошечной квартире на четвертом этаже в очках для чтения на носу, я уже дважды прочитала от корки до корки тонкую книжку.
В ней утверждалось, что, вопреки распространенному мнению, Жнец не прерывает жизни тех, чьи души отправляется собирать. Скорее, это символическая фигура, призванная помочь объяснить тайну смерти. Фигура, которая, как я уже предполагала – прямо в лицо настоящему Жнецу, – согласно описаниям, лишь собирает и сопровождает души умерших.
И тем не менее, я видела, как он убивает. К тому же книга явно писалась не с позиции того, что Смерть с косой на самом деле существует. Даже если записка, вложенная внутрь и адресованная мне, утверждала обратное.
Но кто написал эту записку? И кем был тот белокурый мужчина?
Я нахмурилась, сильнее вжавшись в диванные подушки, а по рукам побежали мурашки.
Я схватила огромную улыбающуюся подушку-антистресс Squishmallow в виде ананаса, которую купила в качестве декоративной, прижала ее к себе и подтянула колени к груди.
– Тот молодой человек, – вздохнула я. – Он, наверное, был всего на несколько лет старше Хантера. Его бедная семья… Если им уже сообщили, они, должно быть, убиты горем.
Но кем бы он ни был, что он искал в лифте?
Двери которого он, судя по всему, раздвинул с помощью мистического зеленого колдовства.
И наконец, самый главный вопрос: почему и как Смерть вдруг заинтересовался спасением моей жизни, вместо того чтобы позволить судьбе идти своим чередом и забрать мою душу?
Разве не в этом его работа? Книга подтверждала, что именно в этом…
Может быть, в данном конкретном случае ответы, которые я искала, невозможно было найти в книгах.
Я сняла очки и с досадой бросила их на свои записи. Нахмурившись, я встала и, прижав к боку гигантский ананас по имени Мауи, направилась добавить еще «тыквенно-пряного» масла в аромадиффузор.
Только вот успокаивающий аромат почему-то совсем меня не успокаивал.
Хотя, если подумать, я ведь сегодня чуть не умерла. Чуть не умерла во второй раз.
Не сводя глаз с книги, лежавшей в центре журнального столика рядом со всеми моими записями, исписанными ярко-розовыми чернилами, я принялась мерить шагами пространство за желтым диваном, покусывая ноготь большого пальца и зажав Мауи подмышкой, пока меня терзали тревожные мысли. Потому что это явно не сулило ничего хорошего – то, что печально известный жнец душ явился спасать меня от смерти уже во второй раз. Одно это намекало на то, что может случиться и в третий.
Я также понятия не имела, почему все это происходит и почему мой таинственный спаситель удосужился предупредить меня «не вступать в контакт» и «прятаться» от человека, которого он затем тут же прикончил.
Убийство?
Может, он серийный убийца…
Отогнав новую волну дрожи, я покачала головой, будучи не в силах хоть как-то это всё осмыслить.
– Даже мои поиски в интернете людей, столкнувшихся со Жнецами, ничего не дали, – пожаловалась я мягкой игрушке. – Разве что завели меня в кроличью нору реддитовских историй, которые читаются как фанфикшн.
Правда, на то, чтобы опубликовать собственную историю, у меня пока не хватило смелости. По крайней мере, пока.
– Что думаешь, Мауи? – спросила я ананас, возвращая ее на привычное место в углу диванного подлокотника.
Мауи улыбнулась мне своей тихой полуулыбкой.
– Нет, я не зацикливаюсь, – бросила я ей, скрестив руки на груди. – Или… может быть, и зацикливаюсь. Но согласись, это стоит того, чтобы зациклиться? В смысле, в лифте он вел себя примерно так… – Широко расставив ноги, я изобразила, как он раздвигал двери в стиле Халка. – Потом, с этой штукой вроде косы, он сделал вот так… – Я ухватилась за древко воображаемой косы, а затем повторила тот же размашистый удар, какой Жнец нанес белому парню. – А потом он просто вжух! – Я изобразила взрыв дыма с помощью рук.
Мауи ничего не ответила. Хотя… показалось ли мне, что ее улыбка стала выглядеть еще более знающей, чем раньше?
– Не смотри на меня так, – укоризненно произнесла я, уперев руки в боки. – Всё совсем не так.
Зазвонил телефон, и я от неожиданности подпрыгнула, а взгляд упал на аппарат, лежавший рядом с книгой.
Я уже провела два часа на телефоне с мамой в тот день, уверяя ее, что со мной действительно всё в порядке. Однако этот звонок исходил вовсе не от кого-то из родителей.
На экране высветилось имя: «Питер».
Питер. О боже. Зачем это он звонит?
Стоит ли отвечать?
Может быть, это важно. Может, это как-то связано с работой. А может…
– Мне следует ответить, – произнесла я, то ли обращаясь к самой себе, то ли к Мауи. – Мама расспрашивала о Питере…
И сокрушалась, что я больше не с ним. Что у меня здесь нет никого, кто мог бы меня утешить…
Прежде чем я успела передумать, я обошла диван, схватила телефон и приняла вызов.
– Алло?
– Хелена, – раздался голос Питера – теплый и исполненный участия. – Боже мой, дорогая. Ты в порядке?
На секунду я онемела. Я не знала, что ответить. Помимо того, что я сама толком не понимала, в порядке ли я, до меня никак не доходило, с чего вдруг он решил мне позвонить. И почему еще недавно я была «мисс Харт», а теперь снова «Хелена». И не просто Хелена, а «дорогая».
Как бы сильно я ни надеялась на нечто подобное, этот эмоциональный перепад застал меня врасплох и выбил из колеи.
С другой стороны, возможно, он просто проявлял доброту. За звонком Питера не обязательно крылся какой-то глубокий подтекст. Наверное, так даже лучше…
Учитывая, что он вышел из лифта за считанные мгновения до того, как тот унес меня в аттракцион в духе «Пункта назначения», он, пожалуй, просто хотел узнать, как я себя чувствую.
– Я в порядке, – ответила я. – Просто… немного потрясена.
– Немного, – хмыкнул он. – Сегодня тебе пришлось изрядно испугаться. Пожалуйста, скажи мне, что ты дома не одна.
Я промолчала. Потому что не могла признаться, что это не так.
Мама с папой жили за полштата отсюда, вместе с половиной моих институтских друзей – и он это знал. Мои друзья по аспирантуре были разбросаны по всем Соединенным Штатам, и никто из них не жил ближе чем в нескольких часах езды.
Получив степень мастера библиотековедения, я переехала в Виверн, чтобы устроиться на эту работу. И даже спустя четыре года жизни в городе у меня по-прежнему оставалось всего несколько близких друзей.
Которые к тому же все уже были женаты…
– Я думаю завести кота, – наконец выдала я. – Это считается?
– Ты одна, – тихо констатировал он.
Я поморщилась. И, пожалуй, именно жалость в его падающих интонациях пробудила во мне злость.
– Я не одна, Питер, – выпалила я.
– Оу, – протянул он после паузы. – Брук у тебя?
Брук была моей лучшей подругой, такой же библиотекаршей из школьной системы, которая связала себя узами брака в начале этого года… и была вечно занята.
– Эм, – произнесла я, переводя взгляд обратно на Мауи. – Н-нет.
Еще одна пауза. А затем:
– Оу.
На другом конце провода повисла звенящая тишина. Когда он заговорил снова, его голос стал еще мягче, чем прежде.
– Что ж, не буду отвлекать тебя от твоего гостя. Я просто… Тут ходят слухи, будто это ты нашла Джона Доу.
Я вздрогнула, направляясь к окну, из которого открывался вид на парковку жилого комплекса.
– Того посетителя, который умер? – переспросила я. – Они всё еще не знают, кем он был?
Я окинула взглядом машины на стоянке внизу и темные силуэты деревьев за ней, подсознательно выискивая следы моего закутанного в плащ преследователя. Наверное, к лучшему, что я его не увидела, ведь он появлялся только тогда, когда я вот-вот была готова сорваться к собственной гибели.
– Насколько я слышал, официального опознания еще не было, – ответил он. – Говорят, он был моложе нас, но причиной называют сердечный приступ, только представь себе. И все же мне любопытно, как это ты выбралась из лифта до того, как тебя занесло в подвал, из всех мест на свете?
– Эм, – протянула я, проводя пальцами по полупрозрачной ткани бежевых занавесок, прежде чем отправиться на поиски заварки. – Там был… добрый самаритянин. Он… вытащил меня из лифта. Я последовала за ним в подвал.
Всё это была чистая правда, не так ли?
– Самаритянин, – повторил Питер. – Ты ведь хочешь сказать, что кто-то сел в лифт сразу после того, как я вышел, верно?
– Вышел? – переспросила я с коротким смешком, находя свою любимую кружку со Стичем, на которой этот зубастый инопланетянин в юбке из травы бряцал на укулеле. – Скорее, это выглядело так, будто ты выберешься из змеиной ямы в стиле агента 007.
На другом конце провода снова воцарилась тишина.
– Послушай, Питер, – сказала я. – Я ценю твое беспокойство. Правда. Но со мной всё в порядке. И тебе не нужно за меня переживать. Со мной действительно всё хорошо.
– Наверное, я чувствую себя немного виноватым, – произнес он. – Из-за того, что только что оставил тебя. Меня не покидает мысль, что если бы я задержался, то мог бы что-то предпринять. Остается только радоваться, что тебе помог незнакомец. Настоящий ангел во плоти.
Я нервно хихикнула, надеясь, что не оглушила его в наушнике. Впрочем, сдержать этот полуистеричный звук я бы никак не смогла. Не тогда, когда он вырвался из меня, словно кто-то наступил на скрипучую резиновую игрушку.
– Ты уверена, что с тобой всё в порядке? – переспросил Питер.
Нет.
– Конечно.
– Твой спаситель, – не унимался Питер. – Ты случайно не расслышала его имя?
Я… Там столько всего происходило. Как-то не до того было.
– Нет, разумеется, нет.
От него снова повеяло молчанием. Я нахмурилась, глядя на дно кружки. Цитрусовый чай уже остыл.
Кажется, точно так же остыл и мой интерес к Питеру.
Что само по себе было полезным выводом.
Видимо, чуть не умерев – уже во второй раз, – я сильно изменилась. А может быть, эти происшествия просто открыли мне глаза на то, что глупо желать кого-то – человека, который не хочет тебя в ответ.
Был еще и мой спаситель. Я пока не была готова поверить в то, что в его планы не входит забрать мою душу в ближайшем будущем, но тогда… зачем вообще было меня спасать?
И если мое время действительно сочтено, то пенять придется только на себя, если я потрачу его на то, чтобы тосковать по тому, кто никак не может определиться со своими чувствами ко мне.
– Мне нужно идти, Питер, – сказала я ему. – Но… увидимся на работе.
– Хелена, – позвал он. – Послушай, прости меня.
Я поморщилась и, повернувшись, прижалась спиной к кухонной столешнице, снова глядя в сторону окна. Невозможно было понять, за что именно он извиняется. Выражает ли он просто сочувствие к тому, что случилось сегодня? Или, после месяцев полного игнорирования, он раскаивался за ту холодность, с которой отнесся ко мне после стольких пустых обещаний… и такой бури страстей?
– Я ценю это, – ответила я.
Тишина. А затем:
– Спокойной ночи, Хелена.
– Пока, – прошептала я в ответ и сбросила вызов.
