Текст книги "Свидание со смертью (ЛП)"

Автор книги: Келли Криг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Какая-то невидимая сила, слишком мощная, чтобы с ней бороться, подняла меня в воздух, и поскольку я держала Смерть в охапке, он полетел вместе со мной.

В одно мгновение мы снова ворвались в это черное ничто. Однако вместо свободного падения меня понесло назад по воздуху. Это нас разъединило.

Почти.

Я крепко сжимала руку Жнеца, заставляя его следовать за мной, вместе со мной.

Он в ответ крепко вцепился в мою ладонь, глядя на меня снизу вверх – его пустые глазницы казались полными неуверенности и страха: страха перед тем, что он не сможет уйти со мной. Что ему и не следует уходить.

В конечном счете этот выбор оставался за ним.

Но я? Я бы ни за что не отпустила.

Но как только атмосфера начала истончаться, пальцы Смерти словно ослабли.

– Жнец, – произнесла я, и мой голос пронесся пульсом сквозь ставшее теперь аморфным существо. – Ремень безопасности.

Тотчас же он распустился облачком пара. Но эти щупальца, все еще темные, обвились вокруг меня и удержались, цепляясь за меня, словно лианы за залитую солнцем решетку.

Затем мы оба, вместе, прорвали поверхностное натяжение жидкой черноты, и наши сплетенные души взмыли вверх, почти к самому зениту купола в зале Бассейнов.

Я удерживала душу Смерти даже тогда, когда моя собственная снова начала падать в свободном падении, устремляясь обратно к Йоханну, Флоре, Плуто и тому телу, которое, как я надеялась, все еще дышало.

Жнец полетел за мной, и я молилась, пока мы падали вместе, чтобы Черный Бассейн – или, вернее, сожаления Жнеца, его вина, его боль и его незалеченные раны – не попытались затянуть его обратно в его собственное тюремное одиночество.

Но появившиеся в поле зрения цветные и маскированные фигуры, собравшиеся вокруг нас в круг, – каждая из которых была исторгнута из какого-то другого Бассейна, – подсказали мне: даже если его демоны не попытаются вернуть его назад, нам обоим еще предстоит пройти через немалый ад.



52 ЖНЕЦ

Пока душа Хелены падала прямиком обратно в ее тело, моя дымная сущность шмякнулась о холодный каменный пол, растекаясь лужицей, прежде чем вновь собраться в мою форму жнеца.

Я лежал ничком на полу, капюшон все еще был откинут назад, и мрачно смотрел в черный мрамор пола, отражавший мой человеческий облик. Я оттолкнулся, костлявые руки дрожали, и отвернулся от человека, которым когда-то был, но уже никогда не смогу стать, повернув голову в ее сторону.

Я ждал, молясь, надеясь, отчаянно желая, чтобы она очнулась. Чтобы жила.

Хелена лежала, прислонившись к Йоханну, который поддерживал ее, пока Плуто, умостившись на его плече, каркал на Немногих. До тех пор, пока Хелена не выгнулась дугой, судорожно втянув воздух, когда та невероятная душа солнца и света воссоединилась со своим физическим сосудом и оживила его.

– Хелена целехонька! – завопил Плуто.

В этом облике я был не способен проливать слезы. Мощное и сильное облегчение все равно затопило меня, и я обмяк, опустив костлявую голову.

По крайней мере, с ней всё было в порядке.

Немногие. Они материализовались – все, кроме сэра Блэка, – пока мы спускались.

Я мельком заметил среди них и Седрика.

И хотя у меня хватило ума не верить, будто они не изгонят меня обратно в Черный Бассейн или не сотворят со мной что-то худшее, я мог хотя бы утешаться мыслью, что они не станут обрекать Хелену.

Возможно, они все еще попытаются забрать ее жизнь. Несомненно, они позволят Седрику, который, судя по всему, явился сюда, чтобы занять мое место, сделать именно это.

– Ренвик Локли, – произнес сэр Белый, и это странное имя, которое я до сих пор забыл, принадлежало мне, эхом пронеслось по залу Бассейнов. – Вы признаны виновным в нарушении клятвы, предательстве вашего священного поста, вопиющем пренебрежении своими обязанностями и вопиющем посягательстве на священный порядок вселенной.

Он забыл упомянуть поцелуи с самым божественным существом на планете. Впрочем, возможно, это преступление было занесено куда-то в тот же список обвинений – аккурат рядом с моими сладострастными похождениями с той же самой потрясающей женщиной.

Мои костяные руки все еще дрожали от напряжения, но я поднялся, вставая на ноги.

– Вы, Немногие, сговорились против меня, – обвинил я их, переводя взгляд с одной фигуры в маске на другую, а моя храбрость подпитывалась храбростью Хелены – а еще Йоханна, который противостоял Немногим задолго до меня. – Вы вызвали интерес Хелены ко мне, используя ее в своих целях. Вы сговорились с этим гнусным колдуном, чтобы загнать меня в угол и осудить.

Я протянул костлявую руку в сторону Седрика, указывая на него пальцем, в то время как другой рукой призвал свою косу.

– Гнусным, значит? – прохладным тоном произнес Седрик, приподняв одну бровь. – Я-то думал, в какой-то момент ты поймешь, что я пытался сделать тебе одолжение.

Немногие окружили меня, Флору, Йоханна, Плуто и Хелену, которая только-только приходила в себя настолько, чтобы самостоятельно приподняться, а затем с помощью Йоханна и Флоры встать на ноги.

Напротив меня стоял сэр Белый. Между ним и закутанной в алое женщиной – леди Красной – ухмылялся Седрик, скрестив руки на груди так, будто уже победил.

Что, пожалуй, было недалеко от истины.

Позади меня стояла леди Зеленая в одеждах глубокого изумрудного цвета, а ее маска, как и у сэра Белого, была серебряной. Рядом с ней притаился сэр Синий: сапфировые одежды струились по его рослой фигуре, а светящиеся красные глаза смотрели на меня с тем, что я мог расценить лишь как презрение.

– Я добровольно сложу с себя титул, – объявил я, – свою косу и права на эту должность и приму любое наказание, какое назначат Немногие, но только при условии, что душа Хелены будет освобождена от роли Обреченной.

– Ты пытаешься торговаться впустую, – раздался прохладный и чувственный голос леди Зеленой, звучавший с легким дребезжанием, словно его пропускали сквозь толщу воды. Когда она наклонила голову в мою сторону, от нее исчахло то странное шипение и щелканье. – У тебя больше нет никаких прав удерживать пост или силу, которые с минуты на минуту и так будут у тебя отобраны.

– Так вы отрицаете это? – я сжал древко косы обеими руками и сделал шаг вперед, заслоняя собой Хелену и моих друзей – мою семью. – Что вы тоже несете ответственность? Что вы сами виновны в организации моего падения – и в том, что использовали для этого Обреченную! Скажите мне, кто среди нас по-настоящему посягнул на «священный порядок вселенной»?

Хелена стремительно выскочила вперед и прижалась спиной ко мне.

– Смерть, – шепнула она, вцепившись в мои одежды и прижимаясь лбом к моему позвоночнику. – Не зли их. Не зли еще сильнее…

Я проигнорировал ее. Если я собирался спасти ее на этот раз – в этот последний раз, – я был обязан это сделать.

– Я принимаю свой приговор, – обратился я к Немногим, переводя взгляд с одного на другого и игнорируя Седрика, который сохранял на лице лишь эту бесячую ухмылку. – И наказание – каким бы оно ни было. Но только при условии, что Хелене будет дарована жизнь взамен за роль вашей пешки.

– Это вопиющая несправедливость! – рявкнула Флора, подскочив ко мне и грозя кулаком сэру Белому. – Это подстава.

– Я согласен, что Смерть нельзя привлекать к ответственности, – поддержал меня подошедший с другой стороны Йоханн. – Он, как и Хелена, подвергся манипуляциям. С вашей стороны, Немногие. И ради какой цели? Чтобы назначить нового жнеца? Зачем? Седрик… зачем?

– Не переживай, старик, – бросил Седрик. – Смерть, или лучше сказать Локли, сам напросился – и вы с Флорой прекрасно это знаете.

– Ты предал одного из нас! – прикрикнула на него Флора. – У тебя вообще мозги есть? Если Немногие сдали Смертя, то пройдет совсем немного времени, и под удар подставят уже тебя!

– Смерть, возможно, и давал клятву, – произнесла Хелена, выходя из-за моей спины. Я протянул свободную руку, удерживая ее – чтобы защитить ее настолько, насколько это было возможно в данный момент. – Но он никогда не совершал ничего дурного, что заслуживало бы такого положения. Он здесь не потому, что отбывает наказание или пытается искупить вину. Он принял клятва добровольно. Чего-то да должно стоить то… то, что он единственный из всех обитателей Священных Чертогов, кто так и не получил своего второго шанса.

Я оглянулся на нее, ошеломленный. Потому что то, что она говорила… мне безумно хотелось в это верить.

Столько времени я винил себя за то, что оставил Финеаса. Но в Черном Бассейне Хелена четко указала на то, что альтернатива, единственный другой вариант, все равно привела бы к тому, что нас с племянником разлучили бы.

У меня не было выбора. Тот, который я сделал… Для меня он был единственно возможным.

Я мог сожалеть о последствиях, но не о самом выборе.

Хелена показала мне это.

– То, как Смерть обрел свою роль, не имеет значения, – произнес сэр Белый, поднимая на меня ладонь с серебряными когтями. – Немногим важно лишь то, что он нарушил эту клятву. Мы пришли к согласию, и наше решение принято. Ренвик Локли, ты ныне и навсегда лишаешься своего титула, своей роли, своей косы и своего места здесь, в Священных Чертогах.

Один за другим сэр Синий, леди Красная и леди Зеленая тоже подняли ладони, направляя их на меня, и в их руках закрутилась цветная дымка – энергия крепла, разгоралась, наливаясь силой.

– Нет! – закричала Хелена, бросаясь ко мне и обвивая руками, словно это могло остановить удар или спасти меня от лучей, ударивших со всех сторон.

Где-то снова закаркал Плуто, и его панические крики эхом разнеслись поверх внезапного гула в моих ушах, когда четыре потока энергии – белый, красный, синий и зеленый – вонзились в меня, пронеслись насквозь и разом выплеснулись наружу. Мощная волна силы сорвала с меня мантию, плащ, капюшон, косу и костлявую оболочку, оставив меня стоять посреди зала в моем человеческом обличье – в ботинках, рваных джинсах, кожаной куртке и футболке.

Немногие тут же перевели прицел своих рук и этой энергии на Седрика, который приветствовал вспышку с распростертыми объятиями.

Стиснув зубы, я с ненавистью уставился на него, пока мои бывшие одежды обвивали его тело, а ткань и дымка танцевали под раскаты зеленеющей энергии его колдовской магии, укутывая его со всех сторон.

Он ухмыльнулся, а затем мрачно рассмеялся, когда моя коса материализовалась в его руках в тот самый момент, когда он – точно так же, как я делал это бесчисленное количество раз до него, – призвал орудие-оружие из эфира. Его смех нарастал по громкости, в то время как окутывающий его дым с зеленоватым отливом, трепещущие рваные одежды и колеблющаяся фигура метались между человеческим обличьем и новой костлявой ипостасью.

Хелена испуганно всхлипнула, прильнув ко мне. Повернувшись к ней, я притянул ее ближе, заключая в объятия. Я крепко прижал ее к себе, слишком отчетливо понимая, что мы находимся в считанных мгновениях от того, чтобы – так или иначе, а может, и вовсе всеми возможными способами – быть разлученными навсегда.

Седрик раскатисто хохотал, дым его собственной сущности поднимался и вился вокруг него, сплетаясь с люминесцентной, фосфоресцирующей ядовито-зеленой магией, которая освещала его ставшее наполовину человеческим, наполовину скелетным тело, превращая в ужасающую фигуру с еще большей мощью, чем та, которой когда-либо обладал я.

Пока он упивался своей победой и этим актом возмездия – первым из многих, которые ему теперь предстояло совершить и затребовать, – фигуры Немногих сжались в цветные сферы. Одна за другой они устремились назад, к своим Бассейнам, погружаясь в воды и исчезая.

Но куда они направлялись?

Это был глупый вопрос.

Они возвращались в свои владения.

Потому что их работа здесь была закончена.

Мое наказание? Судьба Хелены?

Похоже, Немногие сочли за благо оставить эти вопросы в «высокопрофессиональных» руках новоиспеченного Смерти этого мира.

Настоящего напыщенного психопата.



53 ХЕЛЕНА

Я могла лишь с ужасом и трепетом смотреть на то, как Седрик наслаждается своей победой; его зловещий хохот напоминал смех гнусного колдуна – а теперь еще и десницы смерти, – которым он и стал.

Однако стоило им только разгуляться, как ветры, вызванные Седриком, утихли.

Его новообретенные одежды из чистейшей тьмы опустились вокруг него, облик снова стал полностью человеческим, а магия унялась: искры и вспышки похожей на молнии энергии затухли, прежде чем оборваться – прямо как его злодейский смех – в ту самую секунду, когда он с грохотным стуком опустил древко своей косы о мраморный пол.

На мгновение воцарилась абсолютная тишина, во время которой мы все смотрели на него с пугливым трепетом.

Затем по его лицу расплылась куда более искренняя улыбка, чем те, что я видела на нем раньше.

– Всегда хотел это сделать – и на вполне законных основаниях, – промурлыкал он.

Я резко развернулась, чтобы защитить Жнеца своей спиной, но он, ухватив меня за плечи, крутанул меня обратно, а затем отставил в сторону от Седрика.

– Что ты делаешь? – потребовал ответа он, глядя на меня сверху вниз.

– Защищаю тебя, – ответила я. – И даю отпор задире.

– Позволь мне поговорить с ним, – хрипло бросил он.

– Без обид, Жнец, – сказала я, – но пока что у тебя это не очень-то получается. Слушай, у меня есть идея.

– Идея? – прорычал он. – Что значит «у тебя есть идея»?

– Ну, я собиралась попытаться поторговаться.

– Чем? Читательские билеты и так бесплатные.

– У меня много знакомых с нужными связями, – попыталась объяснить я. – Люди, специализирующиеся на редких книгах. Он производит впечатление того, кто – ах!

Я подпрыгнула, заметив Седрика рядом с нами. Смерть схватил меня и задвинул за спину.

– Вы двое готовы идти? – спросил Седрик, ухмыляясь Жнецу, а выбившийся из прически белесый локон наполовину скрывал его глаз, в котором читалось еще больше озорства, чем обычно.

– Хелена возвращается домой, – произнес Смерть. – И ты ей позволишь.

– Я собираюсь ее проводить, – поправил Седрик. – И тебя тоже.

– Я не собираюсь снова лезть в этот Бассейн.

– Откровенно говоря, – заметил Седрик, – благодаря мисс Харт, я не уверен, что он вообще тебя примет. Но это уже совсем другая история, и меня она больше не волнует. По крайней мере, в ближайшее время.

– О чем ты тут распинаешься? – прорычал Смерть.

– Ох, если мне приходится разжевывать это тебе, – закатил глаза Седрик. – Я решил наказать тебя кое-чем куда худшим, чем смерть, – жизнью. Всей остальной жизнью, которую ты так и не прожил после того, как надел плащ и взял в руки косу.

– Что? – рявкнул Смерть.

– Мы с Немногими сочли, что это станет тебе хорошим уроком, – сказал он. – Если тебе так сильно хотелось вмешиваться в дела живых, то теперь ты будешь – и должен будешь – вмешиваться.

– Ты несешь какую-то чушь, – прорычал Смерть, в то время как я склонила голову набок, чувствуя, как в груди зарождается надежда, заставляя сердце трепетать.

– Ты возвращаешься в мир живых, – заявил Седрик. – На обозримое будущее. А это значит, что тебе придется найти новую работу. И попутно завести нормальную жизнь. Бог свидетель, в тебе давно уже назрела необходимость хоть в какой-то жизни – эдак с пару веков как.

– Это шутка, – бросил Смерть, хотя я уже начинала думать… вовсе нет. – Ты издеваешься надо мной.

– Больше нет, – ответил Седрик. – Просто прими этот дар, Смерть. Локли. Рен. Могу я звать тебя Рен? Считай это чем-то вроде долгожданного возврата налогов, если так тебе будет проще это осознать.

– Я никуда не пойду без Хелены, – отрезал он.

– Что очень кстати, – подхватил Седрик, – учитывая, что мне поручили проводить из Священных Чертогов не только ее, но и тебя. Людям – живым людям – здесь не место. Ты же знаешь.

– Хелена – Обреченная, – возразил Смерть. – Если ты думаешь…

– Насчет этого, – продолжил Седрик. – Ты был прав, когда обвинял меня в том, что я последовал за тобой на ту вечеринку. Наблюдая из окна третьего этажа, я действительно стал свидетелем всего, что произошло на том балконе. Пораженный до глубины души, я тут же поспешил сюда и рассказал леди Красной о том, чему стал свидетелем, – о своего рода чуде. Кто-то, человеческое существо из всех возможных созданий, смог достучаться до тебя.

– О чем ты вообще говоришь? – потребовал ответа Смерть.

– Я столько раз пытался тебе помочь, – сказал Седрик. – С какой бы стороны я ни заходил, мне никогда не удавалось подойти достаточно близко, чтобы хотя бы попытаться достучаться до тебя. Видишь ли, в этом и заключалась моя задача. В обмен на убежище в Священных Чертогах я согласился попытаться убедить тебя двигаться дальше. Немногие… у них не было к тебе претензий. Ты отлично выполнял свою работу. Слишком хорошо. Ты превратился в машину, Смерть. Ты забыл, каково это – жить. И это сделало тебя эффективным агентом смерти. Но это также превратило тебя в, простите за выражение, ходячего мертвеца. Я никогда не хотел причинять тебе боль, но в конце концов леди Красная помогла мне понять, что истинной целью было исцеление твоей бессмертной души – и моей тоже. И в конце концов я пришел к выводу, что не против сыграть роль злодея, если именно это тебе было нужно. И когда я последовал за тобой на ту вечеринку в тот вечер, когда я увидел, как эта женщина делает то, чего не смог сделать я – или кто-либо из нас, – дотронуться до твоего сердца, я понял, что это и будет та роль, которую мне придется исполнить.

– Я же знал, что ты за мной следил, черт побери, – прорычал Смерть, но я крепко сжала его руку, надеясь заземлить его и усмирить его нрав. Седрик пытался не столько навредить ему, сколько… что?

Я не могла сказать наверняка. По крайней мере, пока.

– Ты знал? – спросил Смерть, переведя взгляд сначала на Флору, а затем на Йоханна. Он даже глянул на птицу.

– Они не знали, – опережая любого из них, произнес Седрик. – И не могли знать. Узы, которые вас четверо связывают, слишком ценны, чтобы ими манипулировать. Если мне предстояло стать твоим противником, что ж, тогда тебе обязательно понадобятся друзья.

Седрик снова ухмыльнулся, высокомерный, как и всегда.

– Но зачем? – спросил Смерть. – Неужели всё ради того, чтобы занять мое место?

– Как я уже сказал, – ответил Седрик, – занять твое место было и всегда оставалось второстепенной задачей по сравнению с целью спасти твою душу. Именно это поручили мне Немногие в обмен на убежище и возможное освобождение моей собственной души. Они ведь тоже переживали за тебя.

– Невозможно, – фыркнул Смерть.

– И тем не менее это правда, – возразил Седрик. – И твое пребывание в Черном Бассейне должно было подсказать тебе это.

– Зачем они меня туда отправили? – взревел Смерть.

– Ты сам себя туда отправил, – мягко – почти ласково теперь – произнес Седрик. – Черный Бассейн не имеет истинного стража. Это место, куда попадают души, когда они… повреждены до неустранимости. Но лишь потому, что они сами отвергают любую помощь. Они идут туда, потому что больше никуда не могут пойти. Души Черного Бассейна. Внутри они не сталкиваются ни с какой тьмой, кроме собственной – но это исключительно их собственный выбор.

– Если бы не Хелена, я бы застрял там навсегда, – всё еще злясь, бросил Смерть.

Прошло несколько ударов сердца, прежде чем Седрик ответил. Когда он заговорил, его голос звучал с такой нежностью, в которую я бы никогда не поверила.

– В том-то и суть.

Смерть отвернулся, словно от пропущенного удара – так, будто сострадание Седрика ранило сильнее, чем всё то зло, что тот причинил ему раньше, и теперь он отказывался смотреть на кого бы то ни было, включая меня.

– Хелена достучалась до тебя, – подчеркнул Седрик. – В одно мгновение стерла те непроходимые барьеры, что ты воздвиг вокруг своей души, – те самые, заглянуть за которые я безуспешно пытался годами.

– Она вовсе не пыталась влезть мне под кожу, – проворчал Смерть.

– В этом-то и дело, – сказал Седрик. – Я ведь тоже не пытался. Как и все остальные… я просто сделал это.

Хмурый взгляд Смерти стал еще тяжелее. Он снова погрузился в молчание. Может быть, потому что все еще злился. А может, потому, что размышлял над этими словами.

– Тебе покажется интересным, – продолжил Седрик, – что леди Красная, романтичная в душе, особенно увлеклась идеей, что у тебя могут быть чувства к кому-то. Впрочем, правила ты знаешь не хуже меня. По правде говоря, ты уже нарушил их к тому моменту, когда я привлек внимание Немногих к твоему возможному преступлению. Но… никто не хотел твоего увольнения так сильно, как твоего… освобождения. Как ты знаешь, быстрое увольнение отправило бы тебя прямиком в Черный Бассейн, куда ты в любом случае был обречен попасть. Не из-за какого-то проступка, замечу я, а скорее из-за той нехватки милосердия, которую ты – чудом и вопреки своему молчаливому нраву – проявлял ко всем вокруг. Ко всем, кроме самого себя. И, если позволено будет сказать… ко мне. Возможно, забота обо мне означала бы, что ты чувствуешь за меня некую ответственность. А эта перспектива слишком сильно напоминала тебе о твоих мнимых неудачах. Как бы то ни было, кто знает, сколько бы ты упорствовал, оставаясь в этом Бассейне? Если бы, однако, тебя удалось соблазнить зайти в своих проступках еще на шаг-другой – и, пожалуй, немного вырасти в процессе, – можно было бы назначить более творческое «наказание».

– Ты манипулировал мной? – прорычал Смерть, отчасти и довольно мило упуская суть. Или, может быть, просто притворяясь.

– Я был не единственным, – ответил Седрик. – Немногие… Ну, по моей наводке они могли подстроить парочку сценариев… организовать пару вызовов для души Хелены, инсценировав кое-какие… инциденты. Леди Красная – с лифтом… Леди Зеленая – с поездом. Сэр Синий, как ты, возможно, уже догадался, подбросил записку. Ибо факт оставался фактом. Что бы ни случилось, тебе все равно пришлось бы встретиться лицом к лицу со своей собственной тенью. И Немногие согласились со мной в том, что Хелена – единственный человек, который мог хотя бы попытаться выманить тебя из твоей собственной тьмы. Потому что до нее ты не видел света. Даже своего собственного.

Рука Смерти молниеносно взметнулись вперед, вцепляясь Седрику в воротник, и следующие слова он буквально прошипел сквозь зубы:

– Ты попытался убить ее чертовым книгомобилем!

Седрик поднял в защитном жесте руки в перчатках.

– Я просто устроил небольшой переполох.

– Небольшой! – взревел Смерть. – Третья улица была похожа на зону боевых действий, мать твою.

– Большинство машин были призраками, – возразил Седрик. – И я, возможно, направил за ней пару транспортных средств, включая тот колоссальный автобус, но у меня была полная вера в Потусторонний мир – я знал, что ты не позволишь мне или любой другой силе во вселенной причинить вред хоть одному волоску на голове Хелены. Включая, как ты выражаешься, книгомобиль.

– А как насчет сраного Макдоналдса? – рявкнул Смерть.

Седрик фыркнул.

– Помилуй. Если бы я хотел стать настоящей угрозой, я бы организовал засаду получше. Весь этот фарс… Уверяю тебя, мне это причинило куда больше боли, чем тебе.

– Каким, к черту, образом? – потребовал ответа Смерть.

– Помимо того, что мне свернули шею, – произнес он, – я понятия не имел, что зеркальные призраки сделают то, что они сделали. В тот момент, благодаря всему моему огромному арсеналу талантов, мне удалось удержать свою дьявольскую маску на месте, но… я вовсе не наслаждался твоей очевидной болью. Совсем наоборот.

– Твой шрам кровоточил вовсе не поэтому, – бросил Смерть, оттолкнув Седрика назад и одновременно отпуская его.

Я понятия не имела, о каком шраме идет речь, но Седрик знал прекрасно. На лице колдовского мага промелькнула смущенная улыбка, когда он хрустнул шеей.

– Если бы ты был мне безразличен, Смерть, – сказал Седрик, – я бы не стал так яростно притворяться, будто хочу прикончить твою возлюбленную.

– Я сейчас начищу тебе морду, чтоб ты ослеп, – пробормотал Смерть, хотя его гнев наконец-то начал утихать.

– Неразумно, – ответил Седрик, разглаживая складки на мантии. – Учитывая, что теперь у меня есть доступ к твоей солидной музыкальной коллекции и заветным памятным вещицам.

Смерть погрозил ему пальцем. – Смотри мне, не трогай ту гитару.

– Когда ты обустроишься, – сказал Седрик, – и официально исчезнешь из поля моего зрения, так сказать, я планирую доставить ее лично. А до тех пор тебе придется просто довериться мне и поверить, что я позабочусь о твоих вещах должным образом.

– Так… и это всё? – спросила я, снова сжимая руку Смерти. – Ты просто… позволишь нам уйти? И Смерти тоже?

– У вас действительно нет выбора, – ответил Седрик. – Я уже зачислил ту жизнь, что дает мне этот пост… на твой счет, Смерть. Я же говорил тебе, что у меня на нее планы. Эту жизнь, чтобы мой план сработал… мне пришлось приберечь для тебя.

– Это действительно происходит? – переспросил Смерть, глядя на Флору, которая промокала глаза вышитым листьями носовым платком. Йоханн тем временем с тоской улыбался Седрику – немного по-отечески, как гордый дедушка.

– Вот это, – выдохнул Смерть, сглотнув комок в горле, и его голос дрожал от переполнявших его эмоций. – Почему это звучит как еще одна сраная уловка?

– Послушай, – перебила я Седрика, не давая ему ответить. – Ты ведь тоже любишь Жнеца, не так ли?

– При всей его колючести, – отозвался Седрик, – к нему трудно не проникнуться симпатией, верно?

На моем лице расцвела улыбка, и я с сияющим видом посмотрела на Смерть, который в ответ мог лишь потупить взгляд.

– Я всегда ненавидел тебя, – бросил Смерть.

– Вот видишь, – сказал Седрик. – Не думаю, что это правда. По-настоящему – нет. Даже когда ты полоснул меня косой и свернул мне шею. На самом деле, держу пари, за всю свою жизнь ты не возненавидел ни единой живой души. Никого, кроме разве что собственной. Но… Хелена помогла тебе с этим, верно? И Флора с Йоханном тоже. Может быть, и я – хоть и окольными путями. Кстати, всегда пожалуйста.

Смерть ничего не ответил. Снова сглотнув, он просто отвернулся.

– Я могу уйти, и Хелена тоже? – наконец спросил он. – Я больше не связан клятвой, а Хелена больше не Обреченная? Я правильно всё понял?

– Технически она все еще Обреченная, – поправил Седрик. – Хотя никто, кроме Немногих, не знает, к чему именно. Ее судьба, как и у всех присутствующих в этой комнате по тем или иным причинам, просто… изменилась. Сэр Белый внес кое-какие коррективы, осознав, что ей предстоит куда более важная работа здесь. Теперь ты – ее судьба, насколько я понимаю… а она – твоя. А остальное? Ну, это случится когда-нибудь, не так ли? Когда придет мой черед. А пока… думаю, вам двоим нужно разобраться кое с какими деталями. Кстати, пожалуй, стоит предупредить: у тебя осталось кое-что из твоих… фокусов. Будучи магом моего уровня, я не стал забирать твои силы. К тому же Немногие знают, что у тебя есть враги – Мефистофель, например. Ходят слухи, что именно он наградил тебя той эффектной белой прядью в волосах.

– Да уж, – протянул Смерть, – тебе следовало бы на него посмотреть.

– Ну прямо как демон – решил добавить шика твоей прическе, – изрек Плуто.

Божечки. Так это Мефистофель добавил ту белую прядь в темные волосы Смертя? Об этом мне точно придется выпытать у него подробности чуть позже.

– Помимо демонического друга Йоханна, – добавил Седрик, – насколько я понимаю, там замешан еще парочка вампиров?

Я сузила глаза, уставившись на Седрика. Потому что… не казался ли он взволнованным?

– Ненавижу, блин, вампиров, – пробормотал Смерть сквозь зубы, наклонив голову и расправив плечи, словно от одной мысли о них у него мурашки побежали по коже. Так, будто его самого давным-давно уже кусали.

– Эм, – осмелилась подать голос я, внезапно занервничав и переводя испуганный взгляд с одного на другого. – В-вампиры?

– Есть же еще та ведьма из Флориды, верно? – спросил Седрик.

– Эта сраная Сарасотская Мегера, – пробормотал Смерть, и его взгляд стал отсутствующим и пустым, словно он вспоминал какой-то кошмар. – Тебе придется с ней держать ухо востро. Она до сих пор до чертиков злится из-за того инцидента с котиком.

– Эм. Инцидент с котиком? – не удержалась я от вопроса. – Что случилось? Кот… умер?

– Нет, – ответил Смерть. – Но парень этой ведьмы – да. И я прибыл как раз вовремя, чтобы помешать ей запихнуть его душу в сибирскую кошку соседа. Теперь я вроде бы даже понимаю, почему она не хотела, чтобы я его забирал.

– Ты упомянул, что она все еще зла, – произнес Седрик, и в его голосе теперь отчетливо прозвупали нотки страха.

– Пожалуй, в Киз лучше одному не соваться, – предупредил Смерть.

– Хм, – нахмурившись, откликнулся Седрик. – Принято к сведению.

– Сердце подсказывает мне, что об этих твоих… знакомых нам стоило бы поговорить… попозже, – пробормотала я, скорее для себя, чем для Жнеца. – Запросите… по бокальчику.

– Суть в том, – продолжил Седрик, – что враги никуда не деваются, даже если тебя увольняют.

– Мы не можем просто сказать, что его сократили? – спросила я.

– Ради моего же спокойствия, – предложил Седрик, – давайте назовем это «низложением», поскольку до определенной степени я наследую послужной список Смерти в отношении упомянутых недругов. Это заставляет меня звучать внушительно и одновременно намекает, что сам Смерть больше не будет желанной мишенью – и это отчасти правда. В общем, к чему я клоню: у тебя есть всё необходимое, чтобы защитить себя – и эту Обреченную – от опасности. То есть… для этого ведь и нужны твои способности, верно?

Взгляд Жнеца метнулся ко мне, и я покраснела, хотя и попыталась сделать вид, будто ничего не понимаю.

– Я так счастлива, что аж плачу, – всхлипнула Флора, и по ее щекам теперь вовсю катились слезы.

– Я же знал, что в тебе гораздо больше глубины, чем ты пытался показать, – обратился Йоханн к Седрику. – В обоих вас, – добавил он, повернувшись к Жнецу.

– Седрик закончил с притворством, – изрек Плуто, – счастливая парочка, счастливый конец.

– Позовете меня на свадьбу? – переспросил Седрик сквозь очередную угрюмую, самодовольную ухмылку.

– Можешь прийти и на ужин, – предложила я, и мой ответ заставил Жнеца удивленно уставиться на меня. Но я лишь подмигнула ему. – Флора и Йоханн – тоже. И Плуто, разумеется. Уж кто-нибудь из Немногих вполне сможет посидеть в Священных Чертогах пару часов. Я готовлю потрясающую лазанью.

– А я могу привезти выпечку из Парижа, – вызвалась Флора.

– У меня есть аппетит, который я могу принести с собой, – похлопав себя по животу, произнес Йоханн. – И полагаю, я мог бы выбраться из укрытия на короткое время, пока мы не появляемся на людях. Если будет холодно, я надену ушанку, которую Флора привезла мне из Сибири.

– Ужин у Смертей, – каркнул Плуто.

– Договорились, – сказал Седрик. – Конечно, при условии, что Локли не против.