Текст книги "Свидание со смертью (ЛП)"
Автор книги: Келли Криг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)
11 ЖНЕЦ
– Счастливого Кануна Дня всех святых, Смерть.
Я мысленно вздохнул, когда Флора бесшумно приблизилась и встала в поле моего зрения, а ее босые пальцы ног свесились над краем крыши нью-йоркского небоскреба. Я решил поразмыслить здесь после того, как забрал синюю душу из одного из офисных кабинок. Будем надеяться, что его пустую оболочку найдут раньше, чем позже, хотя те, кто засиживается допоздна на работе, обычно не имеют близких, которые сразу бы хватились их.
Сидя на самом краю, с массивной каменной горгульей по левую руку и болтающимися над окнами ботинками, я сердито вглядывался в мерцающие потоки машин внизу.
Кислый смрад смога смешивался с далекими ароматами еды, и этот коктейль запахов так сильно отличался от теплого, цитрусового и едва уловимого цветочного аромата Хелены. Апельсины и жимолость с легким намеком на ваниль.
Черт. Какого хера я вообще знал, чем она пахнет?
Может, уловил шлейф, пока держал ее в заложниках в подвале библиотеки. А может, этот запах просто витал в ее квартире.
Тревожно, что я могу разложить всё по нотам. И, пожалуй, немного жутковато.
Блядь, неужели я извращенец?
– Для меня эта ночь тоже выдалась тихой, – произнесла Флора. – Надеюсь, так и продолжится…
Далеко внизу гудели клаксоны и выли сирены, пока мимо нас свистел ветер, взъерошивая огненные пряди волос Флоры и тщетно пытаясь дернуть за капюшон, который я никогда не позволял себе опустить.
– Я должна спросить, – продолжила она. – Ты действительно больше не заговоришь с Йоханном?
Переложив тканевую сумочку на колени, Флора уселась рядом со мной, болтая ногами в ожидании ответа. Когда я промолчал, она принялась рыться в своей сумке.
– Только что из Висконсина, – сказала она. – Смотри, что я ему добыла.
Изящной рукой Флора вытащила огромный кусок ненастоящего желтого сыра. Ухмыляясь, фея водрузила поролоновый треугольник себе на голову, демонстрируя, что эта новинка пополнит растущую коллекцию головных уборов Йоханна.
– Думаю, он будет в восторге, – добавила она. – Ты так не думаешь?
Я ничего не ответил. Не потому, что планировал игнорировать Флору. Точно так же, как и в случае с Йоханном, я просто не знал, что ей сказать.
Правда заключалась в том… что мне нужна была помощь. Но в то же время я понятия не имел, как об этом попросить.
Да и сам не был уверен, действительно ли мне это нужно.
Потому что, попроси я о помощи, это значило бы, что Флора и Йоханн ввяжутся в дело и станут соучастниками, точно так же, как и я. У Флоры даже мог найтись потенциал забрать душу библиотекарши – Хелены – самостоятельно. Большинство взрослых душ оказывались слишком сильными и неподъемными для нее, но душа Хелены вполне могла последовать за феей.
По телефону Хелена сказала, что «чувствует» мое присутствие. В каком-то смысле я тоже ощущал ее дух. У меня создавалось впечатление, что ее душа, если обращаться с ней бережно и пока она не встревожена, окажется легкой и легко переносимой, хрупкой, как шелк.
Хотя от одной мысли о том, что эта душа покинет безжизненное тело Хелены, у меня в пустом желудке начинало тошнотворно урчать.
Возможно, лишь потому, что последовало бы за этим.
Я вполне допускал, что Флора лично доставит ее Сиру Белому и попытается взять вину на себя, чтобы отвести от меня удар.
Избранные – они ведь не станут смещать Флору с ее роли. Кого они найдут ей на замену?
И все же незаменимость Флоры не означала, что она избежит какого-то наказания за сговор.
Кроме того, я не хотел, чтобы она забирала душу Хелены. Это должен был сделать я.
Но с другой стороны, выполнять эту задачу мне тоже совсем не улыбалось.
Флора вздохнула.
– Ты ведь не расскажешь нам, никому из нас, что на самом деле происходит, верно? – Наклонив голову в сырной шляпе, она подалась вперед, пытаясь поймать мой ускользающий взгляд из-под капюшона.
– Всё сложно, – признался я.
– Сложно, – эхом отозвалась Флора. – Очевидно, это как-то связано с Седриком. И, пожалуй, если бы мне пришлось гадать, с той пропавшей душой?
Мм. Похоже, Флора и Йоханн уже успели посовещаться и сравнить последние заметки.
– Знаешь, – произвела на свет тихим и напряженным голосом Флора, будто ступая по тончайшему ледку. – Возможно, тебе стоит сменить тактику общения с ним. У Седрика есть свои недостатки. Наверное, можно сказать, что они есть у всех нас. Но, Грим. Есть ли хоть какой-то вред в том, чтобы позволить ему пойти с тобой разок-другой? Кто знает? Может, взглянув на изнанку работы поближе, он наконец поймет, что это не для него – и тогда он найдет себе другой объект для одержимости.
Внутри меня всколыхнулась злость. Впрочем, гнев никак не помог мне в разговоре с Йоханном, так что я постарался просто отпустить его.
Йоханн и Флора – они видели в Седрике что-то такое, чего не видел я. Наверное, если бы он не был так одержим идеей сместить меня, я бы даже нашел в себе капельку толерантности к нему.
– Ты бы запела по-другому, если бы он пытался сдать тебя с потрохами? – бросил я вызов.
– Думаю, Седрик просто мастак болтать языком, – ответила Флора. – Он говорит, что хочет твою должность, но он так отчаянно пытается действовать тебе на нервы, что я невольно задаюсь вопросом: а твоя ли компания ему на самом деле нужна? Если хочешь знать мое мнение, мне кажется, он втайне равняется на тебя. Если подумать, ему ведь тоже наверняка одиноко. Быть бессмертным.
Флора и Йоханн нянчились с Седриком. Они видели в нем лучшее, потому что не провоцировали его худшие стороны.
Я же провоцировал. Но, судя по всему, одним лишь своим существованием.
В любом случае, этот спор мне было не выиграть.
У меня еще оставалась надежда одержать верх в противостоянии с Седриком.
Долгое время я хранил молчание, позволяя паузе затягиваться, выжидая момент, чтобы сформулировать следующие слова как можно аккуратнее.
– Мне нужна услуга, – сказал я ей.
– Если ты проносишь сырную шляпу целую ночь, – ответила она, – что угодно.
Я медленно перевел на нее тяжелый взгляд – даже если в своей нынешней форме технически не мог метать молнии глазами. И все же она должна была прочувствовать жар моего взгляда.
– Флора, я серьезно.
Она пожала плечами.
– Я тоже!
– Я не собираюсь надевать эту хрень.
Она улыбнулась мне. – Тогда я ничего не могу пообещать и вряд ли буду тебе полезна.
– Мне нужно знать, как проникнуть в царство Белого Бассейна… без прохождения через Бассейн. Так, чтобы никто не заметил.
Улыбка сошла с лица Флоры. Она перевела взгляд вперед, вглядываясь в городской пейзаж и мерцающий в лунном свете Гудзон.
– Йоханн говорил, что подозревает тебя, – прошептала Флора, и веселость исчезла из ее звонкого голоса. – Теперь, когда это подтверждено, нетрудно догадаться и о том, что затеял Седрик. Он пытается подставить тебя, верно?
Теперь-то она понимала, почему я так люто ненавидел этого ублюдка?
– Ты знаешь, как попасть в владения Сира Белыйа, или нет? – спросил я.
– Не знаю, – ответила Флора. – Но… думаю, смогу выяснить. У меня есть… один друг, который может знать.
– Друг, – повторил я. – Тот самый друг, который потом потребует что-то взамен за твою помощь?
Флора снова улыбнулась, еще более лукаво, чем прежде, продолжая болтать босыми ногами – холод совершенно на нее не действовал, хотя на ней была кремовая блузка с заниженной проймой и зеленое платье до икр.
– Полагаю, мне придется сначала все узнать, а потом уже перенаправить тебе счет, да?
– Я тоже останусь у тебя в долгу, – промолвил я.
Улыбка снова исчезла с лица Флоры. Она удивленно поморгала, застигнутая врасплох, а затем сняла сырную шляпу.
– Ты ведь не собираешься рассказывать мне об этой душе, да? – спросила она.
– Тут не о чем рассказывать. – Я подтянул ноги и поднялся на полный рост.
– Ну, это наглейшая ложь из всех, что я слышала, – фыркнула фея, тоже поднимаясь на ноги – ей приходилось делать четыре шага на каждые два моих, чтобы поспевать за мной, пока я тяжело шагал по крыше. – И это даже если предположить, что ты сам в это веришь. Тогда ответь мне вот на что. Неужели вся эта каша, в которую ты вляпался, как-то связана с теми блестками, что ты до сих пор с себя стряхиваешь?
Я остановился и бросил сердитый взгляд на Флору, которая указала пальцем на мои одежды. Раскинув руки, я окинул себя взглядом, и моя челюсть отвисла, когда я заметил малейший намек на золотистое сияние. Я ведь даже пользовался одним из этих гребаных липких валиков для одежды! Эта дрянь вообще отстирывалась хоть чем-нибудь?
– Мне нужно идти, – бросил я ей, а подол моей мантии затрепетал на ветру.
– Куда? – спросила она, кивнув на сияющие песочные часы у меня на поясе. – Я бы сказала, что ночную норму ты уже выполнил, а в последнее время ты вообще сбрасываешь собранные души до того, как отправиться на свое новое загадочное полуночное задание.
Я заскрежетал зубами. – Не знал, что ты ведешь график моих привычек.
– Только когда они меняются, – возразила Флора. – Чего на моей памяти вообще никогда не случалось, верно? И уже одно это заставляет серьезно поволноваться. И знаешь что, Смерть? Мы с Йоханном правда переживаем за тебя. Кстати, перед тем как ты вернешься в Священные Залы, я должна предупредить: Седрик вернулся.
– Что? – я сделал шаг к ней. – Когда?
Она моргнула, испуганная зловещим рычанием в моем голосе.
– Да… совсем недавно? Когда Йоханн спросил его, что случилось, Седрик ответил, что это между вами. Он поинтересовался, на месте ли ты, но Йоханн сказал, что ты на работе, так что он ушел. Но перед этим попросил меня передать тебе – если я тебя увижу, – что он собирается забрать тот самый заказ из библиотеки.
Я упер костлявую руку в лоб.
– Блять.
– Смерть? – позвала Флора, и ее лицо помрачнело от еще более глубокой тревоги, чем прежде. – В чем дело? Это значит что-то плохое? Он вечно охотится за какими-то книгами, так что я не придала этому особого значения.
– Который час? – потребовал ответа я.
– Я… я не знаю, – растерялась Флора. – Немного за девять? А что?
У меня не было времени на объяснения.
Возможно, времени у меня вообще не оставалось.
И все же я обратился в дым, направившись в первую очередь к библиотеке, ведь по четвергам Хелена работала в вечернюю смену.
Я не чувствовал приближения ее неминуемой смерти, но этого и не должно было быть, поскольку любое нападение со стороны Седрика не было предопределенным событием.
Если мне повезет — если повезет ей, – я еще успею добраться до нее раньше него.
12 ХЕЛЕНА
Мои ноги несли меня вперед с бешеной скоростью, когда я пролетела мимо библиотеки, мчась изо всех сил прочь от бордюра, на который мой взбесившийся «Жук», преследуя меня, уже успел взлететь. Я бросилась к зарослям кустарника, которые, хотя и не остановили бы машину, по крайней мере могли ее немного притормозить.
– На помощь! – завопила я изо всех сил, продираясь сквозь кусты, хотя оставалось только гадать, кто вообще мог прийти мне на помощь в такой ситуации.
Бросив взгляд назад, я увидела, как моя машина с трудом прорывается сквозь ветки. Я воспользовалась моментом и выскочила на Третью улицу, прямо наперерез пикапу, которому пришлось резко вильнуть, чтобы не сбить меня.
– О боже! – визжа, я отпрыгнула с проезжей части и вскарабкалась на противоположный тротуар. Как только я промчалась мимо ряда припаркованных у счетчиков темных машин, их моторы взревели к жизни, а фары вспыхнули.
– И не думайте! – взвизгнула я, снова меняя курс и бросаясь обратно через дорогу, убегая от шеренги беспилотных авто, которые одно за другим срывались с мест и мчались за мной следом, точно так же, как мой собственный «Жук».
Каким-то чудом мне удалось вернуться на библиотечную сторону улицы, не превратившись в лепешку на асфальте, хотя мой «Жук» к тому моменту уже исчез с того места у кустов.
Я неслась по тротуару, а мои балетки хрустели по сухим листьям, которые неслись следом. Гонимая ветром, казалось, пытавшимся меня подгонять, я переводила взгляд с телефона на дорогу.
Движение теперь разделилось на два бурных потока: один состоял из живых водителей, пытавшихся объехать хаос, а второй – из одержимых машин, нацеленных в лепку раскатать меня в асфальт.
– Помоогииииите! – завопила я снова, судорожно пытаясь нащупать кнопку экстренного вызова на сотовом. Затем, когда я подпрыгнула, пытаясь увернуться от решетки радиатора беспилотного «Бьюика», заскочившего на тротуар, телефон выскользнул из рук и со звуком треснул о мостовую. Бросив гаджет, я резко свернула в узкий переулок за библиотекой.
Этот проход выводил на Вторую улицу, шедшую параллельно Третьей. Но путь к другому выходу преграждало кое-что похуже любого «Жука» или легковушки.
Каким-то непостижимым образом гигантский детский книгомобиль библиотеки – тот самый, на боку которого красовался гигантская Очень Голодная Гусеница – заехал прямо в переулок.
Плоская темная морда огромного рокочущего автобуса отражала фонари так, будто у него светились жуткие глаза. Его мотор ревел и рычал, и я сжалась под этим взглядом, ослепленная и дезориентированная его дальним светом.
Я замешкалась, на секунду искушая себя броситься на эту громадину, просто чтобы попробовать прорваться к водительской двери в стиле голливудских боевиков. Однако шансы проскочить в его норовистую складную дверь до того, как эта тварь меня раздавит, были невелики, так что я развернулась, чтобы снова бежать. Но как раз вовремя, чтобы заметить на дальнем конце переулка моего возвращающегося «Жука».
– Ой, да закройте же эту чертову книгу, – прошептала я. Хотя, пожалуй, сейчас был самый подходящий момент начать материться по-настоящему.
Со визгом шин рычащий автобус рванул с места. Я завизжала и бросилась прямо к своему «Жуку», который несся мне навстречу, потому что какой у меня вообще был выбор?
Никакого. По крайней мере до тех пор, пока прямо передо мной не вырос высокий закутанный в черное фигурный силуэт с косой, а его мрачная форма не начала разворачиваться из клубящихся облаков дыма.
С криком облегчения я бросилась к нему изо всех сил – сильнее, чем когда-либо в жизни бежала к чему бы то ни было.
Он стоял там, протягивая ко мне свободную руку, в то время как мой Volkswagen настигал его сзади, выхватывая фарами его призрачный силуэт, а их ослепительно-белый свет почти полностью скрывал костлявую руку из виду.
Но его, похоже, ни капли не волновало, что он оказался в центре потусторонней игры в «слабоумие и отвагу».
Он даже не смотрел. Он просто ждал.
Меня.
Наконец добежав до него, я бросилась ему на грудь, обвив обеими руками его плечи и вцепившись изо всех сил. Мои руки нащупали лишь голые кости, а ребра ударились о его грудную клетку.
Его рука сомкнулась вокруг меня, крепко прижимая к себе, фиксируя на месте за мгновение до того, как мы взмыли вверх, словно ракета. Его облаченная в мантию фигура унесла нас над сражающимися машинами, убирая с пути опасности за секунду до их столкновения.
Оглушительный грохот сминаемого металла и разлетающегося вдребезги стекла разорвал ночную тишь. Сигнализация моего «Жука» взвыла во всю мощь, когда книгомобиль впечатал машину в стену переулка.
Мы зависли в воздухе, паря чуть ниже крыш окружающих зданий, где нас вряд ли могли заметить.
Не в силах совладать с собой, пока нас со всех сторон трепал ветер, я уткнулась лицом ему в плечо, пальцы судорожно впились в грубую ткань его темных одежд, сжимая их до боли.
И тогда я выплеснула свои отчаянные слова прямо в его безмолвную фигуру:
– Я уж было подумала… что на этот раз ты не придешь.
13 ЖНЕЦ
От этих слов сущность моей души, всё еще сжимавшаяся в тисках грудной клетки, раскололась, и осколки тьмы разлетелись по конечностям, оплетая кости вплоть до кончиков пальцев рук и ног.
Плоть, которой у меня сейчас не было, истово жаждала сделать вдох, судорожно распахнуться под нахлынувшим потоком неведомых ощущений.
Эта смесь эмоций, не говоря уже об их необъяснимой силе, не поддавалась никакому осмыслению.
И тем не менее эти… чувства боролись за то, чтобы обрести более четкую форму.
Ярче всего во мне отзвалось нечто, напоминавшее чувство вины, но таковым не являвшееся – по крайней мере, не до конца. Ярость по отношению к Седрику тоже бурлила в этом коктейле, но она присутствовала здесь и раньше. Теперь же, когда я обеспечил ее безопасность, мой гнев отодвинулся на задний план, насытившись, пусть и не утолив жажду до конца.
Неожиданное чувство собственничества тоже закружилось во мне, подпитываемое тяжестью прижавшейся ко мне библиотекарши – и разжигаемое теплом, исходившим от нее, и тем, как отчаянно она за меня держалась.
Все это окутывала таинственная боль, незнакомое клеймо, выбитое ударами ее сердца – мышцы, что колотилась о барьер холодных костей там, где у меня когда-то могло бы находиться мое собственное, словно взывая и умоляя об ответе.
Мне нужно было разорвать нашу связь, выпустить ее из рук. Это остановило бы шквал ощущений. По крайней мере должно было остановить.
В конце концов, именно это объявление войны – это объятие – должно было стать катализатором моего… дискомфорта.
Потому что до этого я никогда никого не обнимал. По крайней мере, насколько мог помнить.
Может быть, когда-то давно, в той жизни, что осталась позади, но те воспоминания я держал на куда более длительном расстоянии, чем что-либо или кого-либо еще.
С момента моего перерождения в качестве проводника мертвых я уж точно никогда вот так не держал чужую душу.
Стоило мне отпустить ее, как эти чувства увяли бы, позволив мне снова стать тем, кем я являлся: беспристрастной рукой смерти.
Одолев «Жука» Хелены, автобус вытолкал машину на проезжую часть, а затем куда-то умчался, вильнув на повороте. В морозном воздухе снова зазвучали пронзительные клаксоны и крики, заставляя изорванные подолы моих одежд затанцевать вокруг наших ног.
Дрожа от холода, страха или от того и другого сразу, Хелена прятала лицо у меня на плече, словно весь этот мир стал для нее непосильной ношей. Несомненно, после жуткого вмешательства Седрика так оно и было.
Я медленно опустился на асфальт, отчетливо понимая, что опасность для библиотекарши вовсе не миновала. И все же я не мог переместить Хелену куда-либо с помощью своих способностей – по крайней мере до тех пор, пока ее дух оставался связан с телом.
Но тогда… в моем распоряжении оставались иные, более приземленные средства передвижения.
Подошвы моих ботинок коснулись асфальта за половину удара сердца до того, как на него снова ступила Хелена, и в тот же миг, когда земля вновь оказалась под ее ногами, я отпустил ее.
Она разомкнула объятия с неохотой, в которой, как я был уверен, мне не могло не мерещиться лишнее, и, освободившись, я прошел мимо нее.
Пока я ждал – и желал, – чтобы омут эмоций, вызванный ее прикосновением, рассеялся, заразу так и не удалось смыть. Хуже того, с каждым шагом, который я делал прочь от нее, безумие – я не знал, как еще это назвать – только усиливалось. Словно наше объятие, рожденное чистой необходимостью, оставило на мне неизгладимое клеймо.
Только теперь отсутствие ее тепла обжигало куда сильнее, чем любое прикосновение.
Что было чертовски плохо.
Где-то вдали, но всё ближе и ближе, зарычал мотор. Затем в дальнем конце переулка появился спортивный автомобиль, и его дальний свет прорезал ночь, заливая нас обоих ослепительным сиянием.
– Пожалуйста, – крикнула мне вслед Хелена, и ее голос дрожал от отчаяния. – Куда ты идешь?
Неужели она думала, что я оставлю ее здесь разбираться с этим бардаком в одиночку? С моим бардаком?
Почему эта мысль так сильно меня взбесила?
Я отбросил косу в сторону, отправляя ее раствориться в эфире Нижнего мира, который всегда оставался под моим началом. Другой рукой я вызвал средство нашего спасения из этой устроенной Седриком игры в кошки-мышки.
Свою машину.

14 ХЕЛЕНА
От него пахло костром, дубовым мхом и ветивером – призрачным, но в то же время земным ароматом, вызывающим в воображении образы заброшенных кладбищ, старинных фолиантов, аптек и вечерних костров.
И хотя этот потусторонний запах исчез вместе с ним в тот самый миг, когда он отпустил меня, ощущение упиравшихся в мои ребра костей и прижавшей меня к нему костлявой руки осталось.
Лишившись этого аромата, который, как и его присутствие, мне вовсе не следовало находить утешительным, я обхватила руками свое дрожащее тело.
«Супра» в конце переулка взревела, готовая сбить меня с ног.
В тот самый момент, когда я испугалась, что Смерть исчезнет так же быстро, как и появился, он указал костяным пальцем на вторую машину – ту, что материализовалась буквально из ниоткуда. Гладкие и блестящие очертания автомобиля проступили сквозь серо-черный туман, из которого он, судя по всему, умел как материализовать вещи, так и растворять их обратно.
Черный как смоль, как и всё остальное в нем, винтажный автомобиль ожил с громовым рыком, причем его сердитый голос был не слишком-то далек от голоса существа, которое его призвало.
Смерть что, серьезно водит маслкар5?
Исправление: он что, серьезно водит машину?
– Садись, – рявкнул Жнец тем жутким демоническим голосом, который при любых обстоятельствах никогда не упускал возможности… кое-что со мной сотворить.
Усвоив урок насчет споров с его приказами, я тут же бросилась исполнять.
Жнец последовал за мной, чтобы захлопнуть дверцу в ту секунду, когда я рухнула в глубокое ковшеобразное кресло.
С молниеносной быстротой он растворился в клубах черного дыма и материализовался рядом со мной на водительском сиденье прямо посреди очередной дымовой завесы.
Шины взвизгнули позади нас. Они завизжали и под нами тоже, и меня с силой вжало в черную кожаную обивку, когда мы вихрем вылетели из переулка.
– Ремень, – рявкнул он.
– Р-ремни безопасности, – согласилась я. Потому что вау, как же мы быстро неслись.
Сердце колотилось в груди, взгляд метался между проносящимися стенами переулка и зеркалом заднего вида, я шарила рукой возле плеча в поисках ремня, но тут, когда мы катапультировались на Третью улицу прямо на встречную полосу, от которой он увернулся резким маневром, клубящиеся вокруг него дымные щупальца взметнулись вперед и защелкнули поясной ремень за меня – потому что, ну да, винтажная машина.
– Оу, – пролепетала я, глядя себе на колени. – Милый… фокус.
Что еще его туманная сущность умела делать помимо открывания дверей лифта и пристегивания ремней? Душить врагов?
Потенциально… развлекать… не врагов?
Серьезно, Хелена. Сейчас самое время?
Возвращенная к реальности, когда, к нашему счастью, преследовавшую нас «Супру» вынес наперерез внедорожника с очередным оглушительным грохотом стекла и металла, я содрогнулась. И все же мы неслись дальше, рассекая ночь, а сердитый рык ворчливого зверя этого угрюмого существа вибрировал во мне каждой клеточкой.
Мир вокруг нас расплылся, превратившись в полосу ночи, исчерченную световыми росчерками. Оцепенение от шока тоже дало о себе знать, когда мой взгляд опустился на костлявую руку, переключающую скорости.
– Г-где твой? – спросила я его.
И насколько же это было неправильно – что в этот момент погони и спасения смертью я все еще зацикливалась на его туманных фокусах и мимолетном ощущении легких, как перышко, дымных вихрей, застегнувших меня?
– Мой что?
– Р-ремень, – пояснила я. – Ремни нужны всем.
– Мне – нет.
– Потому что у тебя есть… дымные навыки. – Я пошевелила пальцами в его сторону.
Мне следовало замолчать.
Мауи была права. Я зациклилась.
– Эта штука, – произнес Жнец, отводя взгляд от зеркала заднего вида и снова сосредотачиваясь на дороге. – Насколько быстро она может ехать?
Штука? Какая штука?
Я повернулась на сиденье, вытягивая шею, чтобы снова заглянуть в заднее стекло.
А. Эта штука.
– Это… детский книгомобиль, – сказала я, указывая на колоссальный автобус с плоской мордой, который невесть откуда вынырнул следом за нами.
– Да ладно, блядь, – бросил он, сильнее вдавливая педаль газа в пол. – Меня больше волнует тот факт, что эта дрянь нас нагоняет.
Он был прав. Автобус подбирался так близко, что его лобовое стекло отражало изящный спойлер маслкара. Двигатель ревел, резонируя достаточно громко, чтобы заглушать рычание капризного хот-рода Смерти.
Мы уже должны были ехать миль под пятьдесят в час.
– Ей и не нужно ездить быстро, – бросила я, когда чудовищный автобус подобрался еще ближе, буквально повиснув у нас на хвосте, пока мы на всех парах пролетали на красный свет. – Я стараюсь выезжать на ней на скоростную магистраль и избегаю этого, если могу.
– Ты водишь это убожество?
Я моргнула, глядя на него.
– Я детская библиотекарша.
– Насколько быстро эта хрень может ехать, Хелена?
О боже. Он произнес мое имя. Этим голосом.
И у него оказался скверный язычок.
То, что я чувствовала по этому поводу, было… интересным.
– Эм, – протянула я, снова опуская взгляд на его костлявую руку, судорожно сжимая ремешок сумочки обеими руками и плотно сдвинув колени, – шкала спидометра там вообще-то доходит до сотни?
– Блядь.
Я нахмурилась.
– Мы… не можем от него оторваться?
Мне показалось странным, что до сих пор он избегал лавировать в потоке машин, предпочитая поворачивать и пролетать на светофоры, меняя полосы движения только тогда, когда у автобуса тоже оставалось достаточно места. Он не пытался сбросить эту тварь с хвоста. Напротив, казалось, он просто хотел держаться впереди нее.
– Меня беспокоим не мы, – бросил он. – Если я не уведу ее с боковых улочек, этот ублюдок перебьет всех подряд, а у меня сейчас и без того дел по горло.
Он снова резко вильнул, сводя нас на извилистый въезд на шоссе, и я пискнула, когда центробежная сила швырнула меня в его сторону – настолько близко, что я снова уловила тот самый древесный, земной и в то же время потусторонний аромат.
Книгомобиль с грохотом следовал за нами по пятам, и его массивная темная, пустая и безликая передняя часть казалась до странности сердитой. И все же, даже когда мы вырвались на скоростную трассу, плавно вливаясь в поток машин, эта махина настигала нас – ее неповоротливая туша вписывалась в движение куда менее бесшовно.
Клаксоны снова взвыли, когда ничего не подозревающие водители шарахались в стороны, освобождая дорогу.
– И в чем тут улучшение ситуации? – спросила я, пока он переключал скорость на повышенную, вдавливая педаль газа в пол. Когда нас резко рвануло вперед, меня вжало в спинку кресла, за боковины которого я вцепилась мертвой хваткой, вгоняя ногти в обивку.
– Я открыт для конструктивной критики, – процедил он сквозь зубы, пока мы мчались вперед, едва не переходя на сверхзвуковую.
– На Уимберли был путепровод, под которым эта штука не пролезет!
– Сказал бы кто раньше!
– Ну… у тебя случайно нет чего-нибудь вроде… гранатомета?
– Я тебе не Бэтмен, – огрызнулся он.
– У вас есть кое-что общее, – заметила я.
Он кивнул костлявым большим пальцем в сторону зеркала заднего вида.
– Эта штука разве не для детей?
– Администрация давно обязана купить новую, – заговорила я громче, чтобы перекричать рев мотора, пока мы перестраивались на левую полосу, – но они не слушают. Даже когда она в ударе, эта жестянка – смертельная ловушка. К тому же это полная развалюха, которая старше египетских пирамид. – Я оторвала руки от сиденья, чтобы начать загибать дрожащие пальцы. – Ни печки, ни кондиционера, а прошлой летом я вообще снесла ступеньки, когда слишком резко повернула. Верите или нет, но выговор за это объявили именно мне, хотя забыл убрать их Трэвор!
– К чему ты клонишь? – потребовал он ответа, когда фары автобуса вновь ослепительно вспыхнули позади нас, заливая всё вокруг режущим глаза белым светом.
– К тому, что на данном этапе это чудовище пора пустить в расход.
– Чего?
Я тяжело вздохнула.
– Мне твердят, что новый автобус не заложен в бюджет, но при этом они покупают пачку телескопов для нового филиала на фешенебельном восточном конце города, так что я знаю – они врут. Дети заслуживают гораздо лучшего, и я просто говорю, что если бы ты ее сжег, даю голову на отсечение, к началу летнего чтения у нас появилась бы новая. И я бы вовсе не расстроилась. И не злилась. Если бы… у тебя был гранатомет. Но его нет. Так что тема закрыта.
Он замолчал и на какое-то время просто помчался дальше по межштатной магистрали, словно я не сказала ничего полезного. А может, и правда не сказала, раз уж он, как сам выразился, не Бэтмен.
– У него вообще-то есть ручной тормоз, – подсказала я.
– Где?
– Эм. Между водительским и передним пассажирским сиденьями есть рычаг на полу. Его нужно просто потянуть вверх. Но чтобы задействовать его, кому-то придется…
Он перехватил мою левую руку своей костлявой хваткой и положил ее прямо на руль.
– Ты что делаешь?! – взвизгнула я.
Он не ответил, а просто растворился в клубах дыма, оставив меня нестись по шоссе в полном одиночестве – судя по всему, чтобы разобраться с Гусом-Автобусом.
– Я сейчас умру, я умру! – завизжала я, изо всех сил стараясь удерживать руль так, чтобы не вылететь за пунктирную белую линию, не съехать на обочину и лететь вперед ровно до самого утра.
Позади заскрежетали шины – автобуса и еще парочки машин. Просигналил дальнобойщик на фуре, и я тут же поддержала его собственным криком.
И тут, как только я успела расстегнуть ремень и перебросить колено на водительское сиденье, мой закутанный в капюшон водитель материализовался вновь в круговороте дыма. Его руки перехватили управление, а туманные щупальца аккуратно водворили меня обратно на пассажирское кресло и защелкнули ремень безопасности.
– Точно, – всхлипнула я. – Ремень.
– Я всё уладил, – буркнул он.
О боже мой.
Мне определенно не стоило сейчас шумно дышать.
Сглотнув вязкую слюну, я отвела от него взгляд и уставилась на темную, бешеную ленту дороги.
– Что произошло? – Я бросила быстрый взгляд назад, на автобус, который он умудрился затормозить, припарковать на обочине и, судя по всему, вывести из строя.
– Нажал на тормоз, дернул ручник, отключил аккумулятор. Там везде книги.
– Значит, он еще поживет, – пробормотала я, не до конца понимая, что чувствую по этому поводу. У меня связаны с Гусом теплые воспоминания, пусть библиотеке и пора бы его сменить. Но как я могла простить ему убийство Дейзи, моего «Жука»?
Господи. Точно. У меня больше не было машины. После встречи с Очень Голодным Книгомобилем мой «Жук» наверняка не подлежал восстановлению.
Но, пожалуй, сейчас у меня были проблемы покруче разбитой машины, верно?
– Кто это был? – спросила я его. – Тот белокурый мужчина. Он вернулся, но я же видела, как ты его убил.
– Он не может умереть.
Погодите-ка, что?
– То есть он зомби?
– Вроде того.
Бесячий ответ, который не дал мне ни малейшего понимания насчет этого повторяющегося кошмара, захватившего всю мою жизнь с момента нашей встречи. Мою потенциально очень короткую жизнь…
