Текст книги "Свидание со смертью (ЛП)"
Автор книги: Келли Криг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 20 (всего у книги 24 страниц)
Отлично.
Загнав свой темп до исступления, я вонзил свою душу в ее сущность, сжав ее душу в жестоких тисках.
Хелена вскрикнула. Мое вторжение. Принимать так много меня одновременно – это должно было сбивать с ног.
Хорошо.
Кончай для меня, Хелена, – прорычал голос моего монстра прямо через наши сплетенные души, которые скручивали ее дух в тугой узел.
Ее собственная душа, такая же мягкая, как и всегда, хотя некогда доказавшая свою силу над моей, послала волны жидкого золота, оплетая мою тьму. Словно ее сущность жаждала, чтобы я сокрушил ее еще сильнее – ровно с той же страстью, с какой я брал ее тело.
Теперь я сам был близок к развязке. И когда она ответила мотивирующим, нежнейшим сжатием, я едва не кончил прямо в ту же секунду.
Я сдержался, запрокинув голову назад, подставляя лицо лунному свету, который ярче высветил мой жуткий облик: оскал белого черепа, ребра и сгустки теней между ними. Дымные побеги хлынули внутрь, проникая еще глубже, захватывая ее внутреннее «я», выжимая ее до капли – даруя легкий привкус смерти и одновременно упиваясь палящим жаром ее жизни.
В самый последний момент Хелена откинулась назад на каменную крышку, а ее киска забилась в судорожных спазмах вокруг меня.
– Блять, – хрипло выдохнул я, когда она кончила, и моя душа впитала удовольствие, исходившее из ее глубин, проглотив ее оргазм целиком, наслаждаясь им – и ею. Сразу после этого, как и в прошлый раз, я пустил волну экстаза от собственного излияния прямо в ее тело. Уничтожая ее заново, пока она выкрикивала вторую волну криков.
Потому что я был не просто монстром. Я был ее монстром.
И я не собирался позволять ей забыть об этом хоть на мгновение.
Наше удовольствие слилось воедино, последствия накатывали волнами, а оргазмы отзывались эхом друг в друге.
Она дрожала на гробнице, полностью раздавленная. Именно так, как мне и хотелось.
Мои тени бережно подхватили ее, возвращая в мои объятия.
Я прижал ее к себе.
Хелена, снова едва не сознание от душевного совокупления, к которому я уже успел смертельно привязаться, закинула руку мне на плечо.
– Жнец, я люблю тебя, – прошептала она куда-то в район моих ребер.
Я сжал ее крепче. Разорванный в клочья.
Потому что… я чертовски любил ее тоже.
43 ХЕЛЕНА
Я не помнила дорогу домой. Я знала лишь одно: Смерть был рядом. Что после того, как он помог мне вернуть одежду в порядок, он усадил меня в «Судью».
Набросил на меня мое пальто.
Застегнул ремень безопасности.
И от одной мысли о том, что он со мной, на душе стало так спокойно, что вскоре я завалилась спать и очнулась лишь тогда, когда он на руках занес меня в мою квартиру, открыв дверь своими туманными способностями.
– Дымные трюки, – поправила я саму себя вслух, бормоча эти слова прямо ему в кожаную куртку и снова ставшую человеческой грудь.
– Та женщина из квартиры 402, – произнес Жнец, сворачивая в неосвещенный темный коридор и даже не пытаясь нащупать выключатель. – Та, в очках со стразами?
– Мисс Линн.
– Готов поспорить, она меня терпеть не может, – пророкотал Смерть. – Она знатно допытывалась, с чего это ты вырубилась. Я же не мог сказать ей, что буквально трахнул тебя до беспамятства в мавзолее, а вызывать копы мне не хотелось, так что пришлось соврать, будто ты нажралась.
– М-м-м, не совсем и соврал, – пробормотала я, когда он прошел мимо моей спальни, направляясь в совмещенную ванную комнату. Мою безумно розовую ванную с цветочными наклейками на стенах.
И снова он проигнорировал свет, оставив нас в сиянии светящегося освежителя воздуха в виде укулеле с ароматом пина-колады, воткнутого в розетку.
Смерть бережно опустил меня на пол, и холодная плитка обожгла мои босые ступни, неохотно возвращая меня к реальности.
– Твои туфли остались в гостиной, – бросил он, хотя о них я меньше всего беспокоилась.
Слегка покачиваясь на ногах – в самом приятном смысле, – я улыбнулась ему. Взгляд Смерти скользнул по моему лицу, задержавшись на губах, а затем снова встретился с моими глазами.
Позади нас с щелчком включился душ.
– Какая же ты испорченная, – укорил он меня. – Ты в курсе?
Я уперла руки в боки.
– Ну, вообще-то, до этого я таковой не была.
– Ты осквернила гробницу. Что с тобой не так?
– Жнец!
– Да знаю, во всем виноват я, – произнес он, улыбаясь про себя, явно довольный собой, и потянул за край моей рубашки, аккуратно стягивая ее через голову. Я позволила ему это сделать. И бюстгальтеру тоже. – И все же ни о чем не жалею.
Следующей он расстегнул мою юбку, позволяя ей упасть на пол.
Мое белье? По-прежнему пропало без вести. Засунул ли он его в карман? Я была почти уверена, что да.
Будем надеяться, мы не оставили его в мавзолее…
Маленькое помещение быстро заполнялось паром, и Жнец, должно быть, воспользовался своими тенями, чтобы раздвинуть стекленную дверь кабинки, потому что его руки – и глаза – ни на секунду не отрывались от меня.
Он мягко потянул меня назад, в горячие струи воды, которые блаженно заструились по телу. Я схватила свою желтую мочалку и расплылась в улыбке, когда Жнец шагнул в кабинку следом за мной, его одежда просто испарилась, пока он вставал передо мной, загораживая потоки воды своей спиной.
– Когда ты был здесь в прошлый раз, – заговорила я, пока он шарил за моей спиной по полке с гелями и шампунями, – и я мылась. Ты думал о том, как я принимаю душ?
– Нет. – Его глаза снова встретились с моими. – Ты пела. И мне нравился твой голос. Он красивый. Как и ты. Вот о чем я думал.
Я снова улыбнулась, а сердце наполнилось теплом и нежностью.
Смерть пожал плечами, выставляя между нами флакон моего цитрусового геля для душа.
– Я превратился в ярого сексоголика только после того, как ты меня поцеловала. Если тебя это интересует.
Все еще ухмыляясь, я отвела взгляд.
– А я-то была уверена, что ты считаешь меня сумасшедшей.
– Кто вообще целует скелета? – риторически спросил он, тут же с иронией пробормотав себе под нос: – Наверное, тот же тип людей, что с ним трахается.
– Мне нравилось тебя целовать, – призналась я. – К тому же к тому моменту я уже какое-то время была в тебя влюблена. Хотя и не думала, что нравлюсь тебе в ответ.
Пару ударов сердца в ванной царила тишина, прежде чем он заговорил снова.
– В ту ночь, когда я починил укулеле, – произнес он. – Было поздно, и зашел я туда вовсе не за этим, а потому что решил, будто ты с кем-то болтаешь. Мне хотелось узнать с кем, и я чертовски ревновал целую секунду, пока не сообразил, что это ананас.
– Ты шпионил за мной? – я, наверное, вспыхнула – причем густо и яростно, – но на самом деле мне было не противно, что Смерть знает о моих разговорах с неодушевленными предметами. По крайней мере, с Мауи. – Через окно? И ты сказал, что ревновал?
– О чем это вы таком болтали с этой штуковиной?
– Мауи – девочка, – поправила я его, пока он открывал гель для душа и принюхивался к нему. – И я, наверное, жаловалась ей на тебя.
– Ну да, ну да, – протянул он, выливая на мочалку щедрую порцию геля и вспенивая желтый пуф в ароматное облако пены, после чего принялся осторожно мыть мне плечи.
– Эта оранжевая дрянь, – пробормотал он. – Ты вся пахнешь ею.
– Должно быть, она тебе нравится, – заметила я, когда он переключился на мою грудь.
– Шутишь? – его взгляд метался между мной и тем занятием, к которому он подошел со всей серьезностью. – Я бы чертовски охотно выпил ее.
Я снова засмеялась, моя душа расцветала в его присутствии, а сердце упивалось его безраздельном вниманием – и его нежностью.
Смерть продолжал ухаживать за мной, омывая меня с таким благоговением, будто действительно считал меня чем-то драгоценным. Он даже вымыл мне голову шампунем и, к моему удивлению, не забыл воспользоваться кондиционером.
Расслабившись до конца – пожалуй, впервые за много месяцев, а то и лет, – я позвонила ему позаботиться о себе. Проведя пальцами по его груди, я обвела контуры его татуировки в виде солнца.
– Ты ведь больше не злишься на меня? – спросил он.
– Нет.
– Отлично, – отозвался он. – В следующий раз, когда разозлишься, я буду знать, как это исправить.
Это вызвало у меня фырканье и смешок.
– Смерть, ты опять шутишь.
– Это была совершенно, не шутка.
Он выключил воду, и когда мы вылезли из кабинки и завернулись в полотенца, Смерть принялся расчесывать мне волосы. Я позволила ему и это. Он даже отобрал у меня крем для кудрей и настоял на том, чтобы самому нанести его на мои волосы.
– Я могла бы к этому привыкнуть, – произнесла я.
– Да, я тоже, – ответил он, и в его голосе прозвучала едва уловимая нотка грусти. Достаточно легкая, чтобы все мои страхи снова нахлынули с новой силой. Но я не смела позволить сердцу утонуть под их тяжестью. Не тогда, когда он был со мной. Не тогда, когда мне хотелось, чтобы наше время вместе – каким бы долгим оно ни было – было счастливым.
Когда он отнес меня в кровать, я вцепилась в него изо всех сил.
– Только не говори, что тебе нужно уходить, – прошептала я, умоляя, когда он укладывал меня под одеяло.
– Еще нет, – сказал он. – Если ты сама этого не хочешь.
– Останься. Пожалуйста.
Он испарился и заново материализовался на кровати рядом со мной.
Не в силах сдержаться, я едва ли не набросилась на него, осыпая поцелуями, пока усаживалась сверху.
– Мы думаем одинаково, библиотекарша, – прорычал он своим человеческим голосом, охрипшим от вспыхнувшего с новой силой желания, когда его покрытые татуировками руки скользнули по моим изгибам, опускаясь ниже по телу, которое вновь оживало от каждого его прикосновения.
А затем я с удовольствием преподнесла ему его собственную порцию ошеломляющего шока, когда, направив его твердый член к своему входу, плавно опустилась на него, простонав, когда он снова заполнил меня до предела.
Его рот приоткрылся от благоговейного трепета, прежде чем он крепко обхватил меня за бедра. Я двигалась на нем медленно и размеренно. Какое-то время он даже позволял мне контролировать процесс, лишь подгоняя меня ритмом и углубляя толчки.
Пока наконец не перевернул меня на спину, беря инициативу в свои руки, чтобы снова заняться со мной любовью. Мягко, медленно и по-человечески.
В чем я, возможно, точно так же, как и он… отчаянно нуждалась.
44 ЖНЕЦ
Я ушел от Хелены только после того, как она заснула, хотя оставил ей записку – снова написанную чертовыми розовыми чернилами, – что вернусь на следующую ночь, чтобы куда-нибудь ее отвезти. Куда-нибудь в хорошее место. В восемь.
В постскриптуме я добавил, чтобы она не надевала ничего, что ей жалко порвать.
Что я мог поделать? Я знал себя.
Опоздав с доставкой душ в Бассейны примерно на час, но все же укладываясь в допустимые рамки, я вернулся в Священные Чертоги.
Йоханна за его столом не было. Никаких птиц поблизости тоже не наблюдалось.
Мне никогда не нравилось обнаруживать старика на месте отсутствующим, но на этот раз график нарушил я сам, так что кто поручится, что он просто не заваривал свежий кофе в аптекарской?
Глаза статуи Флоры были закрыты – значит, она все еще отсутствовала.
С песочными часами в руке, все еще пьяный от Хелены, чей запах цеплялся за каждую мою нить, я поплелся к Бассейнам.
Приблизившись к Белому Бассейну, я замедлил шаг: меня охватило странное предчувствие тревоги – и дело было вовсе не в отсутствии Йоханна.
Ощущение чужих глаз, сверлящих мне спину, заставило меня замереть.
Несколько долгих мгновений я смотрел вперед, а затем резко развернулся, взметнув за собой плащ, мантию и клубы тумана.
Моя душа съежилась, втиснувшись в форму человеческого сердца за грудиной, а затем глухо и тяжело ухнула.
Я крепче сжал рукоять косы, силой подавляя вспышку ужаса, которая напрочь вытравила из памяти все остатки недавнего блаженства.
Позади меня стояла темная фигура: черные одежды широкими складками падали до самого пола, голову венчала обсидиановая корона, а ее когтистые шипы торчали прямо в потолок.
Безликая черная маска, наполовину скрытая в тени капюшона, прятала его обличье.
Светящиеся красные глаза впились в меня сквозь две злобно скошенные вниз щели, словно разожженные изнутри адским пламенем.
За прошедшие десятилетия – за века – Леди Зеленая, Леди Красная, Сэр Синий и Сэр Белый то и дело заглядывали сюда по тем или иным причинам.
Но сколько я себя помнил, я ни разу не встречал его – Сэра Черного.
Какое-то время я даже начал верить, что у Черного Бассейна вообще нет стража.
Что это просто беззаконная, тюремная трясина для душ, оседающих на дно порочности, мерзости и зла, словно илистый осадок.
В этом я ошибался.
По крайней мере, насчет того, что у нее нет надзирателя…
Эта сущность, ростом превосходившая даже меня, возвышалась на расстоянии, а капюшон ее был туго затянут под самой короной.
А внутри? Сплошная темнота и лицо, у которого не было лица.
В этом смысле мы были похожи.
Раньше мне никогда не приходилось задумываться о том, насколько это ужасно – для тех, кто все-таки видел меня. Столкнуться лицом к лицу с кошмарным призраком, у которого нет никаких черт. Ни единой, которую можно было бы разглядеть…
Должно быть, именно так все и выглядит. Смотреть в бездну, которая смотрит в ответ, и все это время знать, что эта бездна пришла за тобой.
Я простоял неподвижно еще мгновение, ожидая, пока этот… гость заговорит или сдвинется с места. Сделает хоть что-нибудь, кроме как будет выжидать… и пялиться.
– У тебя есть дела в Священных Чертогах, – произнес я наконец, и это прозвучало не столько как вопрос, сколько как толчок. Как мольба к этому существу – чем бы оно ни было – положить конец этому невыносимому противостоянию.
Раскрыть то, к чему, как я уже подозревал, и приурочено его появление.
Он не ответил. Но ответ все равно пришел, когда из-за мрачного стража шагнул Седрик, поплотнее затягивая перчатки на руках, словно какой-то самодовольный придурок, собиравшийся прокатиться на своем «Бентли» по загородному шоссе летним днем.
Я должен был догадаться, что это его рук дело…
– Полагаю, в представлениях мы не нуждаемся, – произнес Седрик, кивая на Сэра Черного и мрачно поглядывая на меня. Его холодные синие глаза сулили расплату, даже несмотря на любезную улыбку.
– Что ты сделал с Йоханном? – спросил я. Не то чтобы я сейчас мог хоть чем-то помочь старику – или кому-либо еще.
– Отправил на поиски несуществующего водоплавающего, – ответил Седрик. – Флору тоже. Ничего личного, я против них ничего не имею.
Мне хотелось бы ему верить.
– Какого черта ты вообще выбрался из этого ящика? – прорычал я. Не говоря уже о флорином фонаре.
– Леди Красная пришла меня искать, – отозвался он. – Сама того не зная, мы с ней уже некоторое время… в близких отношениях. Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты нас познакомил.
Подождите. Неужели он намекал на то, о чем я подумал? Что я не единственный, у кого есть секретная девушка?
Он встречается с одной из Немногих?
Еб твою мать. Значит ли это, что они нефелимы?
И разве не это я получал за то, что швырял его в Бассейны каждый раз, когда он умудрялся сдохнуть, а я случайно натыкался на него в глуши?
В отличие от меня, Седрик не давал никаких священных клятв, запрещающих подобные союзы.
По крайней мере, пока.
Хотя, с другой стороны, моя клятва включала в себя запрет на шашни со смертными. Мелкий шрифт? Ну, там не было ни слова о том, что нельзя закрутить роман с кем-то из Немногих.
Внезапно книга о Мрачном Жнеце на полке в библиотеке и записка, которую нашла Хелена, обрели гораздо больше смысла…
Как и второй Обреченный – мистер Блуфорд.
Или, вернее, Сэр Блу10.
Неужели… неужели избавиться от меня со временем стало делом внутренних интриг?
Сколько из Немногих Седрик настроил против меня?
Судя по всему, достаточно, чтобы маг получил то, чего так страстно желал.
– Не думаю, что тебе нужно напоминать, – бросил я, – что ты не сможешь получить эту должность, если я сам ее тебе не передам.
– Но я могу претендовать на нее, если тебя признают не исполняющим свои обязанности, – с ленивым вздохом парировал Седрик – так, будто устал мыслить на шаг впереди меня. – Что вскоре и случится. Учитывая, что ты сейчас исчезнешь… ну, скажем так, надолго.
Прошла секунда, в течение которой моя душа скукожилась, завяла внутри меня и провалилась в пустую утробу.
Седрик загнал меня в мат. Этого нельзя было отрицать.
Хотя я и не рассчитывал, что мое уединение в Элизиуме с Хеленой продлится долго, я никак не предполагал, что оно оборвется с таким громким скрежетом так быстро.
– Очевидно, – сказал я, переводя взгляд с Седрика на Сэра Черного и обратно, – я в любом случае покидаю Священные Чертоги. Но поклянись перед Немногими оставить Хелену в покое, позволить ей жить, даровать ей положенную жизнь, и я пойду на сделку. Я отдам косу – и всё остальное – тебе по собственной воле.
Седрик коротко, презрительно усмехнулся. Затем он склонил голову набок, и на его лице промелькнуло выражение мрачного изумления, прежде чем черты снова застыли в маске затаенной ярости.
– Во-первых, – произнес он, – думаю, ты и сам понимаешь, что мы давно перешагнули ту черту, за которой возможны любые переговоры. Во-вторых, поскольку у меня на эту жизнь были свои виды с самого начала – то, что ты угадал абсолютно верно, – я могу пообещать тебе лишь одно. В отличие от тебя, когда дело касается Хелены, я буду выполнять свою работу.
Крепко сжав косу обеими руками, я шагнул к нему, прекрасно понимая, что не подойду достаточно близко, чтобы снести ему башку, и зная, что даже если бы подошел, это ничего бы не изменило.
И все же, если мне суждено пасть, я сделаю это в бою.
Каждый, мать твою, раз.
Седрик даже не попытался увернуться. Ему и не нужно было – вперед шагнул Сэр Блэк.
Мне было уже плевать, и я нанес удар, но ангел, демон – кем бы он ни был – перехватил косу и вырвал ее из моих рук с такой легкостью, будто ребенок отобрал игрушку у малыша.
Едва оружие рассыпалось дымом и исчезло, другая его металлическая, черно-когтистая рука взметнулась в воздух и мертвой хваткой вцепилась мне в горло.
Пойманный в эту хватку – куда более неумолимую, чем моя собственная, – я принялся отдирать его кулак обеими костлявыми руками, пока он волок меня к своему Бассейну – входу в мой личный ад.
Хелена. Она снова будет ждать меня, а я опять не приду.
Подумает ли она – хоть на мгновение – что я солгал ей насчет своей любви?
Почему эта мысль казалась мне самой жуткой частью всего происходящего?
Сэр Блэк поволок меня к Черному Бассейну, который, стоило нам только приблизиться, выпустил наружу щупальца эбеновой жижи – маслянистые плети, тоже хлестнувшие меня по горлу. Они обвились вокруг моих запястий, ребер и позвоночника, который хрустнул, когда мучитель согнул меня назад над голодной чашей.
Хелена, прости меня.
Хелена, я люблю тебя.
– Прощай, Жнец, – произнес Седрик, даже когда я все еще продолжал отчаянно рваться на свободу. – Можешь не верить, но я буду скучать. Хотя приятно видеть, что ты наконец-то направляешься туда, где тебя действительно ждут.
Я сопротивлялся Сэру Блэку, даже когда он навалился на меня всем весом, вталкивая в Черный Бассейн, который выпустил новые щупальца – все они цеплялись за кости, опутывая их со страшной силой.
Вместе они пытались расшатать и растворить меня, превращая в бестелесный дух, и я боролся с этим каждой унцей оставшейся у меня воли.
Этой воли хватило лишь на то, чтобы показать Седрику один костлявый средний палец.
А потом, в одно мгновение, Омут забрал меня – и коса смерти наконец-то повернулась против самого жнеца.

45 ХЕЛЕНА
Я надела платье цвета шампанского с поясом и рукавами-тюльпанами, но Смерть так и не приехал за мной, чтобы отвезти на свидание.
Сначала я ждала его на диване вместе с Мауи, ожидания, что он материализуется где-нибудь поблизости. В двадцать минут девятого я подошла к окну и выглянула на парковку, надеясь увидеть, не ждет ли он меня рядом со «Судьей».
– Где же он? – спросила я у Мауи, схватив ананас и прижимая его к груди.
Спустя час я включила телевизор.
Спустя два – сдалась, умылась и легла спать.
Не то чтобы мне удалось поспать.
Мои мысли снова понеслись вскачь. Только на этот раз, вместо того чтобы думать о нем плохое, я терзалась страхом, что с ним и впрямь случилось худшее.
Он сказал, что любит меня. И эта татуировка… Разве она не доказывала, что он испытывает ко мне самые глубокие чувства?
У Жнеца не было телефона, чтобы я могла ему позвонить, а его семья жила в измерении, куда я не могла добраться самостоятельно или с которым не имела никакой связи.
Воскресенье тянулось бесконечно долго, и я изрядно исходила взад-вперед по всей квартире. Я даже не могла заставить себя дойти до продуктового, хотя мне это было жизненно необходимо – просто на случай, если Смерть все-таки заглянет в поисках меня. Или если кто-нибудь из Священных Чертогов заявится.
Однако в понедельник утром мне пришлось идти на работу.
Я поехала на «Судье» в библиотеку, надеясь, что там моя тревога немного утихнет. Но работа оказалась не столько отвлекающим средством, сколько чередой задач, на которых я никак не могла сосредоточиться.
Что-то было не так. Обязательно было не так.
Но… что я могла с этим поделать?
Когда наступил полдень, я собрала отобранные на сегодня книги и направилась в уголок для чтения сказок. Эта зона уже была забита детьми из детских садов и нашими постоянными дневными гостями – мамами и папами с малышами, бабушками и дедушками с внуками.
Растерянная, снедаемая тревожной паникой, я уселась на свой табурет и попыталась взять себя в руки.
Сегодня был первый раз в жизни, когда мне пришлось выдавливать улыбку, глядя на столько сияющих глаз, обращенных ко мне любопытных лиц.
Дети в возрасте от трех до шести лет сидели на ярких круглых подушках, а чуть позади – на покрытых ковролином ступеньках. За ними располагалась красочная роспись стен с сюжетами из сказок и персонажами вроде Рапунцель в ее башне и паука Анаси в его паутине.
Однако сегодня это веселье и причудливая сказочность не смогли передаться мне – как не смогли принести радости ни всеобщее внимание малышей во время приветственной песни, которую я бренчала на укулеле, пока все повторяли за мной выученные знаки жестового языка.
И все же я держала улыбку на лице, когда представила нашу первую книгу на сегодня – классику и мою личную любимицу: «В моем шкафу живет кошмар» Мерсера Майера.
Но в тот самый момент, когда монстр в книге начал плакать, я поймала себя на том, что тоже борюсь со слезами.
Рэмси, один из моих самых преданных и постоянных маленьких читателей, поднял руку. Моргая, чтобы прогнать слезы, я обратилась к нему, радуясь этой передышке.
Наверное, мне не стоило выбирать на сегодня сплошные книги про монстров…
Или приносить укулеле.
– Мисс Харт, – произнес шестилетний мальчик, склонив голову и моргая на меня своими темными глазами. – Вы боитесь монстра?
Этот вопрос… ну, это заставило меня рассмеяться, отчего мой юный посетитель улыбнулся в ответ.
– Нет, – заверила я его, – не боюсь.
Его брови сошлись на переносице в недовольном хмуром выражении.
– Тогда в чем дело?
– Ой, не знаю, – ответила я, покачав головой. – Наверное, я просто боюсь за самого монстра.
– Я уже читала эту книгу, – вставила Майя, пятилетняя девочка из детского сада «Солнечная улица». – В конце с монстром все будет хорошо. Продолжайте читать, сами увидите.
Я кивнула и снова приподняла книгу.
– Отличная мысль.
Я продолжала читать и переворачивать страницы, но лишь отчасти оправилась после своего минутного порыва.
И все же я справилась с остальными книгами и, к своему удивлению, даже выдала довольно сносное исполнение песни «Голова, плечи, колени и пальцы ног», прежде чем наконец закруглиться.
Рэмси подбежал ко мне как раз в тот момент, когда я начала складывать книги обратно в свою сумку Не позволяйте голублю водить автобус!, купленную на конференции Американской библиотечной ассоциации несколько лет назад.
– С монстром все кончилось хорошо, – заявил Рэмси. – Вы видели?
– Еще бы, – ответила я, одаривая его самой теплой улыбкой, на какую только была способна.
– У всех монстров все закончилось хорошо, – добавил он. – Даже у Гровера.
– Этот Гровер, – произнесла я, имея в виду еще одну классическую книгу, которую добавила в программу – «Монстр в конце этой книги» Джона Стоуна и Майка Смоллина. – Он ведь переживал из-за пустяков, правда?
– Он не знал, что он сам и есть монстр, – заметил Рэмси. – Но… он также не знал, что он им не является.
Я моргнула и нахмурилась. А затем, наконец, из ниоткуда на меня накатила долгожданная волна облегчения.
Дети. Во многих отношениях они были намного мудрее взрослых. Они всегда были моими лучшими учителями.
– Знаешь, Рэмси, – сказала я, – ты прав. Гровер ведь и правда тревожился ни за что? Он боялся монстра, потому что не знал, что сам им является. И в то же время он не знал, что на самом деле он вовсе не монстр. Совсем не такой, каким он себе представлял. Не такой, какого он боялся.
– Ага, – подтвердил Рэмси. – Так что никого в итоге не съели.
Он похлопал меня по колене своей смуглой ладошкой, и этот жест растопил мое сердце – по крайней мере, ту его часть, что от него осталась.
– Какая удача, – ответила я с коротким смешком, от которого улыбка Рэмси стала еще шире. – Знаешь, Рэмси, ты действительно помог мне взглянуть на вещи яснее.
И я говорила это не просто так. Он и правда помог.
Потому что его слова стали напоминанием: Жнец тоже не монстр. По крайней мере, не по-настоящему. И если он не монстр – не из тех, кого действительно стоит бояться, – то чего ему бояться?
Высшие силы…
Если они – Немногие – заботились о сборе человеческих душ и сопровождении их к различным судьбам, если они заботились о том, чтобы предоставить Фаусту, человеку, который, как известно, продал свою душу дьяволу, убежище от буквальных демонов, значит, они не могли быть совсем уж плохими.
А раз они не были сплошным злом, то со Смертью, скорее всего… все в порядке.
Если они приглядывают за Йоханном, Флорой и Седриком, они присмотрят и за Смертью.
Верно?
– Не переживайте, мисс Харт, – сказал Рэмси, бросаясь ко мне с объятиями. – У всех монстров все закончилось хорошо.
– Спасибо, Рэмси, – прошептала я, похлопав его по спине, прежде чем он развернулся и побежал обратно к своим друзьям строиться на занятия по рукоделию.
Какое-то время после этого милого разговора все стало налаживаться. Я стала налаживаться.
Я снова смогла сосредоточиться. Но когда пробил час дня, меня снова накрыл ужас – в детском отделении появился Хантер, чего он никогда в жизни не делал.
Позади него, одетая в джинсы, футболку с Hello Kitty, весенне-зеленый дождевик и желтую шапочку, скрывавшую ее заостренные уши, семенила растерявшаяся и встревоженная Флора.
– Флора, – выдохнула я, поднимаясь из-за вращающегося кресла за стойкой выдачи. – О боже.
– О, – протянул Хантер, скрестив руки на груди, – так вы знакомы с этой мелкой варваршей.
– Это мисс Мелкая Варварша для тебя, ты, ходячее недоразумение в сапогах.
Хантер моргнул, ни капли не впечатленный моим тоном.
– Она искала вас по всем проходам с взрослой публицистикой, выкрикивая ваше имя так, будто человек… ну, я не знаю, никогда в жизни до этого не был в сраной библиотеке.
– У меня дома библиотека, о которой тебе даже в самых диких снах не мечтать, – огрызнулась Флора.
– Держу пари, там две полки с ужастиками и подростковыми триллерами.
– Попробуй – записи жизней, запретная магия, алхимия и предсказания.
– Ладно, Мерлин.
– Между прочим, я знаю кое-кого, кто был с ним знаком, – заявила Флора, уперев руки в боки. – Он научил меня паре проклятий, почерпнутых из его фолиантов. Так что, если не хочешь проснуться завтра утром с вывернутыми наизнанку локтями, тебе лучше вспомнить о манерах, Мальчик-в-Сапогах.
– Меня зовут Хантер.
– Ну, – протянула Флора, – по крайней мере, ты не позоришь собственное имя. Отличная работа – отыскать Хелену, не так ли? – Резко развернувшись, она уставилась на меня. – Но что ты делаешь в этой части здания?
– Я… детский библиотекарь, – пояснила я, обводя рукой наше пестрое окружение. – Детский отдел находится отдельно.
– Не знала, что ты работаешь с детьми, – удивилась Флора. – Значит, у нас с тобой всё-таки есть кое-что общее.
– С каких это пор ты работаешь с детьми? – усмехнулся Хантер. – Ты же сама ребенок.
Флора тут же набросилась на него:
– Ну надо же, сопляк называет фею малышкой.
Хантер развел руками:
– Что не так с вашим семейством? Мне вообще-то восемьдесят… то есть, восемнадцать!
– Когда мне было восемнадцать, – заявила Флора, – я устраивала пикси-проделки для местных жителей, а не околачивалась в скучной старой библиотеке, сушивши себе мозги книгами.
– Чего? – Хантер прищурился, глядя на Флору так, будто тоже заметил еле уловимое мерцание за ее спиной – ее крылышки, проступавшие сквозь любые чары маскировки, наложенные на себя.
– Флора, – окликнула я ее, возвращая внимание феи к себе. – В чем дело? Всё в порядке?
Хотя разве я уже не знала ответа? Зачем бы ей еще понадобилось приходить сюда?
– Ох, – выдохнула Флора, – всё ровным счетом наоборот. Всё хуже некуда.
– Это из-за Жнеца? – догадалась я. – Да?
– Эта малышка знает Жнеца? – удивился Хантер, кивнув на Флору, которая, взметнув брови, кивнула на него в ответ и тут же повторила вопрос:
– Эта малышка знает Жнеца?
– Эм. – Я прикусила нижнюю губу. А затем покачала головой. – Мы… мы все знаем Смерти. Хантер познакомился с ним на днях, когда тот заходил расспросить о… впрочем, это не важно. Флора знает Жнеца, потому что она его… эм.
Я ведь не могла просто так взять и сказать «коллега», верно?
– Я его племянница, – выпалила Флора.
– Из Шотландии, – добавил Хантер, переводя взгляд с одной на другую с еще большим подозрением, чем прежде.
– Двоюродная, – уточнила Флора.
– Двоюродная? – Хантер сморщил нос. – Но тогда его родная племянница должна быть просто древней.
– Насколько древней? – обратилась Флора к моим познаниям. – Лично я считаю, что до этого звания мне еще расти и расти.
– Так, стоп, – Хантер поднял обе ладони. – Математика тут совсем не сходится – ни на каком уровне. Но мне, если честно, плевать. Меня волнует только одно: мне кажется, этой фее не положено разгуливать по библиотеке без присмотра. Честно говоря, мне вообще кажется, что мне не положено находиться здесь без присмотра, но я всё надеюсь, что мне когда-нибудь начнут платить за вредность. Короче говоря, мы тут закончили? Могу я с чистой совестью сбросить эту гоблиншу с ее потрясающим лексиконом на тебя, Харт, и вернуться в свою колокольню Квазимодо – иначе говоря, в девятисотый отдел?
– Ты в жизни своей не видел ни одного гоблина, правда? – прищурилась Флора. – У меня прямо руки чешутся подбросить тебе парочку под кровать среди ночи. Исключительно для того, чтобы преподать урок хороших манер о народе сидхе.
