Текст книги "Свидание со смертью (ЛП)"
Автор книги: Келли Криг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 24 страниц)
33 ЖНЕЦ
К черту надежду – по крайней мере, ту, которую я питал для себя.
Может быть, капля рая – это всё, что нужно кому-то вроде меня.
Какое бы чистилище ни ждало меня после всего, что я сделал – и собирался сделать, – оно могло забрать меня. Уже сейчас я мог с уверенностью сказать, что неизбежные муки, с которыми я столкнусь за пренебрежение своими обязанностями, нарушение клятвы, переход этой черты… с ней… стоили того.
Она пахла вишней и ванилью, а ее тонкий аромат цитрусовых и жимолости дразнил мои воспоминания о той ночи на Хэллоуин, когда она обвила руками мою шею, а ее податливые изгибы столкнулись с моими несгибаемыми костями.
Когда Хелена ответила на поцелуй, ее теплые и мягкие руки обхватили мое лицо, а губы отвечали на требования моих. Теперь ее желание не было скрыто: она прижимала меня к себе, и ее страсть развеяла все мои сомнения насчет того, что я ей не нужен. Что она не имела в виду то, что говорила мне.
Имела.
И это знание высвободило внутри меня что-то свирепое, алчную жажду, которую я так долго пытался держать в узде – ту самую, что теперь выплеснулась из моей разорванной и изуродованной войной души, вливаясь в мою кровь и воспламеняя плоть.
Заброшенная и покинутая так надолго, эта оболочка из мышц и кожи стала мне чужой. Но в этот момент, когда Хелена прижималась ко мне, а ее сердце отбивало сигнал SOS, на который мне так хотелось ответить – и который хотелось унять, – я снова безвозвратно слился со своим телом. И с ее тоже.
Ее руки то ли соскользнули, то ли опустились ниже, чтобы вцепиться в воротник моей куртки, и от того, как эти тонкие и изящные пальцы сжались на жесткой черной коже, мой язык нырнул вглубь, чтобы попробовать ее на вкус.
Тихий стон сорвался с ее губ, когда она встретила мое вторжение ответным движением собственного языка, и эта жадная ласка в сочетании с тихим звуком удовольствия пустила по моему телу рябь. Сама мысль о том, что я сделал хоть что-то ей по нраву, грозила поджечь меня изнутри.
Мне хотелось большего. Мне хотелось слишком многого.
Заставить этот стон перерасти в крик. Попробовать на вкус все остальное в ней – и языком, и духом.
Я хотел ее подо мной, обнаженную, раскрасневшуюся, безумную.
Уперев одну руку в дверь, я обхватил ее лицо другой, прижимаясь к ней по мере того, как чистое, ничем не разбавленное желание разрывало меня на части. Мои мышцы натянулись, а кровь зашумела в венах, отчего все во мне – моя кожа, мой разум, мои джинсы – вдруг стало… тесным.
Сколько времени прошло с тех пор, как я чего-то хотел? Чего-то по-настоящему важного…
Хелена была важна.
Она заставляла меня чувствовать то, в способности ощущать что-либо я уже успел разувериться. Она вытащила всю мою чертову душу на свет, где краски за пределами черного и белого буйствовали в мире, которому я не принадлежал – и не мог принадлежать.
Мне было уже все равно. Никакого значения больше не имело то, что я должен был делать или не делать.
Она была мне нужна.
Углубляя поцелуй, я давал ее губам одно дерзкое обещание за другим, пока она оттягивала мою куртку вниз, заставляя жесткую кожу сползать назад. Если она хотела ее снять, я не собирался возражать. В тот момент, если бы она попросила, я бы отдал ей свою душу.
Кожаная вещь рассеялась дымом, прежде чем успела коснуться ее ковра.
Хелена прижала руки к моей груди, отталкивая меня и прерывая поцелуй.
Ничуть не испугавшись моих сил – этого напоминания о том, что я по сути своей скорее нечто, чем некто, – Хелена просияла, и странный интерес, окрашенный острым голодом, зажег ее и без того сияющие глаза.
Я подался назад под ее напором, останавливаясь лишь тогда, когда эти пальцы зарылись под кромку моей футболки, сбивая ткань в складки, чтобы обнажить мой торс – холст из мелких переплетающихся черных татуировок, выгравированных поверх мышц.
По крайней мере, для нее эти знаки выглядели как татуировки. На самом деле все они были шрамами.
Оттиски – каждый оставлен редчайшими из душ. Теми, кто при моем их сборе оставил на мне свой след, как в переносном, так и в буквальном смысле.
Хелена была далеко не такой высокой, чтобы стянуть с меня футболку. Поэтому, пока она приподнималась, я взял эту работу на себя, и ткань растворилась в воздухе за доли секунды.
Она хотела посмотреть. А я хотел дать ей всё, чего бы ей, блядь, ни захотелось.
Ее глаза изучали мою обнаженную грудь, скользя вниз по бесчисленным сплошным черным символам и фигурам, которые оплетали мои бицепсы, обвивали предплечья и покрывали карту моего торса – этот коллаж из знаков исчезал за границей моего ремня.
Хелена, казалось, замечала и оценивала каждый из них, а я ждал, пока она впитывает меня, забыв о всяком дыхании, в то время как она стояла с вздымающейся грудью, пытаясь перевести дух.
Но мне не хотелось, чтобы она переводила дыхание. Вместо этого мне хотелось слышать ее бормотание и стоны для меня. Я хотел, чтобы моя душа снова обвилась вокруг ее души.
Кроме того, мне хотелось еще кое-чего, и теперь уже не было смысла скрывать, чего именно.
Хелена, впрочем, замерла. Возможно, потому что взяла себя в руки. Поняла, что она делает…
Она снова не подняла на меня взгляд. Вместо этого она упорно смотрела на мою грудь.
Прошло несколько мгновений, прежде чем она наконец подняла робкие и любопытные руки. Они на мгновение замерли в воздухе между нами, а затем ее кончики пальцев скользнули по моему животу, перекатываясь через мышцы на своем пути вниз – и все ниже.
Отвердев всем телом, я должен был бороться с желанием закрыть глаза от блаженства хотя бы потому, что отвести от нее взгляд даже на секунду было бы слишком больно.
Ощущение ее легкого и теплого прикосновения пустило по мне волну желания, мой и без того напряженный член стал твердым как камень, заставив меня в одно мгновение вспомнить то, что даже века пребывания существом могилы не стерли из моего существа. Одновременно это открывало во мне ту часть, о которой я сомневался, что знал ее даже при жизни. Эту тоску по другой неповторимой душе, стремление переплестись только с ней.
Я стиснул зубы, моя нужда в ней грозила выйти из-под контроля, и, сжав руки в кулаки по бокам, я начал войну против почти непреодолимого желания схватить ее, притянуть к себе. Мне страстно хотелось поцеловать ее снова. Украсть эти губы, заявить на них права. Вступить на долгий и восхитительный путь, заставляя ее кричать для меня.
Однако я не смел. Боясь, что любое мое движение заставит ее передумать.
Может быть, она вспоминала, что я монстр. Призрак смерти, которому поручено забрать ее душу, вырвать ее свет из этого мира.
Или, может быть, я просто не был ее гребаным типом.
Но тут Хелена добила нас обоих, закусив нижнюю губу; ее жадные, затуманенные негой глаза метнулись вверх, на меня, пока она расстегивала мой ремень.
Я позволил ей зайти так далеко, чтобы расстегнуть его.
34 ХЕЛЕНА
В своей жизни я еще никогда не была так возбуждена – и при этом до сих пор он меня почти не касался.
Хотя этот поцелуй… Почему у меня возникло ощущение, что он превратился в превью… всего остального?
Его мускулистые руки и поджарый торс, рельефный и точеный – просто потрясающий, – заставляли меня буквально истекать слюной.
Видимо, ежедневное махание косой – отличная тренировка.
Но татуировки…
Они заставили меня задуматься. Впрочем, сейчас было не до вопросов. Я была довольна уже тем, что получила шанс полюбоваться ими – и им самим.
Всё, что мне нужно было знать в этот момент… я уже знала.
Я тоже была ему нужна. Это было очевидно по одному только его жадному взгляду, да и внушительная – пожалуй, даже устрашающая – выпуклость в его джинсах развеяла все сомнения.
Мои пальцы скользили по его теплой коже, оценивая узор фигур – мотылек, паук, ромб, кинжал… Затем мои руки пустились во все тяжкие.
После того плавящего мозг поцелуя я уже не надеялась их остановить, когда они вцепились в его ремень и расстегнули его. Я также расстегнула пуговицу на его джинсах, но на этом мое веселье закончилось.
Жнец схватил меня, и я издала лишь тихий писк, когда он подхватил меня и закинул на плечо, уволакивая в спальню в первобытном стиле пещерного человека.
Я уперлась руками в его мускулистую, покрытую татуировками спину, приподняв голову. Мой хвост из волос затрепетал перед лицом, и я в шоке моргнула, пока моя гостиная и кухня исчезали из виду.
Одурманенная, охваченная головокружением и, пожалуй, немного испуганная, я мысленно успела попрощаться с главной комнатой.
Затем в поле зрения появились мои гирлянды.
Господи, я надеялась, что впереди меня ждет еще больше такого грубого, предосудительного поведения.
Я также надеялась, что у меня неприятности. Большие неприятности.
Словно прочитав мои мысли, Смерть то ли уронил, то ли опустил меня на кровать – достаточно сильно, чтобы я подпрыгнула на матрасе.
Я была мокрой с того самого момента, как увидела его в этот день, но теперь я, должно быть, промокла насквозь.
Это что, правда происходит? Видимо, желания перед лицом смерти – во всяком случае, все они разом – действительно сбываются.
Мысль о том, что привязанность Жнеца ко мне и его вожделение мне не привиделись, заставила меня парить изнутри.
Напуганная в самом лучшем смысле этого слова, как перед тем, как забраться на огромные американские горки с мертвыми петлями, я наполовину приподнялась. Прижав колени друг к другу, я обеими руками вцепилась в покрывало подо мной, пока мой взгляд поднимался вверх по тем драным джинсам, задерживаясь на его расстегнутом ремне и наполовину сползшей молнии.
С приоткрытыми от благоговения перед его телосложением губами – и потому что я уже изнывала от жажды еще одного обжигающего поцелуя, – я на секунду оценила вновь открывшийся участок покрытой татуировками кожи, V-образный изгиб его бедер и едва заметный рельеф вен под натянутой кожаной тканью, а затем снова перевела взгляд вверх по его точеному и украшенному грудному отделу.
Я тяжело сглотнула, когда какое-то глубокое внутреннее чутье, возможно, лишь крошечная доля того, что другие ощущали рядом с ним, заставило меня сместиться и отползти назад по матрасу. Может быть, чтобы получше его разглядеть. Может быть, чтобы увеличить дистанцию между нами. Но Жнец быстро положил этому конец.
– Не двигайся.
Я замерла. Затем наконец нашла в себе силы снова встретиться взглядом с этим холодным взором.
Несмотря на свой ледяной оттенок, эти глаза опаляли меня жаром, который грозил пожрать меня изнутри наружу. Но за ревущим адским пламенем расплаты таилось что-то еще. Мерцание той самой бездонной нежности, которая до сих пор передавалась лишь через слияние наших душ.
– Твои волосы, – произнес он, и его голос звучал так хрипло, будто ему стоило невероятных усилий воли обуздать тот самый порыв, который сейчас натягивал каждую его мышцу едва сдерживаемым напряжением. – Распусти их.
Я медленно села, поднимая руки, чтобы вытащить резинку для волос, и тоже подчинилась этому приказу.
Он наблюдал не моргая – даже не прикрыв глаз ни разу, – как я позволила светлым волнам рассыпаться по плечам.
Он стиснул зубы, и в этих глазах вспыхнуло что-то опасное. Декадентское обещание гибели.
Бежать было больше некуда.
Он доказал это в следующую же секунду, когда двинулся так же, как в лифте – слишком быстро, чтобы уследить глазом.
Тонкая полоска расстояния между ним и мной.
Исчезла. Вот так просто.
В том же размытом движении он схватил меня за лодыжку и рывком притянул к себе и к краю кровати, вызвав у меня вздох, который он тут же похитил и пожрал, завладев моими губами.
Мое сердце сорвалось на максимальную скорость, а душа взорвалась электризующим коктейлем из ужаса, к которому я легко могла бы привыкнуть. Я уперлась руками в его плечи, крепко вцепившись в него – я была так же полна предвкушения, как и нервничала из-за того, что он собирался сделать дальше. А собирался он, судя по всему, провести одной мозолистой ладонью по внешней стороне моего бедра, задирая юбку и собирая ее складки у моего бедра, прежде чем крепко сжать меня там.
Еще одно немое обещание.
Я застонала прямо в поцелуй, и эта игра на грани сводила меня с ума.
Свободной рукой Смерть взял меня за подбородок. Он прервал поцелуй, не отрывая глаз от моего лица, впитывая мое умоляющее выражение, в то время как его другая рука скользнула по внутренней стороне бедра – теплые костяшки пальцев и ледяные кольца очерчивали нежную плоть, приближаясь к самой горячей точке моего тела.
– Совершенство, – пробормотал он мне в губы, прикрывая глаза так, будто смаковал мягкость моей кожи. Затем он снова распахнул их, с расширенными зрачками, впивая этот взгляд в меня. – Прелестная штучка. Я возьму тебя.
Эти последние слова. Его губы не шевелились при их произнесении.
Вместо этого его темный голос прозвучал сквозь него. Словно сорвавшаяся с цепи мысль.
Я вспыхнула, застигнутая врасплох, даже несмотря на то, что мое возбуждение достигло новых, кружащих голову высот.
Было такое чувство, будто мужчина в нем и монстр в этот момент пришли к какому-то мрачному соглашению обо мне, и их комментарии, казалось, предназначались скорее друг для друга.
И запутывать его вот так. Быть приманкой, выманившей эту необузданную версию его из укрытия. Мне это нравилось. И мне хотелось выманивать его из тени еще сильнее. Даже если это означало, что меня саму затянет следом.
– С чего же начать, – размышлял он своим человеческим голосом, пока большой палец гладил мою щеку. – Как тебя взять.
Он не стал ждать ответа. Не от меня. У двух его сущностей были собственные планы.
Медленно Смерть заставил меня откинуться назад, упершись одним коленом в матрас и нависая надо мной. Затем те блуждающие пальцы замерли у преграды моих трусиков, раздумывая.
– Я думаю о тебе. Все чертово время, – произнес он.
Тепло разлилось по мне от этих слов, а моя тоска по его созвучной душе смешалась с желанием оказаться под его телом.
– Я покажу тебе, – последовала еще одна торжественная гарантия с его стороны. – Как ты поглотила меня. Вернув… должок.
Его пальцы проскользнули за кружево моих трусиков, дразня мое лоно.
Я откинула голову назад, выгибаясь дугой, бессильная подавить сторнувшийся с губ стон. Смерть набросился на меня, самовольно завладевая моей обнаженной шеей; губы, язык и зубы терзали нежную кожу ласками даже тогда, когда он с низким, смакующим стоном провел пальцами по моей смазке.
Почему мне казалось, что он пытается понять, какую именно мою часть он сожрет первой?
Все вопросы испарились, когда два его пальца скользнули внутрь меня, и холодный металл его массивных колец обжег мою воспаленную плоть. Эта нежная грубость заставила меня полностью капитулировать перед кроватью. Перед ним. Закатив глаза, я откинула голову набок, пальцы снова скомкали простыню, а губы приоткрылись в беззвучном «о».
– И всё это – для меня? – спросил он, и его дымный голос звучал хрипло, но в то же время низко, сдержанно, подконтрольно.
В отличие от меня.
И он, должно быть, спрашивал о той влаге, что проступила у меня между ног.
Словно он сам не знал ответа.
Он цыкнул языком, когда я не ответила, словно сочувствуя. Как будто у меня были неприятности.
– Восхитительный библиотекарь, – произнес он, и теперь его большой палец, помимо тех пальцев, исследовал все вокруг, подбираясь ближе к тому месту, где мне хотелось, но все еще недостаточно близко. – Я хочу, чтобы твоя блузка была снята.
Этот мужчина. Он уже заставил меня балансировать на самом краю.
Смерть отстранился, обе руки отступили назад. Невольный стон вырвался у меня, даже когда эти руки расправились с моей юбкой, избавляя меня от этого предмета одежды.
И слава богу, скатертью дорога.
– Теперь ты, – сказал он.
Подожди. Что он велел мне сделать? Мой разум лихорадочно искал ответ.
В тот момент я бы отдала ему всё что угодно. Если бы только он просто…
О боже. Точно. Моя блузка.
Скрестив руки на груди, я ухватилась за подола блузки и потянула вверх. Когда я застряла головой в ткани, он помог мне освободиться, и эти большие, покрытые татуировками руки обратились с тонкой тканью гораздо нежнее и терпеливее, чем мои собственные.
– Потрясающе, – сказал он. И под его жадным взглядом… я почувствовала, что могу быть такой.
То, как он восхищался мной. Не оставляло никаких сомнений: для него это было именно так.
Блузка куда-то исчезла, оставив меня лежать в розовом бюстгальтере с бабочками и не менее милых, хоть и не подходящих по цвету кружевных трусиках небесно-голубого оттенка.
Ну, по крайней мере, до тех пор, пока Смерть не опустился на колени передо мной, стягивая этот второй предмет нижнего белья вниз, прочь и долой.
– Ты вообще представляешь, что я собираюсь с тобой сделать? – спросил он – снова тем спокойным, но мрачно-решительным голосом. Голосом, который словно пытался предупредить меня о расплате, на которую я, к счастью, уже была обречена.
У меня не было времени сделать или сказать что-либо еще, кроме как опереться на локтевые суставы, когда он закинул мою правую ногу себе на плечо. Да и собраться с силами для удара не получилось, когда его рот столкнулся с моим лоном.
Я взвизгнула, снова падая назад, пока он, совершая свирепый натиск, провел языком сквозь меня, двигаясь от входа к самому клитору.
– О боже, Смерть!
Безжалостно его язык терзал эту маленькую бусинку наслаждения. Он застонал мне в самое нутро, низко и хрипло, так, будто это удовольствие принадлежало ему самому. Это заставило меня нестись стремглав к самой грани оргазма. Пока вдруг, жестоко, его язык не отскочил назад – прямо перед тем, как ворваться в меня.
Выгнувшись дугой, я всхлипнула от неожиданности, и мои ноги сами собой раздвинулись.
Он вернулся, чтобы целовать, дразнить, атаковать мой клитор, а пальцы появились из ниоткуда, чтобы вторгнуться во второй раз.
Боже, что он со мной делал?
В ушах звенело, кровь горячо шумела в венах. Затем он отстранился и навис надо мной. На этот раз большой палец занял место его языка, и он уже не оставлял меня в состоянии неудовлетворенности.
С этим пристальным взглядом, прикованным ко мне, он задал ровный ритм, а костяшки и кольца – теперь раскаленные почти до температуры моей кожи – терлись о нежную плоть.
– Греховное создание, – произнес он. – Ты на вкус такая же восхитительная, как твоя душа. Так что, думаю… я просто заберу тебя целиком.
Тихий всхлип сорвался с моих губ, когда он снова двинулся – размытым пятном тени и дыма, пока не материализовался подо мной и позади меня, заключая в кольцо своих мускулистых рук, прижимая мой позвоночник к своей груди, а его длинные ноги в джинсах обхватили мои раскрытые голые ноги с обеих сторон.
Я попыталась податься к нему, мои колени сошлись вместе, но чья-то рука схватила меня за горло, удерживая неподвижно рядом с ним, и кольца теперь мягко впивались в нежную кожу моей шеи.
– Ты что, по твоему, делаешь? – спросил он, а пальцы его другой руки, унизанной кольцами, медленно ползли между моими коленями, словно паук.
Я не попыталась ответить. Я лишь подняла руки, чтобы обхватить мускулистое, покрытое татуировками предплечье той руки, что прижимала меня к себе.
– Сначала я хочу тебя вот так, – хрипло произнес он, зарываясь лицом мне в шею, губы касались кожи, дыхание дразнило меня, пока он говорил. – Ты мокрая, но мне понадобится больше.
Если он продолжит разговаривать со мной в таком тоне, я могу кончить только от этого.
Все мои фантазии о нем. Я не позволяла себе погружаться в них полностью. Потому что старалась не хотеть того, чего не могла получить. Кого-то, кому я не нравлюсь в ответ. Не могу нравиться. А теперь он буквально скармливал мне мои дневные грезы с рук. Даже больше того, о чем, как мне казалось, я мечтала.
Я задрожала в его хватки, пытаясь не рассыпаться на кусочки от одних лишь слов.
– Ноги. Шире, – прорычал он.
Застигнутая врасплох, не в силах сделать какое-либо другое движение, я раздвинула колени, как он приказал, но лишь слегка, внезапно снова став робкой. Или, может быть, мне захотелось испытать его? Подразнить в ответ.
Ради забавы.
Что стоило еще одно желание перед лицом смерти?
– Ты действительно все еще боишься меня? – спросил он, переворачивая руку, кольца и костяшки скользили по внутренней стороне моего бедра, и обещание того, что они продолжат с того места, на котором остановились, заставляло мои колени раздвигаться шире.
– Да, – пробормотала я, и это была правда. Но мы оба знали, что мне также нравится быть немного – или сильно? – напуганной им.
– Отличный ответ, – прошептал он мне в самое ухо, – так и должно быть.
Прижав меня к себе, усиливая хватку, он снова перевернул руку, пальцы скользнули вниз, падая стремительно. Я приоткрыла ноги для него еще чуть-чуть, но тут же ахнула, когда те пальцы утратили свое тепло и мягкость по пути, превращаясь в кости перед тем, как он вонзил в меня первый и второй палец.
Я ахнула – а затем застонала, мои ноги сами собой рухнули в стороны, ногти одной руки впились в его руку, а другая потянулась, чтобы обхватить его за шею.
Его мышцы натянулись, хватка стала сдерживающей, он не позволял мне смотреть, пока смеялся, и этот темный, сотрясающий душу голос взял верх, когда он вгонял эти холодные, твердые пальцы в меня, прежде чем поднять их, чтобы обвести мой клитор.
Я рассыпалась на куски с криком, когда оргазм, который так долго умолял вырваться наружу, обрушился лавиной, безжалостный, как и он сам, разрушая – сотрясая – всю мою нервную систему.
При такой подлой засаде остановить это было просто невозможно.
Низкий всхлип сорвался с моих губ, пока я трепетала в его тисках, будучи не в силах сопротивляться удовольствию, а он проводил меня сквозь него, костяные пальцы продлевали волнообразные остаточные толчки.
– О, это невероятно, блядь, опасно, – произнес он, шепча эти слова мне в шею, – знать, что ты говорила мне правду об этом. – Он имел в виду то, что я сказала за ужином. О том, что все равно позвала бы его на свидание, даже если бы знала, как он выглядит под этим капюшоном.
Неужели он думал, что я совру насчет желания заполучить его в его более мрачной форме?
Может быть, он просто не думал, что я имела в виду именно это.
Теперь уже не было секретом, что имела.
Ну и ла-а-адно.
– Хелена, Хелена, – усмехнулся он. – Ты теперь влипла.
– О, – выдохнула я, непроизвольный звук сорвался с губ, когда, продолжая удерживать меня на месте своей человеческой рукой, его рука-скелет – и вся рука целиком – поднялась по моему торсу, пальцы издавали щелкающие звуки друг о друга, прежде чем шмыгнуть под мой бюстгальтер, а костяная ладонь взметнулась вверх, чтобы целиком захватить и сжать мою грудь.
Я заерзала, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как его эрекция отчетливо упирается мне в поясницу, а от его прикосновений мне отчаянно хотелось, чтобы он исполнил свою угрозу. Свою самую последнюю угрозу.
– Ты, совершенное, сочное создание, – застонал он, и его голоса смешались, словно контроль над ними, над самим собой, снова достиг критической точки. Его твердый большой палец провел по моему затвердевшему соску, а затем злорадно вернулся назад, усиливая нарастающее во мне желание. – Как же мне растерзать тебя дальше?
Снова наполовину обратившись в дымку, он сместился из-под меня, и его дымная сущность подхватила меня, укладывая обратно на матрас.
Оставаясь осязаемым среди этой сбитой в человеческий силуэт смеси дыма и теней, его костяная рука сорвала с меня бюстгальтер. Затем, вновь материализовавшись на коленях передо мной в полностью человеческом обличье, Смерть отбросил этот последний лоскут одежды в сторону, теперь такой же обнаженный, как и я. От этого зрелища я вытаращила глаза на его внушительные размеры.
– Эм, – произнесла я.
Инстинкт – а может, и беспокойство – заставил меня приподняться. Ну, или попытаться.
Положив руку мне на грудину, Смерть толкнул меня плавно, но твердо обратно на спину, не оставляя мне времени задать вопрос, на который мне уже не терпелось получить ответ самым суровым образом.
Вопрос о том, поместится ли он вообще…
– Не переживай, – произнес он, и мои сомнения отчетливо читались в моих действиях. – Мы будем не спеша, – заверил он меня своим человеческим голосом, его дыхание касалось моих губ, пока он направлял себя к моему входу. – Пока ты не станешь умолять меня о большем, – пообещал тот темный голос, когда он поцеловал меня, жадно и открыто, и его язык искал мой впереди его губ, а эти последние два зловещих слова исходили из самой его сути, а не были сформированы его занятым ртом.
С очередным всхлипом, от звуков этого вибрирующего голоса у меня снова закатились глаза, я вцепилась ему в затылок, держась за всё, что у меня еще оставалось от моей дорогой жизни, когда он вошел в меня.
Я судорожно вздохнула – от удовольствия и от страха, – принимая первый дюйм, широко раскрытыми глазами хлопая ресницами. И даже этого было достаточно, чтобы вызвать восхитительный ожог подкрашенного болью блаженства.
– Блять, – выдохнул он сквозь зубы, поморщившись, его голоса снова сплелись воедино, руки дрожали, удерживая его над моим телом, а та, что была справа, на миг обратилась костями, прежде чем так же стремительно вернуться в прежний вид.
Я обхватила его лицо ладонями, наслаждаясь тем, как рушится его самообладание – то немногое, на что он еще опирался до сих пор.
Мне нравилось, когда он контролировал ситуацию. Когда он говорил мне, что делать. Предупреждал о том, что меня ждет, прежде чем воплотить в жизнь всё, чего ему хотелось со мной сделать. В то же время мысль о том, что я заставляю его бороться с собой, сдерживать аппетит, сражаться с теми погребенными частями его натуры, которые, должно быть, дремали так долго, снова балансировала меня на краю экстаза.
– Ты чувствуешь себя чертовски потрясающе, – прорычал он сквозь стиснутые зубы, пока пространство между нами стремительно сокращалось. – Кажется, это меня убьет. Но черт побери, я никогда еще не был так готов умереть.
Он произнес это, но на самом деле он вовсе не был испуган.
– Пожалуйста, – выдохнула я, хотя не была уверена, о чем именно – о чем конкретно – умоляю.
Еще. Всего. Чтобы это никогда не заканчивалось.
– Дыши, – скомандовал он. Я послушалась. Он дал мне мгновение – всего одно, – а затем, невероятным образом, в промежутке между выдохами он продолжил свое вторжение, освобождая место.
– Боже, – только и смогла вымолвить я, когда он продолжал наступать, растягивая меня, заполняя до предела.
Я раздвинула ноги шире, настолько широко, насколько могла, полная решимости принять его целиком, и это острое жжение поглощало меня самым восхитительным образом. Но как только я подумала, что справлюсь с остальным, он замер.
Он отстранился на дюйм. Охваченная паникой, я ухватила его за плечи, прежде чем он успел ускользнуть еще дальше.
– Смерть… пожалуйста.
– Пожалуйста о чем? – Едва заметная улыбка промелькнула на его лице перед тем, как он поцеловал меня, словно мое имя на моих губах было чем-то, вкус чего ему хотелось поймать.
– Пожалуйста, не останавливайся, – взмолилась я.
– Это слишком? – спросил он, и его слова прозвучали прохладно, пока его вновь ставший скелетным большой палец очерчивал мою нижнюю губу, а волосы падали мягкими плдями вокруг нас, щекоча мои щеки. Я шевельнулась под ним – попыталась, – желая отвоевать утраченные позиции, но его костяная рука перехватила меня под коленом, крепко удерживая на месте.
Его губы сместились к раковине моего уха.
– Ответь мне.
– Мне нравится, – прошептала я.
Он замер. Затем судорожно вдохнул, словно я только что основательно пошатнула его способность сдерживать себя.
– Я спрашивал не об этом, – укорил он, говоря медленно. – Я хочу знать, это слишком?
– Да, – честно ответила я, и мой голос был натянут от правды – и от надежды. – Но я не хочу, чтобы ты останавливался.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем он ответил, хотя вряд ли прошло больше нескольких секунд.
– Хорошая девочка, – произнес он, и эти слова сорвались с его губ так, будто он и так заранее знал ответ. Знал и был согласен. – Потому что я не собираюсь останавливаться, пока ты не будешь разбита настолько, что едва вспомнишь собственное имя.
Он вошел в меня единым мощным толчком, и его бедра ударились о мои.
Мой рот снова приоткрылся в беззвучном крике в тот самый момент, когда он дошел до упора. Моя хватка на нем усилилась – и руками, и всем телом. Разум покинул меня еще до того, как я осознала, что он вообще у меня был, и я кончила. Жестко.
Волны этого оргазма прокатились по мне, окрашенные почти болезненным оттенком, а шок от его внезапности лишил меня способности соображать.
– Ох, блядь, Хелена, – застонал он. – Уже снова? Начинаю сомневаться, останется ли от тебя хоть что-нибудь.
О Господи, надеюсь, что нет.
– М-м-м, – прорычал-запротестовал он мне в шею, зарываясь носом в кожу и давая мне, пожалуй, еще мгновение на привыкание. – Ты влипла по самые уши, не так ли?
Мягко сказано. Мы оба влипли с той самой секунды, когда эта холодная рука поймала меня на том балконе.
– Жнец, – снова взмолилась я.
– О, я сделаю это, – пообещал он следующим движением, долгим, тягучим и глубоким.
Эту толику уверенности он произнес так, будто прекрасно понимал мое бедственное положение, потому что оно было и его собственным. Словно он сейчас сдерживал себя в процессе нашего взаимного уничтожения, но хотел растянуть эту сладкую пытку как можно дольше перед полным крахом.
Мне не хотелось думать о том, что это не так уж далеко от истины…
– Просто ты чувствуешь себя чертовски потрясающе, – произнес он, его слова едва держались на грани срыва от сдерживаемого напряжения, когда он снова вошел в меня, и наши бедра вновь соприкоснулись. – Вот так… именно так. – Он сделал еще один судорожный вдох – на этот раз с шипением, которое иногда сопровождало движение его теней. – И я стараюсь не проглотить тебя целиком. Но. – На этом он остановился, а та костяная рука, зацепленная за мое колено, притянула меня ближе, погружаясь еще на невозможное полдюйма.
Тихий выдох «ах» сорвался с моих губ, когда он достиг этой новой глубины.
– Эту битву мне не выиграть, – продолжил он. – И… теперь я буду брать тебя жестко. Твоя задача – принимать это и, когда будешь готова, кончить точно так же снова прямо на моем члене. Ты понимаешь?
Боже. Я хотела, чтобы он говорил со мной в таком грязном тоне каждый день.
– Ты. Меня. Поняла, – повторил он уже человеческим голосом, хриплым и напряженным, так, будто мне лучше было ответить ему. Ради нас обоих.
Я кивнула, медленно и осознанно.
– Просто позволь мне владеть тобой, когда придет время, – наставил он. – Отдай мне всё. Без остатка. Всю себя.
