Текст книги "Отвергнутая. Хозяйка кофейного дома (СИ)"

Автор книги: Катрин Алисина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 21

Тут я замерла от удивления. Это были воспоминания Рейны! Я их буквально увидела, как свои. Почувствовала запах теплого летнего воздуха, прошлась по каменной мостовой.

Рейна покупала Якобу книгу. Но стоимость там была такая, что оплачивалось все через банк.

И из этого воспоминания я сделала сразу несколько важных выводов. Здесь были банки. Но книги стоили очень дорого. А значит, книгопечатание или еще не появилось или не обрело массовость.

Это жаль, я бы предпочла заглянуть в пару фолиантов по местной истории, ботанике и экономике. Так, чтобы быть в курсе.

А еще я поняла, что в этом мире было кофе! О, как же мне его не хватало! Я тут же вспомнила чарующий аромат любимого напитка. С молоком, корицей и звездочкой кардамона. А если без молока, то розмарин добавить можно!

Странное сочетание, знаю. Но если пить такой кофе со сладким бананом – очуметь!

Рейне по какой-то причине кофе тоже не досталось. Но вспомнить почему, я не смогла. Кажется, в этом каким-то странным образом был замешан… Якоб.

Ух, везде бывший поспел.

Жаль только Рейне денег не выделил. Кошель не был слишком уж увесистым. Я подхватила его и отправилась в сад.

Планировать доходы и расходы я решила в тени виноградных лоз на заднем дворе дома. Здесь оказалась очаровательная скамеечка, а дикий виноград увивал стены дома и позволял спрятаться от палящего солнца.

В замшевом мешочке оказалось не так много денег.

Я высыпала монеты на колени, чтобы оценить размер “капитала”. В глаза сразу бросился единственный золотой. Несколько серебряных и горсть медяков.

Когда я посчитала монетки, оказалось, что я не зря экономила. Денег катастрофически не хватало!

Ни Рейна, ни ее служанка не привыкли ограничивать себя в расходах. Урсула так и вовсе не вдавалась в подробности хозяйского кошелька. И, похоже, по старой привычке тратила не задумываясь.

На наше счастье, она не успела добраться до покупки постельного белья или чего еще, чья стоимость могла пошатнуть наше и без того плачевное финансовое состояние.

Урсула купила самое необходимое: молоко, яйца, серый крестьянский хлеб, мешок муки на первое время и брикет сливочного масла. Матрасы ей добрососедская женщина по имени Мадлен отдала в подарок, когда Урсула слезливо пожаловалась, что спать нам не на чем.

Ни мешковина, ни солома почти ничего не стоили, так что Мадлен явно мелочной не была.

И я была ей благодарна.

Но продолжать спать в таких условиях долго я не собиралась. Нам стоило минимум перестелить матрасы с листиками от насекомых. Идеально – заменить на пуховые. Но это пока в мечтах.

Сейчас… Сейчас я отметила про себя галочкой, что без постельного белья нам не обойтись. В который раз посетовала на отсутствие ручки и бумаги. Список покупок, записанный и посчитанный, значительно облегчил бы мне планирование.

Глава 22

На утро завтрашнего дня я уже поставила себе в мысленное расписание поход в город, приглядеться к местным ценам.

Так что сказать, на что мне хватит пока не могла. Но уже сейчас догадывалась – не на многое.

Экономия оставалась в приоритете.

На левой руке тускло поблескивал серебряный браслет. Тонкая цепочка, простое плетение. А на браслете совершенно не подходящий по стилю не то кулон, не то подвеска.

Напоминал кулон небольшую монетку. Чуть крупнее медяка. На одной стороне изображен пустой круг с незнакомыми значками и символами. На другой – буква “Р”. Быть может это первая буква имени Рейна?

Было даже ощущение, что эту штуку покупали или изготавливали на заказ. В любом случае – отдельно от браслета. И именно Рейна надела кулон вместе с ним. Соединив их в одно целое.

В крайнем случае я ведь могу его продать, – подумала я. – Если это серебро, то на еще одну серебряную монетку браслет тянет. Хотя бы по весу кулона.

Но от этой мысли стало как-то ужасно грустно. Причем чувство было не мое. Это тело Рейны отзывалось на что-то дорогое сердцу девушки.

Интересно, что он для Рейны значил?

Я попыталась покопаться в воспоминаниях, но те больше не отзывались. Я вздохнула. Браслет решила не трогать. Быть может, это память? Я подобные ощущения испытывала, только когда фотографии погибших родных видела.

Я сгребла деньги в кошелек. И спрятала его, забрав себе немного. На покупки.

А сейчас мой путь лежал к соседям. Я переоделась в самое аккуратное платье Рейны, мысленно стараясь свыкнуться, что теперь Рейна – это я.

С трудом справилась с желанием взять хоть что-то с собой в подарок. С пустыми руками идти было неуютно. Я не могла ни торт подарить, ни даже пирожных. А ведь шла попросить одолжение.

Пришлось взять себя в руки. Вздохнуть и смириться, что мне будет ужасно неудобно. Но делать нечего. Выбор у меня небольшой.

Даже если смириться с тратами, отправиться за покупкой прямо сейчас я не могла. Городок, где на окраине стоял дом Рейны, был крошечный. Магазины работали до полудня. Рынок и того быстрее закрывался. Все закупались поутру.

И я быстро поняла почему. Дневное солнце здесь было просто невероятное! Палило так, словно я оказалась на экваторе.

Оставалось только радоваться, что внутри дома было прохладно даже в такую жару. Да и до соседнего домика с садом идти недалеко.

Я накинула на голову платок – не хватало упасть в обморок от теплового удара. И направилась в гости.

Направление выбрала, сначала обсудив все с Урсулой. Служанка жила здесь в детстве, да и уже по приезду Рейны ходила к соседям. Так что могла дать несколько советов.

– Справа Мадлен живет, – обрадовалась возможности посплетничать Урсула. – Такая противная тетка. Рыжая, волосы вечно в башню собирает. Своими пирогами кичится, вкусно готовит, а рецептом ни с кем не делится, – Урсула фыркнула.

Я мысленно улыбнулась. Мадлен, которая отказывалась делиться рецептом собственных уникальных пирогов вызывала у меня полное понимание. Она вполне могла рассчитывать этот рецепт продать, а не дарить всем направо и налево.

Да к тому же Урсула быстро забыла, что только благодаря Мадлен нам было на чем спать.

– Слева – Арнуд, – перечисляла дальше Урсула. – Он мужик хороший. Только одинокий, – служанка вздохнула. – Как влюбился в меня сорок лет назад, так и не смог позабыть, – пожаловалась она. – А я ему сразу отказала. Мне другой нравился. А потом и сначала к вашей тетушке, а затем к вашему папеньке на службу поступила. И вскоре уехала из нашего захолустья.

Я икнула. Вот те раз. Мексиканские страсти.

– А тут вернулись мы, смотрю, а Арнуд-то так и не остепенился. Видать меня из головы выбросить не может, – со знанием дела заключила Урсула.

– А напротив кто? – поинтересовалась я, пытаясь вернуть мысли Урсулы в нужное мне русло.

Глава 23

Урсула задумалась.

– Этих не знаю. Семья какая-то, – наконец сдалась она. – Там раньше подруга моя жила, лучшая. Но в Ярден уехала. Это город, помните?

Я не успела ответить.

– Покрупнее нашего, – пояснила Урсула. – А мы, можно сказать, в его пригороде живем. Но к большому городу не примыкаем. Нам до самого Ярдена полдня пилить по дороге через леса и поля.

– Зачем? – несколько не поняла я.

– Так там возможностей больше, – терпеливо пояснила Урсула. – Ярмарки бывают на площади, – она с подозрением глянула на меня. – Ярден-то помните? Наверняка там крошкой были с отцом. За гостинцами ездили для тетки вашей.

Служанка поглядела на меня и махнула рукой:

– Эх.

Похоже, считала, что раз я умом тронулась после расставания с мужем, то и местную географию позабуду.

Так оно в общем-то и было, точнее, я местность просто не знала. А воспоминания Рейны молчали. Так что подозрения Урсулы мне были на руку.

Я покивала. Урсула продолжила.

– Так о чем я? Так вот… Тара. Подруга моя. Сначала писать друг другу старались. Но, сами понимаете… – она вздохнула.

Я не понимала.

– Сложно это, пером по бумаге водить, – буркнула Урсула. – Чернила растекаются. Слова я не все знаю, как писать. Напишу одно, а там другое читается, – сокрушенно пожаловалась Урсула. – Так, что простое, прочесть могу. А сложное уже нет. Вот и забросили.

Я кивнула. Урсула продолжила:

– Но иногда я письма отправляла, когда в доме вашего батюшки жила. Так что Тара в Ярдене еще. Точно знаю. Хотя хотела она в наше захолустье вернуться. Не прижилась в Ярдене.

Урсула вздохнула, глянула на меня и пояснила:

– Ярден-то не столица, но большой город. Сложно там. А эти вот не хотят теперь дом продавать, – нахохлилась Урсула. – Не знаю, кто они. Но дружбу с ними водить не стану, – отрезала служанка.

– Не стоит ссориться с соседями, – покачала я головой, – они наверняка хорошие люди. Просто и сами прижились здесь, вот и не хотят уезжать.

С них я и решила начать.

У Мадлен вполне могло и не быть топора. Арнуд мог и вправду скучать по Урсуле, так что я не хотела ставить его в неловкое положение.

А вот в большой семье наверняка были не только инструменты для работы по дому, которые я могла одолжить у отца семейства. Но и излишки продовольствия с сада и огорода, которые можно покупать, пока не вырастим свои овощи и фрукты. Это на случай, если покупки в городе застопорятся. Приобретение продовольствия могло оказаться для нас дорогим удовольствием – выращивать свое намного дешевле.

Да и бегать в город каждый раз за яйцами или молоком – не равно спуститься в магазин у дома. На это нужна хотя бы пара часов.

Часов, которые я могу потратить на уход за домом и садом. Садом, который в свою очередь вполне принесет прибыль продажей фруктов, конфитюра или тех же пирогов, собственный рецепт которых так тщательно оберегает Мадлен.

Могу поспорить, в моем мире рецептов куда больше. И многие из них я знаю наизусть.

Была и другая причина сперва заглянуть к семейству напротив. Яйца и молоко Урсула купила у Мадлен. Так что я заодно собиралась сравнить цены, которые соседи захотят назначить.

И, конечно, выбрать у кого дешевле. Да, продукты важно оценивать и по другим критериям. Но не думаю, что качество у кого-то из соседей будет страдать. Для себя растили.

А в ближайшем будущем и я собираюсь свой сад-огород устроить.

Идеально было бы завести собственную корову и птицу. Но хлева на заднем дворе дома предусмотрено не было. Да и как за скотиной ухаживать я знала только в теории. Да и то, скорее представляла в общем. А детали оставались для меня загадкой. А они наверняка были.

У любой работы оказываются мелкие детали и сложности, от которых знают только те, кто ей занимается. Они совсем незаметные со стороны, а вот на их решение уходит прорва времени!

Например, я знаю, что корову доят с утра. Прямо часа в четыре-пять, с петухами. Подозреваю, не просто так. А значит, под это придется перекраивать все расписание.

Я к такому не готова ради крынки даже самого свежего молока. С другой стороны, наисвежайшее можно купить в соседнем хозяйстве. Но на это нужны деньги. А значит, свое дело просто необходимо!

Круг размышлений замкнулся, когда я подошла к дверям соседей и вежливо постучала.

В голове еще раздавались отголоски планов: а как бы поступила местная девушка? Вышла замуж?

Нет, это не про меня. Я предпочитаю твердо стоять на ногах, еще неизвестно, каким муж окажется человеком! Вдруг снова попадется еще один Денис или, того хуже, Якоб.

Глава 24

Два дня назад. Деймон

Страницы рукописи едва слышно шелестели. Я провел пальцами по бархатистой бумаге, коснулся филигранно выведенных букв. Вдохнул аромат книги: смеси хлопка, льна и кожи с нотками чернил.

Фолиант редких магических искусств. Потрясающая находка.

Чтобы переписать один экземпляр вручную – уходит целый год кропотливой работы. Созданные искусным мастером переплет и золотое тиснение – тоже добавляют к цене.

– Но оно того стоит, – заметил Бернар, мой дворецкий.

Я поднял взгляд, оторвавшись от книги. Дворецкий только зашел и теперь стоял на пороге моей скромной библиотеки. Другая, крупнее, с наиболее редкими экземплярами – располагалась у меня в столичной резиденции.

– Согласен, Бернар, – кивнул я.

Кто-то коллекционирует оружие, кто-то лошадей. Я – редкие книги.

Хотя лошади и оружие у меня тоже есть.

Нет только одного – времени всем этим насладиться.

– Карета подана, мой лорд, – поклонился дворецкий.

– Благодарю, Бернар, – кивнул я, поднимаясь из бархатного кресла.

– Вас ждать к ужину?

– Боюсь, нет. Думаю, я покину город через пару часов.

– Очень жаль, мой лорд, – Бернар посторонился, пропуская меня.

– Признаюсь честно, я бы предпочел провести время до отъезда здесь, – усмехнулся я.

– Дела не ждут, – понимающе кивнул Бернар.

– И снова ты прав, мой друг, – отозвался я, спускаясь по лестнице.

Посещать дом Якоба с визитом не хотелось. Мой собственный племянник вызывал у меня неприятные чувства.

Его жена, Рейна, напротив. В отличие от Якоба, она была приятной девушкой, хоть и слабохарактерной. Такой, какую быстро перестаешь замечать.

Так и вчера я едва узнал ее в магазинчике книг, куда заглянул по старой памяти. В детстве я обожал проводить здесь часы. Теряясь в выборе нового тома историй о путешествиях и сражениях.

Сейчас на это почти не осталось времени.

Увлеченный разговором с владельцем, я едва заметил девушку. А как только увидел, настроение тут же испортилось. Из-за Якоба. Вспомнил про него.

Собственный племянник, но встречи с ним – это всегда вынужденная мера.

Так и сейчас. Чего только стоит его ссора с торговцем мореплавателем из Айттая. Это редкий поставщик кофе и сахара в империю.

Капитан Дерунг нужен нам. А Якоб устроил скандал, мол торговец недостаточно почтительно с ним обошелся на прошлогоднем приеме у императора.

Недальновидно. Безрассудно.

Раздражает.

Потому я и явился к Якобу. Лично.

Племянник пригласил в гостиную, усадил в мягкое кресло, предложил кофе и чай.

Ирония. Он понимает, что благодаря его жалобе императору, один из основных каналов поставок будет закрыт, а цены на кофе взлетят до небес?

Будто бы его это не волнует.

– Пожалуй, откажусь, – сухо заметил я, опускаясь в кресло.

Гостиная представляла собой смесь куцей библиотеки и комнаты для отдыха. Пара кресел, небольшой кофейный столик, пустующие книжные полки.

Впрочем, не совсем пустые. На каждой – один-два экземпляра рукописи. Не больше.

Я пригляделся.

Нет, это даже не рукописи. Напечатанные книги, инкунабулы, лишь внешне повторяющие рукописи. Ничего не имею против инкунабул, но выставлять копию, подделку как сокровище – по меньшей мере странно.

Расставлены хаотично, будто Якоб в них никогда и не заглядывал. Купил лишь для вида. Попытка бросить пыль в глаза. Бездарная.

– Что привело тебя в мой скромный дом, дядя? – поинтересовался Якоб.

Скромностью в его голосе и внешности и не пахло. Он разделся как павлин с фресок Айттая и Нидии.

– Ты знаешь, – нахмурился я. – Торговец из Айттая. Ваша ссора действительно настолько серьезная, чтобы сорвать поставки?

Лицо Якоба исказилось от злости. Умение сдерживаться – не в числе его достоинств.

– Этот простолюдин посмел разговаривать со мной как с равным, – ощерился он, явно пытаясь выдать свою ярость и обиду за надменную насмешку.

От этого захотелось только брезгливо поморщиться.

– И что? – холодно поинтересовался я. – Это не причина…

– Это! Еще как! Причина! – визгливо заорал Якоб, вскакивая с кресла.

Лицо его неприятно раскраснелось, изо рта брызнула слюна.

– Меня и так презирают в обществе из-за свадьбы с этой… – он сделал небрежный жест рукой в сторону жилых комнат.

Затем оглянулся и странно усмехнулся.

Положим, не из-за этого, – подумал я. – Да, кто-то в светском обществе, быть может, и морщит нос при виде дочери семьи торговца. Но ты ее мужчина. Так измени отношение к своей женщине. Не уважают ее, не уважают тебя. Заставь их пусть не любить, но восхищаться ей. Или пусть провалятся в Бездну.

Но говорить этого не стал. Якоб, полагаю, не поймет.

– Твоя жена – твой выбор, – заметил я.

– Ты-то не стремишься сковать себя узами брака, – пошло ухмыльнулся Якоб. – Скольких женщин сменил уже за последний год? Я помню ту темненькую и рыжую. Да, последняя была прямо ух, – он изобразил, как щупает женскую фигуру.

– Прекрати, – одернул я племянника. – это тебя не красит.

Якоб фыркнул. Но продолжать не посмел.

– Торговля с Айттаем на волоске, – напомнил я. – Капитан Дерунг сейчас единственный, кто решается преодолеть океан. Это опасное путешествие.

Глава 25

– Я не отзову свою жалобу даже ради тебя, дядя, – буркнул обиженно Якоб. – Задета моя гордость. Или ты ради этого айттаишки будешь требовать от императора влезать во все это? – Якоб нагло ухмыльнулся.

Я раздраженно постучал пальцами по подлокотнику кресла. Нет, бежать к императору при первой же неудаче не в моих правилах. К тому же Великий дракон сейчас занят, его жена на сносях. Он до безумия любит свою женщину и ни о чем другом думать не в состоянии. Эгоистично отвлекать его от семьи из-за Якоба и его задетой гордости.

Императорская чета ждет первенца. А их драконы и вовсе от этого события сами не свои. Сейчас моему другу и его возлюбленной необходимо усмирять своих зверей и готовиться к рождению ребенка.

Да и на границе неспокойно. Впрочем, там всегда неспокойно. Но в любом случае это тоже забирает внимание императора.

Торговля с Айттаем и цены на кофе – не вопрос первостепенного значения. У знати не будет проблем с покупкой. А вот простые люди… им придется ждать следующего года.

Я же хотел, чтобы в империи были довольны все.

И я этого добьюсь.

– Хорошо, – кивнул я вставая.

– Ты… согласен? – растерялся Якоб.

Зная меня, племянник не рассчитывал на лёгкую победу. И в этом он был прав.

– Да, – я холодно согласился, – задета твоя гордость, – не смог удержаться от иронии я.

Якоб не уловил этого. На лице его мелькнуло злое торжество. Казалось, он прямо сейчас представляет, как занимает мое место в совете, раз удалось победить.

Иллюзии, иллюзии, иллюзии. Ты всегда на этом проваливался, Якоб.

– Но если дом Даргарро поможет мне, – Якоб деланно прокашлялся. – Я могу передумать, – пошловато ухмыльнулся он.

Так вот оно как. Ты желаешь надавить на меня, племянник. Ты рискнул затеять эту игру с кофе только ради оплаты своих долгов? Или какой помощи от дома Даргарро ты ждешь?

Просить напрямую ты боишься. Знаешь, что за этим последует. Знаешь, что оказаться моим должником – рискованно.

И ты решил схитрить? Поставить меня в безвыходное положение.

Меня?

Значит, по твоему разумению, я в патовой ситуации. Чтобы сохранить уважение императора, решив проблему с поставками, я должен пойти тебе на уступки.

Забавно. Забавно, что ты решил, что это подействует. Впрочем, не настолько, чтобы уделять этому внимание.

– А где леди Рейна? – лениво поинтересовался я. – Я хочу выказать твоей жене свое почтение перед уходом.

Особенно в том, что она тебя, ничтожество, терпит, – подумал я про себя.

Племянник растерянно моргнул. Не такой ответ он надеялся услышать. Но когда я заговорил о Рейне, на лице Якоба промелькнула тень торжества.

– Леди Рейна больше не леди, – едва сдерживая злую радость, заявил он. – Мы разводимся. Я отправил эту толстуху в дом ее тетки.

Я уже стоял к Якобу спиной, но после этих слов медленно развернулся к племяннику.

– Ты. Сделал. Что? – ровным тоном спросил я.

– Выгнал. Толстуху, – ехидно копируя мой тон, ответил Якоб.

И замолчал, опасливо уставившись на меня.

Глава 26

Иногда у меня создавалось ощущение, что я говорю с дрянным мальчишкой, а не взрослым мужчиной.

Если бы Якоб был моим сыном… сейчас мне бы страшно захотелось отказаться от него.

Но племянник был мне седьмой водой на киселе. Даже не сын брата. Сын кузена.

Отец его умер, когда Якоб был мальчишкой. Мать воспитывала одна. И примера мужчины перед глазами не было. Редкие посещения аристократической родни – не в счет.

Было ли это причиной столь отвратного характера Якоба? Или червоточина проявилась бы в любом случае?

Одинокая, но достойная женщина зачастую дарит миру заботливого и сильного мужчину. Сына, на которого сможет положиться в старости.

Уверенно растит так, чтобы быть за ним словно за каменной стеной, а еще это будут чувствовать его жена и его будущие дети. Ее внуки.

Но в случае Якоба этого не произошло.

Да, можно было бы посчитать, что его характер – ее вина. Но это не так.

Я неплохо знаю эту женщину. Достойная, хоть и слабая, привыкшая во всем полагаться на слово мужа. Одной ей пришлось нелегко, хотя дом Даргарро был на их стороне.

Но со взрослением моего племянника, мы прекратили помощь. Обеспечивать его одержимость скачками не самая лучшая затея. Да и ему пора брать ответственность. Но племянник этого, похоже, не понял.

Или не захотел понять.

Я мысленно поморщился.

Якоб – часть рода Даргарро только из уважения к его матери. Изгнание отпрыска разобьет ей сердце. Женщина сразу сляжет. Она и так слаба здоровьем.

Да и она окажется в опале вместе с ним. По закону, как мужчина именно Якоб несет ответственность за ее финансы, собственность и жизнь.

И делает это весьма отвратно, на мой взгляд. Насколько знаю, он промотал их и без того скудное состояние.

Все то же самое касалось и Рейны. Якобу переходило все, чем девушка владеет. Он же, в свою очередь, брал обязательство заботиться о ней так, чтобы жена ни в чем не нуждалась.

Да, это может показаться слишком.

Со стороны выглядит, будто жена в случае расставания останется ни с чем. Но это не так.

В случае Великих домов, все иначе.

Развод для нашего круга – редкость. А зигзаг с изгнанием девушки из собственного дома – нонсенс.

Полагаю, это означает, что бумаги еще не подписаны. Только так Якоб смог бы провернуть подобную подлость.

По сути, обман.

– Ты вышвырнул девушку на улицу? – я холодно посмотрел на племянника.

– Она мне здесь не нужна, – взвился парень.

Похоже, мой взгляд потяжелел. Потому что Якоб тут же присмирел. Даже плюхнулся обратно в кресло.

– Не на улицу, – буркнул он. – У ее тетки был дом. Он бастардам тетки достанется, а она – опекунша. Так что…

– Ты вышвырнул бывшую жену на улицу… с двумя детьми? – я выгнул бровь.

Племянник нервно сглотнул.

– Дядя, какая разница, где эта дешевка? – заюлил он. – Она даже не нашего круга. Просто дочка торговца. Отребье.

– Торговца, на чьи деньги ты шикуешь, – заметил я.

Он молча поднялся с кресла.

– Дядя, ты… – занервничал племянник. – Ты же не…

Но я не снизошел до ответа.

Хотелось раздраженно потереть руками лицо. Якоб – это грязное пятно на семейном древе Даргарро.

Девушка, полагаю, осталась совсем без поддержки. Одна, Бездна знает где.

Слабая, неприспособленная, влюбленная, с разбитым сердцем, рыдающая над уничтоженным браком с любимым.

Он надеется, что она или сляжет от тоски, или попросту погибнет с голода? А состояние богатого торговца окончательно перейдет Якобу, чтобы промотать и эти деньги?

Так? Иначе на что Якоб рассчитывает?

Он все еще несет за нее ответственность. Просто вышвырнув в старый дом, он от обязательств перед женой не избавится.

Только подписав бумаги о разводе… но за этим последует совсем другой исход.

Итак, на что мой пренеприятный племянник рассчитывает?

Явно как минимум на то, что я не вмешаюсь.

А я вмешаюсь?

Я вмешаюсь.