Текст книги "Плохой мальчик (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 19 страниц)
Глава 24.
Анжей Чернов
Нервная система терпит крах…
Я все эти семь дней о ней думал, не переставая… Она снилась мне в постели. Не мог выбросить из головы. Бесился ужасно. Потому что она, словно надоедливое бельмо на глазу, никуда не исчезала… Меня только Айс и спасал… Я так его назвал. Не знаю, как-то просто вылетело, и он отзывается. Накупил ему там всякого. Свозил в клинику, привил. Сказали смесь лайки и носорога. Грубо говоря, не королевских он кровей, но меня это вполне устроило. Он отвлекал меня сильно… От мыслей о ней, от блядских переживаний. Я в целом подумал, что переживу всё это. Да и она мне ясно дала понять, что не интересую. Мне лишний раз и стараться не хотелось. Потом та тёлка написала, я ответил. Встретились, поебались в тачке… Мне в принципе зашло. Она, как и все другие, моментально прилипла ко мне, будто жвачка. И я решил, что так будет проще. Не смотреть на Марину, не касаться, и больше вообще не лезть в её жизнь. Потому что как она и не уставала мне повторять – мы разные и ей от меня ничего не надо... Я думал, что всё закончилось окончательно. Хотя из мыслей она так и не вылезала, конечно…
А тут эти ебучие кружочки полились у Денисовой, словно понос, блин. Чёрт меня дёрнул посмотреть, хотя… Я ведь прекрасно понимаю, что если бы не посмотрел… Что если бы не увидел, где она… Если бы не поехал туда сразу же… То её бы сейчас… Они…
Сука…
Я же всё бросил и полетел туда, будто одержимый. Как чувствовал, что что-то случится. Ну притягивает она неприятности. Сама по себе такая. Ещё и языкастая вдобавок… Хотя даже это никак не даёт никому права касаться её… И трогать против воли…
Смотрю на то, как она убегает босиком в сторону подъезда, и меня всего разносит. Будто в щепки…
Я хочу вернуться в тот дом в ту комнату и хочу воткнуть тому пидорасу бутылку в его тупую башку. Прямо глаза выдавить, блядь, вместе с мозгами… Сучий выродок. Я ещё никогда так зол не был. А злился я по-разному. Порой и так, что кого-нибудь на больничную койку отправлял… Но сегодня…
Я как увидел то, что так происходит там, меня выхлестнуло из реальности, будто кто-то долбанул чем-то по голове. Наверное, я не ожидал просто от себя такого. Он что-то бормотал, просил пощады, говорил, что это всё шутка, они просто её пугали…
И я очнулся только тогда, когда она схватила меня за куртку сзади. Когда я услышал её голос… Только тогда смог отойти от всего этого и то… Если бы можно было объяснить, что сейчас ощущаю… Это было бы очень много гневных слов. Я хочу её прибить за то, что она туда пошла, я хочу размазать её подружек по полу за то, что бросили её одну без присмотра. Куда бы они там ни пошли… Я хочу узнать, чей замысел это был и если узнаю… Я этого гондона просто задавлю.
Я не справляюсь с тем, что внутри меня… Порой с ней мне хочется быть другим. Но я так сильно на неё злюсь теперь, что не могу успокоиться… Сжимаю руль, снова смотрю на этот грёбанный подъезд. А перед глазами каждый раз её трясущееся свернувшееся калачиком тело. Что она со мной делает вообще?! Я начинаю себя ненавидеть…
«Ты дома? Ложись, отдыхай. Мы потом поговорим», – всеми силами выдавливаю из себя одно новое нейтральное сообщение, и то всего трясёт сейчас. Пальцы еле попадают по буквам.
«Почему ты такой жестокий?», – приходит следом, а мне даже сказать нечего. Она там ничего не перепутала? Это не я полчаса назад пытался выебать её толпой в доме против воли. Это не я так с ней поступил. А то, что она тут выдала со своими поцелуями после всего взбесило ещё сильнее… Просто до какого-то внутреннего возгорания. Не мог с этим справиться. Она нежная. Она безумно чистая. А я сейчас был в таком состоянии, что мог причинить ей реальный физический вред. Вот и прогнал. Потому что сил не хватило просто ни на что другое… Неужели, блядь, понять это сложно?!
Что меня пидорасит сейчас всего… Сначала доведёт, блядь, до судорог, потом ещё чем-то недовольна… Я в ахуе с её беспечности… Пойти бухать рядом с какими-то малознакомыми персонажами. Ну ладно она наивная, а эти-то куда смотрели… Курицы, сука.
Так и не могу уехать… Вижу, что свет в её комнате гаснет…
Куда её мать смотрела вообще… Не понимаю. Теперь реально ощущаю себя виноватым, что не смотрел за ней сам. Что не контролировал…
«Спи, Марина».
«Я не могу уснуть. Ты обидел Аню. Я понимаю, что ты сердишься, я очень жалею, что так получилось, что я вообще куда-то пошла, я не подумала. Теперь ответственность легла на твои плечи. Я виновата перед тобой. Я благодарна, но так нельзя, Анжей. Мы живые».
«Мне насрать на твою Аню. Мне насрать на то, кого я там обидел. Главное, что задница твоя цела. И если ты сейчас спать не ляжешь, то пожалеешь об этом, Марина», – сжимаю телефон в руке и хочется его выбросить нахрен в окно после этого. Пиздец просто какой-то…
Больше она не пишет, но я вижу, как занавески в её окне колышутся…
Я знаю, что она там. Стоит и смотрит… Словно ждёт, когда я уеду…
И я уезжаю, потому что не могу здесь оставаться. Иначе просто жди беды, я ведь могу быть очень плохим. Мне только дай волю. Только разозли меня. А у неё, как я уже понял, это слишком хорошо получается… Уж лучше я спущу свой гнев на тех, кто этого действительно сейчас заслуживает…
Глава 25.
Марина Чемезова
Я так испугалась, когда он закричал на меня… Хоть и поняла, что он это сделал от эмоций, но… В моменте у меня чуть сердце от страха из груди не выскочило. Я и про платье забыла, и про туфли, которые остались у него в машине… Домой прибежала в его толстовке. С одной сумочкой в руках. Тихонько открыла двери и на цыпочках проскочила в комнату…
Мама зашла через несколько секунд, но я уже была под одеялом.
– Всё нормально? Марина…
– Да, мам… Я просто немного выпила…
– Ничего не болит?
– Нет…
– Если что – зови… Если плохо станет или ещё что-то… Я тебе тут оставила возле кровати…
– Угу…
Я с трудом это всё проронила, а потом получила от него сообщение… Сразу же пошла к окну, увидев его машину… Понимала, что он уезжает, потому что переживает за меня. Где-то в глубине души он совсем не такой…
За меня ещё никто и никогда так не вступался. Никто и никогда…
Я даже боль его ощутила в этот момент. Обоюдную и такую жестокую…
Мои ноги стёрты на коленях до крови… Поэтому я тихонько достаю аптечку из стола и обрабатываю их, залепив пластырем… Синяки придётся скрыть одеждой. Я вижу их в зеркале и мне плохо от воспоминаний…
Я надеюсь, Анжей не вернется туда. Надеюсь, что… у него хватит сил не вернуться… Ведь когда его машина отъезжает, моё сердце тотчас же рвётся за ним… Я нюхаю его толстовку. Не могу из неё вылезти… Она такая тёплая и такая… приятная. Я, наверное, за всю свою жизнь ничего приятнее не ощущала. И дело вовсе не в качестве пошива или бренде… Дело в том, что он её носил. Что она пахнет им… И что в моменте она стала для меня подобно большому мягкому пушистому облаку, которое накрыло и спрятало меня от всего ужаса, что я там пережила…
«Только не делай глупостей. Я умоляю тебя. Не едь туда, Анж, не надо», – уговариваю из последних сил, ведь чувствую неладное всей своей душой.
«Ты знаешь, почему ты? Чья это была идея? Они что-то говорили?», – приходит мне следом, и моё сердце в груди ёкает. Я не смогу ему сказать… Если скажу, он её убьёт… Он точно её убьёт, какая же она дура… И я дура, что жалею её…
«Я не знаю, ты не едешь туда? Скажи, что не едешь?».
Он молчит, а у меня чешутся руки. Я начинаю ему названивать…
Звоню, звоню…
– Что из фразы «ложись спать» ты не поняла, Марина, – хрипит он в трубку, и я буквально рисую его озлобленное лицо перед глазами. Даже так знаю, как он выглядит. Как смотрит… Как гневается…
А ещё я слышу басы на фоне… Слышу музыку… Она там до сих пор играет. Я чувствую, что это там, и внутри меня будто просыпается птица Феникс, которая вновь и вновь начинает воспламеняться, сжигая всё, что осталось внутри. И этот пепел превращается в страх…
– Ты же там… Я слышу, ты там… – в ужасе бормочу, а он так шумно и напряжённо дышит в динамик.
– Всё будет нормально. Спи.
– Я не могу… Вернись, пожалуйста… Я не могу просто лечь спать, когда ты там… Я выйду к тебе. Всё, что ты скажешь, сделаю… Всё, что хочешь… Но только вернись сюда, я прошу тебя, Анжей. Уезжай оттуда…
– У меня на этот счёт плохая новость для тебя, в таком случае ты вообще не уснёшь, потому что я не вернусь сегодня, – он сбрасывает трубку, а я не знаю, что мне делать. Перезваниваю снова, но он оказывается выключен… И тогда меня ещё сильнее бросает то в жар, то в холод… И страх курсирует повсюду, будто блуждающий нерв, задевая все отделы моего и без того уничтоженного за сегодняшний вечер организма…
Единственный способ достучаться, позвонить Ане… И мне так перед ней стыдно, но… Я всё же делаю звонок, понимая, что выбора у меня нет.
Она поднимает не сразу… Но хотя бы поднимает…
– Да?
– Ань… Анюта, прости меня…
– Господи, Марина… Ты прости… Мы с туалет с Олей ушли, видели, что ты сидишь, я не стала тебя дёргать… Вернулись, а тебя нет… Марин, что случилось там?! Почему у тебя кровь была?!
– Ань… Я всё расскажу, обещаю, но скажи мне… Чернов там?
– Он здесь… пошёл наверх… я не знаю…
– Ань, я очень боюсь… Он так настроен… Я…
Слышу крики в трубке, и меня как кипятком ошпаривает.
– Аня, что происходит?! Ань…
– Я не знаю, Марина… Мы пошли отсюда нафиг… Оля, такси вызывай быстрее… – слышу я, а потом мой звонок резко прерывается…
Я нахожусь в таком состоянии, что даже не могу это описать. Кружится голова… Я начинаю блевать в тазик, который мама заботливо поставила возле кровати. Пью воду. Руки дрожат… Мне страшно. Мне так страшно. Ехать туда?! Что мне делать?!
Я звоню Ане снова. Трубку она не берёт, а Анжей всё так же выключен, отчего у меня сковывает грудную клетку. У него уже были проблемы с законом, я же помню ту фотографию, так почему ему всё равно?! Неужели он не понимает… Зачем ради меня?!
Неожиданно телефон вновь оживает. И я тут же отвечаю на звонок.
– Марин, мы в такси, всё хорошо… Машину ждали…
– Что там случилось…
– Чернов… Он их там всех…
От этих слов у меня кровь внутри сворачивается, и я подношу ладонь к губам, ощущая, что готова закричать…
– Господи, не говори, что он убил кого-то…
– Насчёт убил, не знаю… Но он с битой приехал…
– С какой ещё битой…
– С металлической такой… Как только крики начались, мы свалили нафиг…
– Аняяя…
– Я знаю… Мариш, что произошло?
– Арефьева…
– Что она сделала?!
– Ко мне Слава подошёл… Сейчас погоди… – шепчу я в трубку, приоткрыв дверь. Мама вроде у себя… В зале её нет. Значит, скорее всего, не услышит. – Он сказал, что ты блюешь на втором этажа, я испугалась, пошла с ним…
– Таааак… Я не блевала…
– Я знаю… Он завёл меня в комнату, где были какие-то парни стрёмные… И Арефьева…
– Боже… Она тебе что-то сделала?!
– Они, Марина… Они хотели меня… Меня… – начинаю плакать, и Аня просто молчит несколько секунд.
– Господи… Я убью его… Я его просто убью… Вот ведь урод, а… Как хорошо, что его отсюда вынесли с пробитой башкой! Боже, они что-то сделали? Чернов же успел, да? Скажи, что успел…
– Успел… На мне синяки и ссадины… Но… Он такой злой был, когда уезжал. Я вообще испугалась…
– Ох ты, Боже мой… Мариш… Я бы приехала сейчас…
– Я не хочу маму пугать…
– Ты ей не рассказала?!
– Нет, я… Я не смогла, я… Она бы себя винила, что настояла…
– Я уже тоже себя виню… Прости меня, Марина…
– Ты не виновата… Это Арефьева…
– Она реально больная… Надеюсь, Чернов пробьет ей башню первой…
– Аня! Да что ты говоришь! У него же проблемы будут!
– Не будут! Когда люди узнают, что эти уроды пытались с тобой сделать! И он прав, слышишь?! Я на его стороне! Даже если он на меня обозлился… Я понимаю его реакцию…
Я молчу и сердце носится в груди, как сумасшедшее…
– Я боюсь за него, Аня… И я не стала ему про неё говорить. У меня язык не повернулся…
– Она не заслуживает этого снисхождения, Марина… Она не человек даже…
– Дело не в ней… А в нём. Я не хочу, чтобы это легло на его плечи. Что если он её побьёт или что-то такое сделает… Кем он тогда станет? В моих глазах… Я даже смотреть на него тогда не смогу, пойми… Когда он тебя толкнул, я буквально дышать перестала… Я не хочу, чтобы он таким был… Способным бить женщину, как они все…
– Я понимаю, Марин… Если я что-то узнаю, я скажу тебе… обязательно.
Мы прощаемся, и я ещё долго смотрю в окно в надежде, что он приедет обратно… Слёзы катятся по щекам, и мне так больно от того, что происходит…
Оказывается, я просто не знала раньше, что такое боль, пока не встретила его…
Глава 26.
Марина Чемезова
Утром, прячась в своих балахонах, я встречаюсь с мамой глазами на кухне… Не знаю, что она по мне видит, но… что-то замечает… и мне больно, что я не могу ей рассказать. Но если расскажу, всё будет ещё хуже, чем сейчас. Лучше не знать, пусть спит спокойно…
– Мариш… Тебе так плохо? Глаза все опухшие и вообще… Всё нормально?
– Да, мам… Просто немного поругалась с Олей, ну так… Мы уже помирились…
– М… Ну ладно, хорошо… Не хочешь рассказать?
– Нет, мам… Не хочу. Всё уже нормально…
– Ладно… У меня сегодня ещё пару заказов, но я до трёх… Сходим куда-нибудь? Может, в магазин или…
– Я заниматься планировала… Много всего задали и…
– А… Ну ладно тогда, хорошо. Занимайся…
– Угу…
Мама уходит, а я чувствую, как ком застревает у меня в горле. В сети никакой информации, его нет онлайн, телефон так же остаётся отключенным. Аня, кажется, ещё спит… Я не берусь её тревожить своими звонками. Но дико переживаю за то, что произошло. Не будь сегодня воскресенье, побежала бы в универ и там всё начала выяснять… А так… Я даже не знаю, где и у кого спросить…
Когда мама окончательно покидает квартиру, я от нервоза приступаю к уборке. Просто хожу туда-сюда и убираюсь… Пытаясь справиться с тем, что внутри меня. Болью и физической, и душевной… Я где-то на дне просто… Из-за всего… Как вспомню. И его злость, и его нетерпение… Просто так бить кого-то за человека, на которого наплевать. Нет… Я ему просто не верю. И понимаю, что он был в гневе вчера. А там ещё я полезла со своими поцелуями, теперь мне стыдно…
А в районе десяти мой телефон оживает, вырывая меня из этих мучительных мыслей…
– Да, Ань… Что такое?
– Привет, малышка… – звучит охрипший болезненный тон.
– Привет, ты что-то знаешь?
– Оля писала… – зевает она. – Что Чернова и их всех забрали в отделение… Дальше ничего не знаю… Наверное, отпустили уже.
– В какое отделение, куда…
– Я не знаю, Марин… Поверь, он разберется…
– А вдруг нет?!
– Я думаю, что они все не хотят, чтобы ты писала на них заяву… Ой, как не хотят… Я бы на их месте вообще молчала в тряпочку…
– Мне так страшно… Он выключен. Вообще не пишет, в сеть не заходил…
– Дождись просто… Завтра ясно будет…
Моё сердце из груди вылетает. Я не знаю, как ближайшие пару минут буду жить, а тут «завтра»… Да я умру ждать.
– Может… Ты знаешь его адрес?
– Ты с ума сошла?!
Боже, как же неловко. Но я не стану врать.
– Нет… Я хотя бы… Одним глазком… Спрошу просто и всё…
– Блин, Рина… Ты уверена? Я-то сама не знаю… Но спросить могу…
– Спроси… Может, кто скажет…
– Ладно, я тогда перезвоню тебе…
Я тут же бросаю всё и бегу в сторону ванной комнаты, начав умываться и собираться. Внутри всё бьётся в истерике. Я просто хочу узнать, что он дома… позову его в домофон, и если он дома, тогда... Убегу или уеду прочь, будто меня и не было… Да, так и сделаю. Мне просто важно знать, что с ним всё в порядке…
Собравшись, смотрю на телефон, словно он живой… ещё и разговариваю с ним.
– Ну давай же… Звони…
И когда мелодия заполняет комнату, я тут же снимаю трубку…
– Аня?
– Сейчас смс отправлю… Но ты подумай сто раз, хорошо?
– Хорошо, да… Обязательно подумаю… Спасибо тебе, – отвечаю я ей, а сама уже надеваю на себя кеды. Потому что не собираюсь я думать. Мне надо туда…
Забивая адрес в приложение, смотрю примерный маршрут. Оно показывает мне полчаса на метро. Я сразу же направляюсь туда, даже если не знаю, что меня ждёт… Но это оказывается дом, а не квартира… Так что придётся как-то выкручиваться.
Конечно, я очень скоро понимаю, что вряд ли мне удастся просто так сюда попасть, потому что тут просто огромные кованные ворота с металлопрофилем, через которые ничего не видно… А ещё камеры… Много камер.
Но отчаявшись, я всё равно жму на звонок…
А потом слышу детский голосок в ответ.
– Папа, ты?
– Эм… Привет… Я ищу Анжея…
– Анжея?... Это мой брат… – отвечает девочка, заставив меня удивиться. Я даже не знала, что у него есть младшая сестра. – Я сейчас приду. Подожди… А-то мама потом будет ругаться… – С каким-то интересом говорит она в ответ.
– Хорошо…
Стою там и нервничаю, расхаживая из стороны в сторону, а потом вижу, что девочка аккуратно приоткрывает мне дверь, выглядывая оттуда своими огромными поразительно знакомыми глазками.
– Привет…
– Ещё раз привет… Меня зовут Марина…
– Ты его подруга?
– Ну… Можно и так сказать… Он дома?
– Нет… Папа утром уехал куда-то… А мама в командировке… А Анжей, он… Не хочет с нами жить…
– М… Не хочет… Ясно… А папа не сказал куда уехал?
– Нет, но сказал дома сидеть обязательно…
– Угу… Понятно… – смотрю на неё и улыбаюсь, сама не знаю почему. Просто у неё глаза такие. Глаза Анжея, вот правда… – Вы очень похожи…
– Да?
– Да… Разве тебе не говорили?
– Мама говорит, что нет. Совсем не похожи…
– М-м-м… Ты только не говори ему, что я спрашивала и вообще, что приезжала, если что…
– Я не скажу… А вы давно вместе? Ты красивая…
Господи, ребёнок сделал мне комплимент, а я вся покрываюсь румянцем, как обычно. С ума уже сошла, Марина, со своими эмоциональными качелями…
– Мы не вместе… Мы…
– Ой… – неожиданно говорит девочка, не дав мне договорить, и я слышу звук подъезжающей сзади машины. У меня аж сердце чуть не останавливается и не падает в пятки… Когда я понимаю, что оттуда выходит он, наполовину в крови, с взлохмаченными волосами, а рядом, судя по всему, его отец… И они оба такие злые, что я сторонюсь и сглатываю ком.
– Ника, дочка, в дом живо, что Вам нужно?! – сразу же давит на меня своим сердитым взглядом, когда девочка убегает прочь.
– Я… Я к Анжею приехала… – щебечу, видя, как он проходит мимо меня и бросает в мой адрес точно такой же взгляд, от которого у меня внутри всё переворачивается.
– Ты знаешь её?! Кто это? – резко и пренебрежительно спрашивает у него отец.
– Впервые вижу, – огрызается Анжей и уходит за ворота, словно мы с ним реально абсолютно чужие друг другу люди… Так и оставив меня стоять на месте и сходить с ума от тревоги…
Глава 27.
Анжей Чернов
Я всю ночь тусовался в изоляторе с остальными. Часть, конечно, отъехали в больничку… Кто-то с переломом челюсти, кто-то с черепно-мозговой. Но из всего этого меня волновал только один факт… Как там без меня будет Айс целую ночь… Я реально, блядь, переживал только за это…
Остальное по большей части меня совсем не тревожило. Я не про Марину, конечно. За неё болело. Очень болело, иначе я бы туда просто не поехал…
Они там меня встретили, разумеется. Что-то даже пытались сделать в ответ. Но я каждого добил, кого успел там запомнить… Кто видел её раздетой и беззащитной в тот момент. На мои вопросы о том, кто эту хуйню придумал и почему именно она, молчали как партизаны. Крыли тем, что не стали бы никого насиловать, просто напугать хотели… Браво просто… Боялись, видимо, что я того вообще убью и закопаю за домом.
А я, походу, был близок, и если бы ментов не вызвали, закончил бы начатое…
Утром за мной приехал отец… Прямо в ментовку. Злой, разумеется…
Мол Нику пришлось дома оставить из-за моих выходок… Одну… Оказывается, её матушка повадилась кататься по каким-то там обучающим семинарам, которые она столь горделиво называет «командировками».
Я не просил его приезжать и не знал, что ему доложат, но менты здесь уже обученные, что со мной иметь дело опасно. У меня и адвокат заёбный, и отец… В прошлый раз, когда передержали, у них тут сразу трое слетели с должности. Поэтому забирал он меня снова в лютой истерике…
– Я сколько раз тебе говорил… Ты соображаешь или нет вообще?! Шесть человек избить! Шесть! Тяжкие телесные! И это я молчу про твои прошлые приводы!
– Они заслужили…
– Да мне плевать, Анжей! Что они там сделали. Ты не можешь меня подставлять! Ты понял?!
– А нафиг ты вообще приехал, я тебя не звал!
Разумеется, он кипел от злости. Даже если я не просил, мне тут нельзя находиться. И вытворять всякое тоже нельзя, ведь папочкина репутация может пострадать.
– Это последний раз, когда я за тебя вступился! Учти!
– Пфффф… Спасибо огромное, – я пошёл в сторону машины, как только мне отдали личные вещи, но отец окрикнул:
– До дома доехать надо. Вместе.
Вот это было, конечно, заявление. Я аж опешил.
– Нахера?
– Я сказал тебе – надо, значит, надо!
– А Ваше Высочество Мила не будет против?
– Не ёрничай… Она не узнает. Садись давай…
Вот это меня и тревожило… Что-то ему от меня понадобилось ведь. Не спроста… Вряд ли отец наконец решил проявить свою любовь в отсутствии дома злобной мачехи. Я сел, конечно… Даже если мне щенка нужно было кормить, но такой слабости ему я показывать не собирался… Да вообще любой своей слабости. Там, где ею пахнет, неизбежно начинаются проблемы и давление со стороны его персоны.
А когда мы доехали до дома, я охуел просто… Потому что там стояла она…
И болтала, блядь, с моей сестрой…
Я даже описать не могу, что со мной в эту секунду происходило, но… Мне хотелось её на другую сторону улицы вытолкать. Подальше отсюда… От этой энергетики, этого злосчастного отныне места, которое я реально стал ненавидеть. Во мне разве что выстрелы не раздавались в то мгновение. И показывать при своём отце я вообще ничего не собирался, хоть меня и колотило, как суку, пока я там мимо неё проходил… Глаза – два огромных зелёных блюдца, впились в меня с тревогой и волнением… Она была одета, как подросток лет пятнадцати. Широкие джинсы, толстовка с курткой и кеды… Тёплая шапка. Вся закутанная с ног до головы, а я даже через одежду видел те самые синяки, которые отпечатались в памяти, на подкорке…
– Что это за девка, Анжей…
– Я же сказал тебе – никто. Ходят разные…
Он разозлился… Ника тем временем уже убежала в дом и ждала нас там… А потом накинулась на меня, чего я вообще не ожидал. Вцепилась и обняла за поясницу, повиснув впервые в жизни, словно детёныш кенгуру или типа того.
– Ты домой приехал!
Я посмотрел на отца, а он нахмурился. Я ведь и сам понятия не имел, почему её так ко мне тянет. Я ей, по сути, никто… Сын её отчима… Но она, кажется, видела во мне что-то большее… А что видел я, сказать было сложно. Но я злился на её существование… Потому что в голове не укладывалось, как чужого ребёнка можно любить больше родного… Хоть я и понимал, что она не виновата… И я не виноват. Мы имеем то, что имеем…
– Доча, иди в комнату… Анжей приехал по делам…
Тогда она свела брови домиком. Насупилась даже, но уже глядя на меня.
– А когда ты уже навсегда приедешь?
Я покашлял и посмотрел на отца. Хули они врут ребёнку, я так и не понял. Проще же сказать, что я не приеду, так ведь? Они меня здесь видеть рядом с ней не хотят…
Отец присел на корточки и нежно взял её за руки. Они у неё маленькие… Бледные… И сама она очень светлокожая… Оттого, наверное, глаза столь ярко выражены… Как и у меня, кстати говоря…
– Ника, я сейчас освобожусь и приду к тебе, хорошо? Ты иди пока поиграй…
– Но я с вами хочу, пап…
– Не получится, малыш… Взрослые дела… Дай нам десять минут…
Она надулась и убежала, а я ждал разговора, пытаясь оценить ситуацию… Оказывается, мой отец умеет общаться с детьми…
Теперь, когда мы сидели с ним бок о бок на кухне, я начинал понимать, что что-то у него в голове уже точно созрело… Какой-то план, в котором я имел не последнюю роль.
– Ты посмотрел документы?
– Да… И что…
– Там не всё так чисто, Анжей… Понимаешь?
– Не совсем…
– Мне нужно второе крыло… При слиянии компаний я хочу укрепить союз между нами и Роговыми… Чтобы все риски были учтены в случае каких-нибудь казусов… Ну ты понимаешь…
– Ну, укрепляй… В бильярд, блин, сходите, по кольцу его покатай, в жопу поцелуй…
Отец громко ударил кулаком по столу в ответ на это и посмотрел на меня своим обычным сердитым взглядом.
– Я говорю о Диане. Мне нужно чтобы ты… Присмотрелся к девчонке…
Так вот оно в чём дело…
– Присмотрелся и что… Трахнул её? Не в моём вкусе…
– Да мне плевать, Анжей. Надо будет и предложение ей сделаешь. Речь идёт о миллиардах…
Вот тут я не выдержал. Встал и начал уходить. Ну а он за мной.
– Анжей, чёрт бы тебя побрал! Стой!
Пока я собирался в прихожей, Ника снова выглянула… А он всё продолжал кусаться, как привык. Манипулировать. Давить… И прочее.
Тогда я взглянул на него как на говно в очередной раз.
– Видишь ребёнка… Вон там стоит… – указал в сторону комнаты. – Иди, прояви отцовские качества, пока и это, блядь, не просрал с потрохами. Удачи со слиянием. И можете уже правду ей сказать, что я сюда не вернусь никогда. Так сложились обстоятельства… И миллиарды свои в жопу засунь, понял меня?!
Я хлопнул дверью и ушёл…
Но просто для себя знал, что этот разговор не окончен…
Что-то надвигалось…
Однако сейчас, когда я открываю дверь своей квартиры и вижу две карих огромных бусины, со злостью направленные на меня, я тут же забываю о конфликте с отцом… Миска лежит, перевёрнутая возле двери и предъява читается в его обиженном взгляде…
– Ваф, ваф! У-у-у…
– Прости, братан… Не до тебя было… Как ты тут? – склоняюсь к нему, беру на руки, и он тут же начинает всего меня облизывать, а ещё вилять своим маленьким обдёрганным хвостом со скоростью света, ударяя им и меня, и себя самого…
Так вот что значит эта ваша безусловная любовь и преданность… Мне кажется, раньше я такого просто не ощущал… Или, быть может, что-то проскользнуло однажды… Сегодня возле моего старого дома, когда я вновь её случайно увидел…
У меня тут милота
