Текст книги "Плохой мальчик (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 28.
Марина Чемезова
Домой я вернулась вся в слезах… Долго бродила по улицам, рассматривала лица прохожих, думая о том, что произошло… Просто не поняла его реакции и себя винила, что вообще туда пошла. Мне показалось, он совсем не желал меня знать, не то, что видеть… Может там что-то страшное произошло? И теперь, глядя на меня, он не может об этом думать? Или же…
Дело в семье… Он не хотел, чтобы я лезла туда…
Столько мыслей и ни одного ответа… А с отцом они, конечно, очень похожи внешне… Он тоже темноволосый, черноглазый с аристократическими чертами и бледным цветом лица… Высокий, широкоплечий. В момент мне показалось, что они раскинулись вокруг меня, словно скалы…
А ещё…
Я до сих пор не могу забыть лицо его сестры… Такое искреннее, заинтересованное, милое.
Сейчас я сижу за учебником и пытаюсь сконцентрироваться на учёбе… Ощущаю повсюду очаги возгорания. Правильно Аня сказала мне… Стоило несколько раз подумать, прежде чем идти туда. Я это прекрасно теперь понимаю…
Мама возвращается в районе трёх и заходит ко мне…
– Давай платье постираю?
Я тут же замираю… и не знаю, что сказать… Мозг кое-как придумывает отговорку и то мне не кажется, что она не слишком убедительная…
– Да не надо… Оно чистое. Я в шкаф повесила…
– М… Ну ладно, хорошо… Хочешь приготовлю что-нибудь?
– Да я как-то не голодна, мам… Если что я скажу, хорошо?
– Ладно, дорогая, занимайся… Не буду тебе мешать, – она выходит, а я проглатываю болючий ком. Терпеть не могу врать… Особенно маме…
Долго сижу за учебниками… Уже начинает темнеть.
За ужином перекидываемся парой фраз, да мне и кусок в горло не лезет, но я заставляю себя есть, во-первых, чтобы не потерять сознание от усталости, а во-вторых, чтобы не вызывать лишних подозрений у мамы… Она и так глаз с меня не сводит… И это очень меня напрягает.
– Спасибо, мамуля… – убираю тарелки в раковину и включаю воду.
– Не надо, Марин… Я сама помою…
– Да мне не сложно, мам… – начинаю мыть, отвернувшись, и мама подходит сзади, обняв меня.
– Всё хорошо, м? Дочка…
– Да, мам…
– Если плохо, можешь мне рассказать…
Я бы рассказала, мама… Много чего. Если бы это не причинило тебе боли. А так я не могу. Ты и так много за эту жизнь натерпелась… в одиночестве…
– Нет, мамуль… У меня всё хорошо. Можешь не переживать. Просто немного устала и не выспалась. Больше не пойду на такие авантюры. Буду заниматься…
– Поняла… – она целует меня в висок и уходит с кухни, а я выдыхаю. Вроде бы не так лживо прозвучало…
Домыв посуду, иду в комнату и вижу, что у меня горит экран телефона.
«Дома?», – одно сухое и короткое, но сердце, что б его, вылетает наружу в это же мгновение.
«Да».
Больше он не пишет. Не спрашивает…
И моё волнение нарастает…
После ужина я иду принять душ и приготовиться ко сну. Время уже перевалило за девять вечера… Странно, что он спросил меня и исчез. Хотя в Анжее всё странно. Нужно просто понять и принять всё таким, какое есть. Потому что он не может по-нормальному. У него очень странный своеобразный характер. Но судя по тому, какой грубый у него отец, это неудивительно…
Капли воды струятся по телу, напоминая о вчерашней боли… Синяки ноют, по ссадинам стекает гель для душа и неприятно их щиплет…
После я снова закутываюсь с ног до головы, надев тёплую пижаму, чтобы мама ничего не заметила…
И у меня такое странное предчувствие, словно что-то быстрее зовёт меня вернуться в мою комнату…
Я даже не знаю, как это объяснить, но… Я это ощущаю… Кожей. Нутром. Сердцем…
А когда прихожу, расчесывая волосы у небольшого зеркала… Понимаю, что неспроста…
Он стоит за моей спиной. Я чувствую его присутствие, даже не видя его самого. Просто знаю, что это он… Я специально оставила окно открытым.
– Ты знала, что я приду, – его голос такой низкий, обволакивающий.
Я сжимаю край стола, словно могу что-то изменить, но на деле понимаю, что уже поздно давать заднюю…
– Я не звала тебя…
– Я не из тех, кого можно позвать. Я решаю сам, ты это знаешь.
Его ладони ложатся на мои бёдра, притягивают ближе. Я упираюсь руками в столешницу, будто это может меня спасти. Чувствую давление. Жестокое, беспощадное. Уже знаю каким он может быть ужасным человеком…
– Посмотри на меня, – командует он.
Я поворачиваю голову. В полумраке его глаза – два тёмных озера, в которых можно утонуть. Его пятерня ложится на моё лицо и сжимает его, словно показывая мне моё место.
– Слушайся, – он проводит пальцем по моей нижней губе, надавливает. – Теперь ты моя собственность, Марина…
Моё сердце бьётся так громко, что оглушает мысли, но одна явно выбивается из этого хаоса, чтобы быть озвученной.
– Анжей, что ты сделал там? Что теперь с ними? – спрашиваю дрожащим голосом, и он резко разворачивает меня, подняв на руки и усадив попой на столешницу. Он в моём пространстве. Между моих разведенных ног. Я встречаюсь с ним взглядами в темноте комнаты, прорезанной лунным светом.
Его глаза мечутся по моему лицу. Я в полной растерянности… Не знаю, что теперь будет и не понимаю, зачем он здесь…
– Переживаешь за них?
– Скорее за тебя…
– У меня всё нормально, как видишь. Я же перед тобой…
– Это… Ни о чём мне не говорит…
Он проводит пальцами по моему лицу, очерчивая линию подбородка и скулы, заводит мои влажные волосы за плечо.
– Что-то болит? – спрашивает, кажется, очень даже заботливо.
– Немного… Ты не ответил на вопрос…
– Думаешь, я обязан отвечать?
– Нет, я так не думаю… – шепчу, прижатая к нему. Но страха я не чувствую. Скорее какую-то безысходность. Потому что я уже опасаюсь его самостоятельно обнимать или что-то такое. Вдруг он накричит на меня. Вдруг отошьёт. Я… вообще не понимаю, что между нами.
Он снова касается моего лица. Не грубо… Скорее – наоборот… Кончики пальцев убирают лишние волосы, словно пытаются полностью очистить меня от лишнего «антуража»… Ведут по коже, слегка натягивая ту… Очерчивают мои брови… Линию губ… И мне хочется закрыть глаза.
– Чё ты там мне вчера предлагала? Сказала всё, что захочу… – говорит, глядя своими чёрными, а я сглатываю.
– Если ты помнишь… Я сказала, если ты вернёшься и не поедешь туда… Но ты уехал…
Он усмехается надо мной, опуская ладони на талию. Стискивает, и я ощущаю давление между своих ног. Такое, от которого по всему телу пролетают искорки. Просто он стоит так близко, что всё ощущается. Всё его мужское, и моё женское… Соприкосновение наших тел… Электричество… Наше с ним общее, от которого невозможно сидеть на месте ровно.
– Анжей, кто я для тебя вообще… Я не понимаю…
– Т-с-с… Тихо… – его указательный палец вновь надавливает на мои губы с целью закрыть мне рот. А он продолжает рассматривать, словно игрушку, которую поставил на полку. Или же в этом взгляде есть что-то ещё…
Неожиданно пальцы, которые минуту назад касались моего лица, опускаются к вороту моей пижамы, чуть стягивают его вниз, а сам Анжей льнёт туда губами и целует… Целует нежно прямо в синяк, который там остался, ласково и эфемерно задевая кожу в том месте своим тёплым влажным языком, хотя сам весь каменный при этом. Я чувствую это, когда кладу руки ему на плечи и сжимаю его кофту. Я чувствую очень много… В том числе, как сильно хочу, чтобы он ответил на мой последний вопрос…
Тело отзывается на нежность. Слишком откровенно отзывается, выгибаясь вперёд в его руках.
Он чуть отстраняется от меня и заглядывает в глаза снова… А я уже растеклась от всего этого. У меня вид, как у лужицы, я уверена… Оттого и уголок его губ чуть приподнимается вверх, показывая мне его настрой.
– Так что… – спрашивает он на низких вибрациях. – Будем учиться целоваться, языкастая?
Глава 29.
Марина Чемезова
Без ответа на вопрос он касается моих губ, пригвождая меня к себе обеими руками. И если тогда в наш первый раз он был грубым и злым, сейчас я этого не ощущаю… Наоборот. Он какой-то излишне сдержанный и нежный со мной. А я даже не понимаю, почему… Особенно после тех его слов и безразличных взглядов, брошенных в мой адрес при своём отце.
В нём будто две ипостаси. Я их ощущаю… Одну из них он не показывает почти никому. Но порой… У меня чувство, словно я её коснулась…
– Расслабься уже, а… Не думай, просто целуй меня…
Он шепчет это в мой полуоткрытый рот… Я обхватываю его за широкие рельефные плечи… Чувствую его запах, который обволакивает всё изнутри, и закрываю глаза от этих ощущений. Так же пахла его кофта… Очень-очень вкусно. И я нюхаю его с наслаждением, пока целую. Нюхаю и понимаю, насколько это важно – чтобы запах нравился. Чтобы он привлекал.
Мне кажется странным, что Анжей не бросается на меня. Не раздевает и нагло не лезет мне между ног. Ведь это как раз то, чего я так сильно боялась с ним. Я думала, он всегда такой… И я – не исключение.
Только он показывает мне совсем другое. Его язык внутри моего рта… Движения хищные, собственнические, в какой-то момент поглощающие. Но даже так они не насильственные и грубые. Просто инстинктивные. Вдруг я чувствую, как он тянет меня к себе на руки, подняв над полом прямо за попу, и несёт к кровати. А потом мы оказываемся на ней и… Мне сразу становится страшно. Я напрягаюсь. Он это чувствует.
– Не бойся… Мы просто учимся. Только поцелуи…
Обхватывая меня за шею, продолжает целовать… В какой-то момент мне и вовсе кажется, что всё вокруг губ стирается о его жёсткую щетину, но целовать его я не перестаю… Где-то даже перехожу губами на его лицо. Щёки, подбородок, скулы… Сердце в груди так громко стучит. Ощущения запредельные. Я раньше никогда такого не испытывала. Дыхание горячее, шумное, животное. Тепло кожи. Запах… Касания… Но когда он опускается к моей шее и слишком сильно засасывает её там, я скулю от боли, обхватив его футболку на лопатках обеими руками. Он замирает.
– Блядь… Я забыл… – отвечает, отпрянув и оттянув мой ворот в сторону. – Извини…
Я дышу тяжело… Лежу почти под ним. Он примял меня к себе. Мы так близко… Так близко, что всё тело простреливает молниями.
– Вкусная ты… – облизывает свои губы после меня.
Я держу его за плечи… Смотрю на его красивое лицо. Идеальные мужские черты… И меня так тянет узнать его ближе. Узнать о нём всё.
– Ты… Провёл всю ночь в отделении?
– Кто-то уже слил, что ли? – падает он на подушку и смотрит в потолок. А я смотрю на его профиль… На ровный прямой нос. Граненные скулы. Густые тёмные брови… Как нарисованные. И длинные чёрные как смоль ресницы.
– Слухи быстро разлетаются…
– Не важно. Я же вышел.
– Я заметила… Не знала, что у тебя есть сестра…
– М… – отвечает он непонятным звуком.
– Ты был с той девушкой… Всё это время? Пока тебя не было в универе…
Он чуть оборачивается ко мне и бросает на меня такой странный взгляд. Я даже не знаю, как объяснить. Что-то между «ты сама виновата» и «что ты несёшь». Не знаю, что ближе к правде.
– Ревнуешь, языкастая?
Мне не нравится этот вопрос. Потому что ответ очевиден. Когда тебя целуют, хочется, чтобы это было чем-то особенным, а не так, будто ты одна из тысячи его фанаток…
– А ты бы ревновал? – спрашиваю, сама от себя не ожидая.
Он приподнимает брови и усмехается.
– Я бы убил, да и всё, чё мне ревновать просто так…
– М… Значит я… Должна тебя убить?
Он поворачивается ко мне на бок и касается моего лица руками. Улыбается при этом как Чеширский кот. Я вообще раньше не увидела, чтобы так улыбался.
– Её, меня-то зачем… Тебя я бы убивать не стал… Просто научил бы тому, как можно делать, а как нельзя… – тянется к моей шее, но я перехватываю его.
– Анжей, – хмурюсь, заглядывая в глаза. – Объясни мне…
– Объяснить что?
– Почему ты исчез… Почему просто уехал тогда, бросив меня в ресторане одну…
– А ты разве не этого хотела? Чтобы я уехал… Ты ведь так прямо мне и сказала – мы не подходим друг другу, мы разные, что тебя от меня нужно… Разве нет?
– Да… Но…
– Запомни, что все слова имеют последствия, Марина…
– Это нечестно… – вырывается из меня нетерпеливо.
– Всё честно… Зато теперь ты понимаешь, что бывает от необдуманных поступков… И те парни это понимают… Больше тебя никто не тронет. А если тронет, сразу ко мне. Поняла меня?
Я молчу, а он бодает меня своим лбом.
– Я испугался за тебя… Я редко чего боюсь. Но вчера так накрыло…
Боже, как же приятно с ним разговаривать. И как приятно слышать, что он за меня испугался… Даже если всё это было больно. Но я до сих пор ощущаю острый клинок внутри из-за той брюнетки.
– Ты ответишь мне, кто та девушка? – перебиваю я.
Он тут же усмехается и опускает взгляд, отпустив меня.
– Никто. Вообще забей. Пустышка.
– Такая же пустышка, как я для твоей семьи?
– Вот здесь… – смотрит он слишком эмоционально и отрезает с нервозом. – Не лезь. Никогда не лезь. Понятно?
– Понятно, – отвергаю я его, но он обхватывает за шею и снова нагло впивается в мой рот… Я чувствую, что наши поцелуи уже выходят за рамки ненормального. Если у нас ничего нет, тогда какого чёрта он постоянно меня целует. И зачем ему вообще это всё нужно? А… Я же его собственность… Забыла.
– Уже лучше… – ведёт кончиком языка по контуру верхней губы, заставляя меня ощущать что-то странное внизу своего живота. Это натяжение. Покалывание… Которые отдают ещё ниже. – Ты на глазах учишься, языкастая моя…
– Прекрати…
– Нравится, да?... – улыбается он, глядя на мои заплывшие глаза. – Успокойся, я тебя насиловать не стану… Я таким не занимаюсь. Дождусь, когда сама захочешь… – ведёт обе ладони на мою талию под кофту. Контраст ощущается сразу… Его ладони горячие шероховатые, доходят до рёбер…
Но я перехватываю его за запястья.
– Зря ты думаешь, что захочу.
– Ты уже меня ревнуешь. Видела бы свои глаза… Мне даже думать не надо, я и так всё чувствую…
Смотрю на него и от злости чешутся кулаки. Сначала лез целоваться, потом был с другой… Сейчас снова здесь… В моей комнате без спроса… А я всё ему позволяю, потому что дура, кажется… И это всё ужасно токсично для меня… Но и отказаться от общения с ним я просто не в состоянии. Не понимаю, чего меня так к нему тянет?! Будто мёдом намазано!
– Успокойся, зеленоглазка… – проводит пальцами по моей щеке. – Нет повода для ревности. Если ты со мной…
– Что значит быть с тобой?
– Для тебя значит быть в безопасности…
Я молчу. Всё ещё смотрю ему в глаза… Почему-то в эти слова я легко верю. Чернов и безопасность вполне перекликаются. Меня точно никто не обидит, если я буду с ним рядом. Однако способен ли он защитить меня от себя самого? Мне бы угомонить сердце, потому что оно колотится со скоростью света, когда он так пристально на меня смотрит. Будто достаёт до каждой струны моей души и за каждую столь же искусно дёргает…
– Ну что скажешь? Ты со мной? Или нет, Марина Чемезова…? Я жду ответ…
Глава 30.
Анжей Чернов
Меня с ней рядом просто размазывает. Перестаю ощущать себя прежним. Не такой. Совсем другой.
Ни тебе привычной мерзлоты, ни пофигизма. Только желание добраться до сути. Понять, что я к ней такое чувствую, раз так тянет. Сам впервые это всё испытываю. Поэтому и не знаю, как правильно. Я всегда был вспыльчивым, не мог перестать драться, доказывать всё кулаками, срывался по мелочам. А теперь… Есть она. И всё стало только сложнее…
– С тобой, – отвечает она несмело. – Только если ты не будешь с кем-то ещё…
– Условия мне ставить будешь? Я ведь сказал уже, если ты со мной, я поводов не дам.
– Ладно, – смотрит мне в глаза и вся, блин, дрожит, словно продрогший на ветру листочек. Вряд ли это страх в привычном смысле слова, но… Возможно, чего-то она всё же боится. И я буду пиздоболом, если скажу, что у меня самого не так. Я тоже чего-то боюсь. Обидеть, наверное. Спугнуть. Потому что она реально слишком ранимая и хрупкая для меня. Где-то в глубине души я это осознаю, но отказаться уже точно не смогу. Даже если это правильно. Ведь я не уверен, что она такого как я потянет. – Это значит… Мы будем встречаться?
Блядь… Звучит так смешно, что невольно я усмехаюсь. Не могу справиться с эмоциями от её слов. Встречался ли я с кем-то? Нет, ни разу… В отношениях полный ноль. И для меня всё это реально как пустой звук. Но что-то же я должен ей на это сказать, правда?
– Ну типа того, да…
– Типа того?
– Да, – рявкаю более уверенно.
– М… Мне нужно к маме выйти, – шелестит она, разглядывая меня своими огромными зелёными омутами. – Иначе она сама зайдёт. И будет в ужасе…
– Прям в ужасе, да?
– Да… – шепчет, рассмешив меня.
– Ну выходи тогда. Пожалеем твою маму…
Она чуть привстаёт, поправляет волосы и смотрит в зеркало.
– Кажется, по моим губам видно, что меня целовали… – вздыхает так мило, блядь, что меня всего коробит из-за этого. Я не привык видеть таких нежных девочек. Я об их существовании раньше и не знал даже, если честно… Не смотрел как-то. Не вставляло. Но этот её взгляд. Сейчас она смотрит иначе. Если раньше это было пренебрежение и отторжение, то сейчас… Интерес и тревога, что уже что-то, но всё ещё не то самое…
– Ты заостряешь на этом внимание… Она не заметит…
– А вдруг, – испуганно касается губ. – Тогда тебе придётся спрятаться под кроватью…
Мне становится смешно, и я прячу морду в её подушку от смеха. Получается так, что вдыхаю её запах полной грудью и хочется впиться в неё зубами. Никогда и никого с таким наслаждением раньше не нюхал. Это что-то новое…
Я её платье оставил на квартире. Оно пахнет так же… Ею. Если бы ночью дома был, до дыр бы, наверное, занюхал, нахрен.
– Анжей, ну не смейся! – фыркает на меня, притопнув ножкой. Смешная пиздец… Наверное, поэтому легко нашла язык с моей сестрой. И хочется, и колется знать, что обсуждали…
– Всё, не смеюсь… Иди давай…
Марина тихонько подходит к двери, приоткрывает её и оттуда доносятся звуки какого-то фильма. А потом она и вовсе уходит, оставив меня одного. Лежать на её кровати, смотреть в окно её комнаты и кайфовать от того, как мне здесь комфортно. Что странно пиздец. Места мало… Обычная халупа. А покомфортнее моей квартиры будет. Да даже сраного пятизвёздочного отеля.
Возвращается она так же на цыпочках и прикрывает дверь.
– Всё… Я пожелала спокойной ночи, сказала, что очень устала и спать хочу… – подходит к кровати и смотрит на меня. Когда она говорит о маме, я мысленно возвращаюсь в своё прошлое. Оно глубоко спрятано, чтобы не показывать эмоциональной нагрузки, но… Рядом с ней почему-то горчит… Я тоже помню, как бегал к своей мелкий туда-сюда. Как обожал и как желал спокойной ночи по сто раз подряд, лишь бы только лишнюю секунду провести рядом… Мне было десять. Последний раз, когда я чувствовал что-то внутри до того, как встретил эту девчонку.
– Ну так ложись. Раз устала…
Она растягивает губы и садится рядом со мной, а я дёргаю её к себе, заставляя принять лежачее положение.
– Ну чё ты… Иди сюда… – касаюсь её лица ладонью. – Я не такой плохой, как тебе кажется. Обижать не хочу… Если злить не будешь…
Она молчит, а мой палец сам тянется провести подушечкой от её губ до разреза глаз и обратно… Нежная бархатная кожа тотчас же поддаётся волнению, покрывшись румянцем. Ей идёт… Безумно.
– Я вчера так испугалась…
Эти слова заставляют меня внутри сжаться… Я помню всё, что случилось слишком хорошо, чтобы не понять смысла этой фразы.
– Ты меня спас… Откуда ты знал, что я там…
– Просто знал. Не важно…
– Ты должен знать, что я пошла туда не для такого… И не для того, чтобы позлить тебя…
– А для чего тогда…
– Не знаю… Возможно, я хотела тебя увидеть после всего…
– Я на такие тусы не хожу. Не любитель…
– Расскажешь почему? Потому что мне тоже совсем не понравилось… – говорит она со слезами на глазах, и я хмурюсь.
– Потому что там только бухать… Я стараюсь не пить. Проблемы с самоконтролем… Не плачь только. Не надо, Марина…
– Прости, я помню, что ты этого не любишь…
С ней всё иначе, конечно, но я молчу… Пусть успокоится лучше. Это намного лучше, чем рыдать попусту. Уже всё закончилось. Но я не перестаю касаться его своими ладонями, будто пытаюсь снять её тревогу и успокоить, сам того не понимая. Как это работает… Когда плачет она – дерьмово почему-то мне…
– Не надо тебе в такие места ходить. Там ловить нечего.
– Я уже поняла… Теперь у тебя будут неприятности.
– Не будут, всё в порядке.
– Это… Твой папа был, да? – спрашивает она, глядя таким лицом, словно раскурочить мне внутри всё собралась.
– Марина… – грозно прерываю, и она роняет взгляд.
– Ладно, извини. Я поняла… – кусает щёку изнутри, словно нервничает. – Ты останешься?
– Нет. Мне нужно будет уехать… – говорю, потому что у меня там на хате товарищ, который терпеть не может оставаться один… Пока меня не было он такое там, блядь, наворотил. Зарядку сгрыз, весь пол обгадил, оторвал кусок панели, сожрал мой тапок и в конце расцарапал входную дверь в знак того, что нехуй оставлять его так надолго без еды и тепла. Марина при этом будто расстраивается. Хотя раньше, походу, мечтала, чтобы меня рядом с ней не было. Как же это всё-таки странно. Момент, когда ты становишься для другого человека чем-то большим, ощущается. Сейчас явно ощущается. – Но ты можешь поехать со мной, если хочешь...
Она громко выдыхает и смотрит на меня своими изумрудными глазищами.
– А куда? – спрашивает тонким голоском.
– Ко мне домой…
