Текст книги "Плохой мальчик (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)
Глава 59.
Марина Чемезова
Ночь тянется бесконечно… Анжей засыпает быстро – усталость, как видно, берёт своё. Он едва успевает положить голову на подушку, как его дыхание становится ровным, глубоким. Я же долго не могу прийти в себя. Лежу на боку, подложив ладонь под щёку, и смотрю на него, любуясь… В полутьме комнаты черты его лица кажутся мягче, расслабленнее. Ресницы отбрасывают тени на скулы, губы чуть приоткрыты и вытянуты, как у утёнка. В такие моменты он выглядит почти мальчишкой – не тем уверенным, порой жёстким парнем, которого знают другие, а тем, кого знаю только я…
Прислушиваюсь к каждому звуку за окном... Всё кажется каким‑то нереальным, будто происходит не со мной. В груди сидит тяжёлый ком дурных предчувствий. Что‑то должно случиться. Я чувствую это каждой клеточкой тела, как будто сама атмосфера вокруг заряжена тревогой…
Переворачиваюсь на спину, закрываю глаза, но сон не идёт. Перед внутренним взором проносятся события последних дней… Разговор с той женщиной –Лидией, конфликт с отцом Анжея, его разбитый кулак, осколки зеркала на полу ванной… Мысли путаются, переплетаются с догадками и страхами.
Осторожно провожу пальцами по руке Анжея, просто чтобы убедиться, что он здесь, рядом. Задеваю волоски… Он во сне чуть шевелит губами, будто хочет что‑то сказать, но не может. Я накрываю его ладонь своей и закрываю глаза, пытаясь отогнать тревожные мысли.
«Всё будет хорошо, – мысленно повторяю я. – Мы справимся. Мы же вместе»...
***
Утро наступает неожиданно. Первые лучи солнца пробиваются сквозь занавески, вынуждая меня зажмуриться. Анжей ещё спит, и я какое‑то время просто любуюсь им, запоминая каждую мелочь… Лёгкую тень от чёрных густых ресниц, родинку у виска, шрам на запястье… Сбитые костяшки… Следы его давних «приключений».
Потом он открывает глаза… Сначала сонно, потом узнаёт меня, улыбается. И от этой улыбки внутри всё теплеет…
– Доброе утро, – шепчу я.
– Доброе, – он протягивает руку, проводит пальцами по моей щеке. – Ты опять не спала?
– Немного, – признаюсь я. – Просто было тревожно… Айс грел ноги…
Он садится, притягивает меня к себе, обнимает крепко‑крепко.
– Всё будет хорошо, – говорит он, целуя меня в висок. – Скоро всё закончится… Я решу всё, Марин…
Я киваю, прижимаюсь к нему. На секунду все страхи отступают, потому что когда он что-то обещает, мне хочется верить. Потому что кто как не он? Ну кто меня защитит?
Мы завтракаем почти молча… Я всё ещё под впечатлением ночных тревог, а Анжей, кажется, чувствует моё состояние и старается быть особенно нежным. Он держит меня за руку – не отпускает ни на секунду… Всё время целует меня. То в щёку, то в шею, то в руку…
– У тебя есть идеи как достать всю информацию по маминой смерти, – тихо спрашиваю я, когда он в очередной раз достаёт телефон и что‑то быстро печатает.
– Да, – он сжимает мою руку. – Есть… я уже написал кое-кому…
Я киваю. Внутри всё сжимается, но я стараюсь не показывать вида.
По дороге на пары он переписывается с каким‑то знакомым юристом. Я краем глаза вижу сообщения на экране его телефона: «Где можно получить медицинское освидетельствование?». «Как узнать, в какой больнице она умерла?». «Какие документы нужны, чтобы выяснить причины смерти?».
– А если они не дадут? – осторожно спрашиваю я.
– Значит, будем добиваться через суд, – твёрдо отвечает он. – Я имею право знать, что случилось с моей матерью. И почему отец скрыл от меня всё это…
Я киваю, когда заходим в университет. По сторонам уже даже не смотрю. С девочками, конечно, здороваюсь, но это все, кто мне здесь интересен.
Мы заходим в аудиторию, садимся рядом. Я стараюсь сосредоточиться на лекции, но мысли снова разбегаются. Анжей что‑то записывает в тетради, потом снова достаёт телефон, видимо, получает ответ от своего юриста.
Аудитория наполнена привычным шумом… Я стараюсь не смотреть на них, у меня в ушах всё гудит. За окном светит солнце, на доске мелом выведены формулы, профессор что‑то объясняет у кафедры. Всё как обычно. Но я не могу отделаться от ощущения, что это затишье перед бурей…
И вдруг всё меняется в один миг всё меняется.
Двери аудитории резко распахиваются. Входит ректор – бледная, напряжённая, а за ней двое полицейских в форме. В зале мгновенно наступает тишина. Я напрягаюсь. Все оборачиваются, переглядываются, кто‑то нервно хихикает, но тут же замолкает. Профессор замирает на полуслове, ручка повисает в воздухе.
Пока полицейские стоят позади ректора, она обводит своим сердитым, но напуганным взглядом аудиторию и чётко произносит:
– Чернов, на выход…
Моё сердце тотчас же падает куда-то в пятки. Я вцепляюсь в руку Анжея так сильно, что, наверное, ему больно.
– Анжей… – шепчу я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
Он поворачивается ко мне. Лицо спокойное, даже слишком. На секунду склоняется к моему уху и тихо, но твёрдо говорит:
– Ничего не бойся. Мой телефон возьми, – передаёт его под столом и целует меня в мочку. – Код – 0809. Позвони в крайний чат, объясни всё.
– Анжей… – повторяю я, но голос дрожит.
– Всё будет хорошо, – он слегка сжимает мои пальцы, потом встаёт, расцепляя их. – Обещаю, языкастая…
Его уводят. Я остаюсь сидеть, парализованная страхом... Вокруг начинают перешёптываться, кто‑то смотрит на меня с любопытством, кто‑то – с сочувствием. Оксана с лютой ненавистью, как обычно. Словно в ней снова проснулась та самая дура, которая тогда вылила на меня зелёнку. Но мне всё равно. В голове только страх за него… Что они ему сделают? За что забрали?
Дрожащими руками достаю его телефон. Пальцы не слушаются, но я ввожу код, который он назвал, и открываю мессенджер. Нахожу тот самый «крайний чат»… Там всего три человека, один из них – тот самый юрист.
Набираю дрожащими пальцами сообщение:
«Анжея только что забрали полицейские прямо с пары. Он сказал передать Вам. Что делать?»
Отправляю. Жду ответа. Сердце бьётся так сильно, что кажется, вот‑вот выскочит из груди.
Началось что‑то очень-очень серьёзное. И мы с Анжеем больше не сможем просто прятаться от проблем. Нам придётся бороться. И я буду рядом, чего бы это ни стоило.
Телефон вибрирует. Приходит ответ от абонента Илья Константинович.
«Ждите. Разбираемся. Держите телефон при себе»…
Господи, что происходит… Как же страшно…
Глава 60.
Анжей Чернов
Я знал, что так будет. Ну, догадывался. Надо полагать, раз уже началась война. Мне бы побыстрее выйти отсюда, потому что пока я здесь, всякое может случиться, а мне бы этого совсем не хотелось…
Меня заводят в допросную – маленькую, душную комнату с облупившимися стенами и единственным окном под потолком. На столе потёртая папка, пара ручек, стаканчик с карандашами. В углу камера наблюдения, бесстрастно глядящая на меня своим «чёрным глазом».
Я сажусь на стул, оглядываюсь. Всё здесь пропитано какой‑то вязкой, тяжёлой атмосферой, я уже привык. Не в первой мне тут находиться, но всё так же неприятно, конечно…
– Могу я сделать звонок? – спрашиваю у полицейского, который привёл меня сюда.
Он даже не смотрит в мою сторону, листает какие‑то бумаги.
– Позже…
И отношение совсем другое. Папуля постарался на славу…
– По закону я имею право на звонок, – настаиваю я, глядя на него волком.
Наконец он поднимает глаза – холодные, равнодушные.
– Жди.
Я ухмыляюсь. Терпение никогда не было моей сильной чертой, но сейчас приходится его проявлять. Откидываюсь на спинку стула, скрещиваю руки на груди.
– Что, сержант, начальство не научило с людьми разговаривать? – бросаю небрежно.
Он резко поднимает голову, глаза сужаются. Делает шаг ко мне.
– Ты бы помолчал, пока цел, – цедит сквозь зубы.
– А то что? – я продолжаю улыбаться. – Папочке моему пожалуешься, ссыкло ебучее?!
Удар под дых приходит неожиданно. Резкая боль, перехватывает дыхание. Я сгибаюсь прямо на стуле и нервно смеюсь.
– Привет ему передавай, шавка, – хрипло говорю я, схватившись за рёбра.
Этот гондон снова сжимает кулаки, но в этот момент в комнату заходит другой – постарше, с усталым лицом и сединой на висках.
– Всё, хватит, – бросает он напарнику. – Успокойся.
Тот отступает, бросает на меня злобный взгляд и выходит из кабинета, оставив нас вдвоём.
Старший садится напротив, открывает папку.
– Чернов Анжей Альбертович, 19 лет, – читает он. – Вы обвиняетесь в нанесении тяжких телесных повреждений, повлёкших причинение вреда здоровью средней и тяжёлой степени, согласно статье 111 Уголовного кодекса Российской Федерации…
Он делает паузу, смотрит на меня.
– В результате Ваших действий пострадали три человека: первый Лапушенко С.Ю. – с черепно‑мозговой травмой, второй Раицкий Г.Е.– с открытой раной головы, третий Обухов В.Ю. – с переломом нижней челюсти и вывихом височно‑нижнечелюстного сустава. Свидетели указывают на Вас как на зачинщика драки. Что скажете?
Я молчу. А хули сказать? Я же знал, что так будет…
– Я не скажу ни слова без адвоката, – твёрдо отвечаю я.
Полицейский кивает, будто ожидал этого.
– Хорошо. Жди тогда.
Время тянется мучительно медленно. Каждая минута кажется часом. Я считаю капли конденсата на окне, разглядываю трещины на столе, слушаю отдалённые голоса за дверью.
А внутри меня только мысли о том, как она там… Без меня. Испугалась, наверное. Я понимаю, что испугалась. Она слишком ранимая… Слишком нежная, чтобы через всё это проходить… Я виноват. И только, мать Вашу, я…
Дверь открывается и сюда входит мужчина в дорогом костюме, с кожаной папкой в руках. Высокий, подтянутый, с уверенным взглядом. Я сразу понимаю, кто это такой, потому что Илья не мог отправить мне лоха.
– Добрый день, я Ваш адвокат, – представляется он. – Меня зовут Станислав Дмитриевич Зубарев. Ваш знакомый юрист связался со мной… Позвольте ознакомиться с материалами дела…
Я облегчённо выдыхаю.
– Наконец‑то…
– Документы у Вас имеются?
Адвокат поворачивается к полицейскому:
– Мои полномочия подтверждены, вот мои документы. Мой клиент отказывается давать показания до консультации со мной. Также я настаиваю на рассмотрении возможности освобождения под залог…
Полицейский хмурится, листает бумаги.
– Залог? Дело серьёзное, тяжкие телесные…
– Тем не менее, – спокойно перебивает адвокат. – Мой клиент – студент высшего учебного заведения, не судим, имеет постоянное место жительства и учёбы. Никаких оснований полагать, что он скроется от следствия, нет. Предлагаю сумму в 500 000 рублей согласно минимальному размеру залога по уголовным делам о тяжких и особо тяжких преступлениях…
– Слишком мало, – качает головой седой. Благо для меня это вообще не деньги. Когда речь о рублях, я слушаю в пол уха. Наличка имеется в загашнике.
– Давайте найдём компромисс, – адвокат садится напротив. – 650 000. И я гарантирую, что мой клиент будет являться по первому вызову. К тому же, есть вопросы к показаниям свидетелей – они расходятся. Судя по другим, а так же записям с камер наблюдения, мой клиент действовал в рамках самообороны, и защищал девушку от группового изнасилования…
Я охуеваю вот сейчас. Откуда у него, блин, такая информация вообще? Она сказала? Блин, нахера опять лезет меня защищать, будто я маленький…
Мент задумывается, переглядывается с адвокатом.
– Хорошо, – наконец говорит он. – 650 000, личное поручительство и подписка о невыезде. Но если попытаетесь скрыться…
– Не попытаемся, – уверенно отвечает адвокат. – Всё будет оформлено по закону.
Через час бумаги подписаны, залог внесён. Меня освобождают.
Я забираю все личные вещи… Выхожу на улицу, глубоко вдыхаю свежий воздух и обращаюсь к своему адвокату…
– По поводу камер…
– Не было камер, будем разбираться…
– Вы чё его на понт взяли?
– А ты как думал? Там же всё шито-крыто… Дело наваяли за час… Сильно же ты ему насолил…
– Вы с ней говорили? С Мариной?
– Илья говорил, передал информацию по телефону… Я буду пока разбираться и с клиникой тоже, будь на связи…
– У меня трубы нет. Дадите с Ильей связаться?
– Да, разумеется… – он протягивает мне свою, уже набрав номер, и я приветствую его.
– Всё в порядке там у вас? – спрашиваю, непроизвольно, сжимая кулаки. Почему-то люто нервничаю. Ощущения не самые приятные…
– Я до твоей девушки дозвониться не могу никак… Она отписалась мне и исчезла…
– В смысле исчезла…
– В прямом… Телефон твой выключен, не проходит звонок…
Глава 61.
Марина Чемезова
Я сижу в аудитории, сжимая в руках телефон Анжея… Экран светится, но никаких сообщений больше нет. Ни от юриста, ни от кого‑либо ещё. Каждая секунда тянется как час. В голове крутятся страшные картины… Я боюсь за него. Я так сильно за него боюсь…
Преподаватель что‑то бубнит у доски, студенты делают вид, что слушают, но я чувствую на себе взгляды. Шепотки за спиной, переглядывания, чьи‑то смешки. Всё это раздражает, давит, душит. И мне кажется, что все реально смотрят только на меня с осуждением. С каким-то остервенением… Они меня ненавидят? Быть может… правда я до сих пор не понимаю за что. За то, что он меня заметил? Потому что выделил для себя? Этой какой-то бред… Я уже не могу здесь находиться.
Наконец начинается перерыв, и я не выдерживаю. Встаю и, избегая взглядов Ани и Оли, почти выбегаю из аудитории. Потому что не хочу это обсуждать… И так внутри больно. Нестерпимо… Когда же этот ад закончится?! Когда все оставят нас с ним в покое?!
В коридоре гул голосов отдаётся в висках эхом. Иду в сторону женского туалета – единственное место, где можно хоть на минуту остаться одной…
Захожу, запираюсь в кабинке...
Телефон молчит.
«Ну же, – мысленно умоляю я. – Ответь. Хоть что‑нибудь…».
Слышу, как дверь туалета открывается. Раздаются шаги и знакомые, противные противные. Один хуже другого. Арефьева и её свита… Будь они не ладны…
– Ну что, Чернова теперь точно посадят, – громко говорит Арефьева, подходя к зеркалу. – Надолго. Может, навсегда…
Нарочно ведь это делает. Видимо, знает, что я здесь… Сука.
Её подружки хихикают.
– А где же наша Марина… Чемезова – Чемезова… Ко мне…
Я стискиваю челюсть. Так хочется разбить ей лицо после всего. И это я ещё не стала рассказывать Анжею про то, что это она всё придумала с тем изнасилованием…
– Где твои защитницы? – продолжает она. – Спрятались? Или тоже боятся, что и их за компанию заберут?
Я сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Дышу глубоко, считаю до десяти. «Не поддавайся. Не реагируй. Просто выйди и уйди».
Но когда она добавляет:
– А ты, Марина, теперь одна. Без своего крутого парня. Кто тебя теперь защитит? Или ты там планируешь сидеть до конца пар?
…что‑то внутри щёлкает. Почти как взрывной механизм срабатывает. Я больше не стану это терпеть…
Резко открываю дверцу кабинки, выхожу.
– Замолчи, – говорю тихо, но так, чтобы она услышала.
Арефьева поворачивается, удивлённо вскидывает брови.
– Ой, смотри‑ка, заговорила. Что, без Анжея смелости набралась?
Она делает шаг ко мне, её подруги окружают с боков.
– Я сказала – заткнись, – повторяю я, и в этот раз мой голос звучит твёрже.
Она толкает меня в плечо.
– Что ты сделаешь? Плакать побежишь?
И тут я срываюсь.
Первый удар, как молния, вылетает из меня резко и неожиданно. Прямо в нос. Она отшатывается, вскрикивает. Я не даю ей опомниться, второй раз бью насколько хватает сил в живот, третий – по плечу. Подружки кричат, пытаются схватить меня за руки, но я ловлю момент, резко разворачиваюсь и толкаю одну из них в раковину. Они моментально в ужасе таращатся на меня и боятся подходить.
– Отстаньте! – кричу я. – Оставьте меня в покое!
Кто‑то пытается схватить меня сзади, но я вырываюсь, бью локтем назад – попадаю во что-то твёрдое. Слышу сдавленный вздох. Мотаю руками туда-сюда, прекрасно понимая, что если остановлюсь, они меня тут запинают всей толпой. Лишь поэтому я не останавливаюсь и нападаю дальше.
– Ненормальная, Чемезова! Помогите! – вопит Арефьева. – Она меня бьёт!
– Сама начала! – огрызаюсь я.
Вокруг уже толпа. Кто‑то кричит мне «Хватит!», кто‑то подбадривает, кто‑то снимает на телефон – дикари, блин. Но мне всё равно. Я хватаю сумку, которая упала на пол, подбираю рассыпавшиеся вещи – блокнот, ручку, гигиеническую помаду, телефон…
Опускаю взгляд на экран.
Сердце падает в пятки.
Экран телефона Анжея треснут. Видимо, упал и разбился во время драки.
Внутри всё холодеет. Теперь я не смогу даже позвонить ему. Не смогу узнать, что происходит. Вот ведь сука Арефьева. Я её ненавижу…
– Тупая дура, если ещё раз подойдёшь ко мне, останешься без глаз, я обещаю! – выпаливаю на прощанье.
Выбегаю из туалета, проталкиваюсь сквозь толпу. Кто‑то хватает меня за рукав, но я вырываюсь, не обращая внимания. Бегу по коридору, вниз по лестнице, через вестибюль – на улицу.
Воздух холодный и резкий заставляет меня съежиться на ходу. Я глотаю его, пытаясь отдышаться. Руки дрожат. Осматриваю разбитый телефон – бесполезно. Экран чёрный, трещины паутиной, и не включается.
Куда идти?
Только домой… Единственный верный вариант. Если он куда-то придёт, то только ко мне…
Быстрым шагом направляюсь к остановке, ловлю маршрутку. Еду, уставившись в окно… До сих пор трясёт всю. Руки как не мои… А костяшки покрасневшие… И я горжусь собой, что наконец постояла за себя. Горжусь, что именно он меня этому научил. Даже если не прямо, но как-то внутренне. Будто стоял со мной рядом в это самое мгновение. Будто бил моими руками…
Поднимаюсь на свой этаж, копаюсь в сумке, достаю ключи…
И вдруг вижу, что дверь в квартиру приоткрыта… Мама точно не может быть дома, у неё работа… Да и дверь она бы оставлять вот так точно не стала…
Замираю. Сердце тут же пропускает удар.
Не могу ни пошевелиться, ни закричать…
Ничего из этого, а по телу пробегает липкая дрожь…
Глава 62.
Анжей Чернов
После разговора с Ильёй я весь на иголках. Чё делать не знаю, но подозрения у меня не самые спокойные и радужные, поэтому первым делом я добираюсь на универа, где цепляю Аньку между парами, расспрашивая, где Марина. Она говорит, что понятия не имеет, что случилось, но что-то произошло и моя убежала… Остальные бабы при этом молчат и смотрят в мою сторону, как на уголовника. Хотя мне вообще посрать, если честно… А вот то, что Маринка убежала уже как-то подозрительно…
Проверить её дом сначала?
Наконец падаю в свою машину, еду прямиком до них. Отцу уже очень скоро передадут, что меня выпустили, я уверен… Я это усложняет весь процесс…
Поднимаюсь на этаж, подхожу к двери, и замираю. Она приоткрыта. Совсем чуть‑чуть, но достаточно, чтобы понять, что что‑то не так.
Осторожно толкаю дверь. Та скрипит, открывается шире. Внутри полный раздрай. Стул опрокинут, книги разбросаны по полу, ящик комода выдвинут и вывернут, вещи из шкафа валяются кучей у стены. Будто кто-то что-то тут искал, блядь.
Внутри всё холодеет… А если ей что-то сделали? Если она пряталась и искали её? Явных следов борьбы я не вижу, но, блин… Мало ли, что за хрень тут могла случиться…
Оглядываюсь, делаю шаг внутрь, пытаюсь понять, что пропало. Но не успеваю: слышу за спиной резкий звук, будто кто-то захлопнул входную дверь. Тут же хватаю в руку стул и иду туда…
Понимаю, что в квартире я один, открываю дверь, собираюсь спуститься, проверить, кто это был… Дохожу до первого этажа… И в этот момент дверь соседней квартиры резко распахивается.
– Анжей! – шипит Антонина Фёдоровна, та самая пожилая соседка Марины. – Быстро сюда!
Не успеваю ничего сказать – она буквально втаскивает меня внутрь и захлопывает дверь, щёлкает замком.
– Тихо! – шепчет она, прижимая палец к губам. – Там кто‑то ходил по лестничной клетке. Только что мимо прошёл…
Я дёргаюсь, желая выбежать туда, но она не отпускает.
– Куда?! Он с пистолетом! Батюшки!
Я замираю, хмурюсь и прислушиваюсь. В эту же секунду воцаряется тишина…
– Давно там ходили? – тихо спрашиваю я.
– Давно, – отвечает Антонина Фёдоровна. – Я выглянула в глазок – мужчина в чёрном пальто. Осматривался, потом ютился возле двери Марины, стучал… Никто не ответил, он подождал и начал что‑то разглядывать у порога. Достал длинный такой пистолет, как в фильмах, и выстрелил прямо в замок… Я испугалась, позвонила в полицию, но пока они не приехали… Да и мне кажется, сто лет ехать сюда будут…
– Понятно, – сжимаю кулаки. – Спасибо, что предупредили…
Она кивает, потом чуть тише добавляет:
– Марина у меня… Уже час как прибежала. Вся в слезах, напугана до смерти.
Я тут же электризуюсь. Не понял, блин… Она тут?
– Где она…
Антонина Фёдоровна ведёт меня в ванную. Стучится…
– Мариш, тут Анжей…
Дверь буквально сразу распахивается, и оттуда на меня смотрит моя языкастая. Бледная, глаза красные, волосы растрёпаны. При виде меня она вздрагивает, потом резко выпрямляется и бросается ко мне.
Обнимаю её крепко‑крепко. Чувствую, как дрожат её плечи, как она вцепляется в мою куртку, будто боится, что я исчезну.
– Всё позади, – шепчу ей на ухо. – Я здесь. Никто тебя не тронет.
Она всхлипывает, прижимается ещё сильнее. Я пытаюсь перехватить её ледяные руки, а когда смотрю на них у меня дёргается глаз, потому что они все содранные, будто она махала кулаками…
– Марин… Это чё такое?! Маринааа…
Она всхлипывает, прячет лицо…
Антонина Фёдоровна стоит рядом, качает головой, вздыхает.
– Бедняжка прибежала вся в слезах, – тихо говорит она. – Сказала, что в универе подралась с какими‑то девочками, а потом вернулась сюда и увидела, что дверь открыта, а внутри всё вверх дном. Я её напоила чаем, успокоила, как могла…
– Спасибо Вам огромное, – искренне благодарю я.
Отстраняюсь, осматриваю Марину, на щеке небольшая ссадина, а глаза огромные-огромные… Зелёные омуты…
– Кто? – спрашиваю жёстко.
– Арефьева, – она хмурится. – И её свита. Напали в туалете универа. Начали оскорблять, говорить, что тебя посадят навсегда… Я не выдержала.
Сжимаю челюсти. Сука, ей всё мало… Окей, не вопрос…
– Убью, нахер…
– Не надо, тогда тебя точно посадят… Твой телефон разбился в процессе, – продолжает Марина. – Я хотела переставить симку дома… Побежала сюда, а тут… – она бросает взгляд в сторону двери. – Всё перевернуто. И этот мужчина… Я его видела из окна, он там расхаживал, будто ждал меня…
– Это всё мой грёбанный отец, – говорю я твёрдо. – Это его шавки… Он знает, что ты для меня – самое важное. И решил ударить по самому больному… И меня для этого ликвидировал, судя по всему…
Марина берёт меня за руку.
– Что мы будем делать?
– Во‑первых, – я смотрю на Антонину Фёдоровну. – Спасибо Вам за заботу. Во‑вторых, нам нужно безопасное место. И план… Нужно предупредить твою маму…
– Она уже едет, Антонина Фёдоровна предупредила…
– Оставайтесь пока у меня, – предлагает соседка. – У меня две комнаты, места хватит. А завтра решим, что дальше… Или когда полиция приедет…
– Спасибо, – благодарю я искренне. – Но мне нужно ещё забрать Айса оттуда и восстановить переписку с Лидией. А ещё… Мне нужно добраться до Ильи… Ты со мной?
– Если мама останется в безопасности у Вас…
– Конечно. Я сразу ей всё расскажу, девочка…
– Спасибо Вам огромное…
– Господи, ну и страсти тут у вас, дорогие… Всегда знала, что где богатство, там и… Верная гибель.
От этих слов у меня всё сжимается, ведь я думаю о том же… Я почти уверен, что они слили мою мать, как ненужное звено, чтобы забрать весь бизнес, все деньги и прочее… Но вслух я этого не говорю…
Помогаю Марине собраться. Она берёт свои вещи, благодарит Антонину Фёдоровну. Та обнимает её на прощание, шепчет:
– Держись, девочка. Всё наладится…
Когда мы выходим в подъезд, Марина прижимается ко мне.
– Ты нашёл меня, – шепчет она. – Я думала, что потеряла тебя на совсем…
– Никогда, – твёрдо отвечаю я. – Я всегда буду с тобой, малыш. Просто потому что тебя нужно ото всех защищать…
– Я ей не хило наваляла вообще-то… – выдаёт с гордостью, заставив меня посмеяться.
– Не сомневаюсь, кровопийца моя… Поехали…
От автора: Максимальные скидки на:
