Текст книги "Плохой мальчик (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 63.
Марина Чемезова
Анжей оставляет меня внизу, в машине.
– Сиди здесь, – говорит он твёрдо. – Я быстро проверю квартиру, посмотрю, что и как…
– Но… – пытаюсь возразить я.
– Марина, пожалуйста. Так будет безопаснее. Жди меня тут…
Он хлопает дверью, быстро поднимается по лестнице. Я остаюсь одна, сжимаю руки на коленях, смотрю в окно. Внутри всё дрожит от страха, от тревоги, от ощущения, что мы попали в какую‑то безумную игру, где правила меняются каждую минуту.
Минуты тянутся бесконечно. Я то и дело поднимаю глаза к окну его квартиры, но это очень высоко, отсюда я точно ничего не увижу…
Вдруг дверь подъезда резко распахивается. Анжей выбегает оттуда бледный, с искажённым лицом, кулаки сжаты так, что побелели костяшки. Он почти скатывается по ступенькам, замирает на секунду, осмотревшись, потом бежит к машине.
– Всё перевернули, – хрипло бросает он, садясь в машину и задыхаясь, захлопывает дверь. – Ноут спиздили. Айса нет… С-с-сука…
Его голос дрожит. Он смотрит прямо перед собой, но, кажется, ничего не видит.
Вина, злость, отчаяние – всё смешалось в его чёрных глазах.
– Я должен был что‑то предпринять. Не надо было его тут оставлять… Это моя вина…
– Анжей, – я осторожно касаюсь его плеча. – Ты не мог знать. Никто не мог.
Он резко поворачивает голову, смотрит на меня. В его взгляде я вижу боль, которую он не может скрыть.
– Если с Айсом что‑то случилось…
– Мы найдём его, – твёрдо говорю я. – Вместе. Обязательно найдём… С ним ничего не случилось, родной… Ты под кроватью смотрел?
– Всю квартиру осмотрел… Нигде нет…
– Значит, будем искать на улице…
Он кивает, достаёт свою сим‑карту, вставляет в мой телефон. Быстро заходит на свою страницу и набирает сообщение той самой женщине. Но экран мигает: «Сообщение не доставлено».
– Пиздец… – тихо произносит он.
– Что такое? – спрашиваю я.
– Она меня заблокировала. Видимо, кто‑то надавил. Или просто не хочет ввязываться. В любом случае, помощи оттуда не будет…
Я молчу. Смотрю вдаль, мимо домов, мимо деревьев… И вдруг замираю. Возле мусорных баков, чуть в стороне, что‑то шевелится. Маленькое, лохматое, дрожащее. И белое…
Я тут же выскакиваю из машины.
– Ты куда, Марин?! – кричит Анжей.
Но я уже бегу. Подлетаю к бакам, опускаюсь на корточки.
– Айс! – поднимаю щенка с земли, прижимаю к груди. Он мокрый, грязный, дрожит, но жив. – Боже, слава богу…
Анжей подбегает ко мне, замирает на мгновение, потом опускается рядом.
– Живой… – шепчет он, гладя Айса по голове. – Живой… Я за тебя капец испугался, бандит…
Мы забираем щенка, садимся обратно в машину. Айс, согревшись, начинает лизать мне руки, тихо поскуливает.
– Надо его высушить, накормить, – говорю я…
– Сначала другое, – Анжей достаёт телефон. – Нужно связаться с Илюхой, пока ему не перекрыли кислород…
Он набирает номер.
– Илья, это Анжей. Что у тебя? Есть что-нибудь?
Пауза. Я слышу, как кто‑то говорит на том конце провода.
– Да? Где? В ЗАГСе? Понял… Да, понял…
Вбивает в навигатор что-то…
– Всё, договорились. Отключаюсь… Скинь эту справку мне сюда… Да-да…
Анжей отключает звонок, поворачивается ко мне.
– Он нашёл справку о смерти в ЗАГСе. Нужно ехать…
Я киваю, прижимая щенка к себе…
Мы мчимся в сторону той самой больницы, где эту справку выдали. Айс сидит у меня на коленях, я глажу его, шепчу что‑то успокаивающее. Анжей ведёт машину резко, обгоняет, нервничает… Я вижу, что его мотает внутри. И мне так дико жаль, что это всё происходит с ним… С нами.
Почти сразу когда мы залетаем в больницу, регистратор за стойкой смотрит на нас с недоверием.
– У вас есть официальное разрешение? – строго спрашивает она.
– Нет, но справка имеется, вот мой паспорт, – отвечает Анжей. – Мне нужно узнать, как умерла моя мать…
– Без разрешения я не имею права предоставлять такую информацию.
Анжей начинает закипать.
– Послушайте, – его голос звучит жёстко. – Я имею право знать правду. Дайте мне доступ к системе. Сейчас же.
Женщина выпрямляется, скрещивает руки на груди.
– Молодой человек, я не обязана подчиняться вашим требованиям. Если у вас нет официального судебного запроса или хотя бы заявления, заполненного по форме, я ничем не могу помочь.
– Анжей, – я беру его за руку. – Подожди…
Подхожу ближе к стойке, смотрю женщине в глаза.
– Пожалуйста, – говорю тихо, но твёрдо. – Нам очень нужна Ваша помощь. Мы не ищем проблем, мы просто хотим понять, что произошло. Кто‑то подделал документы, скрыл правду о смерти его мамы. Если Вы поможете нам, мы сможем разобраться. Пожалуйста… Помогите…
Женщина смотрит на меня с жалостью, потом на Анжея, на Айса, который тихо поскуливает у меня на руках. Её лицо смягчается.
– Хорошо, – вздыхает она. – Подождите минуту.
Она садится за компьютер, берёт у нас телефон с этой справкой, начинает искать. Мы стоим молча, едва дыша. Анжей сжимает мою руку.
– Вот, – наконец говорит женщина. – Нашла… Вроде бы… Александра Юрьевна Чернова… 1986 года рождения…
Она смотрит на экран, хмурится.
– Странно… – бормочет она. – Освидетельствование по дате не совпадает с временем смерти и нахождением тела в больнице. Оно уже было в морге на тот момент… Уже как неделю было в морге…
– Что это значит?
– Не знаю… Будто кто-то забил информацию уже после, но у нас так не положено… Ждите тут…
Мы переглядываемся, Анжей бледнеет на глазах… И я тоже чувствую, как к горлу подступает ком. Это всё не догадки вовсе, это та самая горькая правда, которая способна разломать твоё сердце на части...
Глава 64.
Анжей Чернов
Не знаю, что я чувствую… Но даже если я догадывался, что что-то не так, не думал, что всё так очевидно… Ведь стоило копнуть, как грунт подо мной просто осел, будто и не было вовсе…
Только что узнали, что некая Громова Л.Ю. внесла в базу не соответствующую действительности информацию, а ещё что она уволилась почти сразу после этого и хрен знает, где её искать вообще…
Выходим из больницы, крепко держась за руки. Айс уютно устроился у Марины на руках, тихо сопит, и кажется, начинает приходить в себя после пережитого. Но у меня внутри всё кипит, ведь правда ускользает, будто песок сквозь пальцы…
– Анжей, – тихо говорит Марина. – Ты весь дрожишь…
Разумеется, моя девочка меня чувствует. Я знаю это… Но не хочу, чтобы она парилась на этот счёт. Переживу… Справлюсь. Не хрустальный.
– Нормально, – выдыхаю я. – Просто всё сходится. Кто‑то намеренно скрыл обстоятельства смерти моей матери. Подделал документы, сдвинул даты…
Мы садимся в машину. Марина гладит Айса, но взгляд её полон тревоги.
– Как мы найдём эту Громову Л. Ю.? – спрашивает она. – Если она уволилась десять лет назад…
– Попробую через Илью, – отвечаю я. – Другого выбора всё равно нет. Если делать запрос в их кадры, ждать месяц – не наш случай.
Марина вдруг обнимает меня, прижимаясь всем телом. Айс чуть не соскальзывает, но она успевает его подхватить.
– Мне так жаль, – шепчет она. – Я не могу представить, каково это… Искать правду о смерти мамы так… так сложно.
Я сжимаю её руку.
– Спасибо, что ты рядом. Без тебя я бы… – тянусь к её губам, но тут нас окликает та самая женщина, что помогла нам. Она выбегает из здания, лицо бледное, руки дрожат.
– Постойте! – кричит она. – Подождите!
Мы оборачиваемся. Она подходит, тяжело дыша.
– Я кое‑что нашла, – говорит она, протягивая нам листок. – Тут данные по той сотруднице. Паспортные данные, прописка. Она жила… или живёт… на Пирогова, 21, квартира 17…
– Боже мой, спасибо, – благодарит Марина.
– Не за что, – женщина опускает глаза. – Просто… я не могу спокойно спать, если знаю, что кто‑то скрывает правду о смерти человека. Особенно – матери… Надеюсь, хоть чем-то помогла…
Мы благодарим её ещё раз и садимся в машину. Адрес записан, цель ясна.
Через полчаса мы уже стоим у нужного дома. Поднимаемся на третий этаж, находим квартиру 17. Я делаю глубокий вдох, стучу.
Дверь открывает женщина в потрёпанном халате. Волосы растрёпаны, взгляд хмурый, настороженный.
– Да? – бросает она.
– Вы работали в Центральной клинической больнице в 2016 году? – спрашиваю я прямо. Без предисловий.
Она бледнеет. Пытается закрыть дверь, но я успеваю поставить ногу в проём.
– Послушайте, – говорю твёрдо, но без агрессии. – Мне нужна правда о смерти моей матери. В документах расхождения: освидетельствование датировано позже, чем тело поступило в морг. Вы вносили эти данные?
Женщина отступает, смотрит на нас, на Айса, на Марину, которая прижимает щенка к груди. Её лицо искажается то ли страхом, то ли виной.
– Черновы… – бормочет она, пока я толкаю дверь и прохожу внутрь вслед за ней. – Я… я не хотела. – шепчет она. – Мне сказали… сказали, что так надо. Заставили…
– Кто сказал? – я стараюсь говорить спокойно, но голос дрожит. – Кто приказал подделать документы?
– Начальник отдела. Он… он связался с кем‑то сверху. Мне дали указание внести данные задним числом. Сказали, что это «ошибка в системе», что никто не узнает.
– А Вы узнали, что на самом деле? – Марина делает шаг вперёд. – Вы поняли, что это не ошибка?
Женщина кивает, опускает глаза.
– Да. Я знала... Я уволилась через полгода. Не могла больше… не могла жить с этим.
Я чувствую, как внутри закипает ярость, но не на неё, наверное. На тех, кто заставил её это сделать.
– Почему Вы молчали? – спрашиваю я.
– Боялась, – просто отвечает она. – Боялась последствий. Боялась, что найдут, отомстят… Моему начальнику самому угрожали тогда…
Она делает глубокий вдох и добавляет почти шёпотом:
– Ваша мама… её смерть не была естественной. В документах написали «сердечный приступ», но на самом деле всё было иначе. Ей ввели препарат – он провоцирует остановку сердца, но следов почти не оставляет. Я видела запись в электронной карте – там было указано лекарство, но потом эту строку удалили.
– Какой препарат? – я напрягаюсь всем телом, стараясь не выдать бурю эмоций.
– Я точно не помню… Знаю, что используется в косметологии и дозировка была в три раза выше нормы. А время… За час до зафиксированного времени смерти.
Марина бледнеет, прижимает Айса к груди.
– То есть её… убили? – тихо спрашивает она.
Женщина кивает.
– Да… К сожалению… И кто‑то очень влиятельный позаботился, чтобы это выглядело как несчастный случай.
Марина подходит ближе, кладёт руку ей на плечо. А меня сейчас так, сука, шкивает… Я еле на ногах стою… Наивный слепой щенок…
– Спасибо, – говорит она тихо. – Спасибо, что сказали.
Женщина вздыхает, проводит рукой по лицу.
– Если могу ещё чем‑то помочь… – она достаёт откуда-то блокнот с рукой, записывает номер, вырывает оттуда листочек. – Вот. Мой телефон. Звоните в любое время.
– Можете назвать фамилию Вашего начальника?
– Могу, – шепчет она, опуская взгляд. – Завьялов Леонид Валентинович…
Мы выходим из её квартиры, и я чувствую, что не могу дышать нормально. Не могу сделать полноценный вдох… Болит…
Марина обнимает меня и зарывается носом в мою кофту, будто абсолютно всё-всё чувствует.
– Я с тобой, любимый… Я с тобой…
Глава 65.
Анжей Чернов
Илья справляется быстро… Всего два часа, и у нас есть адрес Леонида, бывшего начальника архива этой больницы. Пока мы ждём информацию, кушаем и кормим мелкого прямо в машине, звонит мама Марины.
– Анжей, – её голос звучит напряжённо. – Приехала полиция. Я подала заявление о взломе квартиры... Всё оформили, но я пока останусь у соседки – так спокойнее…
– Правильно, – отвечаю я. – Оставайтесь там. Никуда не выходите. Мы с Мариной пока заняты, но скоро свяжемся.
– Как вы там? Как моя девочка?
– Всё в порядке, мам…
– Хорошо… Будьте аккуратнее…
Марина смотрит на меня вопросительно. Я коротко пересказываю разговор о полиции, потому что она не расслышала. Она кивает и сжимает мою руку.
– Значит, они не остановятся, – тихо говорит она. – Раз лезут в квартиру, значит, боятся, что мы что‑то найдём…
– Именно, – я завожу машину. – И мы найдём. Поехали.
По дороге Илья присылает ещё одно сообщение. Читаю его, и внутри всё холодеет. Я уже знаю ответ на свой вопрос, но без явных доказательств, не осмеливаюсь его озвучивать… Хотя всё ведет к одному…
– Что там? – Марина заглядывает в экран.
– Илья пишет, что Леонид – бывший одноклассник моего отца, – произношу я медленно, переваривая информацию. – Они вместе учились, потом какое‑то время общались…
– То есть это не случайный человек, – задумчиво произносит Марина. – Он не просто так согласился подделать документы. Между ними связь?
– Да, – сжимаю руль. – Личная связь. Значит, отец доверял ему. И, видимо, знал, что он пойдёт на это.
Мы подъезжаем к дому Леонида. Паркуемся неподалёку, наблюдаем. Время тянется медленно. Марина нервно теребит край куртки, поглядывает на часы.
– Может, его нет дома? – шепчет она.
– Есть, – я киваю на окно второго этажа. – Свет горит. Надо ждать.
Проходит ещё около часа, и вот он – тот самый человек, выходит из подъезда с собакой на поводке. Крупный лабрадор тянет его в сторону парка.
– Пора, – говорю я, вылезая из машины. – Ты сиди здесь. Если что звони матери…
– Ну, Анжей!
– Тш-ш-ш…
Я выхожу из машины. Марина остаётся на месте, а я иду следом за Леонидом. Он идёт неторопливо, разговаривает с собакой, ворчит, ничего не подозревает. Но через пару минут будто чувствует взгляд – оборачивается. Наши глаза встречаются в темноте, освещенной лишь фонарными столбами…
Он замирает на секунду, потом резко дёргает поводок и почти бежит в сторону парка.
– Стой! – кричу я и бросаюсь следом.
Он бежит, лабрадор путается под ногами, но не отстаёт. Я настигаю его у скамейки, хватаю за плечо, разворачиваю и валю на газон. Пёс останавливается в паре метров, смотрит на нас с каким‑то философским спокойствием.
– Тупая псина! – рычит Леонид на собаку, потом переводит взгляд на меня. – Что вам нужно?! Деньги?! Я заплачу!
Я хватаю его за грудки, прижимаю к земле. Дыхание сбито, сердце колотится, но я держу себя в руках – только ярость в глазах. Не запиздить бы его насмерть, блин. А то я за себя не ручаюсь уже…
– Меня зовут Чернов Анжей Альбертович, – чеканю я. – Я сын Черновой Александры Юрьевны. Вы подделали освидетельствование о её смерти. Кто заказчик?
Он меняется в лице. Вся бравада сходит, взгляд становится загнанным.
– Я не могу… – шепчет он. – Я…
– Говори, – я достаю нож, держу его так, чтобы он видел. – Или я тебя порежу.
Леонид бледнеет, сглатывает. Его глаза бегают, руки дрожат. Вокруг – ни души. Лишь вдалеке чей-то смех, но он не торопится звать на помощь…
– Чернов… Альберт… – выдавливает он. – Альберт Викторович. Он приказал. Сказал, что это вопрос безопасности, что иначе всё всплывёт…
– Что всплывёт? – я наклоняюсь ближе. – Что именно?
– Пожалуйста, отпустите, – хрипит Леонид, его голос дрожит. – Иначе всплывёт правда обо мне… Я не переживу.
– Ты и сегодняшний вечер не переживёшь, сука, если не расскажешь, – я надавливаю лезвием на шею, и выступает капля крови.
Леонид замирает, глаза расширяются от ужаса. Он смотрит на меня, потом на нож, потом снова на меня, и понимает, что я не шучу.
– Хорошо! – почти шепчет он. – Хорошо, я скажу… Он боялся за бизнес. Жена узнала про любовницу, у них был брачный контракт! При подтверждённой измене всё досталось бы ей одной! Не трогайте, пожалуйста, – его голос срывается. – Я просто выполнял приказ. Я не хотел…
Я отпускаю его, встаю. Леонид остаётся лежать на газоне, тяжело дышит. Лабрадор подходит, тычется носом в его руку.
– Тебе придётся давать показания, – бросаю я. – А спрячешься – я найду. И тогда разговор будет другим. Совсем другим, ты понял меня?
– Да… Да, я понял…
– Фас, дружок, хозяин у тебя говно, – выпаливаю его несчастной собаке, которая провожает меня взглядом.
Разворачиваюсь и иду к машине, где ждёт Марина. Она выбегает навстречу.
– Ну? – в её глазах столько тревоги, что она моментально передаётся мне самому…
– Заказчик – мой отец, – говорю я глухо. – Он приказал скрыть правду о смерти мамы, потому что она в случае измены унаследовала бы весь бизнес и имущество, судя по всему… А он просто… Они её убили, Марина… – под конец голос надрывается.
Она бледнеет, я проглатываю ком, ощущая, как внутри жжётся. Мы смотрим друг на друга, и в этот момент всё становится по‑настоящему реальным. То, что я подозревал, во что боялся поверить, теперь подтверждено. Мой отец причастен к смерти моей матери. И он использовал старого друга, чтобы замести следы… Он оставил меня одного… Оставил меня ни с чем… Забрал самое дорогое, что у меня есть из-за ссанных бумажек…
Я сажусь жопой на капот и достаю сигарету, когда Марина подходит, вынимает её из моих рук и прижимается всем телом… А я чувствую, как из моих глаз начинают литься блядские солёные слёзы отчаяния…
Глава 66.
Марина Чернова
– Извини меня, – отвечает Анжей, чуть отодвигая меня от себя и вытирая глаза от слёз, которые не хотел мне показывать. – Поехали…
– Поехали… – тихо повторяю я.
Я сажусь рядом с ним в машину и беру его за руку. Его ладонь холодная, пальцы слегка дрожат, и это пугает меня ещё сильнее. Он всегда казался таким сильным, неуязвимым… А сейчас я вижу, как ему больно. Я тоже должна что-то сделать. Как-то ему помочь, как он мне не раз помогал… Ведь он заслуживает любви. Он как никто её заслуживает. Он не плохой человек. А очень-очень хороший… И я люблю его больше жизни. Больше всего на этом свете…
– То, что ты чувствуешь – это нормально, – говорю я мягко. – Не нужно быть сильным рядом со мной. Не нужно быть холодным. Я знаю, ты не такой…
Анжей сжимает мою руку в ответ, но взгляд его остаётся далёким, сосредоточенным на чём‑то своём.
– Нам придётся… – он делает паузу, словно подбирая слова. – Кое-куда поехать сейчас, Марин... Нет больше времени ждать…
– Куда? – переспрашиваю я.
– В дом отца. Тебе нужно будет отвлечь их. А мне – пролезть во двор…
Я хмурюсь, ощущая как страх внутри парализует всё тело.
– Зачем?
– Надо…
– Анжей, я…
– Слушай, Марина, – он поворачивается ко мне, и в его глазах читается отчаянная решимость. – Я понимаю, что страшно. Но расклад таков, замешаны бабки. Огромные бабки. И он не остановится. Поэтому мне нужна Ника…
– В смысле?
– В прямом. Мне нужен генетический тест. Зубная щётка этого гондона, её расчёска, что угодно. Я должен туда попасть, а это возможно, только если ты отвлечёшь их, малыш…
– А если что-то случится…
– У меня выбора нет, родная… Потому что он уже ведёт войну. Он меня упёк, отправив за решетку. Меня только под залог выпустили. Затем твоя квартира, моя. Он ни перед чем не остановится, потому что ему плевать на всё, кроме денег… На всё, но не на Нику и свою грёбанную Милу. Понимаешь?
Я замираю. Внутри всё сжимается от страха, но я вижу, насколько это важно для него. Вижу, как он балансирует на грани отчаяния, и понимаю, что не могу его подвести.
– Хорошо, – киваю я, хотя голос дрожит. – Я сделаю это… Без проблем…
– Спасибо, малыш…
Мы едем по адресу. Этот дом у меня до сих пор ассоциируется с болью и горечью. Не представляю, каково ему самому… Я бы столько боли вообще не выдержала. Просто он очень сильный. Внутри он почти стальной… Анжей паркуется в переулке неподалёку и смотрит на меня влюбленным, но таким потерянных взглядом, что мне больно смотреть в ответ.
– Помни, что главное – привлечь внимание, – шепчет он. – Говори громко, провоцируй. Как только он отвлечётся – я проберусь внутрь.
– А если он поймёт?
– Не поймёт. Ты справишься. Я буду рядом.
– Посиди здесь, дружок, – оставляю Айса на заднем сиденье, прощаясь с Анжеем рваным поцелуем в губы… Он уходит, а у меня такое поганое предчувствие внутри… Будто всё против того, чтобы он туда шёл… И я не могу дышать… Но я ему обещала…
Поэтому подхожу к воротам и нажимаю кнопку домофона. Тишина. Жду, потом снова нажимаю – и снова ничего.
Тогда я начинаю громко стучать в ворота кулаками, громко и настойчиво. Шуметь натуральным образом, привлекая внимание соседей, если это возможно…
– Откройте! – кричу я. – Я знаю, что вы там! Откройте мне немедленно!
Через пару минут ворота приоткрываются, и на пороге появляется Альберт Викторович. Его лицо искажено гневом.
– Что ты себе позволяешь, оборванка?! – рычит он.
Я достаю телефон и начинаю снимать его, потому что, если не так – я не знаю как. Он точно сделает мне что-нибудь. А камеры он боится.
– Ещё раз, пожалуйста, на камеру… – говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. – Что я себе позволяю?
– Выйди отсюда, – шипит он.
– Нет, я не выйду. Мне интересно, как Вас земля носит?! После всего, что Вы сделали?
– А ну убирайся!
– Ваш сын столько из‑за Вас хапнул! Столько всего! – повышаю я голос. – Вы разрушили его жизнь, Вы скрыли правду о смерти его матери, Вы… Подонок, самый настоящий! Трус!
– А ну пошла отсюда!
– Нет, я не уйду! И Вы меня отсюда не выгоните! – я начинаю носиться по территории вокруг их сада и так далее, топчу газон, пока он пытается вытурить меня. Я снимаю его на телефон…
И из дома вдруг доносится жуткий женский крик, который прорезает пространство, будто лезвие ножа…
– Альберт!!! А-а-а-а!!! Он здесь!
Альберт Викторович резко оборачивается, потом снова смотрит на меня, и в его взгляде мелькает такая жестокость, что у меня язык прилипает к нёбу. Надо же быть такой сволочью. Самой настоящей сволочью… Я его ненавижу и презираю.
– Ах ты сучка… – отрезает он мне и бросается в дом.
Я не раздумываю – бегу за ним. Мы врываемся внутрь, и в этот момент наверху раздаётся выстрел. Звук оглушает, заставляет всё внутри сжаться от ужаса. Я замираю на месте, сердце колотится так сильно, что кажется, вот‑вот выскочит из груди…
– А-а-а-а-а!!!! – слышу детский крик вперемешку с плачем, и у меня подворачиваются ноги. В ушах звенит… До сих пор, будто кто-то меня оглушил. Болезненный вакуум поглощает все мысли и ощущения, я просто проваливаюсь куда-то. В какую-то вату… Откуда долго не могу вылезти… Нахожусь в подвешенном состоянии секунд пятнадцать точно, пока эхо от этого звука не возвращает меня обратно…
– Анжей… Анжей! – я тут же кидаюсь наверх, хватаясь за перила, но уже чувствую, что внутри меня что-то падает… Вниз. Со всей силы… Моё сердце…
