Текст книги "Плохой мальчик (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)
Плохой мальчик
Пролог
Марина Чемезова
Я сижу на заднем ряду… На месте, которое сама для себя выбрала с самого первого учебного дня... Здесь меньше шансов привлечь внимание. Здесь я могу быть невидимкой…
Вокруг меня – они. Те, кто носит бренды как вторую кожу, кто обсуждает каникулы на Сардинии так буднично, будто это поездка на дачу к бабушке. Их смех звучит слишком громко, их разговоры – слишком беспечны. Я ловлю обрывки фраз: «папа купил новый спорткар», «опять пробки у нас», «в этом сезоне только Bottega». Я даже слов таких не знаю, они для меня – пустой звук.
Я сжимаю ручку крепче. Моя сумка – с маркетплейса, тетради – самые обычные, а кофе – из автомата на первом этаже. Я здесь только благодаря стипендии и ночам, проведённым за учебниками. Я не должна была попасть в этот мир, но попала. И теперь каждый день, как хождение по минному полю…
Потому что они так на нас косятся… Неприятно и… Жестоко…
Преподаватель начинает лекцию. Я сосредотачиваюсь на конспекте, выводя аккуратные строчки. Это мой ритуал: чёткие буквы, ровные поля, никакой суеты. Так я удерживаю себя в реальности.
И вдруг меня пронзает острое неприятное ощущение, будто кто‑то смотрит на меня…
Я поднимаю глаза.
Он стоит в дверях. Опоздал. Никто даже не замечает этого, кроме меня.
Ещё бы кто-то что-то ему сказал…
Это же Чернов собственной персоной… Анжей Чернов…
Высокий. Тёмные волосы коротко подстрижены, но одна непослушная прядь падает на лоб. Тёмный лонгслив обтягивает плечи, рукава закатаны, и я вижу все его татуировки. Сложные узоры, змеиные линии, какие-то буквы, что‑то неприятное и грубое.
Он не спешит, разумеется, да и куда ему. Окидывает аудиторию ленивым взглядом, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Его глаза такие тёмные, непроницаемые неожиданно задерживаются на мне. На долю секунды. Но этого достаточно, что бы я замерла на месте, как тушканчик при виде опасности…
Внутри всё завядает.
Я же знаю, кто он такой…
Сын какого‑то крупного бизнесмена, то ли инвестора, то ли ещё кого‑то с пугающе «длинными руками». Про него говорят шёпотом, пересказывают истории, от которых кровь стынет в жилах…
Говорят, что он использует девушек и что максимально груб с ними. Я такую фигню про него слышала, что меня морозило на месте… Крайне тошнотворный персонаж…
Я опускаю глаза, но его взгляд будто продолжает жечь кожу. Почему он вообще посмотрел на меня? Почему именно сейчас? Блин… Этого ещё не хватало…
Лекция идёт своим чередом, но я больше не слышу слов преподавателя. Я чувствую его присутствие. Он садится где‑то впереди, я не решаюсь посмотреть, но знаю, что он здесь. В этом пространстве. Рядом.
После пары я медленно собираю вещи, дожидаясь, пока аудитория опустеет. Но не успеваю я встать, как рядом раздаётся звонкий голос:
– Ринаааа, ну ты идёшь, не?!
Это Аня – одна из тех, с кем я стараюсь держаться. Не из «их» круга, но и не совсем аутсайдер. За ней маячит Оля, её постоянная спутница. С ней я общаюсь меньше, но тоже пересекаемся благодаря Анютке…
– Да, сейчас, – отвечаю я, пряча тетрадь и блокнот в сумку.
Мы выходим в коридор. Свет люминесцентных ламп режет глаза после полумрака аудитории. Нам показывали какую-то презентацию, но большую часть времени я думала о своих странных ощущениях от его взгляда…
– Видела его? – спрашивает Оля, оборачиваясь.
Я молчу. Знаю, о ком речь, но не хочу это обсуждать. Он редко приходит в универ. Поэтому они все на него вот так реагируют…
– Ну ты даёшь! – хмыкает Аня. – Ещё делает вид, что не заметила… Ага, веееерииим…
– Ань…, – выдавливаю я. – Это не значит, что мне интересно.
– Ой, да брось, – Оля понижает голос. – Это же Чернов… Госсссподи, Марин… Да любая бы почку отдала, чтобы быть на твоём месте!
– Почку, да? – я невольно усмехаюсь. – Я, пожалуй, останусь со своими двумя. А другие пусть отдают органы ради этого… Придурка…
Девчонки тут же переглядываются.
– Ты чего…, – осторожно говорит Аня и оборачивается… Я застываю, потому что он шёл сзади… И, кажется, слышал, как я обозвала его. Вот чёрт…
Чернов проходит мимо, не зацикливая на нас свой взгляд, но у меня по коже проносится табун маленьких мурашек. Надеюсь, всё-таки пронесло…
– Капец, Марин… Ты сборник самых тупых ситуаций на свете…
– Спасибо огромное, Аня… Без твоих комментариев я бы здесь не выжила…
– Всегда пожалуйста, подружка, – подмигивает она. – Ты заметила, как все затихли, когда он вошёл?
– Я заметила, что он опоздал и никого не уважает, – отрезаю я.
– Да ты чего?! Даже Арефьева тут же заткнулась… Она по нему так сохнет, а он её один раз выдрал и всё… До свидания…, – хохочет Анька.
– Ты откуда это знаешь? Свечку что ли держала?
– Да не… Они же треплются как курицы… постоянно… Жу-жу-жу…
– Где ты слышала, чтобы курицы так шептались? – смеюсь я, и Оля подхватывает.
– Ой всё… Главное… Что Чернов… Не такой, как мы. Он живёт по другим правилам.
– Именно поэтому мне не нужно обращать на него внимания, – я ускоряю шаг.
– Ну, Марииин! – Аня догоняет меня и хватает за локоть. – Слушай, я не к тому, чтобы ты с ним связывалась. Но… ты видела, как он на тебя посмотрел?
Я замираю.
– Что?
– В аудитории. Он смотрел на тебя. Долго. Я думала, ты заметила.
Внутри что‑то обрывается.
– Тебе показалось, – говорю я, но голос звучит неубедительно.
– Нет, не показалось, – настаивает Оля. – Я тоже видела. И это… странно. Он никогда ни на кого так не смотрит…
Ну вот, уже и до взгляда одного докопались… Шикарно.
– Может, он просто пытался вспомнить, кто я, – пытаюсь отшутиться, но смех выходит нервным.
– Или, – Аня делает паузу. – Он заинтересовался. Ты сегодня такая милашка… – хихикает она, дёрнув меня за прядку волос.
Я резко поворачиваюсь к ним и тут же вспыхиваю. Потому что мне эта фигня не интересна.
– Забудьте. Мне не нужны проблемы. Я сюда учиться пришла, а не играть в эти игры… Тем более с таким как Чернов.
Девчонки молчат. Но я вижу в их глазах сочувствие и лёгкий испуг. Они понимают, что я права, потому что с таким связываться себе дороже. Он переедет тебя как бульдозер и не заметит…
Но дело в том, что сегодня он меня заметил. К сожалению…
И это плохо. Очень плохо.
Я ухожу вперёд, оставив их позади. В голове черт-те что… Сегодня не день, а катастрофа…
В кармане вдруг вибрирует телефон.
Сообщение от мамы: «Как дела в универе? Обедала?».
Я смотрю на экран, хочу ответить ей, что всё хорошо, но меня резко толкают в плечо и телефон падает прямо на пол…
– Смотри, куда прёшь, сучка, – звучит из уст той самой Арефьевой, пока свора её ручных собачонок стоят и смеются рядом, одна громче другой…
Глава 1.
Марина Чемезова
Этот голос такой резкий, как щелчок хлыста.
Опускаюсь за телефоном, поднимаю глаза и смотрю на них всех волком... Её платиновые волосы сияют даже в тусклом свете ламп, а улыбка такая холодная, что меня начинает морозить… За ней стоят две вечные её спутницы: одна с нарочито пухлыми губами, другая – с презрительно поджатыми, будто ей противно дышать одним воздухом со мной.
– Ты что, совсем без мозгов? – продолжает она, наклоняясь ко мне. Её духи такие тяжёлые и сладкие, что хочется блевать. Они забивают всё дыхание. – Не видишь, куда смотришь? Сиди и не вставай лучше.
Я молчу. Понимаю, о чём речь, но не хочу давать ей повод.
– Он мой, – шипит она, а мне противно. – Даже не думай строить из себя невинную овечку! Поняла меня?!
Внутри всё сжимается. Значит, Ане не показалось. Он смотрел на меня. И кто‑то это заметил.
– Я и не думала строить. Вообще не понимаю о чём ты… – начинаю, но она перебивает:
– Не оправдывайся. Просто держись подальше. Иначе пожалеешь.
Она разворачивается, чтобы уйти, но в этот момент рядом возникают Оля с Аней… Будто увидели это и вернулись обратно.
– Чего тебе от неё надо, Арефьева? – спокойно спрашивает Оля, скрещивая руки. – Собрали тут зверинец, блин… пошли отсюда!
– О, защитники подъехали, – фыркает одна из спутниц. – Нищебродки решили заступиться за свою?
Аня не теряется и помогает мне встать с пола:
– А ты решила, что тут только твои правила? Может, тебе пора в зеркало посмотреть – вдруг там ответ, почему твой Чернов на тебя даже не смотрит, м?
Арефьева бледнеет. Её пальцы сжимаются в кулаки, но она держит лицо. А ведь уела так уела… Мне кажется, в этом всё и дело… Она бесится, что не может его получить. Точнее, он её тупо поюзал и теперь она бегает за ним, как ненормальная, угрожая всем подряд расправой.
– Вы ещё об этом пожалеете, – бросает она через плечо и уходит, шурша своей дизайнерской юбкой. Её свита следует за ней, как жалкие прихвостни…
Я стою, не шевелясь. Руки дрожат.
– Ну и ну, – вздыхает Оля, глядя на меня. – Ты в порядке?
Киваю, но внутри как-то неприятно. Потому что он смотрел. И это не забыть. Будто липкий слой остался на коже. И от его Арефьевой тоже, кстати говоря…
– Она психичка, – говорит Аня, нахмурившись. – Но ты реально осторожнее. С такими, как она, лучше не связываться.
– Да я вообще ни с кем не связываюсь, – шепчу я. – Просто учусь… Ты же знаешь.
Оля смотрит на меня с сочувствием:
– Знаешь, в этом месте даже дышать нужно правильно. Иначе раздавят.
Я сжимаю телефон крепче.
– Я справлюсь.
Но сама не верю в эти слова.
После пары я тороплюсь к выходу. Хочу скорее домой – в нашу маленькую квартиру, где мама варит суп и спрашивает: «Как день?», не подозревая, что мой мир уже трещит по швам.
Прохожу через двор, опускаю голову, чтобы никто не зацепился взглядом. И вдруг замираю.
У парковки стоит он.
Чернов.
Он прислонился к чёрному внедорожнику, в руке – сигарета. Дым вьётся в холодном воздухе. Он говорит по телефону, и его жёсткий требовательный голос разносится дальше, чем ему, наверное, хотелось бы.
– Я сказал, мне не нужны твои условия! – рычит он в трубку. – Если не можешь решить – найди того, кто может! Ты всё усвоил или нет?!
Бросает телефон на сиденье, делает затяжку. Его пальцы сжимают сигарету до хруста.
Я стою, затаив дыхание. Он не видит меня. Но я вижу его: напряжённые плечи, сжатые челюсти, огонь в глазах, который не погасить даже этим дымом.
Он резко садится в машину, заводит двигатель. Внедорожник срывается с места, оставляя за собой шлейф пыли и бензина.
А я остаюсь смотреть…
Даже не зная зачем…
Дорога домой тянется бесконечно. Я иду, засунув руки в карманы, глядя под ноги. В голове потасовка с Арефьевой, Оля, Аня, его грубый тон по телефону. Всё смешивается в какофонию, от которой болит в висках.
В подъезде пахнет кошачьей мочой и старыми газетами. Поднимаюсь по лестнице, считая ступени… Это помогает сосредоточиться. Ключ поворачивается в замке с привычным щелчком.
– Мамуль, я дома! – кричу, снимая обувь.
– Проходи, суп уже на столе, – отвечает мама из кухни. Её тёплый голос сейчас для меня, как спасательный круг.
Я захожу. На столе стоит тарелка с дымящимся борщом, свежий хлеб, стакан компота. Мама стоит у плиты, помешивая что‑то в кастрюле. На ней старый халат, на голове моя любимая заколка, из‑под которой выбиваются седые пряди.
– Как день? – спрашивает она, не оборачиваясь.
– Нормально, – отвечаю и обнимаю её сзади. – Всё хорошо…
Нюхаю её и хочется плакать… Не знаю в кого я такая, но… Я всегда отличалась тем, что меня легко задеть любым поступком…
Она поворачивается, смотрит на меня внимательно.
– Точно всё хорошо, дочка?
– Точно…
– Опять не ела на обед?
– Ела, – вру. – Просто немного, не очень хотелось…
Мама ставит перед мной тарелку, садится напротив. Её глаза изучают моё лицо.
– Марина, если что‑то случилось, ты можешь мне сказать… Вообще всё…
Я смотрю на пар от супа, на пузырьки от температуры, поднимающиеся к поверхности. Хочу рассказать. Хочу выговориться. Но слова застревают в горле.
Как объяснить ей, что я запуталась в паутине взглядов, угроз и вечных противостояний в этой цитадели жестокости и бессердечия… Нет, я не стану жаловаться. Я сама хотела в этот универ. Просто не думала, что будет так сложно бороться с ними… Чернов ведь лишь очередной новый повод докопаться до меня и только...
– Всё правда хорошо, – повторяю я, беря ложку. – Просто устала.
Мама молчит, но я чувствую, что она мне не верит.
Мы кушаем в тишине. Я стараюсь сосредоточиться на вкусе, чтобы не думать хотя бы о Чернове… Но его взгляд постоянно просачивается через мои мысли, заставляя волноваться…
Вечером, лёжа в кровати, я достаю телефон. Открываю галерею – там всего несколько фото: мама на даче, я с Олей и Аней в парке, закат над городом. Ничего лишнего. Ничего, что могло бы выставить меня в неправильном свете или опозорить. Или сказать обо мне больше, чем нужно…
Только вот пальцы сами набирают в поиске: «Чернов Анжей».
Результаты появляются мгновенно:
«Сын бизнесмена Чернова: новый скандал в клубе».
«Анжей Чернов задержан за драку».
«Наследник империи Черновых: что скрывается за фасадом?».
Госссподи… Дурдом какой-то… Да он настоящий Сатана, как видно…
Я листаю статьи, чувствуя, как сердце бьётся чаще. Фотографии, то он в дорогом костюме, с бокалом шампанского, в окружении людей, чьи лица размыты для меня. Я не знаю кто это такие… То он на мотоцикле, в кожаной куртке, с сигаретой в зубах, то в суде – серьёзный, холодный, с руками в наручниках. Какая ужасная фотография…
Закрываю телефон, но в темноте комнаты его образ кажется ещё более реальным.
«Зачем я вообще это делаю?! – думаю. – Зачем копаюсь в том, что мне не положено знать?».
Но ответа у меня нет.
Только бешенный стук дурного сердца. И шёпот в голове:
«Для чего-то же он смотрел на меня сегодня дольше обычного?»…
Глава 2.
Марина Чемезова
Новое утро нового дня, а я уже не хочу идти в универ из-за тех идиоток…
Вечером они писали мне сообщения в личку с левого аккаунта. Угрожали расправой… Это такой кошмар, что я и комментировать не берусь. Ощущение, что им заняться больше нечем и они просто нашли себе новое развлечение.
Перед мамой стараюсь выглядеть весёлой. Она и так заметила, что что-то не так. И я не хочу, чтобы она думала, что мне плохо там. Потому что я сама туда стремилась и просилась… А когда у меня получилось, мы с ней так сильно радовались. Будет тупо взять и просто отказаться или ходить туда с кислой рожей из-за кучки тупых куриц, правда? Нет, они от меня этого не дождутся…
– До скольки сегодня пары, Марина?
– До пяти тридцати вроде… А что? Тебе нужна моя помощь?
– Да нет, я там просто хотела показать тебе платье… Красивое…
– Зайти после учёбы?
– Давай… Я бы хотела и тебе такое потом сшить, если понравится…
Я улыбаюсь. Мама работает в ателье. Я люблю красивую одежду. Сшитую или купленную где-нибудь в простом бутике. Но редко надеваю платья, потому что… Мне кажется, в них я такая… Неказистая и простоватая. Я совсем не Арефьева… Мне до такого стиля расти и расти…
Не понимаю, чего там Чернов воротит свой нос. Мог бы и присмотреться, тогда бы и у меня проблем было меньше…
– Пока, мамуль… До вечера, спасибо за завтрак…
– Пока, доченька…
Целую маму, выхожу из дома… В подъезде встречаю свою милую соседку Антонину Фёдоровну, которой всегда помогаю подниматься на второй этаж. А то ведь она ходит с тростью и… Ей очень неудобно без помощника. А пандусы здесь не предусмотрены… Дом очень старый.
– Жениха бы тебе хорошего…
– Ага… Спасибо, Антонина Федоровна… – хихикаю на прощанье.
– Стой, куда побежала? Вот, – протягивает мне руку, а в ней свёрнутые пятьсот рублей.
– Что это?!
– Возьми-возьми… С пенсии откладываю. Мои далеко… Хоть тебе за помощь хочу дать.
– Вы что?! С ума сошли, я никогда не возьму! Лучше себе купите что-нибудь…
– Ой, дурёха ты, Ринка… Ну, честно слово…
– Вот спасибо Вам…
– Да я же пошутила!
– Поняла! – уже бегу вниз. – Опаздываю! До свидания!
Она что-то ещё ворчит в подъезде, но я уже вылетаю на улицу и несусь сломя голову на пары… Я обычно не опаздываю. Если богатенькие детки могут себе позволить, то я нет… Там уже и Оля с Аней строчат мне сообщения одно за другим.
Уткнувшись в телефон, уже поднимаюсь по крыльцу и вдруг резко совершенно по-тупому врезаюсь в какую-то тёмную фигуру, выронив и сумку, и телефон из рук… А потом застываю…
– Ой… – вырывается непроизвольно. Чернов стоит и смотрит на меня как на идиотку. Оно и понятно. Я, кажется, такая и есть… В его глазах уж точно. – Извини, я совсем не хотела… – тут же опускаюсь вниз, отряхиваю сумку от грязи, а он опускается следом за мной, и поднимает с асфальта телефон.
– Спасибо… – хочу забрать, но он уводит руку в сторону. – Ты что? Отдай! – и снова то же самое, пока я не вырываю его у него из рук, встречаясь с его усмешкой. Чёрные жестокие глаза прожигают во мне дыру.
Я сглатываю, тут же поднявшись, а он вытягивается следом.
Пытаюсь обойти, но он встаёт и не пропускает.
– Что тебе нужно, а?!
– Мне? Это ты в меня врезалась…
– Ну… И? Что теперь? Мне штраф нужно заплатить?
Он насмехается и пожимает плечами.
– Заплати, если есть чем…
– А-а-а… Понятно. И ты туда же, – резко обхожу, пытаясь уйти, но он снова встаёт передо мной.
– Ты же из моей группы, да? Как твоё имя?
Боже, он это серьёзно? Чернов спрашивает моё имя… Куда записать… Это для того, чтобы отметить меня в том списке, который будет свидетельством его несостоятельности? Ну иначе для чего вообще? Я точно с ним никогда не стану общаться.
– А это нужно для оплаты штрафа или…?
Он стоит и усмехается, достаёт сигарету и нагло поджигает её прямо передо мной, пустив дым в лицо.
– Да, нужно для этого…
– М-м-м… Марина Чемезова. И да, мы с одной группы. Рада, что ты в курсе…
– Языкастая… – отмечает, прищурившись, пока я приподнимаю обе брови. Что это ещё, блин, значит? Если ему другие не привыкли перечить, не значит, что все как одна собираются ему в рот заглядывать, правда?
– Я хочу пройти на пару… – указываю на дверь, а он делает ещё одну затяжку.
– Куда ты так торопишься? Ещё целых десять минут.
– Вообще-то время уже восемь ноль две. Пропусти!
– Ну я и говорю… Десять минут… Нормальный человек приходит, задержавшись на пятнадцать минут, потому что ценит своё время…
Меня настолько возмущают эти слова, что просто отвисает челюсть.
– Нормальный человек? Нормальный ценит и своё время, и время других. Приходит вовремя, пунктуально… К ноль-ноль минутам назначенного времени…
– А если время назначено с секундами как тогда быть? – продолжает издеваться и улыбается, глядя на меня сверху вниз, потому что выше меня на голову точно. Или на полторы… – Всё? Ступор? Ошибка системы?
– Слушай… Ты пропустишь меня или нет?!
– Да иди, конечно… Под ноги смотри только, бедовая… – насмехается снова и так и стоит с сигаретой в зубах, осматривая меня со стороны, словно куклу… Так неприятно. Просто дрожь по телу. Или же она отчего-то другого, не знаю…
Но, кажется, сегодня с Черновым я говорила точно дольше пяти минут. Впервые в жизни вообще с ним говорила… И это ужасно странно… Ещё и врезалась в него, дура, блин…
Когда прошу у преподавателя зайти в аудиторию, мне делают замечание, конечно же… Я быстро иду сесть рядом с девчонками и начинаю спрашивать, что было. Они в ответ делают то же самое почему-то, а не передают мне запрошенную информацию… Ну а следом заходит он. Король положения… Ему же наш препод не говорит вообще ни слова… Вот оно. Явное социальное отличие… Дискриминация…
Возможно, и по половому, и по финансовому признаку… Чувствую себя лохушкой… Ну а потом… Проходя мимо моего стола, этот самый змей искуситель, подмигивает мне на глазах у всей своры своих собак… Будто нарочно...
Я тут же опускаю взгляд в тетрадь, только бесполезно…
Что Арефьева, что мои девчонки, конечно же, это всё уже увидели…
Глава 3.
Марина Чемезова
– Ну-ка… Что это было, а?! Маринаааа, – тут же атакует вопросами Аня, а Оля просто сидит по ту сторону от неё в шоке. У них у обеих отвисает челюсть. Так и знала, что накрутят за считанные секунды… Только дай повод.
– Ничего! Ни-че-го! Просто врезалась в него утром и только!
– Офигеть… Да ты же специально это сделала, да? – угорает Аня, хихикая в ладонь, как дурочка, пока я растягиваю губы.
– Конечно… Это был мой план по совращению Чернова…
– Да, это так, – продолжает ржать, пока препод не выказывает нам своё «фи»… Я боюсь смотреть в сторону Арефьевой, но всё же смотрю… И там… В общем, мне объявлена война. Я вижу по её взгляду. Это змеиное логово уже вовсю шипит и плюётся ядом. В меня… А я здесь вообще ни при чём, блин! Это всё он!
– Ну всё… – вздыхаю, обращаясь к Аньке. – Мне конец…
– Ой, да пошла она… Ты же бегаешь хорошо?
– Ахах, очень смешно, Аня! Спасибо…
– А если реально… Ну врезалась и что… Не может он просто так смотреть подобным образом…
– Ты на что это намекаешь?!
– Может, ты когда врезалась, потрогала там что-то у него… Ну…
– Я тебя сейчас придушу…
Они там вовсю хихикают, а мне вообще не до смеха. Опускаю взгляд и смотрю в тетрадь с ощущением какой-то подставы. Он нарочно, что ли делает это? Она же теперь просто убьёт меня. Эта сумасшедшая…
– Не бойся ты… Мы же рядом.
– Вы же не всегда рядом, Ань… Ты посмотри на них… Она разве что возле горла ещё пальцем не провела… Ку-ку точно…
– Да уж, – хмурится Анька и обнимает меня. Было бы более правдивее, если бы Антонина Федоровна утром пророчила мне смерть, а не жениха… Во всяком случае, всё ведёт именно к этому…
После пары я быстро собираю свои вещи и спускаюсь вниз. Чернов при этом ведет себя как обычно. Лениво потягивается, выбирает место презренным взглядом, вальяжно раскидывает ноги и так далее. А Арефьева… Ну она поджидает меня повсюду. Однако я постоянно с девочками… Даже в туалете…
– Спасибо, что нянчитесь…
– Ой, да брось. Ну, Рина… Ты же и сама можешь ей двинуть…
– Я не умею драться…
– Так и она не умеет. Видела её ногти?!
– Но их пятеро…
– Ну да, – вздыхает Оля, поправляя помаду, и тут дверь открывается…
– А-а-а… Лохушки тут, ну надо же…
– А что у нас нет отдельных туалетов для богачек? – спрашивает Аня и наигранно хмурится. – Ой… Придётся в общий ходить… – цокает. – Или терпеть до дома… Ты смотри, Оксаночка, я там всё своими руками трогала. Можно заразиться бедностью… Аккуратнее, – издевается, вызвав у меня смешок, и королева улья тут же смотрит на меня.
– А ты чего тут ржёшь, курица?
– Сама ты курица, – бросаю, стиснув зубы, и она тут же расправляет плечи.
– Чё ты сказала?
– Так… Мы прошли отсюда… – прикрывает меня Аня. – И вы идите. Нам проблемы не нужны…
– Её тут оставь, – грубо приказывает она в ответ, но Анька стоит за меня горой. Показывая ей средний палец улыбается.
– Вот тебе тут. Подходит?
– Сучка…
– Сама такая. Пока-пока, – схватив меня за руку, тянет к выходу, и я семеню следом.
– Я всё равно тебя поймаю, дрянь…
– Я же говорила, – бубню себе под нос, а Аня смеётся.
– Да пофиг вообще. Забей на неё. Дура просто… Если наш красавчик на неё не смотрит это в кайф! Особенно если смотрит на тебя!
– Так ты ради этого всё?!
– Конечно же! А ты как думала?! – хохочет она, а я начинаю уходить, но она хватает за руку. – Да я же пошутила, блин… Рина… Ну помутишь с ним немножко… Интересно же…
– Не буду я с ним общаться, блин. Что значит помутишь?! Мутят воду, блин, Аня!
– Какая ты душная порой бываешь, скажи же, – толкает Ольку, и та тут же поддакивает.
– Душнее некуда…
Я закатываю глаза.
– Ещё раз говорю… Я с Черновым… Никогда. Это понятно?!
– Понятно-понятно, категоричная вы наша… А ведь уже могла бы на ауди ездить и нас возить… Ну вот. Как всегда пролёт… – с горечью выдыхает она, заставив меня засмеяться.
– Ты думаешь, общение с таким как Чернов принесёт мне ауди? Ты серьёзно?
– Не общение, а секс!
– Даже слышать не хочу, – тут же начинаю уходить оттуда, ощущая себя так, словно на меня ушат дерьма вылили. И ведь знают, что я девственница. А всё равно одно да потому… Конечно, для них это возможно шутки, но мне уже надоели разговоры о Чернове и его состоянии… Господи.
Свалилось же всё это на мою голову какого-то хрена!
Тем более, что единственное, что принес бы секс с ним это проблемы и какие-нибудь скрытые заболевания… Судя по тому скольких он тут уже успел «опробовать».
Не успеваю зайти в аудиторию, как снова встречаюсь с ним взглядами в конце коридора. Он неторопливо и очень нагло зазывает меня к себе указательным пальцем, пока я смотрю по сторонам, пытаясь понять, кому адресован этот жест.
«Я?», – спрашиваю, и он закатывает глаза, кивая.
Я тут же мотаю головой, а девочки толкают меня к нему, словно готовы избавиться и сбросить за борт без спасительного круга… Предательницы…
Я оказываюсь перед ним в ужасе и не шелохнусь, пока он рассматривает меня и молчит.
– У меня нет времени на это! Что тебе вообще нужно?! – огрызаюсь, а он достаёт из кармана мой пропуск в главный корпус.
– Я думал твоё, но раз нет…
– Подожди! Отдай…
– Если будешь вежливой…
– Ты издеваешься? Мне хватает нападок твоей девушки, так что…
– Моей девушки? – спрашивает он и смеётся, изогнув одну бровь.
Я оборачиваюсь и вижу, как они все на нас таращатся.
– Слушай, мне не нужны проблемы… Дай, пожалуйста, мой пропуск…
– Пожалуйста… Другой разговор. Я уж думал, ты вообще благодарной быть не умеешь, – усмехается он, отдав мне его, а у меня при этом внутри всё рвёт и мечет. Козлина, блин.
– Ага, спасибо… – разворачиваюсь и начинаю уходить… Как вдруг слышу:
– Постой… Что делаешь сегодня вечером?
