Текст книги "Плохой мальчик (СИ)"
Автор книги: Катерина Пелевина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)
Глава 39.
Марина Чемезова
Я нервно поправляю прядь волос и бросаю взгляд на Анжея. Он стоит у входа в ателье, засунув руки в карманы… Мрачный, сдержанный, но всё равно невероятно притягательный. Глубоко вздыхаю, когда он сжимает мои пальцы своими…
– Сама же позвала, языкастая… Боишься, что ли, что не понравлюсь?
– Нет… Не этого…
Анжей усмехается, не произнося при этом ни слова. Его резкость порой пугает других, но меня она завораживает. В нём есть что‑то опасное, необузданное, и в то же время такое привлекательное. Я уверена, что он даже не переживает. Это я нервничаю, хотя знаю, что мама никогда не поведет себя грубо с моими друзьями…
Ателье встречает нас запахом маминых духов, ткани и тёплым светом ламп. За столом у окна сидит мама, погруженная в работу… Машинка работает, она сосредоточена и не слышит нас, но потом... Она вдруг резко поднимает свой взгляд… При виде меня её лицо озаряется радостью, а глаза тут же притягиваются к парню за моей спиной… Она его уже видела, конечно, но всё равно очень удивлена, как я могу заметить… Ээээх… Куда же деть это дурацкое волнение от первого знакомства…
– Рина… – она медленно встаёт, а потом мягко улыбается Анжею. – А это, значит, твой друг? Очень рада познакомиться…
– Мам, это Анжей, – я невольно улыбаюсь, глядя на него влюблёнными глазами. Будто проверяя, что он при этом чувствует… Но разгадать его поведение не так просто, потому что в такие моменты он как стена… Просто самоуверен до чёртиков и очень холоден, будто каждый день знакомится с чужими мамами…
– Анжей, это моя мама… Валентина Николаевна…
Он слегка склоняет голову и выдавливает короткое:
– Приятно познакомиться…
Мама окидывает его внимательным взглядом, доброжелательным, но настороженным. Видно, что она ещё не до конца ему доверяет, но старается быть приветливой. Она у меня всегда такая… Не будет ни на кого срываться, злиться и отчитывать… Даже если чувствует, что человек мне не пара.
– Проходите, присаживайтесь, – она указывает на диван у стены. – Может, чаю?
– Спасибо, но я не смогу так долго сидеть, – тихо произносит Анжей. – У меня ещё дела…
– Мы с Анжеем на минуту зашли, чтобы познакомиться…
– Анжей, какое интересное у Вас всё-таки имя…
– Меня мама так назвала. Она долго жила в Польше, а там это имя соответствует здешнему Андрей… Ей понравилось, она перевезла сюда её частичку.
– Правда? Я даже не знала…
– И я, – отвечаю я, задумавшись. Никогда у него не интересовалась… Да и он о маме ничего не рассказывает. А я бы так хотела с ней познакомиться, если честно. Глупо, да? Наверное…
На мгновение я теряюсь, но тут же нахожу выход:
– Мам, Анжей торопится, а я с тобой останусь, ладно?
Мама понимающе кивает, но вдруг ещё раз обращается к нему:
– Что ж, не стану вас задерживать, – говорит она. – Было приятно пообщаться… Может как-нибудь потом Вы загляните на чай к нам домой…
– И мне, – отвечает Анжей. – Обязательно загляну…
Он бросает на меня взгляд и подаёт руку.
– Проводишь меня?
– Конечно…
На улицу мы выходим вместе… Никогда бы не подумала, что он бывает таким спокойным и адекватным. Хотя… Он ведь занимается отцовским бизнесом, наверное, это предполагается… Я понимаю, что вообще мало о нём знаю. Но впитываю всё, что он мне даёт… Делая какие-то свои выводы… Где-то он резкий, а где-то очень-очень добрый… Он подобрал щенка на улице, он постоянно защищает меня и не требует слишком много… Я верю в то, что он хороший человек… Не знаю даже почему…
У той самой машины я останавливаюсь. Анжей поворачивается ко мне, и на секунду его лицо становится чуть мягче обычного. Я не выдерживаю, поднимаюсь на цыпочки и целую его. Нежно… Он отвечает на поцелуй несколько с другим посылом – более нетерпеливо и всё же проводит языком по моему, даже если я не ожидаю этого, а потом тихо говорит:
– Постараюсь освободиться раньше…
Улыбаюсь, чувствуя, как внутри всё трепещет. Может, мы снова увидимся. Может, он позовёт меня к себе. К Айсу… Я бы правда этого хотела. Мне очень понравилось проводить с ними двумя время…
– Буду ждать…
Он садится в машину, бросает последний взгляд и уезжает. Я долго смотрю вслед, пока автомобиль не скрывается за поворотом, а затем возвращаюсь в ателье.
Мама сидит на диване, задумчиво разглядывая кусок ткани. Увидев меня, она мягко улыбается:
– Ну, и что ты думаешь о нём? – спрашивает меня, застав врасплох. Вот что мне сказать? Что я думаю, если привела его сюда… К главному человеку в моей жизни…
Сажусь рядом, всё ещё волнуясь. Тереблю манжеты куртки…
– Он… Нравится мне… Правда…
– Да, я вижу… – мама задумчиво кивает. – Но что с его руками? Ссадины… Он что, дрался?
Я опускаю взгляд. Не думала, что мама заметит, хотя… Любой бы заметил, конечно…
– Это… из‑за меня, – тихо признаюсь я. И дело даже не в том, что я хочу быть честной. Не хочу, чтобы она думала о нём черт-те что…
– Как это из‑за тебя? – мама встревоженно смотрит на меня.
– На той вечеринке… – я запинаюсь. – Там один парень начал ко мне приставать. Анжей его остановил. Просто… так получилось.
Голос дрожит, и я чувствую, как к глазам подступают слёзы. Мама тут же обнимает меня. Я не хочу ей врать, но… Такая правда будет лучше…
– Тише, милая, тише… – она гладит меня по волосам. – Всё хорошо. Главное, что ты в порядке.
Я прижимаюсь к ней, пытаясь унять дрожь:
– Я просто… я так за него боюсь.
– Понимаю, – мама целует меня в макушку. – Но он, кажется, умеет за себя постоять. И за тебя тоже.
Мы ещё немного разговариваем, и мама доделывает работу на сегодня, пока я переписываюсь с девочками, а потом мы вместе собираемся домой. Всю дорогу я поглядываю на телефон, надеясь увидеть сообщение от Анжея. Но экран остаётся пустым.
Затем ужин, душевая… Учёба…
Дома я то и дело проверяю уведомления, хожу из угла в угол, потом сажусь у окна. Время тянется бесконечно.
Но Анжей так и не выходит на связь, заставляя моё сердце в груди сжиматься от тревоги и отчаяния…
Глава 40.
Анжей Чернов
Я подъезжаю к отцовскому дому – тому самому, что когда‑то принадлежал моей матери. Теперь здесь пахнет не воспоминаниями, а чужими духами и лакированной мебелью. Парковка забита: внедорожник отца, крошечный розовый «Мини‑Купер» Ники и глянцевый чёрный седан, явно принадлежащий кому‑то из высшего общества, и я, кажется, догадываюсь кому…
Захожу без звонка. В холле на меня сразу натыкаются три взгляда: недовольная мачеха Мила с поджатыми губами, отец в кресле у камина, болтающий с кем-то, кого отсюда не видно, и Ника, моя сводная сестра, которая тут же бросается ко мне с визгом…
– Анжей! Урааа! Наконец‑то! – она накидывается на меня. – Ты такой холодный! – пытается дотянуться взглядом до глаз. Не знаю, что она там планирует увидеть… Кроме разочарования. – А где Марина?
У меня в горле моментально появляется ком. Она типа и имя её запомнила?
Я едва успеваю отстраниться, как из гостиной выплывает она… Ну, конечно же… Диана Рогова. Та самая «пророченная прессой невеста». Как я её про себя называю – засланная дешёвка. Белоснежное пальто, укладка и улыбка, рассчитанная на фотокамеры. Кажется, кто-то перепутал званный вечер? Это явно не сюда. Отец прессу терпеть не может. А я и подавно.
– Анжей…– она устремляется ко мне, раскинув руки. – Как же я рада тебя видеть… Как я скучала…
Рефлекторно делаю шаг назад, но она всё равно успевает чмокнуть воздух возле моей щеки. Я её не видел уже год точно… А может и больше… Да и в целом мы виделись всего пару раз, но она не переставала липнуть ко мне, как жвачка…
– Диана прилетела издалека, чтобы обсудить кое‑что, Анжей, – вмешивается отец, поднимаясь с кресла. Его голос звучит натянуто, будто он сам не до конца верит в то, что говорит.
Я скрещиваю руки на груди и нарочито медленно оглядываю Диану с головы до ног.
– Что? Идёт ли ей это платье? – хмыкаю я. – Нет, малышка, стрёмное выбрала. Чёрный тебе, увы, не к лицу.
В комнате повисает тишина. Мила неодобрительно цокает языком. Ника хихикает, прикрыв рот ладошкой. Диана на секунду теряет свою безупречную улыбку, но тут же берёт себя в руки.
– У тебя острый язычок, – она смеётся, но глаза остаются холодными. – А ведь мне это всегда в тебе нравилось… Присмотрись, милый… Это версачи…
Отец вздыхает и грозно шепчет мне на ухо:
– Анжей, будь серьёзнее. Речь идёт о важном партнёрстве.
– Партнёрстве? – я поднимаю бровь. – Или всё‑таки о помолвке, которую вы так мечтаете устроить?
Отец молчит, глядя на меня в упор. Я чувствую, как внутри закипает раздражение… Смесь обиды на его поспешный брак, горечи от того, что этот дом больше не мой, и злости на всю эту показушную идиллию.
– Ладно, – я сбрасываю куртку. – Давайте послушаем, что там за «партнёрство». Но предупреждаю, если это снова про ваши бизнес‑планы с семьёй Роговых, я ухожу. Прямо сейчас.
Диана делает шаг вперёд, её голос становится мягче:
– Анжей, мы просто хотим, чтобы ты был счастлив…
– Правда? – я перебиваю её. – Тогда почему никто не спросил, чего я хочу?
Диана хмурится, чуть отступает, а отец перехватывает меня за руку.
– Мы отойдём, детка. Ты пока с Милой посиди, пожалуйста…
Я усмехаюсь, когда он тащит меня в другую комнату под её тревожным взглядом. Даже чужую девку называется «деткой», блин. Просто слов нет, что за пиздоблядство они тут устроили… Наверное, если женюсь на ней сразу стану достойным сыном своего отца…
– Прекрати ей хамить! – отец резко придавливает меня к стене с такой силой, что я чувствую, как его пальцы впиваются в кожу. Не ожидал такого выпада.
Я моментально отталкиваю его от себя, делая шаг вперед. Неужели он думает, что я не способен дать отпор? Я могу дать так, что он тут ляжет, нахуй. Навечно. Его взгляд меняется…
– Не трогай меня, – цежу сквозь зубы. – И перестань устраивать этот блядский цирк.
– Цирк? – отец понижает голос, но в нём слышится металл. – Ты называешь это цирком? Диана – дочь партнёра, от которого зависит половина моих контрактов. Ты хоть понимаешь, что твоё поведение может стоить мне бизнеса!
– Мне плевать на твой бизнес, – я смотрю ему прямо в глаза. – И на её отца тоже.
Отец сжимает кулаки.
– Имей в виду: будешь выделываться – я могу вернуть тебя обратно за решётку, – произносит он тихо, но отчётливо. – Те парни всё ещё в больнице, и дело не закрыто. Хочешь сесть? Или, может, хочешь, чтобы твоя нищенка лишилась места в университете? Её мамаша вроде как швея – вряд ли потянет всё это…
Я стискиваю зубы так, что челюсти сводит. В висках стучит, а в груди разрастается горячая волна ярости.
– Ты угрожаешь мне, что ли? – хрипло спрашиваю я.
– Я предупреждаю, – отец подходит ближе. – Не будь ребёнком. Не порть жизнь ни себе, ни девочке. Ты думаешь, ей будет лучше, если ты снова окажешься за решёткой? Если она потеряет возможность учиться? Если её семья останется без средств? Как ты считаешь, а?!
Я отворачиваюсь к окну, сжимаю и разжимаю кулаки. Перед глазами встаёт лицо Марины… Я не знаю, что я к ней чувствую, но меня, сука, сейчас всего разрывает на части…
– Что ты хочешь от меня? – глухо спрашиваю я.
– То, что должен сделать взрослый человек, – отец смягчается, но голос остаётся твёрдым. – Иди и сделай так, чтобы Рогова‑младшая от тебя кипятком писалась. Будь обходительным, внимательным, очаруй её. Покажи, что ты достоин быть частью этой семьи. Я не шучу, Анжей. Это не просьба – это условие!
Частью семьи… Сука, как же смешно звучит…
– Условие чего? – я резко оборачиваюсь. – Моей свободы?
– Твоего будущего, – поправляет отец. – И будущего той девушки, которая тебе, судя по всему, небезразлична. Ты можешь получить всё: свободу, образование, возможность начать нормальную жизнь. Но для этого нужно сыграть по правилам.
– А если я откажусь?
– Тогда ты знаешь, что будет, – он смотрит на меня жёстко, без тени сочувствия. – Выбор за тобой. Но подумай не только о себе. Подумай о ней...
Глава 41.
Марина Чемезова
Я нервно хожу из угла в угол, то и дело поглядывая на телефон. Экран по‑прежнему тёмный… Ни сообщения, ни звонка от Анжея. Часы показывают уже почти полночь, а я всё ещё не могу успокоиться. В груди давит, будто кто‑то положил туда тяжёлый камень, и с каждым новым взглядом на безмолвный экран он становится всё тяжелее. Я не понимаю, почему стала так реагировать. Я ревную или что со мной такое… У него ведь есть своя жизнь. У него своим планы… Родители, с которыми я ещё даже не знакома… У него другая жизнь. И я должна жить своей, а не ждать его, живя только теми моментами, когда он рядом…
Но в голове крутятся самые страшные мысли, вдруг что‑то случилось? Может, он попал в аварию? А если он просто передумал со мной общаться? Но нет, я отгоняю эту мысль – он не такой. Он бы сказал. Он не стал бы просто исчезать на этот раз. Может, его мама попросила остаться? Или отец?
Я вспоминаю нашу последнюю встречу: его взгляд, когда он уезжал, тихое «Постараюсь освободиться раньше». Он же обещал. И вот уже больше шести часов ни слова. Ни намёка. Ни единого знака, что с ним всё в порядке.
Мог бы хотя бы строчку написать. Маленькую и короткую. «Сегодня не получится». И я бы не ждала так рьяно… А теперь у меня сердце не на месте.
Мама заходит в комнату перед сном и озабоченно смотрит на меня:
– Мариш, ложись спать. Уже поздно. Наверняка у него просто дела. Позвонит завтра…
– Да, мам, – я выдавливаю улыбку. – Сейчас лягу. Спокойной ночи.
Мама, словно чувствуя моё напряжение, подходит и берёт меня за руку.
– Я редко в чём-то уверена, но сейчас думаю, что между вами взаимно… Поэтому тебе не стоит так себя накручивать… Нервы должны быть целыми. Ещё столько переживаний будет, Рина…
– Да… Я понимаю…
И всё же слышать эти слова от мамы по-особенному приятно. Раз она так говорит, значит, действительно видит, что я ему важна…
– Спокойной, детка…
Она целует меня в лоб и уходит. Я жду ещё полчаса, прислушиваясь к звукам в доме. Когда всё затихает и раздаётся тихое посапывание из её спальни, я начинаю действовать…
Всё как в прошлый раз: бесшумно открываю окно, осторожно выбираюсь на козырёк подвала. Сердце колотится так сильно, что, кажется, его стук слышен на весь двор. Ладони потеют, пальцы дрожат, пока я достаю телефон и вызываю такси. Ввожу адрес квартиры Анжея, нажимаю «Заказать» и замираю на краю козырька в надежде, что Антонина Фёдоровна не услышит меня…
Спрыгиваю, чуть не подворачивая ногу, и тут же слышу, как подъезжает машина. Очень быстро… С Анжеем было не так страшно и намного безопаснее, если честно… Но теперь я точно могу сказать, что он научил меня плохому.
Сажусь на заднее сиденье, называю адрес ещё раз, будто это поможет мне убедиться, что я действительно еду к нему. Водитель бросает на меня взгляд в зеркало заднего вида, но ничего не говорит. А я просто смотрю в окно, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Тупо, что я еду сама, да? Уже во-второй раз проявляю такую инициативу… То домой, то на квартиру… Наверное, это неправильно…
Город за окном кажется чужим и враждебным. Улицы, которые днём выглядят привычно и уютно, теперь кажутся ловушками: тёмные переулки, редкие фонари, тени, падающие на асфальт. Я кутаюсь в куртку, хотя не холодно – просто пытаюсь согреться изнутри, где всё сжимается от тревоги.
Подъезд его дома выглядит чужим и холодным. Я благодарю таксиста, оплачиваю поездку и спешу зайти… Хорошо, что мне открывает та самая консьержка, которая видела нас вместе. Спросив, Вы в сто седьмую? Я киваю… А так, даже не запомнила номер и не знала куда звонить в домофон… Лифт медленно ползёт наверх, а я считаю этажи, будто это может приблизить момент встречи. Вот и нужный этаж. Подхожу к двери, нажимаю на звонок – тишина. Ни шагов, ни голоса.
Но вдруг я слышу тихое поскуливание за дверью. Прислушиваюсь, опускаюсь на корточки, прижимаю ухо к щели и шепчу:
– Малыш, Айс, ты там один? Где твой хозяин?...
Скулёж становится чуть громче, будто щенок пытается мне ответить. И тут на меня накатывает такая волна тревоги и одиночества, что слёзы сами собой катятся по щекам.
– Анжей, где ты?.. – шепчу я, прислонившись лбом к холодной двери. – Пожалуйста, будь в порядке… Я так за тебя боюсь.
Я не знаю почему, но всё время вспоминаю то, что он там сделал с теми парнями и думаю… Могли ли его забрать за это… Могло ли что-то такое произойти? Об этом бы уже писали в общем чате группы или нет?
Я не знаю, сколько времени провожу так в раздумьях и переживаниях, сидя на ступеньке перед его дверью. Время тянется бесконечно. В подъезде тихо, только изредка доносятся звуки с улицы: проезжающая машина, чей‑то смех вдалеке, гул лифта на другом этаже.
Я вытираю слёзы рукавом, пытаюсь успокоиться. Может, он просто задержался где‑то? С друзьями? На работе отца? Я ведь действительно ничего толком не знаю… А вдруг он сейчас вообще с какой-нибудь девушкой… Нет. Точно нет. Это всё мои внутренние сомнения в себе…
В час ночи я уже собираюсь встать и уйти, как вдруг слышу гул лифта… Напрягаюсь, застываю, пытаясь понять, сюда едет кабина или же нет… А потом…
Дверцы с тихим звоном разъезжаются, и оттуда вываливается Анжей с бутылкой виски в руках. Пьяный, растрёпанный, злой, с потухшим взглядом. Он покачивается, пытается сфокусировать взгляд и, увидев меня, тревожно замирает…
Глава 42.
Марина Чемезова
Несколько секунд требуется, чтобы он понял, кого перед собой видит. То ли последствия алкоголя, то ли его испорченного настроения.
– Зря ты пришла, Марина… Уходи…
Я стою перед ним, дрожа всем телом, и не могу поверить, что он действительно говорит мне это. В груди что‑то сжимается, будто невидимая рука стискивает сердце. Воздух вокруг кажется густым, почти осязаемым, я дышу прерывисто, с трудом втягивая его в себя.
– Почему? – шепчу я дрожащим голосом, делая шаг к нему. – Я… я просто хотела тебя увидеть, Анжей…
Он отступает, почти отшатывается, и идёт к двери своей квартиры, держась от меня на расстоянии. Но даже так я улавливаю шлейф алкоголя, что тянется за ним, кажется, аж с первого этажа.
– Марина, тебе лучше уехать, – его голос звучит жёстко, почти холодно.
– Но почему? – я чувствую, как к горлу подступает ком. – Что случилось? Ты же обещал…
Он не отвечает. Резким движением дёргает ручку двери, но та, видимо, снова захлопывается, он чертыхается. В этот момент из‑за двери раздаётся радостный лай, и когда он повторно опускает ручку, на лестничную площадку выскакивает Айс. Он тут же бросается ко мне, тычется мокрым носом в мои штаны, виляет хвостом.
Я машинально опускаюсь и беру его на руки, глажу мягкую шёрстку, но взгляд не отрываю от Анжея. Его силуэт в тусклом свете лестничной клетки кажется ещё более резким, угловатым. Тени ложатся на лицо, подчёркивая линию скул, изгиб губ… И он кажется мне таким злым и измотанным, что я машинально проглатываю ком.
– Почему ты прогоняешь меня? – мой голос дрожит, в глазах собираются слёзы. – Что я сделала не так?
Анжей резко оборачивается. Его лицо искажает какая‑то внутренняя борьба, но потом черты снова становятся жёсткими. Я уже видела его таким в тот вечер.
– Уходи, – повторяет он. – И не задавай лишних вопросов.
Не выдерживаю. Делаю рывок вперёд и всё‑таки обнимаю его, прижимаюсь к груди… и тут же отшатываюсь, словно в меня на скорости влетело что-то острое. У него на шее свежий след помады, а от одежды отчётливо пахнет чужими женскими духами. Я чувствую это так ясно, что дышать становится больно…
Внутри всё вскипает. Обида, ярость, разочарование – всё это смешивается в один клубок. И каждое нервное окончание на теле реагирует по-своему…
– Ты был с другой?! – кричу я, срывая горло до хрипа, и слёзы уже текут по щекам. Их не остановить. – Ты… ты…
Не договорив, начинаю бить его кулаками в грудь, плечи, куда попадаю. Щенок испуганно спрыгивает с моих рук на пол и отбегает в сторону.
– Как ты мог?! – задыхаюсь от слёз и ярости. – После всего, что было… после того, как ты говорил мне…
Внезапно он резко хватает меня за запястья, притягивает к себе и впивается в губы поцелуем. Жёстким, жадным, почти болезненным. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. И алкоголь тут же проникает в мою слизистую, когда он вторгается языком в мой рот, но я больше не чувствую его своим. Наоборот – абсолютно чужим для меня человеком.
Этот поцелуй, как электрический разряд. Я толкаюсь – толкаюсь. Бьюсь, словно птица в клетке. По венам будто бегут светлячки: вспыхивают, гаснут, снова загораются, разбрасывая искры по всему телу. Он касается меня, завладевает моим пространством. В животе лопаются пузырьки – тысячи крошечных взрывов, от которых перехватывает дыхание. Его руки опускаются ниже… Жадно сжимают меня, пока я пытаюсь их оторвать от себя… Бабочки с трепещущими крыльями взмахивают внутри, заставляя кожу гореть там, где он касается меня.
– Ты был с другой?! – задыхаясь, повторяю я, когда он на мгновение отпускает мои губы.
Но он не даёт мне договорить – снова целует, теперь уже в подбородок, шею, шепчет хрипло:
– У меня только ты, Марина. От тебя крышу рвёт, с ума схожу… Не хочу ни с кем, только с тобой хочу. Слышишь? Только с тобой…
Его руки уже скользят под мою кофту. Каждое прикосновение, как новая доза: кожа вспыхивает, отзывается мурашками, которые бегут дорожкой вслед за его пальцами. Я знаю, это плохо, но продолжаю нуждаться в нём. Он проводит ими вдоль позвоночника, и я невольно выгибаюсь навстречу, несмотря на всю свою злость.
Я скулю в его руках, пытаюсь оттолкнуть, но он только сильнее прижимает меня к себе. Его дыхание горячее, прерывистое, губы снова находят мои – на этот раз поцелуй не такой жёсткий, но ещё более жадный, всепоглощающий. Потому что я ощущаю неспособность выбраться из этой ловушки. Будто я в капкане… и мне больно. Очень больно…
– Пусти… – шепчу едва слышно, но мой голос звучит неубедительно даже для меня самой.
Он резко снимает с меня кофту. Его пальцы скользят по спине, вызывая волну мурашек, спускаются ниже, очерчивают изгиб талии. Я чувствую, как внутри всё горит – смесь обиды, гнева и чего‑то ещё, чего я не хочу признавать. Это что‑то сильнее меня… Оно заставляет моё сердце биться чаще, а дыхание – сбиваться. Оно заставляет моё тело вспыхивать как птица Феникс.
Я вся в соплях, слезах. Даже в его объятиях чувствую себя униженной и брошенной… Я чувствую себя никем.
– Посмотри на меня, языкастая, – хрипло шепчет он, заставляя поднять глаза. – Никого больше нет. Поняла?
Я не понимаю его… Зачем же он так со мной поступает? Зачем так говорит, а сам приходит в чужой помаде… Почему выгонял, а теперь не отпускает…
В его взгляде – искренность, отчаяние, страсть. Он говорит это так, будто сам пытается в это поверить. И я… я начинаю сомневаться в своих выводах. Может, я что‑то не так поняла? Может, это всё не то, чем кажется?
Он снова целует меня… На этот раз мягче, но так же горячо. Его губы исследуют мои, дразнят, заставляют отвечать. Язык скользит по нижней губе, и по телу пробегает новая волна дрожи… На этот раз не от сопротивления, а от желания. Ведь живот уже давно стянуло в плотную воронку. И я не могу это контролировать…
Руки Анжея скользят ниже, расстёгивают джинсы… Я ещё пытаюсь сопротивляться, но силы покидают меня. Внутри всё горит, смешиваются боль, обида и непреодолимое желание быть рядом с ним, несмотря ни на что. Каждая клеточка моего тела тянется к нему, жаждет его прикосновений, его тепла.
Наконец он полностью раздевает меня, берёт на руки – бережно, но властно… Сжимает мою попу и, не переставая целовать, несёт в сторону спальни. Я прижимаюсь к его груди, слушаю, как бешено бьётся его сердце, так же, как и моё. В голове – туман, в теле – лёгкость, будто я вот‑вот взлечу. Но его руки держат крепко, уверенно, не дают оторваться… И я чувствую, как срастаюсь с ним своими корнями. Я чувствую, как сильно его…
