![](/files/books/160/oblozhka-knigi-dva-bileta-iz-dekreta-si-375827.jpg)
Текст книги "Два билета из декрета (СИ)"
Автор книги: Каролина Шевцова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)
Глава 7. Бег, как способ самообороны
А я косы обрежу!
И в монастырь уйду! В мужской!
Три богатыря
Мишина учительница дозвонилась до меня не с первого раза. И не со второго. Когда я закончила с утренней рутиной, отсидела свой час на планерке, выполнила очень важное срочно-обморочное поручение Кати и, наконец, взяла в руки телефон, то увидела там четырнадцать пропущенных звонков.
Три от Тамары Васильевны.
И одиннадцать от Олега.
Я выбежала из Мельницы, торопливо застегивая ветровку на ходу: в лицо дул сентябрьский ветер. Обогнула курилку, кивнула Брикс, слетела по лестнице вниз, чуть не сбила дядю Гришу, выскочила, будто выпущенная из лука стрела, на дорогу и, в конце концов, остановилась. Точнее, меня остановили. Черная Инфинити, припаркованная в неположенном месте, перегородила мне проход, и я, не заметив ее, уперлась руками в наполированный до блеска капот.
– На пожар? – лицо шефа показалось в открытом окне.
– В школу, – сглотнула я и добавила: – Там Мишка подрался.
– Подрался? – недоверчиво переспросил В.Г.
– Ну, точнее, побили… До меня учительница не могла дозвониться, понимаете, он там один сидит в медпункте. Я на такси туда и обратно. Я очень быстро вернусь, Виталий Геннадьевич, а потом задержусь после работы и все доделаю.
Дверь пассажирского сиденья молча распахнулась передо мной, и я услышала спокойный, уверенный голос:
– Садитесь, я довезу.
Ехали молча. Виталий Геннадьевич не спрашивал меня ни о чем, казалось, он считал мое состояние и сделал все, чтобы его облегчить. Выключил кондиционер, открыл окно, включил радио Джаз. Поток воздуха, дувший прямо в глаза, саксофон, запахи осеннего города и абсолютное чувство комфорта, что мягким коконом окружило меня, вытеснили тревогу. Почти что полностью, за исключением тусклого, еле ощутимого следа.
Мой Миша. Мой маленький мальчик Миша, сегодня ты столкнулся с первой жизненной несправедливостью, и никого из взрослых не было рядом, никто тебе не помог...
Игнатов припарковал свою машину там же, где и две недели назад, и на этот раз я не теряла времени на поиск дороги, а сразу побежала в нужном направлении. Чуть поодаль раздались пружинящие мужские шаги: за мной шел Виталий Геннадьевич. Это было странно, но не смертельно. Даже наоборот, его присутствие словно добавляло мне уверенности и рядом с ним я из Янки Птахи превращалась просто в Яну. Становилась самой собой. А это сейчас было для меня необходимо.
Мы вывернули из-за угла, и впереди, в нескольких метрах от центральных ворот школы, я увидела Мишу и Олега.
– Зайка, с тобой все хорошо, не болит, давай я посмотрю? – Я кинулась целовать слегка опухшее от слез лицо сына. Нос был разбит, на руках – царапины. Он скривился, демонстрируя мальчишечью браваду. Парни плачут, но не на публике.
Порванный рюкзак и разбитая вдрызг репутация беспокоили сына больше, чем шишка на лбу. Я не успела поговорить с Мишкой, как меня окликнул Олег:
– Раньше не могла приехать?
– Я не слышала телефон, приехала, как только увидела пропущенные. Кто его так? Ты поговорил с учителем?
– Яна, ты взрослый человек, и телефон тебе был куплен, чтобы иметь возможность связаться с тобой. А если бы я не приехал? А если бы война?
– Ну, слава богу, на этот раз без войны обошлось.
– Надо поставить тебе на звонок что-нибудь матерное. Спорим, тогда ты будешь отвечать как миленькая, чтобы твои коллеги не услышали, как поет Кровосток, к примеру?
Я скривилась от его нравоучительного тона:
– Олег, меня вполне устраивает мой звонок на телефоне. Я бы ответила сразу, если бы могла. Но я не могла, понимаешь? Я весь день была занята работой.
– Ты просто королева отговорок.
– Я не хочу говорить об этом здесь и сейчас, не при Мише, – с нажимом ответила я.
– Очнись, солнце, Миша давно ушел, стоит с хреном твоим кудрявым разговаривает.
Я обернулась, и от увиденного брови мои поползли вверх, до самой макушки. Игнатов сидел на бордюре, словно ему было совсем не жаль испачкать свой черный лощеный костюм, и о чем-то оживленно болтал с Мишкой. Тот в ответ хохотал, пытаясь сдержаться и не кривить от боли моську. Храбрился перед незнакомцем. Отсмеявшись, он недоверчиво поднял на шефа глаза, вроде бы не веря в услышанное. В.Г. сделал странные пасы руками, что-то среднее между танцем и приемом в драке, что-то плавное и очень красивое. Миша завороженно следил и повторял за ним.
– Че он вообще сюда приперся? – процедил Олег.
– Меня подвез, я его попросила, чтобы не ждать такси.
Муж хмыкнул и ответил чужим, нарочито веселым голосом:
– Знаешь, Янка, была бы ты роковухой, какой-нибудь секс-бомбой, то я бы тебя даже заревновал.
Его слова неприятно царапнули изнутри, словно котенок лапкой. Не до крови, но очень болезненно. Меня было трудно обидеть, но сейчас Олегу, кажется, это удалось.
– Что ж, Олег. Тебе очень повезло, что я – это просто я, а не какая-нибудь секс-бомба. Потому что тогда у тебя были бы реальные основания для ревности. – Я увидела, как побледнело и вытянулось его лицо, и подумала, что перегнула палку. Сказала лишнее. А потому сразу перевела разговор на более важную тему: – Скажи, ты поговорил с родителями того мальчика? Эту проблему можно решить мирно?
– Зачем мне мирно? Я взял справку в медкабинете, сейчас отвезу его к педиатру, потом назначу встречу с родителями у директора. Мы должны дать понять, что так обращаться с нашим сыном нельзя.
– И думаешь, это поможет?
– Я хороший юрист, Яна, – отрезал Олег.
– Да, но потом будут другие мальчишки. И не всех родителей можно напугать директором и справками. Мне кажется, это не выход, понимаешь?
– Нет, не понимаю, просвети.
– Я переживаю, что это только озлобит детей против него. За нами надолго не скроешься, нужно в первую очередь поговорить с Мишей.
– Ты хочешь, чтобы я научил его драться? – перебил меня муж: – Яна, я не какая-нибудь обезьяна, я решаю вопросы согласно букве закона. Но если тебе так хочется, то, конечно же, мы пойдем на бокс, будем учить его дубасить все подряд. Вам, девочкам, такое нравится, – не задумываясь, выдал Олег и добавил: – Ты отвезешь Мишу домой?
Обернувшись, я посмотрела на то, как сын пристроился рядом с Игнатовым, рассказывая ему о чем-то и чертя прутиком по асфальту для наглядности.
– У меня работа, драка Миши не повод, чтобы просить отгул.
– Ну, разумеется, – буркнул муж и позвал сына..
От этого разговора во мне остался бурый осадок гадливости. Будто все важное каждый из нас умолчал, спрятал при себе, но выплеснул на другого побольше яда. Тройную порцию, для надежности. Я не стала напоминать Олегу о том, что у него было еще два дня отпуска, а я только вышла на работу и еще не успела наладить отношения с начальством. Судя по настроению мужа, вечером нам и так предстоял неприятный разговор.
Миша неохотно встал с асфальта и пожал протянутую В.Г. руку.
– А вы приедете к нам в гости? – спросил он, преданно заглядывая в глаза Игнатова.
Тот на секунду задумался, подбирая слова, и ответил:
– Скорее да, чем нет. Но я не обещаю того, в чем не уверен на сто процентов.
– А на сколько процентов вы уверены?
– На шестьдесят три, – без тени сомнения ответил мой шеф.
Я поцеловала Мишу на прощанье и пообещала купить после работы что-нибудь вкусное. Он поспешно стер след моей помады с щеки и снова помахал Игнатову.
– Поехали? – раздалось у меня за спиной. – Кстати, Яна, твоему сыну нужен спорт. Думаю, карате подойдет лучше всего, искусство неспешного боя. С Михаилом я договорился на субботу, у вас не было планов на выходные? Или что-то не так?
Я сглотнула и ошарашенно кивнула.
Все блин не так, картавый!
***
– Нет, он никуда не пойдет, – в сотый за поездку раз повторила я. – Это неудобно, дорого и вообще…
– А по шее получать очень удобно? – спокойно спросил В.Г.
Он вел мягко, уверенно, едва касаясь ладонью руля. Нашу машину слегка заносило на пустых поворотах в сторону. Только это и проносящиеся мимо фигуры прохожих давали понять, что Игнатов едет с неприлично большой для города скоростью.
Какой русский не любит быстрой езды? Видимо, еврейская бабушка перечеркнула всю русскость во мне, потому что лично я быструю езду ненавидела.
Картавый посмотрел в мою сторону, и выражение его лица тотчас изменилось. Из расслабленного оно стало напряженным.
– Яна, все в порядке?
Отвечать не хотелось. Я слегка качнула головой, не отрывая взгляда от носков своих туфель. Черные и лакированные. Абсолютно не модные.
Несексуальные, как сказал бы про них Олег. Ни Катерина Сергеевна, ни Сашенька, ни тем более моя Анфиса никогда бы не надели мягкие и удобные лоферы, предпочтя им что-то на шпильках. Такое высокое, чтобы доставать макушкой до крыш Москва-сити.
– На будущее: я не люблю повторять дважды, но в качестве исключения попробую. Яна, все в порядке?
Он идиот или как? Или не видит, что я киваю, и надо делать это интенсивнее? Может, у картавых красавцев есть какой-то изъян в мозгу, отчего они не умеют считывать невербальные сигналы? Пришлось кивнуть снова. Но и это тоже не помогло.
Игнатов припарковал машину и повернулся ко мне. Он коснулся пальцами моего подбородка и потянул лицо чуть выше на себя, так, чтобы мои глаза оказались напротив его.
– Я привык обсуждать проблемы, а не догадываться о них. Спрашиваю в последний раз, все в порядке? Я хочу услышать ответ.
– Я просто устала, – прохрипела я, словно под гипнозом. – Миша, работа, новый проект… и всякое.
Под «всяким» подразумевались сказанные в пылу ссоры слова мужа. Если бы я была хорошенькой, то он бы меня ревновал. Если бы я была сексуальной, то ему бы не понравилось, что Игнатов случайно оказался рядом. Олег бы надавал дубиной по голове противнику, закатил мне сцену и утащил к нам в ипотечную пещеру, если бы я была привлекательной, интересной, загадочной.
Но я – это просто я, и в этом большая проблема.
– Всякое, – повторил за мной Игнатов. – Вы меня обманываете, Яна, но к этому разговору мы вернемся как-нибудь потом, а сейчас выходите.
– Куда?
– На улицу, разумеется. Пройдемся.
Я огляделась. Мы оказались в спальном районе города, далеком от его деловой части и от нашего офиса, соответственно. Справа и слева нас окружили старые пятиэтажные дома, за их спинами возвышались поновее и повыше. Облезлые детские площадки, песочницы без песка, на лавке перед подъездом спал мужик бродячего вида, а где-то фоном подвывала дворовая собака.
Пасторальная картинка. Достоевский бы урыдался от восторга при виде такой серости. Судя по настроению пейзажа, где-то в ближайших домах Раскольников нашего времени точит свой топор в ожидании старушки-процентщицы.
– Мне что-то не очень хочется тут гулять.
– Вы мне не доверяете? – Теплая рука Игнатова сгребла мою ладонь и вытащила меня из машины. – Напрасно, Яна. Мне можно доверить фирму, залог и замужнюю женщину – я ничего не испорчу.
Я облизала пересохшие от волнения губы: ох, картавый, вот в последнее верилось с трудом.
Виталий Геннадьевич повел меня вперед, не разжимая ладони. Он не говорил ни слова, я молчала в ответ, и эта тишина с каждым шагом била по ушам все сильнее. Наконец я сдалась и произнесла первое, что пришло на ум:
– Если не поможет, то мы отдадим Мишу на бокс. Но вообще мы не обезьяны и решаем проблемы по закону, а не понятиям.
– Это вы так думаете или Олег подсказал? – Лица шефа я не видела, но голос его не сулил ничего хорошего.
– Послушайте, я сама не рада, что все так складывается…
– Яна, – оборвал меня он, – просто отдать сына на бокс, карате, плаванье – недостаточно. У него должен быть пример перед глазами, отец, который будет направлять парня и помогать. Понимаете?
Во мне проснулась обида. Кажется, сейчас Игнатов бил по больному – моему ощущению себя как родителя. Вот же… судак фаршированный!
– Знаете что? У меня нет времени заниматься всем этим, особенно сейчас.
– А кто говорит про вас, Яна? Воспитание мужчины – это честь для его отца.
– Ну, разумеется, – я закатила глаза и добавила с усмешкой: – Если ваш папа все время проводил с вами, то значит, у него была такая возможность. А Олег работает как проклятый и каждый день задерживается допоздна в офисе.
Я уперлась лбом в широкую спину шефа, потому что тот резко остановился. Высокий, крепкий, он пах…как-то незнакомо, но очень приятно. И несмотря на нарочитую, кошачью мягкость, Игнатов излучал почти осязаемую опасность.
Он обернулся и сверкнул черными глазами.
– Я никогда не знал своего отца, Яна. Мама умерла, когда мне не было еще семи. Меня воспитывала бабушка, поэтому я твердо уверен в своих словах и не возьму их обратно.
Оооох. Это было очень нехорошо и неправильно. Я инстинктивно протянула руку к плечу В.Г., чтобы сказать какие-то слова поддержки, но вовремя отдернула ладонь. Он не просил о сочувствии, а я и так сболтнула лишнего. Игнатов отчего-то продолжал смотреть на меня, будто бы ждал, что я скажу или сделаю, и, не получив ничего в ответ, утвердительно хмыкнул.
Конечно, Яна такая предсказуемая: в случае провала замирает, как медуза, и болтается в воздухе. Фу, Яна, фу!
Мне в лицо подул теплый сентябрьский ветер, вместе с ним в глаза попала пыль, и я зажмурилась. Во дворе пахло кислыми голубцами и чем-то затхлым. Здесь было…тоскливо, как на кладбище, и я бы давно сбежала, но рука Игнатова, что до сих пор держала мою, невообразимым образом придавала уверенность в себе.
– Виталий Геннадьевич, что мы тут делаем? Где мы вообще?!
– Это двор, в котором я прожил большую часть своей жизни, Яна. Я специально привез Вас сюда.
– Зачем?
– Это идеальное место для того, чтобы рассказать одну притчу. Иногда бывает такие ситуации, из которых не выпутаешься при помощи справки и разговора с директором. Не поможет и повестка в суд, хороший адвокат и вся семья юристов вплоть до семнадцатого колена. Мужчина не обязан решать конфликты кулаками, но он…как бы это…в случае опасности, он должен знать, что может отстоять свое достоинство и свою женщину. В месте подобно этому понимаешь особо остро, что нужно быть сильным, или тебя сожрут.
– А еще можно быстро бегать, – постаралась перевести я тему.
– Бегать это первое, чему я здесь научился, – губы Игнатова слегка дрогнули в ленивой улыбке.
Где-то впереди звучали блатные песни и гнусавые голоса. Обсуждали не политику и не балет. Виталий Геннадьевич ускорился, идя на источник звука, и я едва расслышала, как он пробормотал:
– Как удачно.
Спросить его, что именно было удачным, я не успела: мы оказались перед небольшой компанией парней, сидевших на старых ржавых жигулях. Они что-то курили, что-то пили, мерзко и по-шакальи смеялись, не отрывая глаз от единственной девчонки в их компании. Она, будто трофей, вертела сочным бампером, обтянутым в короткую юбку.
Игнатов обернулся ко мне и спросил:
– Яна, вы мне доверяете?
– Не очень, – выпалила я.
– Допустим, я ждал другой ответ, но хвалю вас за честность, – криво усмехнулся шеф, повернулся в сторону гоповатого вида ребят и свистнул.
Он натурально свистнул, засунув два пальца себе в рот! Громко и пронзительно, как Соловей-разбойник из старой сказки, отчего сидевшие на машине парни слегка пригнулись.
Разговоры оборвались на полуслове, и несколько пар хищных глаз уставились на Игнатова, а потом на меня.
– Чего тебе надо, дядя? – прохрипел кто-то один.
Внутренне я согласилась с этим недогопником, так как сама не понимала, что мы тут делаем. Этот вонючий, грязный, пустынный двор выглядел, как картинка из фильма про постапокалипсис, и мне хотелось поскорее оказаться в нашей уютной инфинити и мчаться подальше от гиблого места. Даже вечность наедине с Гоброй казалась мне чаепитием в райском саду по сравнению с перспективой провести тут еще пять минут.
Игнатов уверенно отстранил меня так, чтобы я оказалась у него за спиной. Он полностью прикрыл меня от голодных, злых взглядов мужчин, но я все равно услышала, как кто-то из них произнес:
– А баба у него ничего, самый сок. Не хочешь погулять с нами, девочка?
Начальник обернулся ко мне, и я считала на его лице решимость и азарт. Что-то совершенно новое, не похожее на всегда сдержанного чопорного начальника в итальянском костюме, сшитом на заказ.
– Что мы будем делать? – непонимающе прошептала я.
– Ты, – улыбнулся картавый дьявол, – будешь волноваться за меня. А я буду драться…за тебя.
Кулаки его сжались, корпус напрягся в агрессивной стойке, и сам он слегка подался вперед. Навстречу окружившим нас противникам.
***
– Смотри, Яна, сейчас я перенесу вес на правую ногу и ударю слева. Левая рука у меня слабее, но тут должен сработать эффект неожиданности, – произнес Игнатов, глядя в мою сторону. Стоящие напротив него гопари недоуменно переглянулись.
– Виталий Геннадьевич, боюсь вас расстраивать, но то, что вы рассказали мне только что, немного смазало этот ваш эффект неожиданности.
В ответ начальник подарил мне ослепительную улыбку. Он выглядел совершенно спокойным, даже когда на нас двинулся центровой громила – высокий долговязый парень без переднего зуба и хотя бы каких-то зачатков интеллекта.
– Опора на правую ногу, удар слева, – словно мантру, повторил Игнатов, когда до противника оставалось меньше шага.
Тот удовлетворенно хмыкнул, предвидя легкую победу, и отстранился в сторону, чтобы избежать удара в лицо.
Дальше произошло странное. Игнатов сделал шаг вперед, чиркнул ногой, будто бы подставил подножку, и не ожидавший этого амбал смачно прополол лицом асфальт. Шеф навалился сверху и завел руку недогопника ему за спину. Раздался хруст и следом за ним надсадный вопль.
– Ты че, мудила, ты же сказал, что слева бить будешь! Так не по понятиям! – взвыл поверженный мамкин бандюгай.
– Видите, Яна? Урок номер один. Бойся неожиданного, или, как сказал наш новый приятель, на улице стоит драться не по понятиям. – Шеф усилил захват, отчего его противник заскулил на одной ноте и замолк.
Остальные окружили нас, будто зрители в амфитеатре, и молча наблюдали за нелепыми попытками дылды скинуть Игнатова.
– Шипа, ты что-то понимаешь? – прохрипел один из них, обращаясь к главному.
Тот лениво перекатил зубочистку из одного угла рта в другой и ответил, не сводя глаз с Виталия Геннадьевича:
– Понимаю, что дядя любит балет. А мы любим цирк. Саня, разберись с ними, а то надоело.
Нам навстречу вышел, нет, выкатился второй гопник. Этот был, напротив, невысокий и плечистый. Можно было бы назвать его милым пухляком, вот только под тканью ветровки морщились мышцы, а не жир.
– Полежи пока тут, я сейчас вернусь, – произнес Игнатов и поднялся на ноги. Он внимательно оценил соперника и сделал несколько приставных шагов в сторону, зеркаля движения Санька, или как там его звали. Дальше события разворачивались стремительно и нелепо, как в черно-белом кино.
Санек не выдержал напряжения и кинулся на нас, неловко растопырив руки. Кажется, он поторопился с атакой, по крайней мере этот жест заставил Игнатова удовлетворенно хмыкнуть, пригнуться – и в следующую секунду толстое могучее тело перелетело через спину шефа. Парень хлопнулся на асфальт вслед за своим другом. Глаза его почернели от ярости, когда он увидел протянутую руку В.Г.
– Поднимайся, мы не закончили. Кстати, Яна, – сейчас шеф обращался ко мне, – скажите, в какой из этих моментов Миша мог бы достать справку или пригласить обидчика к директору? До того как ему вмажут по морде или после?
И...в этот момент Игнатову вмазали. Прям по холеной самоуверенной морде. Голова шефа дернулась в сторону и замерла. Он удивленно провел рукой у себя под носом и уставился на окрашенную красным ладонь. Тонкая струйка крови тянулась через губу до подбородка.
Пропала белоснежная рубашка из итальянской вискозы...
Впереди раздались довольные улюлюкающие вопли собравшихся мерзавцев, глаза их зажглись жадным блеском. Драка перестала казаться театрализованным фарсом в момент, когда противники почувствовали запах крови.
Ноги Игнатова спружинили вниз, он занял устойчивую позицию и выставил кулаки, ожидая, когда Санек ударит снова.
«Идиот. Какой же он идиот», – пронеслось у меня в голове.
Холодные глаза главаря блеснули металлом. Он выплюнул в сторону зубочистку и бросил:
– Саня, Рубен, Дятел, разберитесь.
Стало понятно, что только в фильмах плохие парни нападают на хорошего ровно по одному, терпеливо ожидая своей очереди. Вот у нас было не кино – и три урода, кривя рты в звериных оскалах, окружали Игнатова с разных сторон. Я заметила, что у одного из них был кастет. Второй – кажется, Дятел – потянулся в карман за маленьким, обманчиво игрушечным ножиком.
Тот, кого назвали Шипа, зевнул и повернулся к нам спиной, демонстрируя полное безразличие.
– Часы и телефон дяди мне, с остальным разбирайтесь сами. Быстро.
Я поразилась, до чего пустынно было во дворах и что даже бомж, дремавший на скамейке, куда-то испарился. Ни проезжающих мимо машин, ни детей на площадке. Птицы и те облетали черный район по дуге, лишь бы случайно не попасть в проклятое место.
До нас оставалось не более метра. Случайный анекдот на моих глазах разворачивался в нелепую трагедию. Гнусные крысиные лица ощерились в предвкушении бойни. Все, включая меня, понимали, что будет много крови за мало секунд. Игнатов, что ж ты, как Иван-дурак, полез куда не надо? Я ведь не Василиса Премудрая, спасти тебя не смогу.
Я оглянулась назад, высчитывая, реально ли сбежать отсюда. Аллея была пустой, и сейчас все присутствующие, за исключением Шипы, смотрели в одну точку – на темную, напряженную фигуру шефа. Бросить его и спастись самой или поступить как безрассудная, но честная идиотка?
Думай, Яна, думай, шапку куплю!
В голове заиграла нелепая детская песенка, которую я пела Мишке каждый раз в периоды его неудач, будь то разбитая коленка или сломавшийся самокат:
«У нас случается беда:
Из крана хлынула вода
И оголились провода,
Вдруг стала горькою еда,
Лёд проломился у пруда.
И кто же нас спасёт тогда?
… Аркадий Паровозов…»
Последнее я прошептала себе под нос и замерла, пораженная нелепой идеей. До безобразия абсурдной и единственной, которая вообще пришла мне на ум.
– АРКАДИЙ ПАРОВОЗОВ, ДА-А-А-А-А! – что было сил закричала я, указывая пальцем в небо за спины гопников.
Те обернулись, чтобы посмотреть, куда я тычу.
Кто-то из них недоуменно спросил:
– Какой, бл**ь, Аркадий, она о ком?!
Но я их уже не слушала. Этих нескольких мгновений хватило, чтобы я успела дернуть Игнатова за рукав пиджака и потянуть за собой. Если он и правда умеет бегать, то, вероятно, сегодня дворник не будет сметать в совочек наши зубы. И очень может быть, что мы спасемся. Картавый понял все без слов и толкнул меня в сторону аллеи, для ускорения. Мы побежали. Так быстро, будто под ногами у нас кипела лава…
***
Кровь стучала в висках, уши заложило от бега, в боку непривычно кололо, а сердце клокотало где-то в районе глотки. Еще и тошнило немного. И круги перед глазами. Прямо как на сдаче стометровки в 9 классе.
Игнатов, бежавший впереди, быстро схватил меня за руку и потащил за собой вниз по ступенькам. За спиной раздавался слоноподобный топот нескольких пар ног. В общем, было нереально круто, и я бы обязательно захотела повторить, как-нибудь потом. Лет через двадцать.
Мы слетели вниз по лестнице, обогнули один из домов и оказались в крохотном палисаднике, выращенном сердобольными бабушками.
– Постойте, дайте отдышусь. – Я нагнулась и ухватилась за ствол ивы, чувствуя, как еще секунда – и мои легкие катапультируют из грудной клетки на свободу.
Мне на лицо легла сухая теплая ладонь Игнатова.
– Яночка, совсем чуть-чуть осталось, справишься? С меня премия. – В его глазах не было и тени паники. Честно говоря, в тот миг мне хотелось сфотографировать довольную шефскую морду, поставить в рамку и смотреть на изображение всякий раз, когда он будет сердито раздувать ноздри после очередного нашего косяка на работе.
Ничего себе, оказывается, Игнатов… человек. И умеет развлекаться, очень специфически, но все же.
– А если не справлюсь? – В боку резало так, что трудно было дышать.
– То я тебя уволю, – простодушно ответил шеф и завертел головой по сторонам.
Губы картавого дрогнули в улыбке. Он сжал мою ладонь, пригнулся и рысью кинулся в сторону ближайшего подъезда. В этом месте с третьего этажа вниз спускалась виноградная лоза, и бордовые листья надежно закрывали стену от глаз посторонних. Шеф тянул меня за собой, и я, матерясь на каждом шаге, едва брела следом, готовая вот-вот упасть замертво на землю.
Физкультура никогда не была моим любимым предметом.
Мы замерли перед виноградными листьями, и я почувствовала, как меня настойчиво подтолкнули вперед. Между стеной и ветками лозы было узкое пространство, где мог бы спрятаться только один человек. Или два худеньких. Или три ребенка. Или четыре лилипута.
Из бредовых мыслей меня вывел голос Игнатова:
– Глаза закрой и не верещи: тут могут быть насекомые.
Ой мама!
Меня накрыл бордовый ковер из ниспадающих на землю листьев, через которые едва проходил солнечный свет, делая все вокруг розовым, как в мультике. Я посмотрела на В.Г. и поняла, что он не торопится присоединиться ко мне.
Где-то рядом послышались торопливые шаги.
– Идите скорей, я подвинусь.
Начальник качнул головой и улыбнулся:
– Вдвоем нас проще найти, Яна. Я не привык прятаться за женщиной.
– А я не привыкла стирать окровавленные рубашки и ставить латки на шерстяных костюмах, надо же с чего-то начинать, – буркнула я, вцепилась в воротник дорогущего пиджака и дернула ткань на себя.
Раздался душераздирающий треск.
Ой мамочка моя!
Начальник витиевато выругался. Разбитый нос расстроил его куда меньше, чем разодранный мною пиджак. Но своего я добилась: Игнатов шагнул в виноградную тень укрытия, и мы замерли, вслушиваясь в нарастающий гул голосов.
– Дятел, они за пятый побежали, там гаражи, не ссы, достанем их в любом случае! – крикнул кто-то в нашу сторону.
Я попыталась поймать глазами взгляд картавого, понять, стоит ли мне ждать и бояться, или все страшное уже позади. Но вместо серьезного сурового мужчины увидела перед собой кудрявого оболтуса в дорогущем костюме, следами крови под носом и топорщамся ежиком волос на голове. Игнато затрясся в беззвучном смехе так, что зелень, накрывавшая нас, хаотично задрожала ему в такт. Смех у него звучал музыкой, и на секунду я позавидовала тому, кто может каждый день смешить шефа и смотреть на то, как крохотные морщинки, словно солнышки, расползаются от его глаз и согревают все вокруг.
– Не понимаю, что тут смешного? – сердито прошептала я.
– Я хотел выпендриться перед вами, Яна, но сел в лужу. И в итоге вы спасли меня, хотя все должно было быть наоборот. Я такой идиот!
– Зато я усвоила все ваши уроки и запишу Мишу на борьбу. И себя заодно. На всякий пожарный.
Игнатов перевел на меня взгляд и снова прыснул от смеха. Его большое могучее тело сотрясалось в мелкой дрожи, и сам он еще крепче прижался ко мне. А отступать было некуда.
– Пожалуйста, пригласите меня тренером, я должен это видеть! Яна, бегаете вы ужасно.
От обиды я чуть было не выпалила, что он ужасно целуется, но вовремя прикусила язык.
– Да помолчите вы, не хочу, чтобы нас заметили.
– А то что? Пойду махаться, мне терять нечего. Все равно ничто не сравнится с порванным пиджаком.
– Ой, пиджак! Я случайно, правда! Я все отработаю, – пискнула я.
– Не сомневаюсь, Яна, – ответил Игнатов и серьезно посмотрел на меня.
Вдруг стало не смешно ни ему ни мне. Розовый мультяшный свет, черные глаза напротив, ритмичный стук сердца. Я почувствовала себя пленницей зеленого короля, случайно уснувшей в лесу. Захотелось на свободу. Домой. Дышать глубоко и ровно, потому что сейчас мне совершенно не хватало воздуха.
В нескольких метрах от нас хрустнула ветка. Кто-то тяжелый и медлительный был рядом.
Я зажмурилась и закрыла ладонью рот Игнатова, потому что тот намеревался мне что-то сказать. Только не сейчас, когда мы так близки к спасению!
– Шипа,да удрали они уже.
– Ищите лучше, они точно здесь, – раздалось справа от меня. Говоривший был так близко, что я могла бы протянуть руку и дотронуться до края его ветровки, если бы не зеленая стена, скрывавшая нас от глаз посторонних.
Мы замерли. Смотрели друг на друга, боясь пошевелиться, не смея вздохнуть. Я еще крепче прижалась к Игнатову, его дыхание просто обжигало мне ладонь, но убрать руку от его лица я не могла. Казалось, что любое движение выдаст врагам наше укрытие.
– Шипа, – заканючил первый. – Я слышал, тачка отъехала, это наверняка они.
Кто-то справа шумно втянул ноздрями воздух, будто пытался найти нас по запаху. Секунда, другая. И я услышала медленные удаляющиеся шаги.
Наконец стало тихо. Во дворе больше не было никого, кроме меня, Игнатова и безграничного чувства счастья, распиравшего мое нутро и рвавшегося наружу.
Я привстала на цыпочки и поцеловала картавого в щеку. Легко и непринуждённо, будто делала это всю жизнь. Он непонимающе уставился на меня и дотронулся ладонью до лица, не веря в то, что я сделала.
– Так, – хрипло раздалось у меня над ухом, – и зачем? Что это было?
– Не знаю, – на выдохе ответила я, – я на адреналине такую дичь творю, прямо как вы без него! Ну что, идем?
И легко подтолкнула ошарашенного Игнатова обратно на свободу.