Текст книги "Холодная малышка (ЛП)"
Автор книги: Карли Робин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Глава 10
Майя
– Из всех книг в магазине ты умудрилась продать ему именно эту?
Из динамиков под потолком льется неторопливая, меланхоличная мелодия. Я послушно растворяюсь в этом тягучем звуке, стараясь полностью абстрагироваться от кудахтанья Катрины. Стоило ей заметить имя Коула на чеке, как она, будучи преданной до мозга костей фанаткой «Рысей», чуть не лишилась чувств прямо посреди подсобки. И вот уже несколько дней весь наш персонал только и делает, что перемывает мне кости, обсуждая, как я умудрилась сосватать ему роман про любовь с пришельцем.
– А он читает другие паранормальные романы? – Катрина прижимает к бедру увесистую стопку книг, словно баюкает младенца. – Про оборотней? Вампиров? Ведьм? Боже мой, Майя, как думаешь, он вообще в курсе про истинные пары и узы?
– Кэт, – я глухо стону, устало потирая глаза руками. – Я уже пересказала тебе наш разговор. Причем не единожды.
Ну, по крайней мере, самые яркие его моменты.
Упрямое заявление Коула о том, что он хочет прочесть именно ту книгу, которую я уже знаю, чтобы нам было что обсудить, до сих пор заставляет мое сердце совершать кульбиты. И всю последнюю неделю мы переписываемся каждый божий день. Точнее, он строчит мне сообщения, а я послушно на них отвечаю. Он интересуется, как прошел мой день, каково это – управлять целым книжным магазином, и по какому принципу я выбираю следующую историю для чтения.
Все это… выглядит максимально запутанным, если не сказать больше.
Возможно, Логан был прав, и Коула действительно знатно перепахало после того Поцелуя, но для меня это ровным счетом ничего не меняет. Все свое детство я провела в порочном кругу глупых надежд на то, что мама наконец-то останется дома, но она раз за разом просто растворялась в горизонте. Теперь, будучи взрослой, я подсознательно не доверяю любым ситуациям, где у меня появляется реальный шанс получить желаемое.
А я хочу Коула. Безумно. Именно поэтому я предусмотрительно сослала его во френдзону и намертво повесила тяжелый амбарный замок на эти ворота.
– Как думаешь, он вернется за продолжением? – не унимается Катрина. – В этой серии, кажется, книг одиннадцать.
Если бы она спросила меня об этом месяц назад, я бы не задумываясь ответила отказом. Но с учетом того количества внимания, которым Коул осыпает меня сейчас…
– Шанс есть.
Кэт радостно хлопает в ладоши, отчего ее серебряные браслеты издают звонкий, металлический треск.
– Я обязана быть на смене, когда он придет. Если меня не будет, с тебя автограф.
– Да ладно тебе, – я легко отмахиваюсь от нее. Я ни при каких обстоятельствах не стану клянчить у Коула автограф. Это даст ему совершенно ложный повод думать, будто я от него без ума. – Ты уверена, что сама нормально закроешь магазин? Мне точно не нужно остаться?
Она закатывает глаза и награждает меня шутливой улыбкой.
– Я работаю здесь уже три года, Майя. Думаю, с книжным клубом я как-нибудь совладаю.
Я послушно киваю и выдаю ободряющую улыбку, несмотря на легкий укол беспокойства, покалывающий где-то на задворках сознания.
– Ладно, ладно.
У нас собираются самые разные книжные клубы. Для бизнеса это отличная статья доходов – они заказывают все новинки исключительно через нас, платят небольшой взнос за аренду пространства и приносят с собой свои закуски. У нас есть клуб «Примерная дата родов», состоящий сплошь из измотанных, но безумно восторженных молодых мамочек. Есть клуб «Паранойя и зонды» для любителей высоких ставок, продвинутых технологий и головокружительных сюжетных твистов. Но моим личным фаворитом всегда оставался клуб «Пино и Проза». Его участницы относятся к хорошему мерло с точно такой же серьезностью, как и к неожиданным поворотам в сюжете.
Сегодняшний же клуб может устроить знатную встряску, и это еще мягко говоря. Они именуют себя «На одной волне», что выглядит высшей степенью иронии, поскольку они никогда не могут прийти к общему знаменателю. Судя по их поведению, можно подумать, что они читают произведения разных жанров. В прошлом месяце одна дамочка со всего маху заехала другой кулаком прямо в грудь только из-за того, что они не сошлись во мнении насчет правильного произношения имени главного героя. Я выросла в роли вечного судьи во время бесконечных разборок между моими братом и сестрой, а уж они ругались постоянно, так что подобные капризы меня ничуть не пугают. Катрина же, напротив, всем своим существом презирает любые конфликты, несмотря на свой напускной образ крутой девчонки.
– Я звякну тебе, если мы начнем гореть, – с ухмылкой обещает Кэт. – Ну или если кто-то разобьет бутылку вина о чью-нибудь голову. А теперь выметайся отсюда и иди развлекайся. Хоть кто-то из нас должен по-человечески провести этот пятничный вечер.
– Хорошо, сдаюсь, – я натягиваю парку, пока Катрина буквально выталкивает меня в объятия промозглой уличной прохлады.
Пока я плетусь в сторону дома, втянув голову в плечи и зарывшись подбородком в пушистый воротник пальто, я уже в сотый раз задаюсь вопросом, почему я до сих пор не перебралась в какие-нибудь теплые края. Во Флориду. В Техас. Да буквально в любое место на карте, где мои соски не будут превращаться в острые осколки стекла в ту же секунду, как я переступаю порог дома. Мне удается окончательно оттаять только тогда, когда я сворачиваюсь калачиком на любимом диване, уплетая заказной Пад-Тай прямо из коробки и бережно сжимая в руках раскрытую книгу. Наверное, Катрина имела в виду совсем не такие развлечения, когда выпроваживала меня, но то, чего она не знает, явно ей не навредит.
Очень скоро я окончательно и бесповоротно теряюсь на страницах романа. Моя гостиная плавно растворяется, уступая место далекому будущему, где обычная дочь фермера внезапно узнает, что в ее жилах течет королевская кровь.
Когда тишину комнаты нарушает резкий звонок телефона, я даже не сразу соображаю, сколько прошло времени – пять минут или пять долгих часов. Впрочем, фальшивый скрежет соседской скрипки за стеной подсказывает, что на часах уже как минимум десять вечера. Вот это я понимаю хорошая книга, если даже ее кошмарные попытки воспроизвести Вивальди не смогли отвлечь меня от сюжета.
Я с трудом выуживаю мобильник из глубокой щели между диванными подушками, но стоит мне бросить взгляд на высветившееся имя, как у меня возникает мимолетное искушение запихнуть его обратно в темноту и сделать вид, что я ничего не слышала.
Сердце начинает гулко стучать, пока я продолжаю завороженно пялиться на экран. С какого перепугу Коул решил набрать меня по видеосвязи?
До сих пор все наше общение строго ограничивалось текстовыми сообщениями. С этим я справляться умела. Это было безопасно. В переписке он не мог видеть, как мои щеки моментально заливаются густым румянцем каждый раз, когда он мимоходом называет меня Фасолинкой. Это прозвище вообще не должно казаться мне милым, ведь нет ничего очаровательного в обычной фасоли. Но благодаря моей маниакальной зависимости от кофе и нежной любви к кофейне «Boston Bean», оно звучит просто потрясающе. И да, возможно, самодовольная ухмылка, которая наверняка играет на лице Коула в момент набора этих букв, тоже кажется мне чертовски привлекательной.
Наверное, мне действительно стоит проигнорировать этот вызов. Но любопытство оказывается сильнее, и я решительно смахиваю пальцем экран, принимая звонок.
Огромная ошибка с моей стороны.
– Э-э, привет, – хриплю я.
Этот парень настолько умопомрачительно хорош, что само по себе чудо, что я вообще смогла вытолкнуть из себя эти два слова. Прохладные капли воды медленно скатываются с его влажных волос прямо на затылок, прокладывая влажные дорожки по его абсолютно обнаженным плечам…
Мир вокруг меня словно со скрипом буксует, резко застывая на месте. Обнаженные плечи?
Почему на нем нет футболки?
Коул тихонько посмеивается, и на его губах расцветает победоносная, торжествующая улыбка.
Весь воздух из моих легких испаряется в ту же секунду, когда до меня доходит, что последнюю фразу я умудрилась ляпнуть вслух. Будь проклята его запредельная сексуальность, из-за которой у меня напрочь отбивает способность держать свои мысли при себе.
– Мне кажется, нам стоит сосредоточить все внимание на твоей футболке. Там что, серьезно написано «Книжная шлюха»?
О боже. Убейте меня. Просто пристрелите меня прямо здесь и сейчас.
– Это подарок от Кеннеди, – поспешно оправдываюсь я, чувствуя, как лицо начинает буквально гореть от стыда. – Я совсем забыла, что надела ее.
Я малодушно умалчиваю о существовании других экземпляров из этой коллекции, которыми она меня одарила, с надписями «Грязная извращенка» и «Вечно уставшая от ночного чтения». Мне и так более чем достаточно того, что меня застукали именно в этой.
Я мысленно пытаюсь стряхнуть с себя волну жуткого смущения. С чего вдруг меня это вообще волнует? Коул мне просто друг. Если уж быть честной, он сейчас находится на одну крошечную ступеньку выше обычного знакомого. Возможно, это просто моя трусливая попытка удержать его на безопасной дистанции, ведь совершенно очевидно, что он в корне отличается от всех парней, с которыми я встречалась раньше. Он не позволит мне держать себя на расстоянии вытянутой руки. Он просто бесцеремонно ворвется в мою жизнь, сделает себя ее неотъемлемой частью, а потом испарится так же быстро, оставив мне сомнительное удовольствие наблюдать за ним через экран телевизора.
– А мне нравится, Фасолинка. – Его улыбка становится еще шире. – А без футболки я потому, что буквально минуту назад вылез из душа.
Так, стоп. Только не вздумай представлять его полностью голым. Держи мысли в рамках приличия. Смотри ему в лицо.
– И ты звонишь мне сразу после душа, потому что…
– Поскольку я сейчас в другом городе и не имею возможности пригласить тебя на нормальное, полноценное свидание на этой неделе, я решил, что видеозвонок – это отличная альтернатива. – Он непринужденно пожимает одним рельефным плечом.
– Это вообще не объясняет причину твоего звонка, – парирую я. – И нужно ли мне лишний раз напоминать тебе о том, что друзья не ходят на свидания?
Он закатывает глаза и издает забавный смешок.
– Ладно, хорошо. Раз уж у нас нет возможности «потусить» вместе, – он свободно приподнимает пальцы свободной руки, изображая кавычки в воздухе, – я решил хотя бы набрать тебя. И вообще… – он подается чуть ближе к камере телефона, а уголок его губ приподнимается вверх. – Друзья также не пускают слюни друг на друга, а ты сейчас буквально пожираешь глазами мой голый торс.
– Ничего подобного, – заикаюсь я, чувствуя, как сердце испуганно падает куда-то в горло.
Неужели я действительно это делала? Вероятность этого, признаться, была запредельно высокой. Но, черт возьми, имейте совесть. Его мускулистая грудь была поразительно широкой, а идеальный торс плавно сужался книзу, переходя в кубики стального пресса. Я не хотела превращать его в бездушный объект вожделения, но часы, проведенные им на ледовой арене, явно сотворили настоящие чудеса с его физической формой.
Он устраивается поудобнее, откидываясь спиной на спинку кровати, отчего мне открывается прекрасный вид на белоснежные, хрустящие простыни.
– Ну-ну, рассказывай мне тут.
– У тебя там какой-то жуткий синяк на боку, – перевожу я тему.
– И это говорит мне девушка, которая якобы вообще меня не рассматривает, да, детка? – он самодовольно ухмыляется, но стоит ему опустить взгляд на травму, в которую я ткнула пальцем, как его карамельные глаза удивленно округляются, словно он только сейчас заметил повреждение. – А, ерунда. Бывало и хуже.
Профессиональный хоккеист. Ну разумеется.
– Точно, у тебя же сегодня был матч.
Софи звала меня пересечься в баре, чтобы вместе посмотреть игру «Рысей», но я вежливо отказалась, и мы договорились перенести наши посиделки с алкоголем на следующую неделю.
– Именно так. – Он негромко посмеивается. – Финальный свисток прозвучал где-то час назад.
– И как, до рукоприкладства и драк на льду дело дошло?
– У нас тут все-таки хоккей, Фасолинка, а не бои без правил, но да, пару раз меня знатно приложили о борт. – Уголки его губ снова ползут вверх. – Мы, кстати, победили. Если тебе вдруг было интересно.
Я демонстративно закатываю глаза на его дразнящий тон.
– Это был мой следующий вопрос, но в любом случае поздравляю. Это круто. И что, команда совсем никак не празднует успех?
Он отрицательно качает головой.
– Неа. У нас завтра ранний вылет. Решил, что мне будет куда приятнее немного поболтать с тобой, а потом почитать книгу.
Я заинтригованно выгибаю бровь.
– И какую же именно книгу, позволь узнать?
Щеки Коула моментально заливаются ярким румянцем.
– «Инопланетные любовники планеты Декссар». – К концу фразы его голос забавно повышается, отчего утверждение становится похожим на робкий вопрос.
– О, да это же мой личный Супербоул! – я весело заливаюсь смехом, слегка подпрыгивая на диванной подушке. – Ну или, выражаясь твоим языком, мой Кубок Стэнли.
Он широко улыбается, оценив мою хоккейную отсылку.
– Ты сейчас чему больше рада – межгалактическим отношениям персонажей или тому, что тебе удалось вогнать меня в краску?
Я качаю головой, легким движением руки смахивая с лица непослушные прядки волос, которые выбились из хвоста.
– Нет, я просто обожаю открывать для людей новые книги. Для меня это в какой-то степени сродни сеансу психотерапии.
– Даже если эта книга повествует о любви фиолетовых пришельцев?
– Ты ведь только-только начал ее читать, – я шутливо хмурюсь, делая строгое лицо. – Ты не имеешь права судить о ней так рано.
– Да я и не сужу, – заверяет он, приподнимая руку со скрещенными средним и указательным пальцами. – Мне просто искренне, по-человечески любопытно, каким образом эта история умудрилась собрать вокруг себя такую огромную армию преданных фанатов при настолько абсурдном сюжете.
– Так в этом-то и весь прикол. Никто не покупает такие романы в надежде отыскать там лауреата Пулитцеровской премии. Люди читают их ради банального эскапизма. Если у меня выдался по-настоящему паршивый и тяжелый день, мне меньше всего хочется грузить мозг какой-то сложной, давящей драмой. Я хочу открыть что-то вроде «Инопланетных любовников планеты Декссар». Книгу, которая выдернет меня из собственной головы и заставит забыть о реальном мире хотя бы на пару часов. – Мой голос звучит все увлеченнее. – Когда людям паршиво, они ищут утешения. Когда они счастливы, они хотят найти что-то, что приумножит эту радость. Книги всегда находят тебя именно в том состоянии, в котором ты сейчас находишься.
Я резко замолкаю, внезапно осознав, что Коул все это время просто завороженно смотрит на меня через экран.
На этот раз очередь краснеть доходит и до меня. Причем знатно. Я поспешно разрываю зрительный контакт и принимаюсь смущенно покусывать нижнюю губу, в глубине души отчаянно мечтая повернуть время вспять и вовремя закрыть свой рот, пока из него не полился этот безумный словесный фонтан.
– Чертовски мило, когда ты включаешь свой этот книжный режим, – нежно произносит он, и его взгляд становится удивительно мягким. – Ты всегда так много читала?
– Да практически всю жизнь. Свой первый читательский билет в библиотеку я получила где-то в шесть лет, так что я физически не могу вспомнить те времена, когда книги не были моими верными и постоянными спутниками.
– А у тебя в семье кто-нибудь еще увлекается чтением?
Этот вопрос моментально сбивает с меня всю спесь и заставляет мгновенно протрезветь.
– Э-э, нет, не особо. – Я заметно выпрямляюсь, и моя спина становится каменной. – Моего отца нет в нашей жизни, а у мамы… – как бы так потактичнее выразиться, что моя дорогая матушка зациклена только на себе? – …у нее совсем другие интересы.
Коул не пытается лезть мне в душу с дальнейшими расспросами и не одаривает меня тем самым жалостливым взглядом, к которому я уже так привыкла, когда всплывает тема отца, но его брови все же сочувственно сближаются.
– Мой отец в молодости профессионально играл в баскетбол. Он изо всех сил пытался приобщить нас с братом к этому спорту, но мы с ним были буквально помешаны на хоккее.
Мои брови удивленно взлетают вверх при упоминании о брате.
– Оу, я и не знала, что у тебя есть брат. Он тоже играет в хоккей?
– Ты что, даже не гуглила меня?
Эм-м.
– Нет, – бессовестно вру я. Ну, ладно, доля правды в этом была. Я честно вбивала его имя в поисковик, но закрыла вкладку буквально после первых двух предложений на Википедии. Там было слишком много каких-то непонятных цифр, статистики и зубодробительных фраз в духе «вторая по продолжительности серия матчей с набранными очками».
– Хм-м, – протягивает он с таким видом, будто не верит мне ни на единое слово. – Ну ладно. Да, у меня есть две сестры и брат-близнец, но он погиб несколько лет назад в автокатастрофе.
– Боже мой, – вырывается у меня, и я испуганно прижимаю ладонь к губам. – Мне так жаль, Коул. Я правда ничего об этом не знала.
– Наверное, именно потому, что кто-то поленился меня погуглить. – Он негромко посмеивается и одаривает меня слабой, едва заметной улыбкой. – Но да, он играл за «Первоходцев».
– Да кто вообще придумывает названия этим командам? – я запрокидываю голову назад, уныло бормоча слова в потолок. Перевод темы получился далеко не самым гладким и изящным, но, судя по той затаенной боли, что промелькнула в его глазах, ему сейчас необходима смена пластинки.
Коул ахает, и этот звук моментально снимает то глухое напряжение, которое, как я только сейчас осознаю, мертвой хваткой сковало мои плечи.
– А что не так с «Первоходцами»?
– Да все с ними так, – протягиваю я. А, ладно, к черту все. – Ладно, я вру. Все названия хоккейных команд звучат максимально нелепо и абсурдно. У меня такое ощущение, будто кто-то просто набросал кучу случайных существительных и парочку прилагательных на обрывках бумаги, скинул их в одну шляпу, а потом владельцы клубов или тренеры просто вытягивали их вслепую. И вуаля – что достал, так команду и назвали.
Коул изо всех сил сжимает челюсть, отчаянно пытаясь не рассмеяться в голос, хотя в его карамельных глазах все еще чувствуется легкая грусть.
– Какое поразительно точное и проницательное наблюдение. Моя родная команда называется «Дьяволы Сан-Диего», и я, хоть убей, за все эти годы так и не смог докопаться до тайного смысла, скрытого за этим названием.
Понимая, что его все еще нужно хорошенько отвлечь от грустных мыслей, я выпаливаю первое, что приходит в голову.
– Хочешь расскажу забавную историю, связанную с дьяволами?
– Еще спрашиваешь. Конечно.
– Ладно. В начальной школе, буквально за пару дней до Хэллоуина, наш класс играл в одну игру. Каждый должен был дать одно-единственное описание-подсказку насчет того костюма, в который он планирует нарядиться на праздник. Если кто-то угадывал, учитель давал ему лишнюю конфету. Я собиралась быть дьяволенком. Хочешь угадать, как звучала моя подсказка?
– Люцифер?
– Мимо. – Меня аж передергивает от нахлынувших воспоминаний. Прошло уже больше пятнадцати лет, но мой организм до сих пор включает режим паники при этих мыслях. – Я на весь класс торжественно объявила, что я рогатая. Вот только вместо слова «horny» в значении «с рожками» все, включая учительницу, поняли его в самом прямом смысле – озабоченная и возбужденная.
Коул закидывает голову назад и разражается громоподобным, искренним смехом, идущим из самой глубины груди. Этот низкий, бархатистый звук заставляет мои бедра непроизвольно сжаться.
– О боже. Это просто шедеврально.
Я болезненно кривлюсь.
– Если под словом «шедеврально» ты подразумеваешь шедевральный позор на всю оставшуюся жизнь, то я с тобой полностью согласна.
– Да ладно тебе, у каждого из нас полно постыдных историй из детства, – отмахивается он. – Я вот однажды на уроке биологии случайно ляпнул слово «оргазм» вместо «организм».
– А я как-то раз неумышленно пустила слух, что девочку по имени Мэри Хуана нашли запертой в школьном шкафчике, просто потому, что краем уха услышала разговоры учителей и понятия не имела, что марихуана – это вообще-то наркотик.
Его широкая улыбка сейчас кажется почти ослепительной.
– Думаю, в этой битве победа все равно останется за мной. Когда в детстве у нас сдохла аквариумная рыбка, мы благополучно смыли ее в унитаз, но я был уверен, что она обязательно выпрыгнет обратно и укусит меня за задницу, поэтому я больше недели наотрез отказывался пользоваться туалетом.
У меня перехватывает дыхание.
– Погоди, ты что, серьезно целую неделю не ходил в туалет?
– Ну почему же, ходил, – Коул смущенно трет ладонью затылок. – Я тихонько пробирался на задний двор и делал все свои дела на маминой грядке с овощами.
– Коул! – я испуганно ахаю, но тут же прыскаю и окончательно скатываюсь в приступ безудержного, звонкого смеха. – Боже мой, какой кошмар!
– Родители были в полнейшем шоке, – признается он. – И, надо сказать, вполне заслуженно.
– Я просто поверить не могу, что ты мне это рассказал, – хриплю я от смеха, окончательно сползая по диванным подушкам вниз. – Будь я на твоем месте, я бы унесла эту грязную тайну с собой в могилу.
Он умилительно надувает губы, выпячивая свою пухлую нижнюю губу.
– Ну ладно тебе, я же был совсем мелким пацаном. Откуда я мог знать, как правильно.
Следующий час пролетает для нас абсолютно незаметно. Мы без умолку перекидываемся забавными историями и делимся теплыми детскими воспоминаниями. Он со смехом травит байки о том, как они с братом по приколу менялись местами, чтобы сдавать тесты друг за друга, а я в ответ делюсь историей, как нас с Кеннеди случайно заперли в магазине после закрытия и бедному пожарному расчету пришлось вызволять нас из этого плена. Это вовсе не было похожим на свидание, но почему-то этот разговор казался мне в сто раз лучше и душевнее всех тех свиданий, на которые я когда-либо ходила с мужчинами.
Коул Берретт – действительно потрясающий, искренний и по-настоящему хороший парень. Из тех, в кого я могла бы без памяти влюбиться с первого взгляда, и именно по этой причине я ни в коем случае не должна этого делать.
