Текст книги "Холодная малышка (ЛП)"
Автор книги: Карли Робин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)
Довольно быстро я осознаю, что оригинальные немецкие сказки братьев Гримм действительно чертовски мрачные. Просто жуткие. И дальше все идет по уже накатанной схеме – я продолжаю на ходу выдумывать нелепые сюжетные повороты с такой скоростью и изобретательностью, о наличии которых у себя даже не подозревал.
По ходу дела я выясняю, что в оригинале сводным сестрам Золушки птицы начисто выклевали глаза, а принц из Белоснежки – самый настоящий некрофил и похититель трупов. К счастью, Лили и Вайолет слишком увлечены разглядыванием красивых иллюстраций на полях, чтобы подвергать сомнению мои жизнерадостные версии происходящего.
– Дядя Коули? – Лили легонько толкает меня в локоть, жестом прося наклониться поближе.
– Да, солнышко?
Ее губы растягиваются в нежной, сонной улыбке.
– Я так рада, что ты приехал домой.
Без Нейтана этот дом уже никогда не станет прежним, но я все равно нежно целую племянницу в светлую макушку.
– Я тоже, малышка.
Глава 9
Коул
– Помедленнее, парень.
Натягивание поводка Гуся не приносит ровным счетом никакого результата. Он проносится зигзагами по всему тротуару, преследуя каждый новый запах с упорством заправского детектива, идущего по следу. Порывы позднего ноябрьского ветра неприятно жалят кожу, не укрытую курткой, пока мы минуем один местный магазинчик за другим. Мелькает вывеска пекарни, диспансера, гастронома и двух кофейных лавок, прежде чем мой взгляд наконец выхватывает деревянный знак в форме книги с аккуратной надписью «Книжный уголок».
– Рядом, – командую я максимально твердым тоном. – Гусь. Рядом.
Когда он наконец соизволяет послушаться, я опускаюсь на корточки и с удовольствием чешу его за ушами.
– Вот умница. Готов поработать моим крылатым помощником в амурных делах?
Пес принимается увлеченно обнюхивать входную дверь, что можно считать вполне исчерпывающим ответом. Согласно информации на сайте, в «Книжный уголок» без проблем пускают с собаками – огромный плюс, поскольку я очень сильно рассчитываю, что очарование Гуся поможет немного смягчить Майю. Логан проводил День благодарения в кругу семьи Сильвер и по возвращении доложил, что наш мохнатый приятель по уши влюбился в Майю. Каков отец, таков и сын, как говорится. Он даже ни разу не выклянчил еду со стола, а просто блаженствовал, свернувшись калачиком у ее ног.
Стоит войти внутрь, как меня с головой накрывает сухой, уютный аромат бумаги и сосновых стеллажей. Майю удается заметить сразу, она спряталась за стойкой администратора, низко склонив голову над каким-то увесистым томом, а ее волосы рассыпаются по плечам каскадом мелких кудряшек.
Сердце делает мощный толчок при виде этой картины.
Ладно, вынужден признать, она была абсолютно права. Что-то в этом зрелище, когда она сидит в окружении сотен книг, моментально уносит мою фантазию прямиком в категорию сексуальных библиотекарей.
Гусь замечает ее на долю секунды позже меня и заливается звонким лаем, словно перед ним предстала белка, только что взлетевшая на дерево. Он даже приподнимается на задние лапы, будто намереваясь вальсировать в ее сторону.
– Гусь, – шикаю я на него сквозь зубы, пока он изо всех сил натягивает поводок.
Майя резко вскидывает голову на звуки, издаваемые моим перевозбужденным псом, и ее лицо тут же озаряется улыбкой. Каким бы прекрасным ни было это зрелище, оно все же не способно скрыть легкий огонек опасения в ее глазах. Но, по крайней мере, она явно рада нас видеть. И под словом «нас» я имею в виду исключительно Гуся.
Лабрадор делает очередной мощный рывок, отчаянно стремясь подобраться к ней поближе. На этот раз я даже не пытаюсь сопротивляться, послушно следуя за его порывом, ведь пес в любом случае движется в правильном направлении.
Майя выходит из-за прилавка, направляясь нам навстречу, и, черт меня дери, ее свитер облегает фигуру так, словно его шили по индивидуальному заказу. Да и обтягивающие джинсы, буквально влитые в ее бедра, тоже мало способствуют моему самоконтролю. Когда она наклоняется, чтобы погладить Гуся, мне стоит огромных усилий удерживать взгляд на ее лице, а не пялиться на ее идеальную задницу. В конце концов, я всего лишь мужчина.
– Привет, красавчик, – нежно воркует она, тихонько посмеиваясь. Один только ее голос действует как призыв сирены, он мягкий и одновременно чувственный. Совершенно очевидно, что этот комплимент адресован моей собаке, а не мне, но я все равно мысленно впитываю его в себя.
– Привет, – приветствую я ее с самой дружелюбной улыбкой.
Она вскидывает на меня взгляд. Улыбка никуда не исчезла, но в глазах отчетливо читается недоумение.
– И тебе привет. Как поживаешь?
Не дожидаясь моего ответа, она снова переключает все внимание на Гуся, осыпая его лаской и буквально покрывая его морду поцелуями.
Я еще никогда в жизни так сильно не ревновал к собственной собаке. По совершенно непонятным мне причинам – возможно, во мне внезапно проснулся дремавший доселе собственнический инстинкт – я начинаю безудержно тараторить.
– Да все нормально. Жаловаться не на что. Мы отыграли уже двадцать четыре матча, и у нас больше побед, чем поражений, что всегда отлично сказывается на моральном духе команды. Особенно с учетом того, что у нас не было серийных проигрышей подряд, да и в овертайме мы уступили всего один раз. – Мои легкие начинают гореть от острой нехватки кислорода, но я упорно продолжаю словесный поток. – Травма Клифтона означает, что он выбыл до конца сезона, это, конечно, паршиво, но зато у Перуцци появится отличный шанс проявить себя и укрепить нашу линию обороны…
Слегка наклонив голову набок – точь-в-точь как Гусь, который сейчас внимательно изучает меня, – она весело заливается смехом.
– То есть… у тебя все хорошо?
Жар стремительно ползет вверх по моей шее. Потому что на какую-то минуту я умудрился превратиться в самого карикатурного, до боли стереотипного спортсмена в истории человечества.
– Да, все хорошо, – подтверждаю я. – А ты как поживаешь?
– Вся в книгах, так что ничего нового.
– Читаешь что-нибудь интересное?
Выпрямившись во весь свой рост, который, к слову, едва ли можно назвать внушительным, Майя награждает меня умилительно обиженным выражением лица. Мой член совершает вполне отчетливое движение, чего в данной ситуации происходить точно не должно.
– Какой нелепый вопрос. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на плохие книги, Коул.
– Тебе определенно нужно напечатать эту фразу на футболке. – Уголки моих губ сами собой расползаются в легкой ухмылке. – На самом деле я как раз ищу что-нибудь почитать в дорогу, для поездок на матчи.
Ну, или это просто мой предлог для визита сюда. Если быть до конца честным, существует огромная вероятность, что меня банально начнет укачивать, стоит мне попытаться открыть книгу в самолете или автобусе. Но то, как Майя мгновенно расцветает и начинает едва ли не подпрыгивать на цыпочках от восторга, заставляет меня оставить эту маленькую деталь при себе.
– Тогда ты точно пришел по адресу, – произносит она, и вся ее былая нерешительность окончательно тает без следа. – Какую именно книгу ты ищешь? Мемуары, триллер, исторический роман?
– Э-э… Пожалуй, все вышеперечисленное?
Майя закидывает голову назад и разражается искренним, заливистым смехом.
Гусь радостно тявкает на этот звук, принимаясь тереться головой о ноги Майи в отчаянной попытке перетянуть все внимание на себя. Никакие тренировки так и не смогли избавить его от этой навязчивой привычки, но она, кажется, совсем не против.
Постукивая пальчиком по подбородку, пока ее губы подрагивают от улыбки, она интересуется:
– Ладно, какой твой любимый сериал? Или фильм? Это даст нам хоть какую-то зацепку для старта.
Я послушно перечисляю несколько последних проектов, которые посмотрел запоем, и она без лишних слов разворачивается на каблуках и делает легкий жест рукой, увлекая меня за собой. Наблюдать за тем, как она уверенно берет бразды правления в свои руки, чертовски сексуально.
Мы с Гусем покорно следуем за ней, пока она со знанием дела лавирует между стеллажами, уставленными книгами с яркими корешками. Несколько покупателей неторопливо просматривают полки в соседних рядах, а пожилой джентльмен уютно устроился в кресле неподалеку с газетой в руках, но все мое внимание сосредоточено исключительно на Майе.
Она наконец притормаживает у самой задней стены магазина и аккуратно снимает книгу с полки. Рассматривая обложку, она издает тихий вздох, словно находка этого тома принесла ей чувство глубокого удовлетворения.
– Вот эта должна быть очень хорошей. Только за эту неделю я продала три экземпляра.
Я забираю книгу из ее протянутой руки и принимаюсь изучать обложку с таким видом, будто она прямо сейчас готова раскрыть мне все свои тайны.
– А сама ты ее читала?
Ее брови удивленно взлетают вверх, и она отрицательно качает головой.
– Оу. Нет, лично я не читала, но многие покупатели утверждают, что это нечто среднее между сериалами «Наследники» и «Йеллоустоун». Сплошные семейные драмы и душевные терзания.
Качнув головой, я протягиваю книгу обратно.
– Я хочу то, что читала именно ты.
Мне зарезервирован необходимый повод для сближения, и да, я абсолютно точно собираюсь использовать ее страсть к литературе, чтобы втереться к ней в доверие. В свое оправдание могу сказать, что я честно предупреждал ее – я всегда играю только на победу.
Нежно-розовый румянец мгновенно расцветает на ее щеках.
– Что ж, тогда я отнесу эту обратно.
Когда она тянется вверх, чтобы вернуть книгу на место, край ее свитера задирается, обнажая соблазнительный изгиб талии. В моей голове тут же проносится картинка, как мои мозолистые ладони крепко сжимают эти бедра, пока она скачет на моем члене. Черт, возьми себя в руки.
Заметив, что она слегка покачивается на носках, я сокращаю расстояние между нами и сам плавно задвигаю твердый переплет на полку, намеренно касаясь ее своим телом в процессе. И этот маневр приносит прямо противоположный результат, окончательно уничтожая остатки моего самообладания.
– Э-э. Ладно. То есть, вообще любую книгу, которую я читала? – Майя поспешно делает шаг в сторону, а ее взгляд начинает хаотично метаться по полкам, цепляясь за что угодно, лишь бы не смотреть на меня.
– Твою самую любимую книгу за всю жизнь, – уточняю я условия.
– Это… это все равно что заставить меня выбирать любимого ребенка. – Ее губы приоткрываются, а глаза округляются так, словно она глубоко шокирована моим предложением. – К тому же ответ зависит от огромного количества вещей. Я могла бы назвать тебе свое любимое комфортное чтение для души, любимую серию про байкеров, любимый современный любовный роман или любимую классику. Этот список можно продолжать бесконечно. Я просто физически не могу выдать тебе какое-то одно название.
И после этого она действительно уходит в тему с головой, принимаясь увлеченно перечислять названия, имена любимых персонажей и сюжетные повороты, которые буквально разбили ей сердце. Я слушаю ее, затаив дыхание и пребывая в полном восторге. Гусь, надо сказать, тоже прекращает обнюхивать все вокруг и смирно сидит по левую руку от меня, забавно наклонив голову и не сводя глаз с Майи, будто она декламирует стихи специально для него.
Спустя добрых пять минут она внезапно умолкает, смущенно прикусив нижнюю губу.
– Извини, я не хотела так долго тараторить. Меня иногда слишком сильно заносит на эту тему. Тебе вообще лучше не заводить со мной разговоры про книжных парней.
Я бросаю на нее любопытный взгляд.
– А кто такой книжный парень?
– Кто такой книжный парень? – Накал ее пристального, горячего взгляда легко пробивает ту броню уверенности, которую я обычно ношу как заслуженную награду.
– Книжные парни заполняют те пустоты, где реальные мужчины терпят полный крах, – авторитетно заявляет она. – Они представляют собой абсолютно все, что женщина мечтает видеть в реальной жизни, они романтичные, эмоционально открытые, преданные. Они всегда точно знают, что нужно сказать в нужный момент. И если они начинают меня раздражать или не соглашаются с моим единственно верным мнением? Я могу просто захлопнуть книгу и задвинуть их обратно на полку.
– Звучит очень здорово и гигиенично для психики, – замечаю я, с трудом подавляя смешок. – Хотя я сильно сомневаюсь, что книжный парень способен подарить тебе те виды удовольствия и разрядки, которые может обеспечить реальный мужчина.
Ее громкий, беззаботный смех заставляет мои яйца мгновенно сжаться от сладкого предвкушения, словно от прикосновения горячей ладони.
– Ты удивишься.
Черт.
– Хочешь поспорить? – я многозначительно поигрываю бровями, потому что, черт возьми, в этом споре я сто процентов выйду победителем. Вообще без вариантов.
Щеки Майи моментально вспыхивают пунцовым цветом. О да, она явно прекрасно помнит наше последнее пари.
Я позволяю самодовольной ухмылке полностью воцариться на моем лице.
– Ну уж нет, – она решительно мотает головой. – Никаких больше споров.
– М-хм. – Я делаю еще один шаг навстречу. – Теперь тебе удалось не на шутку разжечь мое любопытство. Я хочу прочесть что-нибудь с таким книжным парнем, который, оказывается, вполне способен составить конкуренцию реальным мужчинам.
В глазах Майи вспыхивает лукавый, коварный огонек.
– О, я знаю одну просто идеальную книгу.
Мы неторопливо направляемся обратно к выходу, минуя массивные книжные стеллажи, которые тянутся вдоль стен и огибают уединенные читательские уголки со столиками.
Когда она с гордостью указывает на книгу, на обложке которой красуется фиолетовый инопланетянин с голым торсом и пушистым хвостом, я не удерживаюсь от глухого смешка.
– Я ведь сам напросился на это, верно?
– Из пришельцев получаются отличные книжные парни, – выдает она с дразнящей улыбкой.
– Выглядит многообещающе, – бессовестно вру я, глядя на обложку. Парни из команды меня просто живьем сожрут, если увидят, что я читаю подобное у них на глазах.
Она иронично фыркает, прекрасно расслышав мой натянутый тон.
– Не суди книгу по обложке. Лично я получила от нее огромное удовольствие. Но если ты предпочитаешь почитать что-то другое…
– Майя, – мягко перебиваю я ее, аккуратно забирая том из ее рук и придерживая его с тем же благоговением, с каким это делала она. – Я попросил книгу, которую ты читала, чтобы мы могли обсудить ее вместе. И чтобы у меня появился еще один вполне легальный повод для встречи с тобой.
Ее пухлые губы удивленно приоткрываются, и характерный, выдающий ее с головой румянец медленно ползет вверх по шее.
– Зачем?
– Потому что ты мне нравишься.
Пусть это всего лишь наша третья встреча, и пусть ни одну из них нельзя назвать романтичной в классическом понимании, но слова Джейка бьют точно в цель. Не то чтобы я когда-нибудь признался ему в этом. Если кто и способен заставить отношения работать, так это я. Упорство – мое второе имя. Мне просто нужно относиться к свиданиям так же, как к хоккейному матчу. Нужно просто явиться на игру, полностью выложиться, усердно работать и бороться за то, чего я хочу.
Майя защитным жестом скрещивает руки на своей пышной груди, стараясь при этом не пролить кофе, который она все это время носит с собой.
– Я ничего не слышала от тебя больше месяца.
В ее голосе нет ни капли злости или раздражения. Она произносит это с такой интонацией, словно просто констатирует прогноз погоды.
И это ранит куда сильнее, чем если бы она устроила мне сцену.
Потерев кончиками пальцев лоб, я тяжело вздыхаю.
– Мне очень жаль, что я не объявился сам и не ответил на твое сообщение. Мне просто еще никогда в жизни не приходилось выкраивать время для кого-то другого, и я слишком сильно заморочился на этот счет. Глупое оправдание, но это чистая правда.
– Я ценю твои извинения, но в них нет никакой необходимости, – произносит она, гордо вскинув подбородок. – Ты мне ничего не должен, учитывая, что мы едва знакомы.
– Я бы очень хотел узнать тебя получше, – поддеваю я ее, демонстрируя свою самую обезоруживающую улыбку. – Собственно, для этого ведь и существуют свидания, верно?
Она скептически прищуривает свои темные глаза.
– Я не пойду с тобой на свидание.
Мои плечи как-то сразу сдуваются. Проклятье. Я понимал, что знатно накосячил, но никак не ожидал получить настолько категоричный и прямой отказ. Это выбивает меня из колеи ровно настолько, что вместо какой-нибудь гладкой или убедительной фразы я ляпаю первое, что приходит в голову.
– Тогда мы можем быть друзьями?
Она безразлично пожимает плечами, будто ей абсолютно все равно.
– Конечно. Если тебе так хочется.
– Я хочу пригласить тебя на свидание, – исправляюсь я, когда мой мозг наконец возвращается в рабочее состояние. – Но пока ты не ответишь согласием, мы вполне можем побыть друзьями.
– Все, что я могу тебе предложить, – это исключительно дружба, – повторяет она с явным вздохом облегчения. – Я не могу… я сейчас не ищу ничего большего.
Я послушно киваю, хотя в душе прекрасно понимаю, что вру напропалую.
– Что ж, значит, будем друзьями.
Она кокетливо выгибает бедро в сторону.
– Тогда почему ты так на меня смотришь?
Уголки моих губ непроизвольно дергаются.
– Как это – так?
– Так, словно мое желание остаться друзьями кажется тебе милым, – ворчит она.
Сейчас она безумно напоминает очаровательного щенка, который изо всех сил пытается казаться грозной росомахой, но это наблюдение я благоразумно оставляю при себе.
– Это действительно мило. – Я откровенно ухмыляюсь. – Потому что могу заверить тебя, что в тех вещах, которые я хочу с тобой сделать, нет абсолютно ничего дружеского.
У нее с губ слетает самый настоящий, искренний вздох изумления.
– Ты не имеешь права говорить мне подобные вещи.
Я красноречиво киваю в сторону выставочного стенда, сплошь уставленного книгами с полуобнаженными мужчинами со стальным прессом, клыками и крыльями за спиной. Если им можно выставлять все это напоказ, то я определенно вне подозрений. А учитывая, что соски Майи отчетливо затвердели под тканью свитера, я более чем уверен, что ее возмущение – чистой воды напускная бравада.
– Друзья, – упрямо повторяет она, словно пытаясь намертво вколотить это слово мне в черепушку. – Вот все, что я тебе предлагаю. Так что забудь про все эти твои глупые «детка» и прочую чушь.
– У друзей вообще-то бывают прозвища, – парирую я. Я никогда в жизни не называл своих друзей «детками», но я также никогда в жизни не испытывал такого дикого желания поцеловать друга.
Она демонстративно переступает с ноги на ногу, выпятив одно бедро и всем своим видом демонстрируя характер.
– Но «детка» – это не прозвище. Это ласковое обращение для парочек.
Я выдаю свою самую невинную улыбку.
– И как мне тогда тебя называть?
Она делает крошечный глоток из своего стакана.
– Концепция довольно дикая, но ты мог бы попробовать называть меня по имени.
Я легко отмахиваюсь от этого слишком простого предложения.
– Как насчет Книжницы?
– Книжницы? – переспрашивает она, забавно изогнув бровь. – Я тебе кто, подпольный букмекер, выбивающий долги?
Сдерживая подступающий смех, я задумчиво тру подбородок.
– Хм. Принцесса мягкого переплета?
– Мимо. Звучит как псевдоним какой-то порнозвезды из мира литературы, а я не думаю, что такие вообще существуют.
– Червяк?
– Червяк? – Она испуганно отшатывается на шаг назад, едва не выплеснув свой кофе. Сдавленно ахнув, она резко отводит руку со стаканом подальше от книг, которые могли оказаться в потенциальной зоне поражения. – Да что я тебе такого сделала? С какого перепугу ты решил звать меня червяком? Это же просто…
– Это сокращение от книжного червя, – поспешно поясняю я, пока она не запустила мне в голову каким-нибудь тяжелым хардковером.
Мои слова, впрочем, ничуть не уменьшают весь ужас, застывший в ее выражении лица.
Мда. Я ведь не сказал, что она выглядит как червяк.
– С прозвищами у меня действительно не очень, – пытаюсь я защититься. – Я обычно зову всех своих друзей по фамилии. И сразу предваряя твой вопрос – нет, приписывать тебя к этой группе я точно не собираюсь.
Меня и так уже благополучно определили во френдзону, а весь смысл придумывания прозвища как раз и заключался в надежде, что со временем оно плавно перерастет в ласковое домашнее имя. Если я начну называть ее по фамилии, это сильнее зацементирует мой статус друга. Мужчина просто физически не может называть по фамилии девушку, к которой испытывает вполне определенный сексуальный интерес. Это нарушает все известные законы физики.
– Кажется, мы зашли в тупик. – Глаза Майи встречаются с моими поверх края кофейного стаканчика, пока она делает очередной долгий глоток.
И тут нужное имя вспыхивает в моей голове подобно яркой вспышке молнии.
– Фасолинка!
Ее губы забавно кривятся от напряженных размышлений, пока она медленно опускает стакан.
– Это в смысле теребить фасолинку? Из-за всех этих пошлых книжек?
Если бы у меня сейчас в руках был собственный кофе, он сто процентов украсил бы собой абсолютно все предметы в радиусе плевка.
– Что? – хрипло кашляю я. – Господи. Нет, Майя. Фасолинка в смысле кофейное зернышко.
Ее лицо моментально вспыхивает цветом пожарной машины.
– Оу. Ну… ладно, тогда этот вариант мне даже нравится.
– Вот и отлично. Значит, будешь Фасолинкой. – Я утверждающе киваю, после чего решаю провернуть нож в ране чуть глубже. – Так вот, Фасолинка. Если бы я пригласил тебя на свидание еще тогда, до моего внезапного исчезновения, ты бы согласилась?
Опустив взгляд, она принимается увлеченно гладить густую шерсть Гуся.
– Если честно? Скорее всего, нет. Я только недавно рассталась со своим парнем и ты мне нравишься.
– Разве то, что я тебе нравлюсь, это плохо?
– Смотря как на это посмотреть. – Она слегка наклоняет голову, а ее губы трогает легкая, тоскливая улыбка. – Ну так что, ты действительно собираешься читать книгу про пришельца? Или нам стоит поискать что-то менее анатомически креативное?
– Я забираю эту книгу, – подтверждаю я свой выбор. – И твою дружбу в придачу.
Если мне нужно действовать максимально осторожно и продвигаться вперед мелкими шажками, чтобы доказать серьезность своих намерений, то именно так я и поступлю. Майя пока сама этого не понимает, но за то короткое время, что она меня знает, ей удалось совершить то, что не удавалось еще ни одному человеку. Она заставила Коула явиться на игру. Не хоккеиста, не партнера по команде и не капитана. А просто меня.
И если для того, чтобы доказать ей свой интерес, мне придется читать про любовь фиолетовых инопланетян – пусть будет так. Я еще никогда в жизни не пасовал перед трудностями и не собираюсь начинать сейчас.
