Текст книги "Холодная малышка (ЛП)"

Автор книги: Карли Робин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 21 страниц)

– Ну тогда он не просто придурок, он слабоумный придурок без вкуса. – Она сужает глаза, глядя на меня. – Смотри на игру. Твой мужчина вернулся на лед.

Когда-то я говорила Коулу, что там, на площадке, невозможно разобрать, кто есть кто. Что все они выглядят одинаково в своей форме и шлемах. И что они носятся слишком быстро, чтобы я могла прочитать имена на спинах их джерси. И все же теперь я нахожу его мгновенно. Всегда нахожу, будто он для меня радиомаяк. Это видно по тому, как он первым возвращается на лед во время смены звеньев, и по тому, как другие хоккеисты уступают ему дорогу. Ну и да, теперь, когда я досконально изучила каждый сантиметр его мускулистого тела, его фигуру ни с чем не спутаешь.

Я не свожу глаз с происходящего на льду весь оставшийся второй период. «Адские Кошки» делают пару бросков, особенно когда двое игроков «Рысей» оказываются на скамейке штрафников, но Кэмерон с легкостью их блокирует. Как я и сказала: ловок как черт.

Коул пересекает синюю линию, пасует шайбу Логану и срывается с места. Логан обходит защиту «Кошек» с помощью какого-то странного разворота, из-за которого становится похож наполовину на балерину. Он переводит шайбу Джейку, а тот пробрасывает ее низом назад, туда, где теперь занял позицию Коул. Он наносит удар, и хотя их вратарь его блокирует, Коул подхватывает отскочившую шайбу, разворачивается и вколачивает ее в сетку, обеспечивая «Рысям» преимущество в одно очко.

Трибуны взрываются от восторга, и я присоединяюсь к ним, хлопая и визжа громче всех. Заметив, что Кеннеди все еще сидит, я поворачиваюсь к ней и вижу, что она держит телефон, направляя его на меня, а не на лед.

Я указываю пальцем на площадку:

– Игра в той стороне.

– О, я знаю. – Она смеется. – Но ты такая милая. Я просто не могла не запечатлеть этот момент.

– Перестань вести себя жутко. – Я сужаю глаза, стараясь состроить максимально суровый взгляд. Получается с трудом после того гола, который я только что увидела. Меня все еще переполняют эмоции. – И перестань так мне улыбаться.

Она продолжает лыбиться на меня как сумасшедшая, но телефон все-таки убирает.

– Это ты не можешь перестать улыбаться, потому что влюблена.

– Напомни, за что ты мне вообще нравишься?

– Я тебе не нравлюсь, ты меня любишь, – поправляет она. – Точно так же, как любишь Коула.

От необходимости отвечать меня спасает оглушительный гул трибун. Я поворачиваюсь обратно к льду как раз вовремя, чтобы увидеть, как Кэмерон парирует очередной бросок «Кошкам». Торт Кеннеди ему может и не нравиться, но даже она не может отрицать его мастерство.

– Может, это еще не полноценная любовь, но ты как минимум влюбляешься, – настаивает она, снова отвлекая мое внимание от игры.

Мои губы подергиваются, несмотря на все попытки сохранить серьезное выражение лица.

– Ладно, признаю, теперь я понимаю, почему это называют «падением в любовь», а не чем-то приятным и милым вроде «неспешного вальсирования в любовь».

Влюбленность – штука неконтролируемая и внезапная, и к приземлению подготовиться невозможно. Это не просто оступиться; это скорее прыжок. В этом свободном падении есть какая-то невесомость. В нем есть упоение, азарт и надежда. Это постоянный прилив адреналина, и впервые в жизни я принимаю его, а не бегу в противоположную сторону, словно спасаясь от орды зомби.

Кеннеди громко кричит, заставляя людей, сидящих на несколько рядов ниже нашей VIP-ложи, обернуться и недоуменно посмотреть на нас, поскольку на льду со времен сейва Кэмерона ничего захватывающего не произошло.

– Я просто обожаю хоккей! – кричит она им, поднимая большой палец вверх. Затем, развернувшись так резко, что волосы хлещут ее по лицу, она произносит: – Ну и что, это действительно было так трудно признать? Потому что совершенно очевидно, что он в тебя влюблен.

У меня сладко замирает сердце от этой мысли, но разум слишком полон опасений, чтобы позволить мне по-настоящему этим насладиться.

– Ты не можешь знать этого наверняка, Кенн.

– Любой, у кого зрение хоть немного лучше, чем у крота, увидит это. Для человека, который читает столько любовных романов, ты пугающе робеешь, когда дело доходит до реальной любви.

– Это потому, что в реальной жизни нам никто не гарантирует «долго и счастливо», – подмечаю я.

Но впервые в жизни я начинаю думать, что, возможно, я нашла свое собственное.

Глава 24

Коул

Я паркую машину на свободном месте на улице Майи, радуясь, что удалось найти его так близко к входу в ее дом. Так ей не придется далеко идти до нас. Район здесь относительно безопасный, но вот соседи у нее сомнительные. Особенно тот тип, который устраивает спиритические сеансы в каждое полнолуние.

Джейк тихонько фыркает:

– Не верится, что ты меня выгоняешь.

– Я не выгоняю тебя из машины, Рид. Я просто прошу тебя пересесть назад.

– Но я всегда езжу на переднем сиденье.

Я сверлю его взглядом, пока он наконец с ворчанием не отстегивает ремень безопасности. Пыхтение не прекращается ни на секунду, пока он извивается и крутится, протискиваясь в узкое пространство между нашими сиденьями, чтобы перебраться назад и не покидать теплого салона.

В зеркале заднего вида на меня устремляется хмурый взгляд его темно-синих глаз.

– Доволен?

– Впечатлен, – признаюсь я. Я и сам гибкий, но повторить то, что он сейчас проделал, точно бы не смог.

Словно соль на рану, спустя пару минут Майя вместо того, чтобы открыть переднюю пассажирскую дверь, дергает ручку задней с той же стороны.

– О! Джейк, я могу сесть и сзади. Знаю, что ты обычно сидишь впереди.

Игнорируя его не самый скрытный ухмыляющийся взгляд в духе «я же говорил», я оборачиваюсь к Майе, которая нерешительно смотрит на моего друга. Она выглядит чертовски сексуально в кремовом вязаном платье, а от этих черных сапог выше колен у меня сладко дергается член. Жду не дождусь, когда сниму их с нее позже.

– Ты садишься впереди, Майя. А ну тащи свою прекрасную попку в машину, пока она совсем не отмерзла.

Уголки ее губ ползут вверх, несмотря на то, что она закатывает глаза.

Только когда она пристегивается, я наклоняюсь, чтобы украсть быстрый поцелуй.

– Привет, красавица.

– Привет. Ко мне приезжает сестра, представляешь? – Она одаряет меня ослепительной улыбкой. – У нее собеседование на летнюю стажировку в одном маркетинговом агентстве.

Она достает телефон, чтобы вспомнить название компании, а Джейк издает тихий свист.

– Впечатляет. Слышал, у них на стажировку безумный конкурс.

– Скрестим пальцы, чтобы она прошла. Обычно они берут только второкурсников. – Майя поворачивается ко мне. – Она хочет познакомиться с тобой, пока будет здесь. Знаю, что Логан после игры остается в Торонто, чтобы навестить семью, но я надеялась, что мы сможем пересечься, когда ты вернешься в пятницу.

– Ты хочешь, чтобы я с ней познакомился? – В моем вопросе сквозит уязвимость, которую мне хотелось бы искоренить, но мне нужен ответ. Разница тут принципиальная. С Эллиоттом я познакомился в самом начале, так что это никогда не воспринималось как «шаг» в отношениях, но то, что Майя хочет познакомить меня с Авой? Это уже прогресс.

– Конечно, – без колебаний отвечает она.

Я прижимаюсь губами к ее ладони.

– Хорошо.

Глупая улыбка красуется на моих губах и остается приклеенной к лицу всю оставшуюся дорогу, вплоть до момента, пока мы не заходим на «деньрожденческий разнос» Логана. Да, именно так и было написано в приглашении. Логан не признает маленьких, уютных посиделок. Он скорее из тех парней, кто закидывает приглашение в общий чат со всем списком своих контактов. Вдобавок к обычной субботней толпе бара «O'Leary» здесь присутствуют все: от парикмахера Логана и владельца его любимой кофейни до водителя замбони с «Airwave Arena».

Рассудив, что большинство моих товарищей по команде крутятся у бильярдных столов в глубине зала, мы направляемся туда. Логана нигде не видно – хотя я бы не удивился, устраивай он где-нибудь торжественное шествие, – но Эллиотт как раз ведет напряженную партию против парочки защитников, так что мы держим курс к нему.

Напряженная морщинка на его лбу мгновенно разглаживается при виде сестры. Сделав шаг в сторону от бильярдного стола, он заключает ее в медвежьи объятия:

– Яя! Я рад, что ты пришла.

– Я бы ни за что не пропустила день рождения Логана.

– А еще ты бы потом до конца дней выслушивала его причитания, – бормочу я. Это вообще чудо, что его день рождения еще не объявили национальным праздником в Канаде.

С усмешкой Эллиотт хлопает меня по спине. Какая-то часть меня переживала, что ситуация, когда брат Майи встречается с моим лучшим другом, принесет неловкость, но все сложилось как нельзя лучше. Я узнал его как друга, а не просто как «брата моей девушки», да и Майе никогда не приходится разрываться между мной и семьей – или наоборот.

– Поздравляю, чувак, – произносит он, прикладываясь к бутылке пива.

Я непроизвольно стучу согнутым пальцем по бедру, и у меня внутри все напрягается от того, как небрежно прозвучало его поздравление. Он никак не может знать про встречу на следующей неделе. Просто не может. О ней знают только мой агент и генеральные менеджеры «Рысей» и «Дьяволов». Но если дело не в этом, то с чем, черт возьми, он меня поздравляет? С тем, что я торчу в баре после восьми вечера в субботу, когда у нас игра на следующий день?

Я обнимаю Майю за талию, и это простое действие возвращает мне чувство комфорта.

– С чем?

– Никогда не думал, что настанет день, когда моя сестра предпочтет вечер с реальным парнем вечеру в обнимку с одним из своих многочисленных книжных фаворитов.

Майя замахивается, чтобы стукнуть его кулаком в плечо, но он предугадывает движение и легко уклоняется.

Я посмеиваюсь, пока она возмущенно пыхтит.

– Это все потому, что я особенный, да, малышка?

– Учитывая, что я провожу время с тобой вместо чтения книги, которую многие называют следующим прорывом в жанре романтического фэнтези? Да, я бы сказала, что ты очень особенный.

Я целую ее в макушку.

– Ты определенно умеешь завести мужчину.

Вскинув руки, Эллиотт отступает.

– И это мой знак возвращаться к игре.

– Завести, значит? – Майя тычет меня пальцем в живот. – Все эти любовные романы, что я читаю, явно начинают на тебя влиять.

– Я говорил это раньше и скажу снова: книга о том, как управляющая книжного магазина влюбляется в хоккеиста, разошлась бы миллионными тиражами.

– Я уже прямо вижу первую строчку, – говорит Майя, иронично выгибая бровь. – «Давным-давно один хоккеист переспал с управляющей книжного магазина, а потом испарился».

Мое сердце слегка спотыкается от того, с какой легкостью она бросила эту деталь.

– А потом понял, каким был идиотом, – добавляю я. – К счастью, управляющая книжного была настолько ослеплена вожделением к упомянутому хоккеисту, что дала ему еще один шанс.

– Ослеплена вожделением? – Майя хохочет, ее плечи подрагивают. – Что ж, пожалуй, такую историю я бы почитала.

– Тебе нужно не читать ее. Тебе нужно ее написать.

Когда к ее шее подступает румянец, она опускает голову, пытаясь его скрыть, и сминает ткань моей футболки между пальцами.

– Вообще-то мой преподаватель предложил развернуть короткий рассказ, который я написала для занятий, в полноценную историю.

Чувствуя, как грудь распирает от гордости, я поворачиваю ее к себе лицом к лицу.

– Это потрясающе, малышка. Когда я смогу его прочитать?

– Я сказала только то, что они это предложили, – со смехом подмечает она. – А не то, что я собираюсь это делать. Пройдет немало времени, прежде чем ты потенциально сможешь это прочесть.

Я хмурюсь на слове «потенциально».

– Главное, чтобы я прочитал его раньше Брайана, – поддразниваю я ее, поигрывая бровями.

– Тебе совершенно не нужно ревновать, Коул. Он всего лишь мой напарник по писательству, – понизив голос, она добавляет: – Но ты единственный, на чей член я буду кончать сегодня ночью.

Иисусе, помилуй. Обожаю ее любовные романы.

Одарив меня приторно-сладкой улыбкой, будто она только что не наградила меня самым мощным стояком в мире, она запечатлевает поцелуй на моих губах.

– Пойду найду девчонок и возьму что-нибудь выпить.

Какое-то время я остаюсь на месте, мысленно перечисляя всех обладателей Кубка Стэнли начиная с 1990 года, чтобы вернуть себе самообладание. Когда я окончательно убеждаюсь, что мне не придется предстать перед парнями из команды с диким стояком, я беру бильярдный кий и подбиваю ребят на новую партию.

Я уже заношу руку, чтобы сделать удар, как вдруг на меня нападают сзади. На меня обрушивается тяжелый вес, словно дикая кошка прыгнула на спину. Мой кий соскальзывает с битка и случайно забивает шар команды соперников.

Я стону, пока мои оппоненты дают друг другу пять.

– Логан, чувак, какого хрена?

Он слезает с меня и наклоняет голову, обиженно дуя губы.

– Как ты понял, что это я?

– Ни один другой знакомый мне человек не станет прыгать на кого-то посреди игры. – Опершись на стол, я запускаю пятерню в волосы. – И я даже злиться на тебя за это не могу, потому что у тебя день рождения.

Он улыбается мне, и его глаза искрятся.

– Правила есть правила.

Подлетает Эллиотт, и его зеленые глаза полны обвинения.

– Какого дьявола ты тут делаешь, Берретт?

Я открываю рот, чтобы ответить, но вовремя прикусываю свой острый язык. Я еще никогда не видел парня таким взбешенным, так что вряд ли он имеет в виду партию в бильярд.

– Я должен быть где-то в другом месте?

– Учитывая, что бывший-мудак моей сестры пытается купить ей выпивку, я бы сказал, что тебе определенно есть где быть.

От одного только слова «бывший» мой желудок каменеет. Разумеется, у Майи была сексуальная жизнь и до знакомства со мной, но черт, как же я ненавижу саму мысль о том, что другой мужчина знает, какие звуки она издает, когда кончает.

Мы с Логаном вытягиваем шеи, глядя в ту сторону, куда указывает Эллиотт. Когда я нахожу этого козла и вижу, как близко он стоит к Майе, я подавляю в себе порыв рвануть туда и встать между ними. Несмотря на инстинкты, я не хочу быть тем самым парнем. Тем, кто не уверен в своих отношениях и не доверяет своей девушке настолько, чтобы позволить ей поговорить с кем-то из ее прошлого.

– Это ее бывший? – Логан свистит и лениво хлопает в ладоши. – Чертовски неплохо, Майя. Он горяч как в ад.

Я закатываю глаза. Объективно, да, Джош – а я предполагаю, что это Джош, поскольку он единственный бывший, о котором мы когда-либо говорили, – парень видный, но он все еще тот тупица, который ей изменил. И видел ее голой. И, скорее всего, заставлял ее смеяться.

– Тебе не кажется, что это немного странно – называть горячим бывшего сестры твоего парня?

– Ничуть не страннее, чем то, что Гусь лизал твой палец на ноге, пока ты трахал сестру моего парня. – Логан поигрывает бровями.

– Один раз, чувак. Это случилось один раз. И я уже проклял тот день, когда вообще заикнулся об этом при тебе.

– Я вообще-то все еще здесь стою, – кривится Эллиотт. – Так что, пожалуйста, завязывайте.

– Какого хрена он вообще тут делает?

Логан жмет плечами.

– Может, он знает моего косметолога. Или ходит в мой спортзал. Кто знает? На этой вечеринке проходной двор.

На другом конце бара этот ублюдок делает шаг ближе к Майе, несмотря на то, что она выставила вперед ладонь в предупреждающем жесте.

Я расцениваю это как сигнал к действию. Ей незачем оставаться рядом с этим говнюком ни секундой дольше. Плюс, если я не вмешаюсь в ближайшую минуту, есть огромная вероятность, что Кеннеди, стоящая по другую сторону от Майи, устроит в баре драку. Я лавирую сквозь толпу к барной стойке и обвиваю руками Майю, притягивая ее к себе, пока ее спина не упирается в мой торс.

– Привет, малышка. Все хорошо?

Она опирается на меня, но не сводит глаз с Кеннеди, словно уверена, что стоит ей отвернуться, как начнется боксерский поединок.

Кеннеди тычет пальцем в грудь незваного гостя.

– Вот это жалкое подобие мужчины не понимает фразы «отвали от нас».

Джош даже не замечает тычка Кеннеди, потому что с разинутым ртом уставился на меня.

– Ты Николас Берретт. Охренеть. Малыш, ты его знаешь?

Малыш? Ну уж нет, блядь.

– Да, Джош, я его знаю. – Майя вздыхает и кладет свою ладонь поверх моих рук на ее талии. – Он мой парень.

– А еще он может начистить тебе лицо, если ты прикоснешься к ней еще хоть раз. – Я впиваюсь взглядом в его руку, которая как раз тянется к ее плечу. – Так что на твоем месте я бы вел себя очень осторожно.

Он принимает мое предупреждение к сведению, но в остальном мое присутствие игнорирует.

– Так это из-за него ты не хочешь ко мне возвращаться?

Майя закатывает глаза.

– Я не хочу к тебе возвращаться, потому что ты мне изменил.

– С девицей, которая выглядит как второе пришествие Круэллы Де Виль, – добавляет Кеннеди, скрещивая руки на груди. Ее свирепая преданность Майе заслуживает аплодисментов стоя.

– Я был пьян, – спорит он, будто алкогольное опьянение оправдывает его поведение. – И⁠…

Майя трет висок.

– Я не собираюсь обсуждать тонкости того, что ты спал с кем-то другим, пока мы были вместе. Я двигаюсь дальше, и тебе тоже давно пора.

– И ты думаешь, он хранит тебе верность? – усмехается Джош, неопределенно махая рукой в мою сторону. Он делает глоток из своего стакана. Он вообще пропустил мимо ушей ту часть, где я сказал, что могу выбить из него всю дурь? – Он, блядь, профессиональный хоккеист, Майя. У него, небось, в каждом городе по толпе фанаток.

– Мои отношения – не твое дело, – огрызается Майя, и ее глаза сужаются в две острые стрелы. – Ничего в моей жизни тебя больше не касается, потому что тебя в ней нет.

Он качает головой.

– А я вообще когда-то там был?

Майя застывает в моих руках, натянутая как струна.

– Что это, черт возьми, должно значить?

– Ты мастерски держишь людей на расстоянии вытянутой руки. Даже не думай отрицать. Ты как железный сейф, который твердо намерен не подпускать отношения слишком близко. – Глаза Джоша переключаются на меня. – Наслаждайся, пока можешь. Уверен, она свалит от тебя при первой же возможности.

Мне кажется, что она сейчас либо влепит ему пощечину, либо смешает с грязью, но в итоге она просто жмет плечами.

– Это было невероятно познавательно, но если вы меня извините, я бы хотела оказаться где угодно, только не здесь.

Оттолкнувшись от барной стойки, Майя разворачивается и, не оглядываясь, скрывается в толпе.

Джош поворачивает голову, собираясь проследить за ней, но я выставляю руку, преграждая ему путь, прежде чем он успевает сделать шаг вперед.

– Даже не думай об этом, – предупреждаю я глухим голосом. – Ты все просрал. Смирись с потерей, чувак. Теперь она моя, и я не намерен ее отпускать.

Его взгляд ожесточается.

– Я⁠…

Я качаю головой.

– Ты мне не нравишься. Вообще. И я советую тебе проваливать отсюда, пока мне не пришлось продемонстрировать, насколько сильно ты мне не нравишься. Понял?

Какое-то время я наблюдаю за ним, давая ему возможность взвесить все варианты. К счастью, он делает правильный выбор и уходит, хоть и со злобной гримасой.

– Спасибо за подстраховку, – вздыхает Кеннеди, облокачиваясь на барную стойку. – Он появился рядом с нами как чертово привидение. Хочешь пойти найти ее, или это сделать мне?

– Я сам.

Я нахожу Майю в компании Софи, Джейка и Логана за высоким столиком возле бильярда. Легкая тень недовольства играет в уголках ее губ, пока она слушает Джейка, который активно жестикулирует, явно рассказывая очередную историю. Она может сколько угодно утверждать, что в порядке, но я слабо представляю, как можно оставаться в порядке после подобного. В такие моменты я радуюсь, что у меня никогда не было настолько серьезных отношений с девушками, чтобы обзавестись настоящими бывшими. Бостон, конечно, большой, но не настолько, чтобы в нем хватило места для отвергнутой пассии. Бывшая Кэмерона преподала нам этот урок на шкуре всей команды.

Софи встречает меня дружелюбной улыбкой и двигается, чтобы я мог встать рядом с Майей. Как они с Кэмом делят одни гены – выше моего понимания. Софи – это чистый солнечный свет и сахар, тогда как он – сплошная грозовая туча.

– Ты как? – шепчу я Майе на ухо.

Она отмахивается от вопроса с натянутой улыбкой.

– Я в порядке.

– У меня вообще-то две сестры, малышка, – смеюсь я. – «В порядке» никогда не означает, что все действительно в порядке. Поговори со мной.

Со вздохом она бросает на меня сердитый взгляд:

– Коул, здесь не место. Закроем тему пока, ладно? Поговорим позже.

Позволив ей думать, что я действительно оставил эту тему, я поворачиваюсь к Логану.

– Хочешь, я схожу за тортом?

Как и каждый год, он разыгрывает удивление при упоминании своего любимого десерта. Словно это не он прислал Кеннеди целый мудборд для своего трехъярусного шоколадного торта с кремом из «Оrео». Он мгновенно переключается в режим организатора вечеринок, прикидывая, куда лучше поставить торт, чтобы собравшаяся толпа могла спеть ему поздравление.

– Пошли за тортом со мной. – Я перехватываю руку Майи прежде, чем она успевает что-то возразить, и тяну ее за собой по тускло освещенному коридору, который ведет к подсобным помещениям. Набрав на замке четырехзначный код, который мне дал Логан, и получив доступ, я затаскиваю Майю внутрь. Затем проверяю, чтобы дверь за нами защелкнулась. Загорается мигающий свет, выхватывая из темноты металлические стеллажи, заставленные бутылками с алкоголем, сиропами и украшениями для коктейлей.

Она оценивающе смотрит на коробку с тортом, которая стоит в холодильнике по соседству с апельсинами и лимонами, и поворачивается ко мне.

– Ты серьезно притащил меня сюда, чтобы я помогла тебе донести вот это? Мне кажется, у тебя достаточно мышц, чтобы справиться самому, Коул.

– Я притащил тебя сюда, чтобы поговорить.

С тяжелым вздохом она скрещивает руки на груди:

– Какая именно часть фразы «поговорим позже» осталась тебе непонятна?

Я обвожу рукой пустое помещение вокруг нас.

– Зачем разговаривать позже, если можно поговорить сейчас?

– Почему тебе нужно знать все прямо сейчас? Ты думаешь, он прав? Что я держу тебя на расстоянии? – Ее губы слегка подергиваются, прежде чем она берет под контроль эмоции, готовые вырваться наружу. – Потому что я пытаюсь этого не делать. Правда, очень, очень пытаюсь. Я не врала, когда сказала, что мы можем поговорить об этом позже. Я просто не хотела портить всем настроение и рушить вечер.

– Я знаю. Дело не в э⁠…

– И я не сильна в отношениях, Коул. Никогда и не утверждала обратного. Я всегда встречалась просто ради веселья, а не потому, что планировала с кем-то реальное будущее. Может, я просто не умею этого делать. Может, тебе стоит просто оборвать⁠…

Прежде чем она накрутит себя еще сильнее, я накрываю ее губы своими. И не отпускаю их до тех пор, пока она полностью не растворяется в поцелуе.

– Я вообще-то разговаривала, – бормочет она у моего рта.

– Нет, ты несла полную чушь, малышка. И я не позволю ни ему, ни тебе убедить тебя в том, что ты не создана для отношений.

Она шумно выдыхает.

– Объективно, это действительно так.

– Или ты просто встречалась не с тем человеком. – Обвив ее руками, я крепко прижимаю ее к своему телу. – Но теперь ты с тем. И я не позволю тебе оттолкнуть меня. Я буду только сильнее прижимать тебя к себе. Так что перестань бороться. Мы со всем этим разберемся вместе, хорошо?

После того как проходит целая вечность – которая на самом деле длится не больше тридцати секунд, – напряженные морщинки на ее лбу разглаживаются, она утыкается подбородком мне в грудь и кивает. Она обмякает в моих руках, судя по всему, принимая мои слова. Это чертовски пьянит – осознавать, что я имею на нее такое влияние.

Мы остаемся в таком положении еще с минуту, впитывая ощущения друг от друга. Но в конце концов Майя разражается долгим смехом:

– Как обычные объятия со мной заставляют твой член так твердеть – выше моего понимания.

Я надеялся, что она не заметит, но когда ее тело так плотно прижато к моему, неудивительно, что она чувствует все.

– Мой дружок всегда оживляется, когда ты рядом.

– Ммм. – Она спускает руку по моей груди, ведет по прессу, пока не добирается до упомянутой части тела. – Знаешь… я как-то читала книгу, где главные герои трахаются в подсобке прямо во время вечеринки.

Я изо всех сил скрываю удивление на лице, не желая выглядеть слишком уж жаждущим.

– Звучит пикантно.

Слегка сжав мой член, она прикусывает нижнюю губу.

– Ты даже не представляешь насколько.

Проверяя ее решимость, я нащупываю подол ее платья, мягко ведя ткань вверх по ногам. Перетягиваю ее через живот и грудь и, наконец, стягиваю через голову прочь, оставляя ее в одних лишь кружевных стрингах, бюстгальтере и этих дьявольски сексуальных кожаных сапогах выше колен. Я пробовал и целовал каждый сантиметр ее тела, но это зрелище каждый раз лишает меня дара речи.

Мы оба молчим, не желая разрушать ту плотную пелену предвкушения, которую приносит с собой тишина. Я ловко расстегиваю ее бюстгальтер, и когда тяжелая грудь предстает моему взору, я уже не могу сдержать вырвавшийся стон. Господи боже. Мои пальцы скользят по ее нежной коже, оставляя за собой дорожку из мурашек. Сменяя пальцы губами, я спускаюсь по ее ключице к ложбинке, а затем обхватываю ртом сосок. Я не тороплюсь, лаская, сжимая и посасывая их до тех пор, пока она не начинает тереться ногами одна о другую.

С тихим смехом я протискиваю руку между ее бедер и начинаю водить пальцами по ее клитору мучительно медленными кругами.

– Ммм. Уже готова для меня, малышка?

Выгнув спину, словно чертово видение, она кивает.

– Господи, да.

Я не разрываю зрительного контакта, опускаясь на колени, но оказавшись на месте, я просто пью ее глазами. Твою мать, она великолепна.

– Думаю, мы можем сделать так, чтобы ты потекла еще сильнее, как считаешь?

Не дожидаясь ответа, я закидываю ее ногу себе на плечо, сдвигаю стринги в сторону и провожу языком по ее киске. Я ритмично ласкаю ее клитор, двигаясь быстро, но именно с тем давлением, которое она обожает. Она вцепляется в мою голову с обеих сторон, словно боится, что я остановлюсь, а я в ответ сжимаю ее ягодицы, сильнее притягивая ее к своему рту и безмолвно обещая, что ни за что этого не сделаю. Ее бедра двигаются навстречу моему лицу, она стонет. Чем быстрее я работаю языком, тем громче она становится, пока вся ее влага не покрывает мой подбородок и губы, когда она кончает со сдавленным криком.

Майя все еще пытается перевести дух, когда я поднимаюсь, но я перехватываю ее за бедра и резко разворачиваю.

– Повернись и упрись руками в стену.

Она сбрасывает белье, наблюдая через плечо за тем, как я расстегиваю брюки и достаю изнывающий от напряжения член. Проведя большим пальцем по чувствительной головке, я окидываю ее взглядом – влажную и ждущую меня. Ее внимание приковано к моим рукам, пока я ловко натягиваю презерватив. Слава богу, один завалялся у меня в кошельке.

– Все будет быстро и жестко, малышка. – Поцеловав ее в плечо, я пристраиваюсь у ее входа и вхожу одним движением. Теснота ее киски каждый раз вырывает отчаянный стон из глубины моей груди.

Майя подается назад, принимая меня еще глубже, и я охотно принимаю это приглашение. Каждый раз с ней ощущается как первый, и я ни капли не сомневаюсь, что буду так же дичать от нее и в восемьдесят лет, как дичаю сейчас.

Перехватив ее за бедра для упора, я толкаюсь вперед и стону от того, как идеально она меня принимает.

– Эта киска моя, да, малышка? Вся, блядь, моя.

– Д-да, – задыхаясь, выдавливает она, и ее мышцы сжимаются вокруг меня еще сильнее.

– Хорошая девочка.

Стоны, слетающие с ее губ, чувственные и полные вожделения, – это зависимость, от которой нет лекарства. Просунув руку между ее ног, я поглаживаю ее и без того чувствительный клитор, подстегиваемый ее криками наслаждения. Я растворяюсь в звуках ее стонов, в тепле ее кожи и в ощущении того, как она обволакивает меня. Когда мои толчки становятся резче, я упираюсь одной рукой в стену. Это легкое смещение позволяет мне четко попасть в ее сладкую точку – я понимаю это по тому, как у нее приоткрывается рот, а внутри все сжимается еще плотнее.

– Ох… – Ее дыхание перехватывает, движения бедер сбиваются, но я держу ровный темп, пока она взрывается оргазмом. Она впивается зубами в мое предплечье, чтобы заглушить крики, пока ее накрывает волна за волной блаженства.

То, как она сжимает меня во время оргазма, провоцирует мою собственную разрядку. Мои бедра замирают на финальном толчке, я тяжело дышу ей в шею, погружаясь в это блаженное чувство.

Судорожно хватая ртом воздух, она откидывает голову мне на плечо.

– Это было…

– Горячо.

– Я собиралась сказать «грубейшее нарушение санитарных норм», – смеется она, – но «горячо» тоже подходит.

Я едва касаюсь губами ее губ.

– Готова вернуться на вечеринку?

Она кивает.

– Спасибо, что заставил меня поговорить.

– Спасибо, что сделала меня счастливым.