Текст книги "Холодная малышка (ЛП)"
Автор книги: Карли Робин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)
Глава 25
Майя
Золотистая волна волос Авы появляется в поле моего зрения, пока я помогаю покупательнице определиться с выбором между двумя триллерами. Требуется добрых десять минут и не меньше дюжины вопросов, прежде чем она решает просто взять оба. Пробив ей чеки и проводив ее, я отправляюсь на поиски Катрины, чтобы предупредить, что уйду сегодня чуть раньше. Поскольку она вечно велит мне меньше работать и больше жить, она хлопает в ладоши и пускается в пляс, едва я озвучиваю новость.
Я лавирую по залу и в конце концов нахожу Аву, зарывшуюся в огромное зелено-синее кресло в дальнем углу. Когда я только устроилась в «Книжный уголок», она после школы приезжала сюда на автобусе и делала уроки именно на этом самом месте. Если Блайт и находила странным, что шестиклассница решает задачки по математике в секции исторической прозы, она и слова ни разу не сказала.
От этого воспоминания меня затапливает тепло, и я легонько дергаю сестру за зализанный конский хвост, которым она сегодня щеголяет.
– Ты готова идти?
Она бросает на меня взгляд из-под густых ресниц, оценивая мою шапку, перчатки и пальто.
– Уф. Я совершенно не скучала по этому холоду.
Из меня вырывается смешок. Моя сестра ненавидит любую погоду, которая заставляет ее надевать пальто и прятать наряд.
Я поднимаю ее с кресла и беру под руку.
– Давай же. Рассказывай все про собеседование.
– Они будут круглыми идиотами, если не возьмут меня.
Ее уверенности и самооценке можно только позавидовать.
– Очевидно.
Она пускается в детальный пересказ своего собеседования, проходясь, кажется, по каждой мелочи, включая цвет ногтей секретарши, цветовую гамму кабинета, где ее интервьюировали, и ее ответ на каждый божий вопрос. Она все еще продолжает болтать, когда мы добираемся до моей квартиры, так и не дав мне толком вставить ни одного уточняющего вопроса.
Зевнув, она усаживается на диван и включает Netflix на моем телевизоре.
– Я без сил. Во сколько придет Коул? Мне нужно побыть в горизонтальном положении хотя бы часок.
– Ты без сил? – поддразниваю я, плюхаясь рядом с ней. – Это вообще-то я сегодня почти не спала ночью, потому что кое-кто постоянно терся своими ледяными ногами обо меня.
– Они были ледяными только потому, что ты отобрала одеяло.
– У Эллиотта очень удобный раскладной диван, – напоминаю я ей с широкой улыбкой. – У тебя там могла быть собственная постель.
– Ну да, но он вечно либо на работе, либо учится, – замечает она, размахивая пультом для пущей убедительности. – К тому же так мы устроили сестринскую ночевку. Ты же, надеюсь, поменяла свои трахательные простыни до моего приезда?
– Какая гадость, – содрогаюсь я. – Можешь не называть мое постельное белье трахательными простынями?
– Ну, технически это же простыни, на которых ты трахаешься.
– Мы не будем обсуждать мою секс-очередь.
По правде говоря, мы с Коулом проводим большую часть ночей у него. Мало того, что у него кровать больше и удобнее, так он еще и не может оставлять Гуся одного на ночь. И хотя Гусю всегда рады в моей квартире, он половину ночи воет на каждый непривычный звук. И он люто ненавидит скрипача. Вполне заслуженно.
Ава надувает губы, сползая по подушкам.
– Ой, да ладно тебе. Могла бы выложить хотя бы одну грязную подробность.
Игнорируя ее, я возвращаюсь к первоначальному вопросу.
– Коул будет через час. Он хочет принять душ после перелета и сначала захватить что-нибудь на ужин.
Приглушенно угукнув, она прижимается к моему боку, как маленькая.
– Не верится, что он будет готовить для нас. Это так романтично, аж умереть можно.
– Он умеет напустить романтики, – со смехом признаю я.
– Романтичнее твоих книжных фаворитов? – Она поигрывает бровями.
– Гораздо романтичнее моих книжных фаворитов.
Коул Берретт превратил меня в самую настоящую фанатку. И я ничуть об этом не жалею.
Ава ракетой подрывается с дивана и разворачивается ко мне лицом с раскрасневшимися щеками.
– Боже мой. Не верится, что я забыла тебе сказать. Я так отвлеклась на это собеседование.
– Забыла сказать что?
– Мама завтра приходит на ужин.
Хотя ледяной осколок предчувствия мгновенно вонзается в меня, я выдавливаю слабую улыбку. Пытаясь справиться с абсолютным и полным замешательством, я эхом повторяю ее слова.
– Мама завтра приходит на ужин.
– Ага. Круто же, правда?
Это еще мягко сказано.
– Она приехала по какому-то конкретному делу? Или просто так?
– Увидеться с нами. Ну конечно. Я звонила ей на прошлой неделе рассказать про собеседование, и когда она узнала, что мы все трое окажемся в Бостоне в одно время, то сказала, что прилетит повидаться.
Сердце стучит у меня в ушах, из-за чего ее слова доносятся как сквозь вату.
– То есть ты знала об этом целую неделю?
– Ой, ну, не совсем так. – Она жмет плечами. – Она забронировала билет только сегодня утром, потому что не была уверена, успеет ли вернуться. Ты ведь сможешь поменять бронь в ресторане, раз нас теперь будет четверо? Я сказала ей, что это не проблема. А если проблема, мы всегда можем выбрать другое место, – продолжает она, слова сыпятся из нее с бешеной скоростью. – Разве это не потрясающе? Прошла целая вечность с тех пор, как мы все вместе ужинали.
– Да, давненько было, – соглашаюсь я. Почти год, не то чтобы я считала.
Я время от времени созваниваюсь с мамой, хотя эти разговоры редко касаются меня. В основном она просвещает меня насчет собственной жизни. Две недели назад она позвонила рассказать о своей внезапной любви к «театру». Произнесено как «те-а-а-тр». Тошнота. Мне едва удалось вставить новость о том, что я кое с кем встречаюсь, и эта тема удерживала ее внимание от силы минуты две.
Ава разглагольствует о том, как здорово будет собраться вместе, пока я перебираю возможные причины поездки моей матери в Бостон. Потому что я даю гарантию: это никак не связано с тем, что здесь будут ее дети. Мы все были здесь на День благодарения, и где была она? Ах да. В круизе со своим ухажером. А до этого? На выпуске Эллиотта? Она подхватила пищевое отравление на Сент-Круа и опоздала на свой самолет. «Пищевое отравление» – это ее шифр для ситуации, когда она проспала будильник. Она, похоже, забыла, что ложь нельзя использовать больше двух раз, иначе она начинает вызывать подозрения.
Я планировала дождаться Коула, чтобы открыть бутылку вина, но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пока я наливаю себе щедрый бокал шардоне, Ава включает «Анатомию страсти».
– Не верится, что ты выбираешь пересматривать это, когда у меня есть столько потрясающих книг, которые ты могла бы прочесть.
– «Анатомию страсти» невозможно посмотреть слишком много раз, сестричка, – напевает она, приковав взгляд к экрану.
Я вздыхаю и делаю глоток вина.
А затем еще один.
И еще парочку.
К моменту прихода моего парня вино слегка притупляет тревогу, которая бурлит у меня в желудке при мысли о встрече с мамой. И все же, когда Коул заключает меня в объятия, я утыкаюсь лицом ему в грудь, словно это способно защитить меня от эмоциональной травмы, которая ждет меня завтра.
Я только закрываю глаза и выдыхаю, как Ава громко кашляет, требуя, чтобы ее представили. Она проникается к нему симпатией сию секунду, ведь мало того, что он привел с собой Гуся – а это автоматически плюс десять очков, – так он еще заскочил в «Goldblatt» и прихватил бабку. Да уж. «Романтичный» – слишком слабое определение для Коула.
Забрав один из пакетов с его руки, я перебираюсь на кухню.
– Ава, поможешь разложить продукты в холодильник, пока я помою овощи?
Она поднимает взгляд от пола, где как раз чешет Гусю пузо.
– Я бы могла, но будет невежливо бросить Гуся на середине массажа.
– Ты не помогаешь, – произносит Коул, забирая пакет из моих рук.
Я тут же пытаюсь отнять его обратно, но безуспешно.
– Конечно, помогаю. Ты не будешь готовить ужин один. Не будь…
– Ты обо всех заботишься, малышка, – возражает он, его тон мягкий, но непреклонный. – Позволь мне для разнообразия позаботиться о тебе. Идет?
Выдохнув через нос, я киваю. Затем позволяю ему проводить меня к кухонному стулу. Опершись локтями о мраморную поверхность кухонного острова, я наблюдаю, как он собирает ингредиенты для пасты с песто. Мужчина, который вот так берет контроль в свои руки на кухне – это сексуально.
– Как прошла игра?
Он ахает и прижимает руку к сердцу.
– Ты не смотрела?
– Смотрела, – признаюсь я, чувствуя, как горят щеки. Я что, краснею? – Но мне нравится, когда ты сам пересказываешь мне матчи и делишься подноготной. Например, кто втихаря бесится на кого-то за промах или за то, что тот не открылся под пас. Это мило.
Его глаза удерживают меня в плену, пока он вскидывает бровь.
– Мило, значит?
– Очень, очень мило. Софи хочет взять сезонные абонементы. Не то чтобы VIP-ложа была плохой, она потрясающая, но если мы сядем по центру площадки, то будем ближе к игре, понимаешь? Я буду скучать по бесплатной картошке фри с сыром и изысканным канапе – о, и мне точно будет не хватать отдельного туалета, – но это может быть весело. Что думаешь?
– Ты заговариваешься. – Он заправляет мне прядь волос за ухо. – Ты ведь знаешь, что людей, которые сидят по центру площадки, чаще выбирают для участия в конкурсах в перерывах, да?
У меня все падает внутри.
– Тогда забудь.
Он запечатлевает быстрый поцелуй на моем лбу.
– Ты действительно не любишь внимание, да?
– Действительно не люблю, – подтверждаю я, пожимая плечами. – Я просто никогда не чувствовала себя уютно в центре внимания. Я скорее девочка за кулисами.
– Но против моего внимания ты ведь ничего не имеешь, верно? – Его губы расплываются в лукавой усмешке. – Потому что в ближайшее время оно никуда не денется.
Я дарю ему робкую улыбку.
– Против твоего не имею.
– Вот и отлично.
Он возвращается к работе, нарезая помидор и попутно увлекая меня историями с матча. Он как раз жалуется на скорость реакции одного из своих защитников, когда Ава забирается на соседний стул и прерывает его.
– Прежде чем мы зайдем слишком далеко, каковы твои намерения насчет моей сестры?
– Что за вопросы? – лепечу я, чувствуя, как лицо заливает краска.
Коул посмеивается, доставая из шкафчика сковороду и ставя ее на плиту.
– Этот вопрос мне нравится куда больше, чем прямая угроза твоего брата отпилить мне яйца коньками. А если я повторю то, что мне высказала Кеннеди, меня, наверное, арестуют.
Он поворачивается к плите, бормоча что-то про венчик и скалку.
– Ой, – бормочу я, утыкаясь лбом в столешницу. Я думала, что покраснеть еще сильнее невозможно, но доказываю себе обратное. По крайней мере, мрамор немного охлаждает мою горящую кожу.
– Но вопрос-то справедливый, – продолжает Коул с легкой улыбкой. – У меня нет никаких дурных намерений. Все, чего я хочу, – это сделать ее счастливой. Хэппи-энды существуют не только в книгах, знаете ли.
Это простое утверждение, но от него я тем не менее буквально таю на своем стуле.
– Как это мило. – Ава кривит лицо, даже губу выпятила. – И вы, ребята, предохраняетесь? Презервативы и вся эта веселая чепуха?
Глоток вина, который я только что сделала, вылетает обратно.
– Ава!
– Что? – Пользуясь моим шоком, она отпивает из моего бокала. – Я пыталась поговорить с тобой об этом раньше, но ты пресекала любые упоминания твоих трахательных простыней.
Коул запрокидывает голову и хохочет.
– Трахательных простыней?
– Не спрашивай. – Я качаю головой. – Мне не хватит вина, чтобы это выслушать.
Ава, к счастью, переключает свои расспросы на тему, которая не вызывает у меня желания совершить убийство, и уже через пару минут они вдвоем спорят, какой из альбомов Эда Ширана заслуживает большего признания и у какого бренда беговые кроссовки лучше – у Nike или Adidas.
Коул как раз кипятит воду для пасты, когда Гусь воет и тычется головой в бедра своего хозяина. Ава подпрыгивает на стуле, оглядывая комнату с нахмуренным видом.
– Так он вежливо просит вывести его на улицу, – просвещаю я ее. – Судя по всему.
Она прижимает руку к груди.
– Очень надеюсь, что он не делает этого посреди ночи.
Коул посмеивается.
– Да нет, он спит хорошо. Майя, убавишь огонь на минимум, когда вода закипит? Я выведу его.
Ава едва не падает, спешно спрыгивая со своего стула.
– Я сделаю это. Я его выведу.
– Ты уверена?
Она кивает с куда большим энтузиазмом, чем положено студентке, которая добровольно вызывается сделать домашнее дело.
– Ага. Будет хорошей тренировкой на будущее, когда я заведу собственную собаку.
Я открываю рот, чтобы напомнить, что она себя-то с трудом накормить может, не говоря уже о другом живом существе, но решаю, что оно того не стоит. Возможно, этот урок ей придется усвоить на собственной шкуре.
Едва за Авой и Гусем захлопывается дверь, я выпаливаю:
– Моя мама завтра приезжает в город.
Коул резко выпрямляется, бросая чеснок, который как раз давил.
– Ого. Ладно. А зачем она едет?
Я взбалтываю вино, наблюдая, как жидкость омывает стенки чистого бокала.
– Похоже, Ава звонила ей на прошлой неделе, и когда мама узнала, что та будет в Бостоне, то решила приехать на семейный ужин.
Он опирается на кухонную стойку, вытирая руки кухонным полотенцем.
– Я и не знала, что они близки.
– Я бы не сказала, что они близки, – объясняю я. – Но Ава странным образом равняется на маму. Мне кажется, она видит в ней скорее классную тетю. Такую, которая заявляется с кучей потрясающих историй и подарков, осыпает ее любовью, а потом снова уезжает бог знает на сколько. И у меня нет сил разрушать эту иллюзию.
Запрокинув голову, я осушаю остатки вина одним махом.
– Она неплохой человек, пускай и была не лучшей матерью. Она просто дитя с трастовым фондом, которое понятия не имеет, что означает слово «ответственность». Да, я проводила больше времени с нянями и учителями, чем с ней, но она хотя бы заботилась о том, чтобы за мной присматривали. И у меня была крыша над головой и хорошая еда на столе. Это больше, чем могут сказать многие дети.
Коул шагает ко мне, его челюсть сжата, а взгляд горит. И черт возьми, как же приятно, когда кто-то другой закипает, защищая тебя. Он притягивает меня в свои объятия, и я утыкаюсь щекой ему в грудь, позволяя ровному стуку его сердца успокоить меня.
– Обеспечение самого необходимого минимума не оправдывает то, что она была хреновой матерью. Она оставила тебя в ситуации, где у тебя не было другого выбора, кроме как полагаться только на себя. И хотя быть независимой – это неплохо, ты не должна чувствовать, что это твой единственный вариант.
– Я знаю, – бормочу я ему в футболку, позволяя себе побыть уязвимой в безопасности его рук. – Жаль, что у тебя завтра эта деловая встреча за ужином с твоим агентом.
Он перехватывает меня за руки, выпутываясь из моих объятий.
– Ты хочешь, чтобы я пошел на этот ужин?
Я краснею под пристальностью его взгляда.
– Да, но у тебя ведь встреча. Я все понимаю.
– Я ее перенесу.
– Ты говорил, что она важная, – возражаю я, всматриваясь в его лицо в поисках намека на то, что он шутит. Речь идет о деталях его контракта, а это звучит как нечто серьезное, хотя я сама только начинаю разбираться в правилах самой игры, так что закулисные дела – это сильно выше моего понимания. – Все будет нормально. Обещаю. Я просто сильно напьюсь и буду надеяться на лучшее.
Моя напускная беззаботность его не обманывает.
– Ты хочешь, чтобы я был на ужине? Да или нет?
– Ну, да. Но это ведь не…
– Значит, буду.
Это просто поразительно, насколько для него естественно быть рядом. Появляться. Прилагать усилия, чтобы убедиться: когда я говорю «все в порядке», это действительно так. Поразительно, насколько сильно ему не плевать. Впервые за долгое время я не чувствую, что должна справляться с жизнью в одиночку. И как бы странно это ни было, просто смотреть на него – все равно что вынырнуть за глотком свежего воздуха после долгих часов под водой.
Я не уверена, что именно послужило причиной – его хриплый смех, раздражающе привлекательная усмешка или, может, его упорство, с которым он делал себя частью моей жизни, но где-то по ходу дела колючие стены вокруг моего сердца приоткрылись ровно настолько, чтобы впустить его внутрь.
Не доверяя собственному голосу, я просто обвиваю руками его шею и вовлекаю в долгий, дурманящий поцелуй.
Мы отстраняемся друг от друга при звуке того, как Ава осторожно приоткрывает дверь моей квартиры.
– Вы же тут не голые, надеюсь? Потому что я не хочу получить психологическую травму на всю жизнь, зайдя внутрь.
Коул смеется мне в шею.
– Расскажешь мне позже, что за хрень вообще эти трахательные простыни?
Я улыбаюсь, чувствуя, как его хриплый смешок отдается во мне вибрацией.
– По рукам. И Коул?
Он поднимает голову, и его янтарные глаза въедаются в мои с такой силой, что мое сердце пропускает удар.
– Спасибо, – выдыхаю я. – Я знаю, что смогла бы справиться с завтрашним днем сама, но безумно рада, что мне не придется этого делать.
Глава 26
Коул
Майя говорила мне, что и Эллиотт, и Ава похожи на своих отцов. Но она забыла упомянуть, что её внешность никак не связана с парнем, в графе которого на её свидетельстве о рождении значится «неизвестен». Светлая кожа, темные волосы, вьющиеся на концах, и томные голубые глаза? Ага. Вылитая мать. Она только-только вошла в ресторан, но даже через весь зал сходство, созданное будто под копирку, видно как средь бела дня.
Майя толкает меня локтем в бок, выводя из состояния откровенного изумления.
– Перестанешь ты наконец пялиться на мою маму?
– Я не пялился, – защищаюсь я, отводя взгляд. – Просто ты забыла упомянуть, что вы одно лицо.
– Прости, это должно было меня утешить?
Я кладу ладонь ей на шею сзади и слегка сжимаю. Сказать, что она на взводе, было бы огромным преувеличением в меньшую сторону.
– Ты красавица. А она ведьма.
С легким фырканьем она откидывается на спинку мягкого кресла, по ткани которого вьется синий узор. Французский ресторан поражает своей помпезностью: столы с белоснежными скатертями, массивные люстры с хрустальными подвесками и картины маслом, изображающие замки среди зеленых полей. В таком месте мне страшно к чему-то прикасаться.
– Ты только что сказал, что мы одно лицо.
Я хмыкаю.
– Забираю свои слова обратно. При всем сходстве ты, моя дорогая, милее всех на свете.
Вздохнув, она переплетает свои пальцы с моими под столом и утыкается головой мне в плечо:
– Я не хотела огрызаться.
Я касаюсь губами её виска. Предвкушение, которое мучило её весь день, бьет по натянутым нервам совсем не так, как надо. И то, что её мама вплыла в зал пять минут назад и до сих пор болтает с хостес, словно они сто лет не виделись, хотя уже опоздала на пятнадцать минут, ничуть не помогает.
Ава возвращается из туалета и опускается на стул рядом с Майей с совершенно потрясенным видом.
– Там внутри биде, – шепчет-кричит она, испуганно озираясь по сторонам. – Кто подмывает задницу в ресторане?
На слове «задница» её голос срывается на повышенный тон, отчего Майя зажмуривается от стыда, а я давлюсь смешком. К счастью, от необходимости отвечать нас спасает звенящий голос.
– Девочки мои!
Ни Ава, ни Майя не шевелятся, потому что по мере приближения их матери к столу до всех нас доходит: лишний стул был не ошибкой хостес, а местом для мужчины, который маячит позади Дейрдре. Мужчины, которого я видел при входе в ресторан, но подумал, что он пришел с той большой компанией, которая ждала расселения.
И хотя Майя не выказывает удивления его присутствию, её рука крепче сжимает мою. Я ободряюще поглаживаю большим пальцем её ладонь, без слов давая понять, что я рядом.
– Я не знала, что он придет, – бормочет Ава. С лицом, на котором застыла обида, она всматривается в Майю. Легко забыть, насколько она юна, ведь она так хорошо изъясняется и остроумно шутит, но в свои восемнадцать ей еще только предстоит усвоить кучу жизненных уроков. Хотя будь на то воля Майи – и моя, – разочарования в собственной матери в этом списке точно бы не было.
Не позволяя ни единой нотке раздражения прорваться наружу, Майя улыбается сестре.
– В тесноте, да не в обиде. Правда, Ав?
Дейрдре наклоняется, чтобы обнять каждую из дочерей, затем замирает, изучая меня взглядом.
– А ты у нас кто, высокий темноглазый красавчик?
Внутри меня вспыхивает укол обиды. Майя с матерью не близки, но если она ни разу не упомянула обо мне этой женщине, я не могу не чувствовать себя каким-то постыдным секретом.
У Майи дергается челюсть, но она заставляет себя вежливо улыбнуться:
– Мама, это мой парень, Коул. Я рассказывала тебе о нем по телефону. Он из Сан-Диего, у него есть собака по кличке Гусь, играет за «Рысей»… Ничего не напоминает?
– Хм. Возможно. – Она постукивает ухоженным пальцем по щеке. – В любом случае, очень приятно познакомиться. – Она тут же закрывает тему и переключается на Майю: – А где Эллиотт?
Мышцы Майи снова сковала волна напряжения.
– Застрял в пробке.
Дейрдре фыркает, закатывая глаза так, как женщине её возраста делать уже несолидно:
– Он не мог соизволить выехать пораньше, чтобы не опаздывать?
– Ты поменяла место встречи час назад, – подмечает Майя, её рука практически душит мою. – Изначально мы планировали встретиться в ресторане рядом с его офисом.
Вместо ответа Дейрдре вскидывает подбородок и переходит к представлениям.
– Майя, Ава, вы ведь помните моего партнера, Кита?
Мужчина, все еще державшийся чуть позади неё, протягивает руку. Только сейчас я осознаю, насколько он молод. С этими зачесанными назад светлыми волосами и легкой щетиной он выглядит как Брэд Питт образца девяностых. Этому парню точно не дашь больше тридцати пяти, а значит, по возрасту он куда ближе к нам с Майей, чем к её маме. Охренеть. Дейрдре Сильвер – любительница парней помоложе.
Я пожимаю Киту руку и представляюсь, краем глаза бросая на Майю красноречивые взгляды. Когда Дейрдре и Кит усаживаются, я шепчу Майе на ухо:
– Как ты умудрилась не упомянуть, что твоя мама уже училась в старших классах, когда её парень только появился на свет?
Она маскирует смех, кашляя в кулак, а затем наклоняется ближе и едва слышно отвечает:
– Я не думала, что они протянут так долго.
После того как мы заказываем бутылку вина и несколько закусок, Ава втягивается в разговор, просвещая маму насчет вещей, о которых та вообще-то должна быть в курсе. Она только что блестяще справилась с заданием по английскому. Ну, еще бы. Майя ей помогала, так что тут без сюрпризов. У её соседки по комнате появился новый парень, который постоянно торчит у них в общежитии. Даже я знал об этом; Майя ввела меня в курс этой драмы еще несколько недель назад. Она хочет специализироваться на маркетинге, но не уверена, стоит ли брать философию в качестве дополнительного профиля. Майя считает, что ей нужно сходить еще на пару лекций, чтобы понять, интересно ли это, прежде чем принимать решение.
– На философии денег не заработаешь, – авторитетно заявляет Дейрдре. Она машет рукой, словно отмахиваясь от глупой идеи.
– Нет ничего плохого в том, что Ава не торопится и изучает варианты, – произносит Майя. Её голос звучит ровно, пусть и слегка натянуто. – У неё еще есть время до того, как придется окончательно утверждать специальность.
По настоянию Майи Ава записалась на прием к куратору курса, чтобы обсудить перспективы. Куратор помогает ей выбрать несколько факультативов, которые помогут определиться. Не то чтобы Дейрдре об этом знала. Даже я уже в курсе всех этих деталей, хотя знаком с Авой меньше суток.
Дейрдре одаривает старшую дочь отсутствующим взглядом, затянув паузу чуть дольше приличного, после чего её губы кривятся в подобии снисходительной улыбки.
– Как там говорится? Маме виднее?
Волосы у меня на затылке встают дыбом вместе с яростью, закипающей внутри.
Словно почувствовав это, Майя сжимает мое бедро, безмолвно приказывая держать рот на замке, и делает глубокий глоток вина. Понятия не имею, как я выдержу этот ужин. Я достаточно наслышан о сидящей напротив женщине, чтобы понимать, что такое поведение для неё норма, но это не уменьшает моей злости. Человек, которому плевать настолько, что она не видит, какие у неё потрясающие дети? Который не видит, какая потрясающая Майя? Который относится к ней так, будто она не лучшее, что есть в этом гребаном мире? В моих глазах она пустое место.
Напряжение спадает, когда к столу вальяжной походкой подходит Эллиотт. Слава Господу. Он бросает на Майю вопросительный взгляд, но никак не комментирует натянутое молчание.
– Привет, мам.
Дейрдре разыгрывает целое представление из объятий с сыном, ведя себя так, будто причина, по которой они не виделись, вовсе не в том, что она мотается по миру, практически забив на собственных детей.
Когда Эллиотт опускается на свободный стул между Китом и мной, я выдыхаю с облегчением. Уверен, Кит нормальный мужик, но меньше всего мне хочется весь вечер отвечать на его вопросы об обороне «Рысей». Для этого есть свое время и место, и ужин с матерью моей девушки точно ни под один пункт не подходит.
Если Майя думала, что ужин с моей семьей будет хоть отдаленно напоминать это зрелище, то неудивительно, что она так не хотела ехать. Вместо того чтобы предаваться детским воспоминаниям или делиться шутками для своих, разговор течет натянуто и сухо.
С основным блюдом мы справляемся без происшествий, но когда Эллиотт задает вопрос, который мучил Майю весь вечер, у меня появляется предчувствие, что мирной беседе конец.
– Ну так, мам, – произносит он, промакивая рот салфеткой, – что привело тебя в город?
Дейрдре аккуратно опускает вилку на тарелку.
– Мне нужна причина? Я не могу просто навестить своих детей?
Майя вскидывает бровь.
– Можешь, но ты так никогда не делаешь.
– Тебе обязательно вечно демонстрировать свой характер, Майя? – Дейрдре откидывается на спинку стула и смотрит на Кита с поджатыми губами, словно это доказывает какую-то её правоту. – Клянусь, её цель в жизни – портить мне кровь.
Майя сверлит взглядом свой бокал с вином, словно во всем виноват алкоголь.
Не желая, чтобы ситуация накалялась, я поворачиваюсь к Киту.
– Чем ты занимаешься, Кит?
Рядом со мной Эллиотт едва заметно кивает, впечатленный моей способностью переводить стрелки. Статус товарища Логана по команде научил меня мастерски гасить практически любые разногласия.
– Я тревел-фотограф, – отвечает он с легкой улыбкой. – Вообще-то я только что вернулся со съемок «National Geographic» в Южной Африке. Там дух захватывает.
Внутренне я кривлюсь. Теперь мне даже неловко, что я принял его за какого-нибудь владельца спортзала.
– Вау. Это впечатляет, – подмечаю я. – Уверен, ты побывал во многих крутых местах.
С усмешкой он кладет салфетку на стол.
– Иордания, Камбоджа, Сингапур, Лондон. Это невероятно, но бывает немного одиноко. Вот почему мне очень повезло встретить эту прекрасную леди, с которой я могу разделить свои путешествия.
Дейрдре опускает голову, краснея от комплимента. Если бы она мне не была так противна, это выглядело бы даже мило.
– Ты устраиваешь выставки или выставляешь свои работы в галереях?
– Мы как раз собираемся в одну из галерей в Сипорте сегодня после ужина, – объявляет он. – Простите, я думал, Дейрдре упоминала. Вы все, конечно же, приглашены, если захотите.
В животе болезненно крутит, и я буквально кожей чувствую, как закипает ярость Майи.
– Так вот почему ты здесь, – произносит Ава, и её обычно жизнерадостный голос звучит глухо.
– Это решилось в самый последний момент, милая, – заверяет её Дейрдре. – Я бы в любом случае приехала повидаться. Правда ведь, Кит?
Мой телефон громко звонит, заставляя всех вздрогнуть и собирая раздраженные взгляды соседних столиков. Я достаю его из кармана, чтобы отключить звук. Когда на экране высвечивается имя Марка, сердце тяжело ударяет в грудную клетку. Дыши. Он обещал набрать, когда появятся новости после встречи.
– Можешь ответить, если нужно, милый, – говорит Майя, кивая на телефон. – Я знаю, что тебе пришлось отменить встречу с ним, чтобы быть здесь.
Я качаю головой.
– Я узнаю, что ему нужно, после того как…
Чертово устройство снова вибрирует, на этот раз прямо у меня в руке.
Майя тихонько смеется.
– Все нормально. Если он звонит дважды, значит, дело важное.
Быстро поцеловав её в висок, я извиняюсь и выхожу из-за стола. Единственный плюс этого пафосного ресторана – наличие нескольких отдельных кабинетов в глубине зала. Я перехватываю официанта, который подтверждает, что последний из них пуст, и ныряю внутрь, прежде чем перезвонить Марку.
Проходит два гудка, прежде чем он снимает трубку.
– «Дьяволы» хотят тебя. Они готовы отдать «Рысям» Питера Найта и Лайла Каннингема плюс два права выбора на драфте.
Легкие перехватывает, и я падаю на стул.
– Вау. Ладно. Ты реально времени даром не теряешь, да?
– Ты платишь мне не за пустую болтовню, – с усмешкой отвечает он. – В общем, «Рыси», понятное дело, хотели первый раунд драфта, и…
Он углубляется в мельчайшие детали встречи, от каждой из которых моя голова начинает гудеть все сильнее. Хотя обмен состоится только после окончания сезона, другие перестановки, происходящие в преддверии дедлайна, повлияют на то, как будет выглядеть финальная сделка. Прямо сейчас тридцать генеральных менеджеров работают над тем, чтобы провернуть лучшие ходы и обмены для своих клубов. Куча взрослых мужиков собирает один и тот же пазл, понятия не имея, как он выглядит, и при этом думая, что они играют в «Монополию». Так что уложить это в голове непросто. А учитывая, что я – огромная часть причины, по которой «Рыси» стабильно побеждают из года в год, «Дьяволам» придется предложить чертовски хороший стимул, чтобы все состоялось.
Подавшись вперед, уперев локоть в колено и прижимая трубку к уху, я запускаю свободную руку в волосы.
– То есть это будет тройной обмен, при условии, что «Рыси» получат права на молодого нападающего из «Титанов», которого они потом смогут обменять в «Дьяволы» вместе со мной.
– Плюс-минус так, – подтверждает Марк. – Но дела продвигаются хорошо.
Я ерзаю на на удивление неудобном стуле и заставляю себя сделать глубокий вдох.
– Дай знать, если появятся новые подробности, ладно?
– Ага.
Я завершаю вызов и, прижав угол телефона ко лбу, делаю серию коротких выдохов, чтобы взять под контроль бешено бьющееся сердце. Почему мое тело реагирует так, будто я только что получил плохие новости вместо хороших? Моя родная команда, команда, на которую мы с Нейтом молились с самого детства, спит и видит, чтобы я за них играл. Я не должен убеждать себя в том, что это именно то, чего я хочу. Я ведь этого хочу.
Ведь так?
Звук со стороны дверного проема заставляет меня вскинуть голову, и когда до меня доходит, кто именно стоит, прислонившись к косяку отдельного кабинета, мое сердце падает куда-то вниз.
