Текст книги "Холодная малышка (ЛП)"
Автор книги: Карли Робин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)
Волна удивления прошивает меня насквозь. Я уважаю его за желание защитить сестру, но я бы мог отделать его одной левой. У него может быть комплекция спортсмена, но ему явно не хватает мышечной массы, чтобы тягаться со мной.
Логан хлопает в ладоши и залихватски подмигивает Эллиотту.
– Угрожать Берретту – мое любимое хобби, так что если понадобится помощь ты только свистни.
Я награждаю его коротким осуждающим взглядом, но быстро возвращаю фокус на Эллиотта. Мое уважение к парню растет, когда он даже не вздрагивает под моим оценивающим взором.
Если уж на то пошло, мое пристальное внимание придает ему смелости.
– Ты мне нравишься, Берретт. Думаю, ты подходишь моей сестре. Но если ты сделаешь ей больно, намеренно или нет, я лично возьму твои коньки и начисто отрежу тебе яйца.
– И повесит их вместо рождественских украшений, – добавляет Логан с дьявольской ухмылкой. Вот же говнюк. – Ну или как пушистые кости на зеркало в машине.
Несмотря на мой нулевой опыт в серьезных отношениях, я прекрасно знаю, что никогда в жизни намеренно не причиню Майе вред.
– Со мной она в безопасности.
Эллиотт кивает, продолжая удерживать зрительный контакт.
– Проследишь, чтобы с ней все было хорошо?
– Ты не хочешь сам пойти и поговорить с ней?
– Мне нужно немного времени, чтобы остыть, – признается он, пожимая плечами. – К тому же, зажимать Майю в угол, когда она уже закрыла для себя тему более рискованно, чем прыгать с парашютом, уложенным через задницу.
Логан громко фыркает.
– Думаю, в переводе на человеческий это означает «удачи тебе, приятель».
Поскольку весь гнев Майи сегодня направлен на Эллиотта, я решаю, что моей безопасности ничто не угрожает. Тем не менее, я приближаюсь к ней неторопливо, подмечая ее напряженные плечи и сжатую челюсть, пока опускаюсь на соседний барный стул. Тяжело выдохнув, я опираюсь локтями на стойку и выжидательно смотрю на нее.
– Ну?
Она лениво размазывает по дну бокала оставшиеся капли напитка.
– Что «ну»?
– Ты уже закончила дуться? Или тебе нужно еще пару минут?
Она резко поворачивает голову, и ее лицо искажается от недовольства.
– Я не дуюсь.
Я аккуратно перехватываю ее подбородок пальцами и поворачиваю ее голову из стороны в сторону, словно провожу медицинский осмотр.
– Ага. Ну точно, как я и думал. Все симптомы на лицо. Мне очень жаль говорить вам это, мэм, но у вас запущенный случай надутых губ.
Сжав челюсти, она отчаянно пытается сдержать улыбку, но в итоге из ее груди вырывается громкий смех.
– Ладно. Может, я и впрямь немного надулась. Но Эллиотту вообще незачем было так психовать.
– Он твой брат. Я понимаю, что ты не хочешь его нагружать своими проблемами, но я также прекрасно понимаю, почему он расстроился.
Она приоткрывает рот, готовая спорить, но я поднимаю ладонь, останавливая ее на полуслове.
– Нет, нет, нет. Даже не думай злиться на меня. Представь на секунду, что Эллиотт получил травму, а ты узнала об этом совершенно случайно, да еще и при куче посторонних людей. – Я приподнимаю брови и придвигаюсь ближе, давая ей секунду на размышление. – Ты бы пришла в ярость.
Она принимается покусывать нижнюю губу, а ее взгляд начинает бегать по сторонам.
– Ну, может и так, но это совсем другое.
– Ничего не другое. Ты вечно забываешь, что Эллиотт уже взрослый мужчина. Тебе больше не нужно скрывать от него вещи, как ты делала, когда он был ребенком. – Я разворачиваюсь корпусом, задевая своим коленом ее бедро. – Уж поверь мне как брату, он переживает за тебя постоянно. И неважно, есть для этого реальный повод или нет. Сделай парню скидку. Он ведь любит тебя, понимаешь?
Губы Майи кривятся в симулированном недовольстве.
– Так бесит, когда ты говоришь правильные вещи и даешь дельные советы.
– Тебя еще бесит и то, что я чертовски хорошо выгляжу в любое время суток, – подмечаю я с дразнящей улыбкой.
Она предсказуемо закатывает глаза, но все ее тело расслабленно прижимается к моему.
– Вот сейчас тот самый момент, когда тебе полагается предложить купить мне выпивку.
– Вообще-то, разве не ты должна покупать мне выпивку? – спрашиваю я, облокачиваясь на стойку бара. – Как-никак, именно я сегодня забил победный гол.
Ее губы по-прежнему подергиваются в улыбке.
– Ну да, только вот Кэмерон при этом отразил штук тридцать…
Я издаю напускной недовольный рык, и она взрывается звонким смехом. Этот звук настолько чистый и сладкий, что любое раздражение из-за того, как чертовски круто Кэмерон сегодня защищал ворота, мгновенно испаряется.
До появления Майи моим любимым звуком на свете была сирена, объявляющая о забитом голе. А теперь? Теперь это ее беззаботный, искренний смех.
И пока Марк не позвонил мне и не рассказал о разговоре с ассистентом тренера «Дьяволов», зародив в душе искру надежды, я был уверен, что ухвачусь за эту возможность без малейших колебаний.
Но теперь у меня появились вопросы.
Например: станет ли Майя рисковать и связываться с парнем, который, возможно, очень скоро уедет из этого города?
Глава 19
Майя
Какого черта мой бутерброд звонит?
На другом конце космического корабля Кеннеди превратилась в морское существо с мерцающей чешуйчатой кожей и тремя светящимися фиолетовыми глазами. Но то, что мой роллы с пастрами никак не перестанет выдавать это дурацкое «дзинь-дзинь», волнует меня гораздо больше, чем способность лучшей подруги менять обличье.
Прежде чем мне удается докопаться до сути, сновидение разбивается вдребезги, словно стекло, и реальность обрушивается на меня со всей деликатностью товарного поезда. Я глухо стону, уже мысленно планируя медленную и мучительную смерть того гада, который решил прервать мой законный выходной – особенно после того, как я просидела допоздна, корпя над домашним заданием по писательскому мастерству.
Ваши персонажи провели ночь без сна. Напишите, почему это произошло и как они справляются с бессонницей.
Вся ирония этого задания доходит до меня незамедлительно.
Перевернувшись на другой бок, я наощупь ищу телефон и сдвигаю ползунок ответа со всем энтузиазмом похмельного ленивца.
– Что?
– Черт. Я тебя разбудил?
Я тру кулаками заспанные глаза.
– Если сейчас еще нет полудня, то да.
Низкий, бархатистый смешок выдает звонящего с головой.
– Прости, Фасолинка, но у меня к тебе огромная просьба.
Рокочущий тембр голоса Коула действует не хуже трех чашек крепкого кофе. Все мое тело мгновенно приходит в тонус.
Запустив пятерню в растрепанные после сна волосы, я опираюсь спиной о подушки.
– Ладно. Что стряслось?
– Ты не могла бы посидеть с Гусем? Его сиделка заболела и не сможет с ним остаться, а мне уже через несколько часов нужно выезжать в аэропорт. Я позвонил запасной сиделке, но…
– Коул, – перебиваю я его, зажмурив глаза. – Для такого количества информации еще слишком рано. Я посижу с Гусем. Без проблем.
Если оценивать масштаб одолжения, то это сущие пустяки. Однажды Кеннеди попросила меня об услуге, которая в итоге обернулась тем, что меня насильно притащили на двойное свидание в дом с привидениями. У моего «кавалера» оказался стеклянный глаз, который он то и дело шутки ради вытаскивал из глазницы.
– Тебя это точно не сильно обременит? – продолжает Коул. – Меня не будет всего одну ночь.
– Меня все устраивает.
Тяжелый вздох облегчения доносится из динамика.
– Я уже говорил, что ты лучшая? Потому что ты просто лучшая.
– Ну еще бы, – фыркаю я. – Не строй из себя такого удивленного.
Он тихо смеется.
– Ты не против пожить у меня? Гусь отлично вел себя в твоей квартире, когда я был рядом, но я переживаю, что он начнет нервничать, если меня не будет дома.
Я вытягиваю ноги во всю длину, наслаждаясь этим ощущением.
– Да, без проблем, у тебя ведь есть гостевая комната?
– Тебе стоит сразу привыкать к моей постели, Майя, – произносит он с отточенной, привычной соблазнительностью. – Потому что ты все равно не сможешь долго передо мной подчиняться.
Проклятье. Даже через телефонную трубку его голос заставляет мурашки бежать по спине. Из него вышел бы потрясающий чтец аудиокниг, хотя это мнение я, пожалуй, оставлю при себе.
– Как это самонадеянно с твоей стороны.
– Хм. – Этот звук вибрирует где-то у меня внутри. – Если ты так категорически против того, чтобы делить со мной простыни, то милости прошу во вторую спальню. Хотя сразу предупреждаю – Гусь терпеть не может там спать.
Что ж, Гусю придется как-то с этим смириться.
– Ладно. – Я сдерживаю смешок. – Сейчас соберу вещи и приеду. У меня сегодня выходной.
– Я у тебя в долгу, Майя. Серьезно.
Радуясь тому, что он не видит моего румянца, я отвечаю.
– Будто я могла отказать Гусю.
Или тебе.
Дом Коула находится всего в десяти минутах езды от моего, но наши жилищные условия – это небо и земля. Хотя моя квартира расположена в хорошем районе, я могу потянуть аренду только потому, что у самого здания есть… скажем так, очаровательные изъяны. Измельчитель отходов работает под настроение, напор в душе колеблется где-то между едва теплым и полным разочарованием, а облупившаяся краска на стенах выглядит так, словно ее наносили еще во времена Гражданской войны.
Кондоминиум Коула, напротив, словно сошел со страниц журнала о роскошном образе жизни. Он находится в одном из самых элитных районов Бостона и окружен ресторанами, о которых я только читала в “Eater”. Из тех мест, где столики бронируют за полгода, а цены такие, что мне пришлось бы распродать внутренние органы на аукционе, просто чтобы попробовать их сет-меню.
Медленно поворачиваясь кругом, я осматриваю все вокруг. Вопреки моим ожиданиям увидеть типичную холостяцкую берлогу, его дом оказывается удивительно уютным. Большие арочные окна и четырехметровые потолки пропускают много естественного света, который подчеркивает переливы цвета на дубовом паркете, уложенном шевроном. На кухне красуются мраморные столешницы, а напротив дивана – камин с ручной резьбой. Сам диван настолько огромный, что на нем, пожалуй, поместилась бы вся команда «Бостонские Рыси». Живи я в таком классном месте, мне кажется, я бы вообще никогда не выходила на улицу.
Коул сбегает по лестнице со спортивной сумкой через плечо.
– Ну как тебе?
Он только из душа, и капли воды проступают сквозь его футболку, приковывая мой взгляд к тому, как мышцы плеч обтягивают ткань.
– У тебя есть встроенные книжные шкафы, – замечаю я. Это должно исчерпывающе выразить мое мнение. Словно моя доска в «Pinterest» ожила наяву. – Ты сам занимался дизайном?
Он оглядывает комнату с довольной усмешкой.
– Точно нет. Я купил ее полностью обставленной и почти ничего не менял. Только переделал кабинет под спортзал и сделал теплые полы в хозяйской ванной.
Я приподнимаю бровь.
– Ну еще бы.
– Ты перестанешь язвить, как только сама их опробуешь.
Мысль о том, чтобы принять душ у Коула, невольно будоражит воображение.
Но я не позволяю себе зацикливаться на опасных образах его – голого и мокрого. Нет. Тряхнув коленями, я возвращаюсь к инструкциям, которые он оставил на стойке. Они расписаны до мельчайших деталей и включают абсолютно все: от того, сколько времени Гусю нужно проводить на улице, до того, сколько лакомств каждого вида ему разрешено давать. Это мило до невозможности. Кто знал, что собачьи папы могут быть такими сексуальными?
– Все понятно? – Коул подсаживается ко мне, и пряный аромат его одеколона окутывает меня, словно объятие.
Вся его квартира пахнет им, и это вводит меня в состояние легкого возбуждения. В очередной раз подавляя это чувство, я кашляю и делаю полшага в сторону, чтобы немного увеличивать дистанцию между нами.
– Телефон будет при мне, если возникнут вопросы, но здесь вроде бы указано все.
– Мы справимся. – Посмотрев на Гуся, который свернулся калачиком у моих ног, я спрашиваю: – Правда ведь, Гу?
Коул кивает, хотя его губы сжаты в тонкую линию, словно он нервничает, оставляя Гуся с новой сиделкой.
– Серьезно. – Я стараюсь, чтобы по моему голосу не было заметно, насколько забавным мне кажется его беспокойство. – Все будет хорошо. Если появятся вопросы, я наберу.
Он решительно кивает один раз и наклоняется к Гусю.
– Веди себя хорошо с Майей, ладно, приятель?
Пес лениво моргает, глядя на хозяина, и тут же снова засыпает.
С тихим смешком Коул выпрямляется и переводит на меня серьезный взгляд.
– Он любит смотреть, как я играю, так что если ты включишь для него матч, будет здорово.
У меня отвисает челюсть.
– Ты издеваешься надо мной.
– С чего бы это? – Он хмурится, сводя брови. – Он большой фанат хоккея.
– Он большой фанат хоккея, – тупо повторяю я.
Может, ему слишком часто прилетало по голове, потому что Гусь никак не может понимать, что, черт возьми, происходит на льду, когда я сама только-только начинаю в этом разбираться.
Коул заправляет мне за ухо выбившуюся прядь волос и дарит мимолетную, кривую улыбку.
– Будешь смотреть вместе с ним, малышка?
Это ласковое прозвище намертво зажимает мое либидо в тиски, но я гашу желание, которое грозит захлестнуть меня.
Скрестив руки на груди, я говорю:
– Тебе, наверное, пора ехать.
– Ты выставляешь меня из собственного дома?
– У тебя скоро вылет, а ты копаешься.
– Может, мне просто нравится проводить с тобой время. – Он запечатлевает легкий поцелуй на моем лбу. Затем, подхватив свою сумку, направляется к входной двери. – Не забудь написать, если что-то понадобится.
Что мне действительно понадобится, так это лоботомия, учитывая, что все, чего мне хочется – это уткнуться лицом в его грудь и впитывать его внимание.
Спустя полчаса я все-таки поддаюсь искушению и отправляюсь на разведку. Да, это можно счесть за нарушение доверия, но он ведь никогда прямым текстом не запрещал мне этого делать. К тому же человек сам предложил мне поспать в его постели. На что он вообще рассчитывал? В конце концов, мне не мешает освоиться на новом временном месте. И если он втайне окажется маньяком с топором, я бы предпочла выяснить это прямо сейчас, а не когда-нибудь потом.
Гусь наблюдает за моими перемещениями с легким интересом, но даже не думает сдвигаться со своего места перед камином. Своей походкой на цыпочках, когда ловить меня здесь абсолютно некому, я, должно быть, кажусь ему полной идиоткой.
Кухня Коула раздражающе скучна. Судя по идеальной, сияющей чистоте столешниц и бытовой техники, я сильно сомневаюсь, что он проводит здесь много времени. Холодильник практически пуст – только пара яблок, полпакета моркови и несколько бутылок соусов для салата – зато морозилка до отказа забита готовой едой. И это вовсе не полуфабрикаты из супермаркета. Блюда приготовлены дома и аккуратно разложены по стеклянным контейнерам. Хм. Значит, он заготавливает еду впрок. Вполне логично, учитывая его плотный график.
В ящике для всякого хлама обнаруживается несколько печатных меню на вынос – я и не знала, что они еще существуют в эпоху Гугла – и целая куча ручек, на каждой из которых красуется название какого-нибудь отеля.
– Переходим к следующей комнате, – шепчу я. Мой голос эхом отдается от высоких потолков, отчего по затылку пробегает жутковатый холодок. Я не привыкла к такой оглушительной тишине. Дома всегда есть какой-то фоновый шум: лязг включающегося бойлера, гудение холодильника, сосед сверху.
Следом я проверяю платяной шкаф в прихожей, но жалею о своем решении в ту же секунду, как открываю дверцу и на меня вываливается гора хоккейной экипировки. Крюк треснувшей клюшки болезненно прилетает в чувствительное место между шеей и плечом, и я спотыкаюсь о наколенники прямо у себя под ногами.
Этот грохот и шум привлекают внимание Гуся, и он наконец соизволяет подняться со своего уютного места. Подойдя ближе, он смотрит на меня взглядом, в котором я отчетливо читаю осуждение. Да знаю я, знаю.
Глядя на этот завал, я взвешиваю варианты. Очевидно, что все нужно вернуть на место, но, помня о чистоте и порядке на кухне, я подозреваю, что Коул не из тех, кто просто заталкивает вещи в шкаф, с силой захлопывает дверь и надеется на авось.
К несчастью для него, именно так я в итоге и поступаю с уборкой.
Ладно. Куда дальше?
В ванной, прачечной и столовой не находится ничего интересного. На самом деле там почти нет никаких личных вещей. Он не шутил, когда говорил, что мало что изменил в квартире после покупки. Я подавляю желание сунуть нос в его спальню и вместо этого направляюсь к книжному шкафу. Он явно служит скорее для красоты и декора, но на полках стоят кое-какие классические произведения и несколько неплохих мемуаров.
В конце концов я устраиваюсь на его диване – который оказывается куда удобнее моей кровати – вместе с Гусем и своей книгой. Для выходного дня все складывается просто чертовски здорово. Единственная проблема возникает, когда приходит время ложиться спать.
– Гусь, ко мне.
Он садится в дверном проеме, уставившись на меня своими темно-карими глазами.
Я похлопываю по гостевой кровати в жалкой попытке завлечь его. Очевидно, его на это не проведёшь. Слишком уж упрямо он продолжает бурить меня взглядом, не отводя глаз. Может, ему нужно в туалет? Я заставляю себя подняться из теплой постели и плетусь к задней двери, но Гусь за мной не идет. Вернувшись, я обнаруживаю, что он скребет лапой дверь в спальню Коула.
– Папы нет дома, приятель, – говорю я ему тем самым писклявым голосом, на который всегда срываюсь при общении с животными. – Пойдем спать в гостевую комнату. Ну же.
Игнорируя меня, он упорно пытается прорваться в хозяйскую спальню. Начинаю думать, что Коул не шутил, когда говорил, что Гусь нигде больше спать не станет. Стоит мне открыть перед ним дверь, как он запрыгивает на огромную двуспальную кровать и сворачивается маленьким клубком у нее в ногах.
Ой, да ради всего святого.
Комната оформлена в темно-серых тонах, с четкими гранями и строгими линиями, но, оглядевшись, я замечаю детали, которые безошибочно выдают Коула. Картина над кроватью – черно-белый снимок хоккейного матча. Обе прикроватные тумбочки уставлены семейными фотографиями. А в его гардеробной собрана, кажется, вся спортивная экипировка, когда-либо созданная Nike и Adidas. На комоде прямо рядом с одеколоном я нахожу даже те два стакана, которые подарила ему на Рождество.
К тому моменту, как я завершаю свою самостоятельную экскурсию, Гусь уже крепко спит на кровати. Черт. Вариантов два: либо тихонько выскользнуть отсюда в надежде, что он не заметит, либо провести ночь в постели Коула. Постели, которая выглядит невероятно удобной. С ортопедическими подушками. С уютным одеялом. И с собакой, которая наотрез отказывается спать где-либо еще.
На раздумья уходит гораздо меньше времени, чем следовало бы. Но в конце концов, если уж мне не суждено спать с Коулом, то почему бы хотя бы не покайфовать в его постели.
Глава 20
Коул
Наша команда не забивает в первом периоде. Трудно забить, когда химии между нами никакой, а эту чертову шайбу никак не удается провести мимо лучшего защитника «Рейнджеров». Джейсон ДеВрис – первостатейный козел, известный своими грязными подколками. Ну и в качестве бонуса – он меня просто презирает. Почему? Исключительно из-за того, что я как две капли воды похож на человека, который «увел его девушку». Смешно, хоть и неудивительно, что бурная личная жизнь Нейтана доставляет мне проблемы годы спустя. Кое-что никогда не меняется.
К концу второго периода мы забиваем один гол, но все еще уступаем сопернику две шайбы. Джейк пасует мне, но ДеВрис перехватывает шайбу и впечатывает меня в борт. Столкновения – часть игры, и в большинстве случаев они проходят в рамках правил. Это было не из таких, и тем не менее судья не фиксирует нарушение.
– Какого черта ты творишь? – ору я, отпихивая ДеВриса от себя.
Он ухмыляется, в его глазах горит неприкрытая неприязнь.
– Такой же паршивый игрок, как и твой братец. Не можешь провести мимо меня простейшую шайбу.
Я с силой толкаю его в грудь. Меня не так-то легко взбесить во время игры. Хоккеистам приходится вырабатывать иммунитет к постоянным словесным нападкам и агрессивному тестостерону, потому что заработать удаление можно примерно девятью миллионами способов. Обычно мне удается сохранять достаточно холодную голову, чтобы избегать скамейки штрафников, но упоминание Нейтана? Все, сука, игра окончена.
– Повтори, что сказал?
– Да брось, – мрачно усмехается он. – Мы все знаем, что братья Берретт так и не оправдали хай…
Я врезаюсь в него прежде, чем он успевает выговорить хоть слово. Ярость, обжигающая и тяжелая, вспыхивает во мне и полностью поглощает. Драка быстро разрастается: игроки «Рысей» и «Рейнджеров» сваливаются в кучу, желая поучаствовать в заварушке, а заправляет всем этим делом не кто иной, как Логан. ДеВрис успевает заехать мне локтем по носу, но только после того, как я пробиваю несколько плотных ударов. Когда судья оттаскивает меня от него, первым в поле моего зрения попадает главный тренер, и он зол как черт.
Черт.
Я нахожу Майю свернувшейся под моим одеялом, а у ее ног сопит мой пес. Возможно, она оказалась здесь только потому, что Гусь по непонятным причинам невзлюбил гостевую спальню, но я не из тех, кто дареному коню – или шоколадному лабрадору – смотрит в зубы. Я бесшумно бросаю спортивную сумку на пол в гардеробной и крадусь по деревянному полу к кровати. Поскольку Гусь – худший сторожевой пес в истории человечества, он даже не вздрагивает от звука моих шагов.
Майя лежит на левом боку, подложив ладони под щеку. Ее губы сложены в очаровательную гримасу, которая забавно контрастирует с расслабленными бровями.
Я провожу кончиками пальцев по ее щеке, наслаждаясь нежностью ее кожи. Боже, она потрясающая. Должно быть, я случайно произношу это вслух, потому что в ту же секунду, как эта мысль проносится у меня в голове, тишину дома прорезает крик, и маленький кулак прилетает мне прямо в лицо.
– Черт. – Я отшатываюсь, хватаясь за челюсть. Если после драки на льду на моем лице еще оставались живые места, то теперь и их не осталось. По губам стекает теплая жидкость, подтверждая, что ее удар заново вскрыл мою утреннюю рану. Больно до безумия, но надо признать – правый хук у нее отменный.
Она испуганно пищит и садится на кровати, широко распахнув глаза в полумраке комнаты.
Я не могу сдержать смешок.
– Определенно не тот теплый прием, на который я рассчитывал.
Майя включает ночник на тумбочке и закрывает рот обеими руками.
– О боже мой. Прости! Я подумала, что это грабитель. – Она поворачивается к Гусю. – Какого черта, парень? Ты вообще-то должен меня защищать, а не дрыхнуть, когда меня пытаются похитить.
Пес сонно моргает в ответ, после чего сползает с кровати и неспешно плетется ко мне.
Со вздохом она принимается разглядывать мое лицо.
– Ты в порядке? Клянусь, я не хотела тебя бить. Вообще-то я очень миролюбивая.
– Ты, кажется, забываешь, что мне платят за то, что меня бьют. – Убрав руку от челюсти, я осторожно прощупываю ушибленное место, проверяя, насколько все плохо.
– У тебя кровь пошла! – вскрикивает она, резко выпрыгивая из постели.
Черт. Если мне казалось сексуальным то, как она спит в моей кровать, то это блекнет по сравнению с тем, как она выбирается из-под одеяла в одной футболке. Губы сами собой расплываются в ухмылке, пока я откровенно разглядываю ее фигуру.
Майя выставляет ладонь вперед, а ее щеки вспыхивают пунцовым румянцем.
– Не вздумай сказать ни слова, если не хочешь получить симметричный синяк под вторым глазом.
Проглотив все пошлые шуточки, что крутятся на языке, я иду за ней в ванную. Судя по тому, как уверенно она ориентируется, где лежат салфетки и адвил, разведку она тут все-таки провела. Я ее не виню. Сам занимался тем же у нее дома. Я до сих пор не разгадал, зачем ей столько ватных палочек, что можно снабдить целую армию, но не могу спросить об этом, не выдав, откуда знаю, что они лежат в нижнем левом ящике под раковиной.
Пока Майя держит салфетку под краном, Гусь крутится у меня между ног, выпрашивая порцию ласки, которую я ему еще не уделил.
– Привет, приятель, – ласково шепчу я, чеша его за ухом. – Повеселился с Майей? Она часто чесала тебе пузико?
В ответ он виляет хвостом и устраивается прямо у моих ног, пока я опираюсь на столешницу. Ревную ли я своего пса к тому, что он провел больше ночей с девушкой, в которую я влюбляюсь, чем я сам? Определенно. Кайфую ли я от того, как Майя бубнит под нос, что взрослый мужик, тискающий собак – это до неприличия сексуально? О да, черт возьми.
Когда она наотрез отказывается позволить мне самому заняться раной, я запрыгиваю на столешницу в ванной и даю ей поиграть в доктора. Не совсем так я представлял себе свои фантазии о медсестре, но выбирать не приходится. Она аккуратно прижимает влажную ткань к моей щеке, и я резко втягиваю воздух. После стычки с ДеВрисом прошло уже несколько часов, но моему лицу явно потребуется больше времени на восстановление, чем моему эго.
– Почему ты вернулся так рано? – Майя стоит прямо у меня между ног. Если бы она это заметила, то наверняка сделала бы шаг назад, но я уж точно не стану заострять на этом внимание. – Ты же говорил, что вылет только завтра утром. Сейчас глухая ночь.
– Я решил вернуться пораньше.
Она запускает свободную руку в свои очаровательно растрепанные волосы.
– Да ладно, Шерлок, это я и сама вижу. Мог бы позвонить или написать, чтобы я не думала, что меня крадут, знаешь ли.
Я фыркаю. Никогда бы не подумал, что она сможет составить конкуренцию Логану в драматизме, но факт остается фактом.
– Прости. Я вообще ни о чем не думал, если честно. Взял билет на ночной рейс сразу после окончания матча.
Точнее, сразу после того, как тренер Хендерсон закончил вправлять мне мозги в раздевалке.
Указав на Гуся, который блаженно растянулся на моем коврике в ванной, Майя говорит:
– Гусь умолял меня включить трансляцию, так что мы смотрели.
– Я же говорил.
– Мм-хмм. – Майя осторожно убирает испачканную салфетку от моей щеки. – Дай-ка я на тебя посмотрю.
– Необязательно использовать мою травму как предлог, чтобы поглазеть на меня.
– Раз твой нарциссизм вернулся, значит, жить будешь, – усмехается она.
Я замираю, когда она едва ощутимо касается пальцами синяка на моей щеке. Ее прикосновения похожи на невесомый шепот – одновременно дразнящие и заботливые. Когда ее пальцы оказываются возле моих губ, она останавливается.
– У тебя губа разбита.
– Она все еще отлично работает. – Я накрываю ее руку своей ладонью и нежно прижимаюсь губами к ее ладони. – Видишь?
Она судорожно вздыхает.
– Ну, в каком-то смысле.
– В каком-то смысле? – Я обхватываю ее ногами, и, как я и рассчитывал, она слегка теряет равновесие, вынужденная упереться ладонями мне в грудь, чтобы удерживаться. – Я с радостью продемонстрирую это нагляднее.
Ее губы приоткрываются, но она не произносит ни слова.
Пользуясь моментом, я мягко целую ее в открытую ключицу. Медленно, сантиметр за сантиметром, я ласкаю губами ее шею, наслаждаясь тем, как часто вздымается ее грудь. Я провожу языком по бьющейся жилке на шее, подстегиваемый тем, как бешено стучит ее сердце.
– Коул, – тихо шепчет она, когда я слегка прикусываю кожу под ее подбородком.
Отстранившись, я встречаюсь с ней взглядом.
– Хмм? Чего-то хочется?
Она покусывает нижнюю губу, словно борясь с собой. Но прежде чем я успеваю поддразнить ее сильнее, она подается вперед и сама впивается в мои губы. В ее поцелуе нет ни капли нерешительности. Будто я могу улететь в любой момент, и ей жизненно необходимо привязать нас друг к другу.
В комнате становится жарко, воздух буквально искрит от крушения того сексуального напряжения, которое мы игнорировали месяцами. Я проникаю языком между ее губ, сгорая от желания почувствовать ее вкус, и жадно целую ее – так, как хотел, нет, нуждался в этом слишком долго. Ее маленькие ладони блуждают по моей спине, изучая рельеф мышц и притягивая меня еще ближе к себе. Мое возбуждение уже не скрыть, и судя по тому, как она подается бедрами навстречу, отчаянно нуждаясь в трении, ее это нисколько не пугает.
Не в моих правилах отказывать Майе в ее желаниях, поэтому я забираюсь пальцами под резинку ее белья, медленно водя туда-сюда по мягкой коже и заставляя ее вздрогнуть. Когда я проскальзываю рукой глубже, лаская ее изнутри, то, что я не кончаю в ту же секунду – это какое-то чертово чудо.
– Уже такая горячая и влажная для меня, малышка, – шепчу я, слегка прикусывая ее нижнюю губу. – Хочешь, чтобы я довел тебя?
– Да, – жалобно стонет она.
– Хорошо, но я хочу пойти с тобой на свидание. Договорились?
– Ты что, вымениваешь оргазм на свидание? – Она отстраняется, округлив глаза от возмущения. – Серьезно?
– Ну а что делать? – Я слегка задеваю большим пальцем ее клитор, и она вздрагивает от этого прикосновения. – Та книга «Переговоры для чайников», которую ты посоветовала, многому меня научила.
Она смеется, но когда я прижимаюсь пальцами к ее входу, поддразнивая и вытягивая ответ, из ее груди вырывается долгий, низкий стон. Боже, я готов слушать этот звук каждый день. Она невероятно отзывчива; я ввожу пальцы глубже, слегка прокручивая их, пока не нахожу ту самую точку, которая заставляет ее запрокинуть голову и шумно вдохнуть. Майя запускает руку в мои волосы и сильно тянет, отчего от этой резкой вспышки боли мой член судорожно дергается в белье.
Не желая отвлекаться от своей цели, я убираю руку и она со вздохом бессильно опускается на меня.
– Сходи со мной на свидание, Майя. Дай нам шанс.
– Я не могу…
Я снова ввожу палец внутрь, и она неосознанно разводит ноги шире, открывая мне лучший доступ.
– Чего не можешь? – Я добавляю второй палец, упиваясь мыслью, что она – такая беззащитная, тяжело дышащая – стала такой из-за меня, и задаю медленный, ровный ритм.
Она запрокидывает голову, ее рот приоткрывается в беззвучном стоне.
– Коул, – наконец выдавливает она, и в ее голосе звучит отчаянная мольба. – Пожалуйста.
– Ответь на вопрос. – Я касаюсь губами ее шеи. – Почему ты не можешь довериться тому, что между нами происходит?
– Потому что тогда мне придется признать, что я влюбляюсь в тебя и что все это по-настоящему. – Ее глаза расширяются от паники, но прежде чем она успевает пойти на попятную или начать сомневаться, я отвлекаю ее, плотно прижав большой палец к ее клитору. Она тут же сжимает мои пальцы своими мышцами и содрогается в оргазме, тяжело дыша. Я не останавливаюсь, пока она окончательно не расслабляется в моих объятиях, а наш поцелуй из неистового не превращается в ленивый и тягучий.
Мне нравится видеть ее такой. Такой же зависимой от меня, как и я от нее. Издав глубокий, удовлетворенный стон, я откидываю голову назад, чтобы посмотреть на нее.
– Открою тебе секрет, Майя. – Я заправляю прядь волос ей за ухо и понимающе улыбаюсь. – Я уже влюбился в тебя. И мне тоже страшно.
