Текст книги "Холодная малышка (ЛП)"
Автор книги: Карли Робин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)
Глава 22
Коул
Снова бросив взгляд на часы, я мысленно ругаю себя. Майя не опаздывает; это просто я приехал слишком рано и горю желанием поскорее ее увидеть. Проведя последние пять ночей в разъездах, мне приходилось довольствоваться лишь редкими звонками и сообщениями. Рад и этому, но мне отчаянно не хватало ощущения ее ладони в своей, пока она рассказывает об учебе, и того, как ее пальцы нежно проводят по синякам, с которыми я возвращаюсь домой с завидной регулярностью. А еще я жутко скучаю по ее приглушенным стонам, когда я медленно двигаюсь внутри нее. По этому резкому вдоху, когда я только вхожу в нее. По мягкому прикосновению ее губ к моим, когда она полностью растворяется в наслаждении вокруг моего члена.
Точно в срок она выходит из увитого плющом здания, где проходят ее занятия. В своей белой дутой куртке она похожа на очаровательный зефир. Не то чтобы я когда-нибудь скажу ей это вслух, ведь жизнь мне все-таки дорога. Только когда она спускается по лестнице, я замечаю рядом с ней парня. С его шоколадным оттенком кожи, модными очками в тонкой оправе и теплой улыбкой он похож на какого-нибудь доктора из «Анатомии страсти».
Он мне сразу не нравится. И это чувство только усиливается, когда он наклоняется ближе и заставляет Майю рассмеяться.
Заметив мою машину, она машет лжедоктору на прощание и спешит в мою сторону. Забравшись в салон, она перегибается через консоль и вовлекает меня в глубокий поцелуй.
– С возвращением, капитан. Поздравляю с третьей победой подряд.
Я тихо смеюсь, упиваясь удовлетворением от ее комплимента.
– Привет, малышка. Спасибо.
– Как долетел?
– Хорошо. Прочитал пару глав из «Инопланетных любовников с планеты Декссар». Как занятия?
– Потрясающе, – мечтательно произносит она. – Мы сегодня разбирали сюжет, а на практическом занятии писали короткие рассказы, где нужно было вставлять сюжетный поворот в начале каждого абзаца. Это должно помочь нам четко понимать, ради чего мы выбираем каждый поворот и как он влияет на дальнейшее повествование. Разбор Брайана очень помог. Чувствую, что наконец-то ловлю волну.
– Это здорово. – Я стараюсь говорить ровно, хотя от звука чужого мужского имени из ее уст у меня внутри все закипает. – А кто такой Брайан? Тот парень, с которым ты вышла?
Кивнув, она пристегивает ремень безопасности.
– Он был моим партнером по критике на этом задании.
– Твоим партнером? – К черту все, мне ни за что не скрыть сокрушительную ревность, которая меня пожирает.
– Мы оцениваем работы и делимся отзывами во время практических занятий. Почему ты ведешь себя странно? – Боковым зрением я вижу, как она оценивающе смотрит на меня, нахмурив брови.
Остановившись на красный свет, я поворачиваюсь к ней. Она все еще не сводит с меня глаз, выжидающе наклонив голову. Тот факт, что она не может сложить два и два, красноречиво говорит о том, как с ней обходились бывшие.
– Потому что я ревную.
– К Брайану? – Она запрокидывает голову и хохочет. Мысль о том, что мужчина может приревновать к ней, настолько ей чужда, что она даже не сразу это понимает. – Коул, Брайан так зациклен на том, чтобы стать следующим Джеймсом Паттерсоном, что я могла бы прийти на занятия в чем мать родила, и он бы даже не заметил. Нет причин для ревности, милый.
Ласковое слово сглаживает острые углы моей неуверенности, но я все равно хмурюсь, плавно отпуская тормоз и проезжая перекресток.
– Но он разбирается в писательстве, книгах и всей этой хрени. А я нет.
– Тебя задевает, что я мало что знаю о хоккее?
Я фыркаю.
– Нет, конечно нет.
– Вот и меня тоже. – Она запечатлевает мимолетный поцелуй на моей щеке. – Мне плевать, что ты не фанатеешь от чтения так, как я. Противоположности притягиваются и все такое.
Я даже не пытаюсь сдержать улыбку, которая сама собой ползет по губам.
– Не против, если мы по пути ко мне заедем в «Goldblatts»?
– О! В «Goldblatts» лучшее все. – Она улыбается. – Возьму бабку, чтобы отправить Аве. Это ее любимая.
– Моя мама обожает их профитроли, – делюсь я, – так что мне нравится иметь их под рукой, когда она приезжает в гости.
Для захода издалека это было не самое изящное решение, но у меня до сих пор не хватило духу прямо сказать Майе, что вся моя семья прибудет сюда в конце недели, не говоря уже о новости, что они до смерти хотят с ней познакомиться. У меня ушла целая вечность, чтобы просто вытащить ее на свидание, так что Бог знает, как она отреагирует на это.
– Это очень мило с твоей стороны, – говорит она с безмятежным видом. – Она скоро приезжает, я так понимаю?
– Ага, вся моя семья приезжает в город. – Господи, когда в последний раз у меня так потели ладони? – Сходишь с нами на ужин в пятницу?
Ладно, так себе попытка смягчить удар.
Брови Майи взлетают чуть не до линии роста волос.
– Что?
– Ужин. Пятница. Ты. Я. И…
– Вся твоя семья, – заканчивает она, крепко сцепив пальцы на коленях. – Да, я поняла. Ты уверен? Мы ведь только начали встречаться. Не хочу навязываться. Я никогда раньше не проходила через это знакомство с родителями, так что не могу гарантировать, что все не запорю.
Все, что я слышу в ее словах – это то, что мне доведется разделить с ней еще одно «впервые».
– Абсолютно уверен. Я хочу провести свой день рождения с тобой.
Ее глаза округляются.
– Твой день рождения?
– Ага, – подтверждаю я. – В пятницу мне стукнет тридцать.
– Почему я не знала, что у тебя скоро день рождения? – сдавленно пищит Майя, и в ее голосе отчетливо слышится паника.
Похоже, это беспокоит ее куда сильнее, чем знакомство с моей семьей, что, пожалуй, можно считать победой.
Я смеюсь.
– Потому что ты не сталкерила меня в Википедии.
Она бьет меня по руке, но совсем не больно.
– Это не смешно. У меня же нет для тебя подарка.
– Тебе не нужно ничего мне дарить.
– Конечно нужно. – Она закатывает глаза. – Разве с возрастом мы не должны становиться мудрее, а не глупее?
– Жестко. – Я сжимаю губы, чтобы скрыть ухмылку. – Знаешь, меня вполне устроил бы просто мине…
– Только попробуй закончить это предложение, Николас Берретт, – говорит она с очаровательно насупленной гримаской.
– Так ты придешь на ужин? Все пройдет спокойно, клянусь. И я взял с мамы обещание не заводить разговоров о детях или свадьбе.
Это просто чудо, что Майя не открывает дверь моей машины, чтобы выпрыгнуть на ходу прямо посреди перекрестка. Глаза у нее, однако, расширяются так, что она становится похожа на оленя в свете фар.
Мысленно поморщившись, я говорю ей, что пошутил. Хотя на самом деле я ни капли не шучу. Я действительно уже провел с матерью разъяснительную беседу и взял с нее слово, что она будет вести себя паинькой, а это конкретно подразумевает табу на темы о новых внуках или свадьбах.
Майя косится на меня краем глаза.
– Только потому, что это твой день рождения.
Майя протягивает мне аккуратно завернутую коробку.
– Надеюсь, тебе понравится, учитывая, что на выбор у меня было всего несколько дней.
– Ты действительно решила за это зацепиться, да? – Я разрываю упаковку как трехлетний ребенок, а не тридцатилетний мужчина. Когда вижу тонкую длинную коробку, в которой лежит новенькая электронная книга, на моем лице расплывается улыбка.
– Я заранее закачала туда книги, которые, как мне кажется, тебе понравятся. – Майя кивает на коробку. – Но если ты не думаешь, что будешь ей пользоваться, или хочешь что-то другое, я клянусь, что не обижусь. Я взяла подарочный чек, так что...
Я заставляю ее замолчать долгим поцелуем.
– Мне очень нравится. Спасибо.
Она отстраняется и удивленно смотрит на меня.
– Правда? Или ты просто меня успокаиваешь?
– Она идеальна, – заверяю я ее. – Теперь товарищи по команде не будут видеть обложку моей очередной книги и стебать меня. Я видел на «PagePulse», что в серии «Инопланетные любовники с планеты Декссар» куча книг.
Майя утыкается лбом мне в грудь и стонет.
– Ну вот, теперь я представляю тебя в образе сексуального библиотекаря. Полностью разделяю этот всеобщий восторг.
– Да? – Я откладываю электронную книгу и перемещаю ладони на округлости ее ягодиц, сжимая и лаская их, пока ее дыхание не сбивается. – Может, нам стоит воплотить эту твою фантазию?
Сегодня утром, прежде чем она ушла на работу, а я уехал на тренировку, у нас как раз хватило времени на порцию умопомрачительного праздничного секса. Но даже при этом мой член дергается от одной мысли о ее обнаженном теле, распростертом передо мной.
Сделав шаг назад, она качает головой.
– Я не собираюсь знакомиться с твоими родителями с растрепанными после секса волосами.
Я изображаю жалобный взгляд, как у Гуся, но когда Майя игнорирует мои старания, я просто забираю с кухонной стойки ключи.
Всю дорогу она ведет себя необычно тихо, хотя никогда прямо не признается, что нервничает. Знакомство с семьей спустя всего несколько недель после начала отношений для кого-то может показаться поспешным, но если бы мы двигались в темпе Майи, мои племянницы успели бы поступить в колледж до того, как встретили ее.
Минут за пятнадцать до прибытия в ресторан я спрашиваю:
– Ты в порядке, малышка?
– Я в порядке, – говорит она, поворачиваясь ко мне. – А ты?
Я наклоняю голову набок.
– А почему я должен быть не в порядке?
Она ерзает на сиденье, словно никак не может устроиться поудобнее.
– Потому что сегодня еще и день рождения Нейтана.
Ах. Мне нравится, что она знает Нейтана просто как моего брата. Она признает, что хоккей – это «в каком-то смысле занимательно», но не хочет знать среднее количество его очков за игру или процент попаданий. Она хочет посмотреть фотографии милых одинаковых костюмчиков, которые мы носили в детстве, и послушать историю о том, как в средней школе мы менялись местами, чтобы сдавать тесты друг за друга. Она хочет, чтобы я радовался тому времени, которое я успел провести с ним, а не ожесточался из-за времени, которое у нас украли.
– Я в порядке, – заверяю я ее. – Мы никогда не устраивали из нашего дня рождения ничего грандиозного.
В ее голосе слышится нерешительность:
– А как же твоя семья?
– С ними все будет хорошо. – Это не ложь, но определенно не вся правда. – Им всегда тяжело в этот день, но сейчас они больше зациклены на знакомстве с тобой, чем на моем дне рождения. Они все в предвкушении. Особенно Лили и Вайолет.
«В предвкушении» – это еще слабо сказано. Буквально через пару секунд после того, как мы заходим в ресторан, они подбегают к ней с широкими улыбками и миллионом вопросов. Моя мама ничуть не лучше. Она обнимает Майю за плечи и крепко прижимает к себе, когда мои племянницы наконец дают ей перевести дух.
Майя не то чтобы против тактильности, но она и не суперчувствительная к объятиям, поэтому я не удивляюсь, когда она на мгновение замирает, прежде чем ответить на приветствие. Эмили и Дарби приветствуют ее более сдержанными объятиями, а мой отец и Зак ограничиваются вежливыми рукопожатиями.
– Всем привет, – говорю я с улыбкой, – это моя девушка, Майя.
– Очень приятно со всеми вами познакомиться. – Майя делает шаг ближе ко мне, потянувшись за моей рукой, словно ища поддержки, и я переплетаю наши пальцы.
Появляется метрдотель, чтобы проводить нас к столу, но Майя тянет меня за руку, пока остальные идут следом.
Я наклоняю голову, разглядывая ее встревоженное лицо.
– Все нормально?
– Ты представил меня как свою девушку, – обвиняет она меня с милым недовольным видом, который напоминает мне шипящего котенка. – А мы вообще-то официально не определяли наши отношения.
– Определяли. Я сказал: «Будь моей девушкой», а ты ответила: «О, да».
Ее губы приоткрываются, и она едва удерживается от того, чтобы не топнуть ногой.
– Ты спросил меня об этом во время секса, и я сказала «О, да» только потому, что была в процессе оргазма.
Ухмыляясь, я прижимаю ее к себе и провожу языком по ее губам, умоляя впустить меня. Она издает тихий звук, что-то среднее между стоном и вздохом, но без колебаний отвечает на поцелуй.
Отстранившись, я убираю прядь шелковистых волос ей за ухо.
– Ты будешь моей девушкой, Майя? Пожалуйста-пожалуйста?
Она вздыхает, словно делая одолжение.
– Ладно. Но только потому, что ты так мило добавил «пожалуйста» в конце, и потому, что ты доводишь меня до действительно хороших оргазмов.
– Хотя я абсолютно не против использовать свои лучшие достоинства, чтобы получать желаемое, меня оскорбляет, что тебя убедил мой член, а не мое обаяние или потрясающее чувство юмора.
– Смотри не заставь меня передумать, – предупреждает она, подмигивая.
Я улыбаюсь как идиот, кладу ладонь ей на поясницу и направляю к столу. Пока мы заказываем напитки и закуски, моя семья задает Майе типичные вопросы для знакомства, но по-настоящему она начинает расслабляться только после того, как выпивает полбокала вина и заговаривает о своей работе.
– Я еще не умею читать, но люблю книги, – объявляет Вайолет. – Мама говорит, что я научусь в следующем году, когда пойду в первый класс. Но я умею петь алфавит в алфавитном порядке и задом наперед.
– Я тоже люблю книги, – добавляет Лили. – Моя любимая – «Если дать мышонку печенье». Ты знаешь такую? Или как насчет «Монстро-математики»? Дедушка купил ее мне, чтобы помочь с цифрами.
– О, я обожаю эту книгу. – Майя озаряет ее яркой улыбкой. Повернувшись к моему отцу, она спрашивает: – Вы ведь фондовый брокер, верно? Коул упоминал об этом.
Он улыбается, всегда готовый поговорить о своей работе.
– Именно так. А ты знаешь, какой месяц обычно считается худшим на фондовом рынке?
Дарби, Эмили и я стонем в один голос. Его «интересные факты» и «любопытные детали» – это буквально самый быстрый способ заставить меня уснуть. Мы с Нейтом каждую поездку на хоккейные тренировки и игры слушали его занудные речи. Знаешь ли ты, какую долю фондового рынка представляют Соединенные Штаты? Что символизирует аналогия «Быка и Медведя»? Знаете ли вы, что кто-то использовал фондовый рынок, чтобы понять устройство водородной бомбы?
– Технически сентябрь, – без колебаний отвечает Майя, – хотя в октябре, как правило, наблюдаются самые сильные колебания. Это связано с так называемым эффектом октября, верно?
– Ты разбираешься в рынке? – По-моему, я никогда не видел отца таким оживленным. Ни тогда, когда Нейт подписал контракт с «Первопроходцами», ни тогда, когда я подписал контракт с «Рысями». Даже когда он впервые держал на руках каждую из своих внучек. Его глаза светятся чистой радостью от того, что он нашел кого-то, кто проявляет хоть каплю интереса к его профессии. Бог свидетель, никто из его собственных детей этим не отличался.
– Мой брат собирается сдавать экзамен на лицензию Series 79, так что я немного в курсе, но еще несколько лет назад я читала триллер, где главным героем был финансовый аналитик. Оттуда я и узнала про худшие месяцы.
– Ты потрясающая. – Рискуя получить удар по яйцам за излишнее проявление чувств на людях, я обхватываю рукой шею Майи сзади и притягиваю ее к себе.
Она слегка вскрикивает мне в губы, когда я накрываю ее рот поцелуем.
Лили неистово хлопает в ладоши.
– Теперь у вас будет ребенок!
Я взрываюсь от смеха и с трудом пытаюсь вернуть самообладание, глядя на застывшие от ужаса лица присутствующих. За исключением моей мамы, которая выглядит весьма заинтересованной в том, насколько высока вероятность подобного исхода.
– Милая, – говорит Зак, наклоняясь к своей младшей дочери. – У нее не будет ребенка.
– Будет! – спорит Лили, скрестив руки и надув губы. – Мама говорила, что именно так и получаются дети. Когда взрослые целуются.
– А еще она говорит, что дядя Коули любит вырубать людей, – некстати добавляет Вайолет.
Мое сердце екает, и теперь уже я сам застываю с маской ужаса на лице.
Майя поворачивается ко мне, ее лицо раскраснелось от веселья.
– Коул, тебе есть что мне рассказать? Потому что для наших отношений определенно слишком рано, чтобы я имела дело с кучей твоих бывших с детьми.
Я качаю головой и делаю судорожный вдох. Только после этого я нахожу силы посмеяться над ситуацией.
– Эм, не хочешь поделиться, чему именно ты учишь своих детей?
– Девочки, дети появляются, когда двое взрослых целуются и по-особенному обнимаются наедине, – говорит Эмили, чье лицо стало пунцовым. – А про вашего дядю я сказала, что он вырубает людей во время хоккея.
– И то лишь иногда, – Дарби поднимает бокал вина в приветственном жесте, – и только когда они это заслужили.
– Дарби, – одновременно отчитывают ее Эмили и моя мама.
Ужин продолжается в калейдоскопе наполняемых бокалов, общего смеха и неловких историй из детства. Это первый день рождения, который я праздную после смерти Нейта, проходящий хоть сколько-нибудь непринужденно. Моя мама ни разу не отлучается в туалет, чтобы поплакать втайне от всех. Мой отец не надирается виски, погружаясь в пучину воспоминаний. Мои сестры не пытаются компенсировать тоску фальшивыми широкими улыбками и громким смехом.
Все проходит нормально. Хорошо. И во многом я обязан этим Майе.
Глава 23
Майя
Коул Берретт:
Хорошего дня на занятиях, малышка. Увидимся после игры.
ㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Удачи!!
ㅤㅤㅤㅤ
Поставив телефон на беззвучный режим и снова убрав его в карман, я толкаю скрипучую дверь 111-й аудитории. Мои однокурсники кучкуются небольшими группками, обсуждая, чем занимались их друзья и знакомые с момента нашей последней встречи. Я проскальзываю на свободное место рядом с Брайаном, который как раз увлеченно живописует перед несколькими студентами подробности баскетбольного матча своей любительской лиги. Атмосфера изменилась по сравнению с самым первым занятием, когда мы все сидели в полной тишине, через несколько рядов друг от друга. Нам не потребовалось много времени, чтобы найти людей, с которыми мы сошлись характерами, и сблизиться. Есть что-то такое в чтении чужих первых черновиков, что напрочь стирает любую уязвимость или стеснение.
– Кто-нибудь хочет пропустить по стаканчику после этого? – спрашивает Мари. Она работает учительницей начальных классов и мечтает писать детские книги. – Мне это отчаянно необходимо. Один или два. Да кого мы обманываем? Мне нужен целый кувшин маргариты.
– Только не говори мне, что кто-то снова неправильно произнес слово, – поддразниваю я ее, доставая блокнот из сумки.
Ее ученики только учатся читать, и за последние две недели один и тот же ребенок умудрился перепутать «повар» (cook) с «член» (cock), а, что еще забавнее, «самосвал» (dump truck) с «тупой ублюдок» (dumb fuck). Я попросила ее порекомендовать какие-нибудь книги для Вайолет и Лили – поскольку сама мало что смыслю в детской литературе – и переслала этот список Эмили. Да-да. У меня есть номер его сестры. На самом деле обеих его сестер. А его мама? Она уже прислала мне сообщение с просьбой порекомендовать что-нибудь для ее новоиспеченного книжного клуба.
По идее, меня должно это пугать. Но это не так. И вот именно это меня и пугает.
– К счастью, нет. – Мари крестится, словно в церкви. – Но сейчас сезон родительских собраний. Мой личный филиал ада.
– Я за то, чтобы выпить, – легко соглашается Брайан. – Тут неподалеку есть отличная забегаловка. Ты с нами, Майя?
Я качаю головой, перелистывая блокнот на нужную страницу.
– После занятий я еду на игру «Рысей». Может, на следующей неделе?
Мари задумчиво покусывает кончик ручки, наклонив голову:
– Никогда бы не подумала, что ты увлекаешься спортом.
– Спортивными романами – да. Самим спортом… не особо, – со смехом признаюсь я. – Но мой парень играет на профессиональном уровне, так что я стала хоккейной болельщицей за компанию.
Брайан и Мари застывают, уставившись на меня с разинутыми ртами, после чего начинается шквал вопросов наперебой. Пока они перебивают друг друга, я вжимаюсь в стул и поднимаю ладони вверх. Я иногда забываю, что профессиональные спортсмены считаются знаменитостями. Я никогда не задумываюсь о популярности Коула, пока мы не выбираемся куда-нибудь поужинать и официант или человек за соседним столиком не просит автограф, или когда мы выгуливаем Гуся и каждый встречный оборачивается нам вслед.
– С кем ты встречаешься? – требует ответа Мари, и ее каштановые кудряшки-пружинки бешено подпрыгивают. – И почему мы узнаем об этом только сейчас?
– Мне хотелось бы верить, что во мне есть масса куда более интересных вещей, чем то, с кем…
– Спорю, это Кэмерон Дэвис, – перебивает она меня. – Я права? В нем есть этакая притягательная хмурость. Это чертовски сексуально.
Я прижимаю руку к груди и хохочу. Коул это просто возненавидит.
– Нет, я встречаюсь не с Кэмом. Мой парень – Николас Берретт.
Немного непривычно называть его Николасом, ведь я всегда знала его только как Коула. И так же непривычно называть его своим парнем, потому что он превзошел все то, чем, как я думала, должен быть парень. То, что у меня было с Джошем и другими мужчинами, с которыми я встречалась, просто смехотворно. Да, отчасти это моя вина, потому что я, вероятно, так и не дала им шанса стать для меня кем-то большим, но даже если бы и дала, они ни за что не смогли бы подарить мне те чувства, которые дарит Коул. С ним кажется, будто мое имя – это молитва, а моя улыбка способна разогнать любые тучи.
– Ты встречаешься с Николасом Берреттом. – Мари медленно моргает и снова крестится. – Охренеть, Майя.
Брайан тихо свистит под нос:
– Ты обязана сводить нас на игру.
Пока он фантазирует, как превратить матч «Рысей» в писательское задание или упражнение, я достаю телефон, чтобы ввести Коула в курс дел.
ㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Брайан и Мари хотят прийти на игру!
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Я могу подумать об этом. Хотя все зависит от того, знает ли Брайан, что я твой парень?
ㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Мари думала, что это Кэмерон. Хаха. Но да, он знает.
ㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Прогнорирую первую часть. А он также знает, что я единственный, кому позволено видеть тебя голой?
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Ревность тебе в каком-то смысле идет.
ㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Не так сильно, как то, когда ты стоишь на коленях и сосешь мой член.
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Не против, если я использую эту реплику в одном из своих писательских набросков? Думаю, это добавит сюжету перчинки.
ㅤㅤㅤㅤㅤ
Коул Берретт:
Как такое возможно, что твое откровенное игнорирование моего пошлого сообщения заводит меня сильнее, чем если бы ты ответила по существу?
ㅤㅤㅤㅤ
Майя Сильвер:
Магия. До встречи!
На коленях и сосущей твой член буду именно я… на случай, если это было не совсем понятно.
ㅤㅤㅤㅤ
Едва я успеваю убрать телефон в кубышку сумки, как в аудиторию величественно заходит Джейден. Подол их1 юбки шуршит по полу, пока они идут к столу, расположенному перед старой классной доской. Хлопнув один раз в ладоши, они приветствуют нас:
– Прошу прощения за опоздание. Давайте сразу перейдем к делу.
Я яростно строчу заметки, слушая лекцию о том, что эффективное писательское мастерство строится на осознанном выборе слов, и лишь изредка прерываюсь, чтобы не свело пальцы. В такие моменты я завидую амбидекстрии Коула. Могу подтвердить, что он одинаково талантливо владеет обеими руками как на льду, так и за его пределами.
Во второй половине занятия мы разбиваемся на небольшие группы для письменного упражнения. Мари спорит с Брайаном о том, может ли использование «эм» в диалогах идти тексту на пользу, когда Джейден подзывает меня к своему столу.
У меня сердце уходит в пятки. Хотя я и понимаю, что на занятиях, которые посещаю исключительно по собственному желанию, вряд ли можно попасть в неприятности – да и повода я никакого не давала, – это не уменьшает моего волнения. Мари называет это «синдромом отличницы».
Кожа вокруг губ Джейден собирается в морщинки от улыбки. Они ведь не стали бы улыбаться, будь у меня проблемы, верно?
– Майя. Я только что закончил читать твой короткий рассказ с прошлой недели и должен сказать, что я весьма впечатлен.
Мои щеки вспыхивают, а сердце тяжело бухает в груди.
– Правда?
Нашим единственным условием было то, что в рассказе член королевской семьи должен произнести фразу «гребаный идиот» в эфире национального телевидения. Я понятия не имею, откуда они берут такие сюжеты, но это действительно подстегнуло мою творческую фантазию. Стоило мне взяться за перо – а точнее, занести пальцы над клавиатурой, – как история полилась из меня сама собой. Я еще никогда не заканчивала задание так быстро.
– Да. Думаю, тебе стоит продолжить работу над этой темой.
– Но это же короткий рассказ.
Отличный способ констатировать очевидное, тупица.
– Это не значит, что он не может перерасти во что-то большее. Поищи элементы своей истории, которые могли бы выиграть от более детального описания или проработки, – советует Джейден. – Добавь новых персонажей. Это твоя история, так что тебе решать, в каком направлении она двинется. Подумай об этом.
– Я подумаю, – соглашаюсь я с улыбкой.
Когда я возвращаюсь на свое место, Брайан бросает на меня вопросительный взгляд, но он слишком увлечен тем, чтобы одержать верх в споре, чтобы расспрашивать.
Весь оставшийся практический разбор мои мысли витают где-то далеко: я прокручиваю в голове слова Джейден, пытаясь осмыслить этот совет.
Я написала этот рассказ на следующий день после знакомства с семьей Коула. Та искренняя поддержка и безусловная любовь, с которой они относятся друг к другу, вытащили на поверхность часть затаенной грусти, связанной с моим детством. Мне нужна была отдушина для уныния, которое, как мне казалось, я давно похоронила, и я выплеснула все свои эмоции в писательское задание.
Судя по всему, это принесло свои плоды.
Как только занятие заканчивается, я вызываю такси и направляюсь к «Airwave Arena». Всего пять месяцев назад я впервые пришла на хоккейный матч, а теперь лавирую в толпе как заправский эксперт. Найти VIP-ложу больше не составляет труда, и Хэнк – он же дворецкий Бэтмена – встречает меня приветливой улыбкой. Единственной неожиданностью оказывается Кеннеди, которая сидит в мягком кресле, закинув ноги, как в своем личном кабинете.
– Эм, привет, – приветствую я ее, снимая пальто. – Я думала, ты придешь только ко второму периоду.
Она подскакивает с кресла, как чертов кенгуру, и заключает меня в объятия.
– Боже! Я закончила возиться с доставкой на мероприятие раньше, чем планировала, так что вот она я. Повезло тебе. Господи, кажется, мы не виделись целую вечность.
– Прошло пять дней, – напоминаю я ей. – И мы созванивались по видеосвязи вчера.
– Как я и сказала, прошла вечность.
– Королева драмы, – смеюсь я, вырываясь из ее объятий. За те тридцать минут, что мы висели на телефоне, у нее дома дважды сработал датчик дыма. – Это ведь ты напекла больше печенья, чем делают на шоу «Лучший пекарь Британии» за целый сезон.
– Я принесла тебе немного излишков. Не благодари. Они у меня в сумке.
Я кошусь на ее огромный черный баул.
– Ты притащила печенье на игру?
– Ой, да ладно тебе. – Она отмахивается. – Я сказала «печенье», а не «кокаин». И это ничуть не хуже, чем то, что ты притащила свою электронную книгу.
– А вот и нет, спасибо большое.
Никогда не думала, что предпочту реальный спорт своим спортивным романам, но случались вещи и постраннее. Наверное.
Я подхожу к фуршетному столу, накладываю себе тарелку еды и присоединяюсь к Кеннеди. Мы обе молча пялимся на хоккеистов, которые проводят разминку. Честно говоря, выглядит это весьма двусмысленно. Один игрок опирается на наколенники, широко раздвинув ноги и наклоняя бедра к льду. Другой разворачивается и делает резкие движения тазом вперед, чтобы раскрыть суставы. Я сказала Коулу, что со стороны это выглядит так, будто они трахают воздух, и он добрых минут пятнадцать не мог решить, обижаться ему или радоваться.
– Коул, должно быть, очень гибкий, – комментирует Кеннеди, лениво хлопая в ладоши. Мужчина, о котором идет речь, как раз скручивает свое тело в растяжку, которую он называет «поворот четверки».
– Моя сексуальная жизнь определенно пожинает плоды его программы тренировок, – признаюсь я. Учитывая, что во мне чуть больше пяти футов роста и я едва могу дотянуться до кончиков пальцев ног, гибкость Коула впечатляет еще сильнее.
Это шоу «Супер Майк» в полной экипировке продолжается недолго. Как только команда занимает свои стартовые позиции на льду, мой голос теряется среди сотен болельщиков, выкрикивающих слова поддержки.
Когда Коул занимает свое место в центре площадки для вбрасывания, мое сердце пропускает удар. Дико сознавать, что этот уверенный в себе, безумно талантливый хоккеист – тот самый парень, который великодушно признал, что «Инопланетные любовники с планеты Декссар» – «вполне сносное чтиво, если смириться с тем, что у пришельцев по два члена».
Первый период с самого начала оказывается агрессивно жестким. Это вполне ожидаемо, учитывая соперничество между командами, но черт возьми. Логан держится всего семь минут, после чего получает штраф за подножку, оставляя нашу команду в меньшинстве. Даже несмотря на то, что следующие две минуты преимущество остается за «Адскими Кошками», они наносят лишь один бросок по воротам, который блокирует Кэмерон.
Я тихо свищу под нос:
– Кэм потрясающе поворотлив. – У него рост и мышечная масса шотландского горца восемнадцатого века, но движется он с гладкостью угря. Не то чтобы я когда-нибудь скажу это Коулу. В прошлый раз, когда я похвалила одного из его товарищей по команде, он как-то по-рычащему заревновал. Хотя это было даже сексуально.
– Он придурок.
– Кэмерон? – Я недоуменно смотрю на свою лучшую подругу. Он самый тихий из товарищей Коула по команде, предпочитающий наблюдать, а не участвовать в разговорах, но я бы вряд ли назвала его придурком только за то, что он не слишком общителен.
– Он сказал, что мой торт – тот, который я делаю с малиновым взбитым маскарпоне – суховат. – Она перекидывает свои темно-русые волосы через плечо. – Мои торты не сухие, Майя. Они идеальные. Ему явно слишком много раз прилетало шайбой по голове.
Моя лучшая подруга умеет затаить обиду так, как никто другой из моих знакомых. В старшей школе она баллотировалась в президенты класса исключительно ради того, чтобы утереть нос девчонке, которая в средней школе высмеивала ее за то, что она донашивала вещи за сестрой. Она делит аккаунт Netflix со своей семьей, и каждый раз, когда злится на сестер, перематывает сериал, который они смотрят, вперед, чтобы те не могли понять, где остановились. Так что Кэмерон, назвавший ее торт сухим? Да, теперь он навеки в ее черном списке.
– А когда это он ел твой торт? – спрашиваю я. – И да, я понимаю, насколько двусмысленно это прозвучало.
– На каком-то мероприятии фонда «Рысей», – ворчит она в ответ.
Я улыбаюсь при упоминании фонда «Рысей», зная, что именно благодаря ему Коул и Гусь нашли друг друга.
– Может, он просто не любит торты.
