Текст книги "Охота. Я и военные преступники"

Автор книги: Карла дель Понте

Соавторы: Чак Судетич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 33 страниц)

Я сочла такое решение суда настоящим триумфом отсутствия воли. Безнаказанность, основанная на страхе, снова восторжествовала. Обвинение подало апелляцию.

В марте 2004 года тысячи албанцев вышли на улицы Косово после того, как албанские газеты распространили ложную информацию о том, что группа сербов утопила в реке троих албанских детей. Согласно докладу правозащитной организации Human Rights Watch, институты, ответственные за поддержание безопасности в Косово – миротворческий контингент НАТО, миссия ООН и международная полиция, а также зарождающаяся местная полиция, – не смогли эффективно защитить национальные меньшинства сербов и цыган. В ходе беспорядков погибло 19 человек – 8 сербов и 11 албанцев. Более тысячи человек было ранено, и среди них – более 120 солдат миротворческого контингента и полицейских ООН, а также 58 местных полицейских. Банды албанцев сжигали целые сербские деревни. Было разрушено и повреждено около 500 сербских домов, а также 30 православных церквей и монастырей. Когда волна насилия схлынула, в Приштине и других городах Косово не осталось ни одного серба.

Преступления, совершенные во время беспорядков, подпадают под юрисдикцию трибунала. Но эти события сильнейшим образом повлияли на степень сотрудничества с трибуналом и в особенности со стороны руководителей международных институтов, работавших в регионе. 16 июня 2004 года новым руководителем миссии ООН в Косово стал датчанин Сорен Йессен-Петерсен, имевший большой опыт работы в ООН и других международных организациях. Он и прочие иностранцы, пытавшиеся решить проблему Косово, были явно заинтересованы в укреплении связей с албанскими лидерами. Им казалось, что эти люди смогут обеспечить безопасность в неспокойном районе, укрепить государственные институты и подготовить Косово к окончательной независимости.

3 декабря 2004 года народное собрание Косово избрало премьер-министром региона Рамуша Харадиная, возглавлявшего партию Союз за будущее Косово. Подгоняемая сроками по выдвижению новых обвинений в рамках стратегии завершения работы трибунала, прокурорская служба представила в судебную палату обвинительное заключение против Харадиная. Судья несколько недель рассматривал доказательства, и 4 марта 2005 года утвердил обвинительное заключение. В Косово еще с ноября 2004 года ходили слухи о том, что трибунал собирается предъявить Харадинаю обвинение. Этот человек пользовался значительной поддержкой международных миссий в Косово. Всего за месяц до выдвижения обвинения видные британские дипломаты сообщили моим сотрудникам о том, что Лондон не поддержит трибунал в этом вопросе, если обвинение не будет неопровержимым. Я считала, что наше заключение именно таким и является. Судя по всему, такой же точки зрения придерживался и английский судья Ян Бономи, который его утвердил.

В окончательном варианте обвинительного заключения утверждалось, что Харадинай командовал подразделениями АОК на значительной территории западного Косово. Эту область албанские боевики называли «Оперативной зоной Дукаджин». Харадинай командовал другими обвиняемыми, Идризом Балаем и Лахи Брахимаем. Обвиняемый создал совместное преступное предприятие (joint criminal enterprise), целью которого являлось установление контроля АОК над оперативной зоной Дукаджин путем незаконного изгнания с этой территории сербского населения. Харадиная обвиняли также в жестоком обращении с гражданскими лицами – сербами, цыганами и албанцами, которых подозревали в сотрудничестве с сербскими войсками и которые не поддерживали АОК. Его обвиняли в 17 случаях преступлений против человечности и в 20 ситуациях нарушения законов или обычаев ведения войны.

Когда речь идет о доказательстве военных преступлений, особенно важными становятся детали. В обвинении утверждалось, что в марте и апреле 1998 года подразделения АОК угрозами и запугиванием принудили сербов и цыган покинуть деревни оперативной зоны Дукаджин. Те гражданские лица, которые остались в своих домах, были убиты. Вплоть до середины апреля 1998 года насилие продолжалось. Солдаты АОК убивали мирных сербов. К середине апреля большая часть сербского населения покинула Косово. В течение нескольких дней после 19 апреля 1998 года солдаты АОК убили практически всех сербов, оставшихся на удерживаемой АОК территории. С марта по сентябрь 1998 года в оперативной зоне Дукаджин солдатами АОК было похищено более 60-ти мирных граждан. Впоследствии многие из них были убиты. Солдаты АОК казнили людей в районе озера Радонич/Радоник[52]52
  Названия мест сначала даются на сербо-хорватском языке, а затем на албанском.


[Закрыть] и на берегу канала, ведущего к реке, впадающей в озеро. По некоторым сообщениям, для того, чтобы попасть в этот район, требовался специальный пропуск. Местные жители, опасаясь насилия со стороны солдат, предпочитали там не показываться. В конце августа и начале сентября 1998 года сербские войска перешли в контрнаступление и временно захватили район озера Радонич/Радоник и дренажного канала. Сербские судебные эксперты провели расследование в этом регионе. В середине сентября были обнаружены останки 32 человек, которые удалось идентифицировать. Эксперты обнаружили также останки десяти неустановленных лиц. На всех трупах имелись следы насильственной смерти. Все тела были переданы родственникам и похоронены на православном кладбище в Джаковице.

Я привожу эти детали не только для того, чтобы показать отнюдь не героический характер обвинений в адрес Армии освобождения Косово, избравшей район озера Радонич/Радоник для массовых казней. Я хочу, чтобы все поняли: жертвами этих мало кого интересующих преступлений стали конкретные люди, у которых были имена и фамилии, родители, сыновья, дочери, надежды и страхи, и при этом не только сербы, но и албанцы, цыгане и мусульмане славянской национальности. Среди них были католики, православные и последователи ислама.

В период с 21 апреля по 12 сентября 1998 года обвиняемый Идриз Балай и солдаты АОК предположительно похитили из собственного дома двух сестер-сербок, Вукославу Маркович и Даринку Ковач. Судебные эксперты обнаружили на телах обеих девушек огнестрельные раны, а на теле Вукославы Маркович множественные переломы костей.

21 апреля 1998 года солдаты АОК предположительно похитили супругов-сербов, Милована Влаховича и Милку Влахович. Солдаты АОК угрожали убить местных албанцев, которые пытались помешать похищению.

20 июля 1998 года обвиняемый Рамуш Харадинай и солдаты АОК предположительно похитили из автобуса косовских албанцев Хайруллу Гаши и Исуфа Ходжу. Судебные эксперты, исследовавшие тело Хайруллы Гаши, обнаружили раны, нанесенные тупым орудием. Судебные эксперты, исследовавшие тело Исуфа Ходжи, обнаружили множественные переломы костей и отсутствие ряда костей черепа.

В августе 1998 года Илира Фррокай и ее муж Туш Фррокай, косовские албанцы католического вероисповедания, были похищены из своего автомобиля солдатами АОК на контрольно-пропускном пункте. Тело Илиры Фррокай было обнаружено рядом с ее изрешеченным пулями автомобилем. В ноге женщины найден осколок. Судебные эксперты, исследовавшие тело, обнаружили множественные переломы костей, в том числе и костей черепа, а также следы того, что тело пытались сжечь. Тело Туша Фррокая так и не было обнаружено.

В августе 1998 года Идриз Балай удерживал бывшего полицейского, цыгана Зенуна Гаши, Мисина Беришу и его сына Сали Беришу в штаб-квартире АОК. В присутствии Идриза Балая Сали Берише отрезали нос. Затем Идриз Балай связал мужчин колючей проволокой так, что колючки впивались в их кожу. Идриз Балай выбил Зенуну Гаши глаз. Потом мужчин привязали к машине Идриза Балая и увезли в направлении озера Радонич/Радоник Впоследствии их тела удалось идентифицировать по анализу ДНК.

Африм Сулеймани, косовский албанец, исчез в апреле 1998 года. 24 мая 1998 года члены АОК предположительно похитили Раде Попадича, сербского полицейского инспектора, когда он вместе с другим полицейским ехал в грузовике. Серба Илию Антича в последний раз видели живым 27 или 28 мая 1998 года, когда он посещал дом своего брата. Тело Антича было обнаружено с множественными переломами и травмами черепа. Косовский албанец Идриз Хоти предположительно исчез в июне или июле 1998 года. 4 июля 1998 года солдаты АОК предположительно похитили косовского цыгана Куйтима Ирнерая. 12 июля 1998 года солдаты АОК предположительно похитили из собственного дома косовских албанцев Нурие Красники и Истрефа Красники.

18 июля 1998 года серб Здравко Радунович вышел из своего дома и исчез. Есть основания утверждать, что его похитили солдаты АОК и доставили к местному командиру. Во время нахождения в плену АОК Радунович был ранен в голову и умер. Серб Велизар Стошич предположительно исчез 19 июля 1998 года. При обследовании его останков были обнаружены огнестрельные ранения в голову и ноги, а также следы от удушения веревкой на шее.

27 июля 1998 года исчез косовский албанец Малуш Шефки Меха, в августе 1998 года – цыган Джеват Бериша. Сын косовского албанца Кемайля Гаши в последний раз видел отца в казармах АОК. Командир сказал сыну, что его отца арестовали как сербского шпиона. Сын слышал, как солдаты АОК избивали его отца. 10 июля 1998 года косовский албанец католического вероисповедания Пал Красники пошел в штаб-квартиру АОК, чтобы зарегистрироваться. В штаб-квартире АОК он оставался несколько дней, а затем был арестован как шпион. Красники жестоко избивали, вынуждая признаться в шпионской деятельности. В последний раз его видели живым около 26 июля 1998 года в штаб-квартире АОК.

Трибунал поручил арестовать и выслать Харадиная в Гаагу миротворческому контингенту НАТО и миссии ООН. В ноябре 2004 года прокурорская служба поддерживала тесный контакт с командиром контингента НАТО, французским генерал-лейтенантом Ивом де Кермабоном. Генерал просил уведомить его о предстоящем аресте Харадиная за две недели, чтобы разработать план ареста и действий на случай гражданских беспорядков, которые могут возникнуть в этой связи. Об обвинении Харадинай узнал 8 марта 2005 года. Он произнес патриотическую речь, в которой отрицал все обвинения против себя. Надо сказать, что он немедленно уволился и объявил, что на следующий день добровольно сдастся. Благодаря давлению со стороны США и Евросоюза никаких демонстраций и разгула насилия не случилось. Обвинительное заключение доставило больше неприятных минут руководителю миссии ООН Сорену Йессену-Петерсену, чем самому Харадинаю.

Йессен-Петерсен поддерживал с ним дружеские отношения и не стал скрывать этого в заявлении, сделанном на следующий день:

Не могу скрывать тот факт, что после его отъезда образуется серьезная пропасть. Благодаря динамичному руководству Рамуша Харадиная, его самоотдаче и дальновидности, Косово сегодня, как никогда, близко к достижению своих целей по обретению нового статуса. Лично я очень огорчен тем, что не смогу больше работать с близким партнером и другом.

Своим сегодняшним решением господин Харадинай в очередной раз подчеркнул, что ставит интересы Косово выше личных. Очень важно, чтобы народ Косово отреагировал на это с тем же достоинством и зрелостью, какие продемонстрировал Рамуш Харадинай.

Я понимаю чувства изумления и гнева, вызванные этим решением, однако, обращаюсь к народу Косово с просьбой проявлять свои чувства мирным путем. Насилие не принесет Косово пользы. Насилие послужит интересам тех, кто намерен блокировать продвижение страны вперед. Насилие станет помехой всему, чего удалось достичь в последнее время, и зачеркнет все новые достижения, особенно те, которые были сделаны под руководством господина Харадиная.

Решение господина Харадиная сотрудничать с трибуналом, несмотря на его твердую убежденность в собственной невиновности, хотя и было болезненным для него самого, его семьи, для Косово и для всех его друзей и партнеров, включая сотрудников миссии ООН, в то же самое время является примером растущей политической зрелости Косово как ответственного члена международного сообщества. Я верю в то, что господин Харадинай сможет снова служить своей стране, ради счастливого будущего которой он принес такие жертвы и так много сделал.

Очень важно, чтобы все мы в эти трудные дни сохраняли спокойствие и достоинство…[53]53
  www.unmikonline.org/press/2005/prl 325.pdf.


[Закрыть]

Сладкие речи Йессена-Петерсена показали, что миссия ООН не просто слаба и полностью зависит от милости албанцев, которые во время беспорядков 2004 года совершенно запугали ее сотрудников. Глава миссии ООН в Косово, специальный представитель генерального секретаря ООН публично принял сторону Рамуша Харадиная в деле, которое предстояло рассматривать трибуналу ООН. Перечитайте еще раз последнее предложение: «Очень важно, чтобы все мы в эти трудные дни сохраняли спокойствие и достоинство…» Кого имеет в виду Йессен-Петерсен? В то время, когда глава миссии ООН писал свое прочувствованное обращение, обвиняемый летел в Нидерланды на борту частного немецкого самолета. Во время остановки в Германии его встречал почетный караул в белых касках и перчатках.

В середине марта Харадинай и другие обвиняемые не признавали себя виновными. Спустя месяц защита Харадиная направила запрос об условном освобождении. В письменном заявлении обвиняемый утверждал, что не имел никаких отношений с жертвами и свидетелями. Защита заявляла, что у этого человека «исключительная личная и политическая репутация». К заявлению были приложены характеристики, составленные ведущими иностранными политиками, военными и дипломатами. Генерал Клаус Райнхардт, который с октября 1999 года до весны 2000 года командовал миротворческими силами НАТО, заявлял, что Харадинай – это «человек, которому я безоговорочно доверял и советам которого активно следовал», «выдающийся политик, сыгравший важнейшую роль в примирении различных этнических групп в Косово». Со своей стороны, Йессен-Петерсен написал, что Харадинай – человек, обладающий «динамичными лидерскими качествами, исключительной работоспособностью и прозорливостью». Решение добровольно сдаться трибуналу, по мнению руководителя миссии ООН, доказывало, что Харадинай продемонстрировал «достоинство и зрелость». Вполне естественно, что миссия ООН согласилась предоставить необходимые гарантии согласия Харадиная с любыми условиями, выдвинутыми судебной палатой. Когда в 2003 году об условном освобождении просил Фатмир Лимай, ООН заняла абсолютно противоположную позицию. На этот раз чиновники заявили, что располагают весьма ограниченными ресурсами. Кроме того, учитывая географическое положение Косово, обвиняемому будет очень легко бежать на соседние территории, например, в горы Албании, где закона не существует в принципе. Но перед Харадинаем та же самая миссия ООН просто расстилалась… Во время беспорядков 2004 года миссия выпустила конфиденциальное письменное заявление, в котором утверждалось, что она «обладает полной властью и контролирует процесс соблюдения закона на территории Косово», а следовательно, может дать определенные гарантии в отношении Харадиная. Ларри России, второе лицо в миссии, специально приехал на слушания по условному освобождению и заверил судебную палату, что миссия строго исполняет свои обязательства по полномасштабному сотрудничеству с трибуналом.

Обвинение возражало против просьбы Харадиная об освобождении. Прокуроры утверждали, что он может скрыться: если он будет признан виновным, то, скорее всего, получит значительный срок тюремного заключения. Впрочем, обвинение волновало не только то, что обвиняемый может скрыться. По мнению обвинения, Харадинай представлял серьезную угрозу для свидетелей и жертв преступлений. Если он окажется в Косово, многие свидетели обвинения просто откажутся давать показания. Обвинение уже просило обеспечить защиту почти трети свидетелей, выступавших по делу Харадиная. Мы не располагали информацией о запугивании свидетелей, не говоря уже о том, что запугивал их лично Харадинай. Доказать это чрезвычайно сложно. Но у нас имелись сведения о множестве происшествий, доказывающих, что Косово остается чрезвычайно опасным местом для свидетелей, готовых дать показания по уголовным делам. Покушение было совершено даже на одного из свидетелей по другому делу, находившемуся под защитой. А судебная палата определяла, можно ли Харадинаю ожидать суда дома… Обвинение утверждало, что условное освобождение Харадиная существенно ослабит уверенность свидетелей в собственной безопасности и в эффективности работы трибунала в целом.

В конце концов судебная палата постановила, что «нет сомнений в том, что миссия ООН, исполняющая роль временной гражданской администрации в Косово и наделенная полной властью по надзору за соблюдением законности, будет полностью сотрудничать с трибуналом и оказывать помощь по любым вопросам, связанным со слушанием дел в трибунале. Судебная палата постановила, что нет никаких доказательств того, что после освобождения Харадинай будет представлять опасность для кого-либо из жертв, свидетелей или иных лиц. В течение 90 дней Харадинаю запрещалось появляться на публике и заниматься общественной политической деятельностью. Однако ему позволялось принимать участие в административной и организационной деятельности его политической партии. По истечении 90-дневного периода Судебная палата сняла запрет: миссия ООН предоставила доклад, в котором говорилось, что участие Харадиная в общественной политической деятельности и предстоящих переговорах по окончательному статусу Косово оказывает исключительно благотворный эффект на обстановку в крае.

В 1996 году трибунал запретил Радовану Караджичу принимать участие в политической деятельности. Какую же позицию миссия ООН и судебная палата заняли сейчас? Представьте себе положение гражданина Косово, решившегося дать трибуналу показания против кого-нибудь из членов АОК. Запугивания свидетелей в Косово продолжались и ширились. Это не могло не оказать влияния на судебную процедуру, как в самом крае, так и в Международном трибунале. Я заявила Совету безопасности ООН о том, что запугивание свидетелей может повлиять на исход дела Лимая. Я знала, что любое публичное появление Харадиная недвусмысленно влияет на любого, кто решится дать против него показания. Мы обратили на это внимание судебной палаты. Я не понимала, почему международная администрация Косово, главную роль в которой играли правительства США и Великобритании, с такой симпатией относятся к Харадинаю. В декабре 2005 года у меня состоялась ответственная встреча в Вашингтоне. Я спросила, насколько Харадинай важен для Соединенных Штатов, и объяснила, что миссия ООН изо всех сил старается убедить судей судебной палаты в том, что этот человек – единственный гарант стабильности в крае. Мне сказали, что США не имеют к Харадинаю никакого отношения.

Выступая перед Советом безопасности ООН 15 декабря 2005 года, я описала проблемы, возникшие в отношениях обвинения с миссией ООН:

Мои сотрудники испытывают затруднение в получении документов от миссии. Порой эти документы редактируются и доставляются в таком виде, что их невозможно использовать в суде. Сотрудничество миссии в деле защиты свидетелей, мягко выражаясь, далеко от оптимального. Более того, мои сотрудники не убеждены в том, что миссия ООН эффективно соблюдает все условия… условного освобождения Харадиная.

На следующий день я встречалась с Кофи Аннаном, чтобы обсудить положение дел в миссии ООН. Наши свидетели не доверяли миссии. В том же месяце миссия весьма несвоевременно и политически ангажированно сообщила об инциденте, связанном с угрозами в адрес свидетеля. По поручению миссии обязанности полицейских в Косово исполняли местные жители, бывшие солдаты АОК. Вместо того чтобы защищать свидетелей, они им угрожали. Я сообщила Аннану об огромном плакате в центре Приштины, на котором был изображен Харадинай, а в качестве подписи использовались слова Йессен-Петерсена в его поддержку. «Я согласен с вами», – ответил Аннан.

Мне сообщили и о том, что осенью 2005 года человек, занимавший второй по значимости пост в миссии, присутствовал на свадьбе близкого родственника Харадиная. «Неправильное политическое решение…» – вздохнул Кофи Аннан.

Генеральный секретарь посоветовал нам наладить диалог с миссией точно так же, как он сам строит диалог с государствами-членами ООН. По словам Аннана, Харадинай – «разумный человек в окружении довольно странных людей», но миссии ООН не следует решать, кто должен возглавить Косово. Аннан попросил, чтобы я поддерживала связь с Николя Мишелем, помощником генерального секретаря по юридическим вопросам.

Так я и поступила. 15 марта 2006 года я направила Мишелю письмо с описанием нежелания миссии ООН сотрудничать с трибуналом. Я детально описала обстановку, сложившуюся после моей встречи с генеральным секретарем 15 декабря 2005 года, и сообщила Мишелю о том, что не раз обращалась к Йессену-Петерсену с весьма серьезными вопросами, но все они остались нерешенными. Писала я и о том, что возникают сложности с участием миссии в обеспечении защиты свидетелей в Косово, несмотря на то, что я по меньшей мере шесть раз обращала внимание Йессена-Петерсена на эту проблему. Миссия ничего не сделала для ее решения.

Приведу пример. Трибунал и миссия ООН разработали специальную систему защиты особо важных свидетелей. Предполагалось срочно вывозить их из их домов в безопасные места. В документах ООН содержалась важнейшая информация о защищаемых свидетелях и их семьях. Миссия ООН до октября 2005 года не соглашалась передать эти документы трибуналу. Сотрудники трибунала несколько раз встречались с работниками миссии, чтобы согласовать передачу, но слышали лишь утверждения о том, что все документы были уничтожены. После того как трибунал потребовал от миссии письменного заявления об уничтожении документов, ее позиция изменилась. Теперь сотрудникам трибунала говорили, что документы все же существуют и могут быть переданы. Когда мы, наконец, получили требуемые документы, выяснилось, что половина из них отсутствует. Трибуналу пришлось разыскивать еще одного сотрудника миссии, который и доставил недостающие материалы.

«Я просто не понимаю, – писала я Мишелю, – как с документами, касающимися столь важных и деликатных вопросов, можно обращаться так беспечно и небрежно. Несмотря на мое обращение к специальному представителю генерального секретаря ООН, наши законные запросы были полностью проигнорированы».

Я затронула еще одну проблему, связанную с защитой свидетелей: серьезный конфликт интересов, связанный с сотрудником миссии ООН, жена которого была следователем защиты по делу Харадиная. Миссия подтвердила, что по роду своих обязанностей данный сотрудник располагал информацией по важным вопросам по делу Харадиная, а также имел прямой доступ к документам, связанным со свидетелями. Я писала:

Йессен-Петерсен предложил, чтобы [этот сотрудник миссии ООН] просто устранился от любой деятельности, связанной с делом Харадиная, переложив эти обязанности на своих непосредственных подчиненных. Это абсолютно неприемлемо. [Данный сотрудник] имел доступ к важнейшей информации, связанной со свидетелями, и продолжает руководить сотрудником, отвечающим за защиту свидетелей по делу Харадиная. Конфликт интересов очевиден. Такая ситуация оказывает пагубное влияние на свидетелей. Более того, подобное положение в значительной степени снижает уверенность населения в беспристрастности и эффективности действий полиции. Тем не менее, миссия ООН не обращает никакого внимания на серьезность проблемы и не предпринимает никаких действий по ее решению. Хочу сказать, что подобная ситуация была бы недопустима ни в одной, нормально функционирующей национальной системе.

Миссия ООН препятствовала нашему доступу и к документальным доказательствам. Хотя Ларри России, занимавший в миссии второй по значимости пост, весьма уклончиво заверил судебную палату в том, что миссия будет полностью сотрудничать с трибуналом, мы получали лишь конфиденциальные документы, которые нельзя было использовать в суде в качестве доказательств. В трибунале существовало правило по защите разведывательной информации, полученной от суверенных государств. ООН не могла мешать трибуналу этой организации получать доказательства, которые можно было бы использовать во время судебных слушаний. «Мы не раз указывали на совершенно неправильное использование доказательств, – писала я Мишелю, – но миссия ООН отказывается менять свою практику».

Когда мы запросили информацию, связанную с расследованием… убийства Тахира Земая в 2003 году, нам предоставили отредактированный вариант документа, в котором отсутствовала важнейшая информация. Проще говоря, подобные отношения между миссией ООН и созданным ООН судом нельзя считать нормальными. Такой подход подрывает доверие к обоим институтам и к диктатуре законности в целом. Возможно, вам будет интересно узнать, что мы располагаем достоверной информацией о том, что Тахир Земай был убит, потому что собирал материалы для [трибунала по бывшей Югославии] для свидетельских показаний по делу Харадиная и других. Совершенно недопустимо, чтобы подобная информация утаивалась от [трибунала], поскольку это мешает свидетелям, желающим сотрудничать с обвинением.

Я указала на то, что Харадинай часто встречался с высокопоставленными сотрудниками миротворческого контингента НАТО и миссии ООН, в том числе и с Йессеном-Петерсеном.

[Это] снижает степень доверия к [трибуналу по бывшей Югославии] в Косово, а также негативно влияет на свидетелей. Харадиная поддерживают высшие чиновники ООН в Косово, а это совершенно недопустимо. Как можно установить диктатуру закона, когда руководители миссии ООН открыто поддерживают человека, которого обвиняют в самых серьезных нарушениях международного права?.. Можно сделать вывод о том, что обвинения, выдвигаемые Международным трибуналом по бывшей Югославии не имеют смысла, поскольку обвиняемого радостно принимают и даже поддерживают на самом высшем уровне миссии ООН. Ситуация очень тревожная. Она подрывает усилия обвинения по делу Харадиная.

Но ничего не изменилось. Плакат с изображением Харадиная остался на месте. Йессен-Петерсен вместе с ним присутствовал на похоронах первого президента Косово, Ибрагима Руговы. В конце марта руководитель миссии ООН заявил о том, что вместе с Харадинаем собирается организовать футбольный матч Дания-Косово. В прессе сообщалось о том, что Харадинаю позволено принять участие в военном параде. Во время церемонии он сидел рядом с послами США и Великобритании.[54]54
  Lajm, 31 августа 2006 года, стр. 1, 3.


[Закрыть] Свидетели обвинения продолжали сообщать об угрозах в свой адрес. Уголовное правосудие в Косово было настолько пропитано страхом, что в конце августа 2006 года косовские прокуроры и судьи возражали против попыток миссии ООН создать специальное подразделение, которое занималось бы военными преступлениями.[55]55
  Koba Ditore, 2 сентября 2006 года, стр. 10.


[Закрыть]

5 марта 2007 года начался процесс по делу Рамуша Харадиная и других обвиняемых. Во вступительной речи я говорила о жертвах, о телах, обнаруженных на местах расстрелов в районе озера Радонич/Радоник, и об угрозах в адрес свидетелей обвинения:

Троих мужчин, которых вы видите перед собой, обвиняют в преступлениях – ужасных, жестоких, страшных преступлениях. Их обвиняют в убийствах, депортации, пытках, изнасилованиях, похищениях, насильственных задержаниях и жестоком физическом насилии. Эти преступления совершались втайне, вдали от глаз международных наблюдателей и контролеров. Не вызывает сомнения, и обвинение докажет это, что руки этих людей – командира, его помощника и тюремщика – обагрены кровью.

Это кровь невинных граждан, людей, которые не поддерживали обвиняемых или Армию освобождения Косово. Жертвы преступлений не могли защититься. Это были одинокие, слабые люди. Их преследовали, похищали, убивали. Люди исчезали бесследно. Если бы обвиняемые добились полного успеха, их жертв больше никто не увидел бы. Их бы просто списали, как жертв вооруженного конфликта, а их тела в буквальном смысле исчезли бы без следа в тихих водах озера Радонич/Радоник в центре зоны Дукаджин.

Но жертвы этих преступлений не исчезли. Их тела и истории были обнаружены. В течение последующих недель по мере представления доказательств они будут говорить с вами из своих могил. Вы услышите голоса тех, кого в последний раз видели в руках солдат АОК. Голоса тех, чьи тела остались необнаруженными или неидентифицированными, вы услышите благодаря их близким. Голоса тех, кого пытали и насиловали солдаты АОК, прозвучат прямо в зале суда. Возможно, таких голосов будет и немного, поскольку, в отличие от других дел, это дело не связано с массовыми казнями тысяч людей.

Мы не сможем представить в суде доказательства всех преступлений, совершенных в этой части Косово. Это было бы невозможно. Но я уверена, что с каждым днем слушаний, с выступлением каждого свидетеля, с анализом каждого документа, судебная палата начнет понимать, что происходило в закрытом мире зоны Дукаджин, в родовом гнезде клана Харадинай, в самом сердце земель Рамуша Харадиная. В этом деле, как ни в каком другом, ключом для понимания происходящего должна быть география. Сама география является молчаливым свидетелем по этому делу. Я хочу, чтобы судьи обратили особое внимание на местоположения, расстояния, масштаб деятельности и доступность мест, где происходили события. Я даже советую судьям, если позволит время, совершить поездку на места преступлений, чтобы увидеть их воочию.

Не хочу преуменьшать сложность данного процесса. Перед обвинением стояла очень непростая задача. С нами не хотели сотрудничать очень многие, поддержка на международном и местном уровне была минимальной. Но я настояла на рассмотрении этого дела и выдвигаю обвинение в твердой уверенности в том, что судьи сочтут собранные обвинением доказательства полными и убедительными.

Очень важным делом была и остается защита свидетелей, которые нашли в себе смелость дать показания. Вы знаете, что многие свидетели отказались дать показания. Некоторых запугали. Запугивания и угрозы, которым подвергались свидетели по этому делу, представляют собой серьезную проблему для граждан и для обвинения в целом. Эта проблема не устранена. Свидетели продолжают получать угрозы, и прямые, и косвенные. Даже в эти выходные наш первый свидетель…

Здесь, как я и ожидала, меня прервал адвокат обвиняемых:

Господин Гай-Смит: Ваша честь, позвольте…

Судья Ори: Господин Гай-Смит.

Господин Гай-Смит: Я полагаю, что данные утверждения не только продиктованы предубеждением, но и никоим образом не отвечают цели вступительного заявления.

Судья Ори: Мадам дель Понте, совершенно ясно, что подобные заявления, сделанные для того, чтобы привести пример, что свидетели… собираются говорить правду (а это само по себе уже является оценкой), неприемлемы во вступительной речи. Если проблема защиты свидетелей еще не решена, то судебная палата обязательно ее решит. Разумеется, обвинение должно сообщить о необходимости подобной защиты. Если иной информации о нежелании свидетелей давать показания нет, и если это одна из проблем, с которой вы столкнулись в подготовке дела, то я предлагаю продолжить слушания сообщения о том, какие доказательства обвинение намеревается нам предъявить. Если, конечно, вы со мной согласны. В противном же случае я готов выслушать ваши возражения.