Текст книги "Кровь зимы (СИ)"

Автор книги: Карина Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц)

Огромный куб из того же солнечного камня с крохотными, будто наспех прорубленными, окнами. И четыре башни разной толщины и высоты, будто нарочно каждую строили непохожей на предыдущие.

Какая из них Дозорная?

– И будем рады видеть вас вновь! Вы всегда останетесь дорогим гостем в нашем доме…

Волхва действительно выпроваживают.

Тут и местных порядков знать не надо, чтобы понять.

– Безусловно. Я буду счастлив принять ваше предложение, поскольку теперь несу некоторую ответственность за ту, кого спас…

Никто Каю не спасал.

Она и сама бы справилась.

– В таком случае, безусловно, жду вас как только служба позволит. Полагаю, Ладимира будет не против? Хотя что это… конечно! И да, мы должны устроить приём. Большой приём в честь обретения наследницы! – голос княгини звучал звонко и уверенно. Аж в ушах зазвенело. И Кая, опустив руку, коснулась призрачной шерсти. Присутствие гончей рядом успокаивало. – И вы будете на этом приёме почетным гостем! Как и ваш наставник. Если он согласится…

– Разве можно вам отказать?

Кая даже залюбовалась этой игрой, но… взгляд заставил её обернуться. Злой. Полный такой плотной животной ненависти, что гончая тоже ощутила и отозвалась рычанием.

Вот только кто смотрел?

Не Волков. Он маячил за спиной матушки, делая вид, что присутствует. Нет… там, дальше. Волкова? В красном наряде? Или мачеха?

Или… Волков-младший, с которым Кая не встречалась, но всё одно узнала, выглянул из-за спины бледной женщины, и снова отступил в тень.

Родственнички, значится.

Что ж… родственники – это хорошо. Или нет? Кая задумалась и пропустила момент, когда волхв вернулся в машину. А рядом оказалась княгиня.

– Деточка, – в мягком волосе её звучала искренняя забота. – Ты не устала?

– Я? – Кая помахала рукой, кажется, так принято было делать при расставании. – Нет.

– Тогда, возможно, ты не откажешься от беседы? И не стоит…

– Что именно?

– Рукой махать. Над твоими манерами придётся поработать, но, думаю, мы справимся… со всем справимся.

И как-то вот многообещающе это прозвучало. Прям до того, что по спине побежали мурашки.

Глава 17

Глава 17

– То есть, ты ничего не помнишь? – княгиня смотрела прямо и внимательно. И Кае пришлось выдержать её взгляд. – Совсем ничего?

– Совсем, госпожа…

– Не госпожа. Велислава Изяславовна, – мягко поправили Каю. – Забудь слово «госпожа». Над тобой нет господ.

– А великий князь? – Кая старалась не глазеть по сторонам.

Кабинет.

У Крыса когда-то тоже кабинет имелся. Такая комнатенка в дальней части норы. И проход в неё занавешивался драным покрывалом. Соваться туда было запрещено, но Кая всё равно как-то сунулась.

Ничего интересного.

Старая мебель. Ящики. Книги, бумаги, проволока и всякая ерунда, из которой Крыс мастерил артефакты. Когда ещё руки слушались.

– Великий князь – старший над равными и только. При обращении к нему, к жене его, к детям уместно добавлять княже или княжич, или княгиня. Это подчеркнет высоту их положения относительно твоего, но и укажет, что изначально вы равны. Ты тоже княгиня. Никогда не забывай этого.

– Постараюсь.

Велислава Изяславовна кивнула и продолжила:

– Многие пожелают воспользоваться тем, что ты росла вовне, что многого не знаешь и не умеешь. Иные вещи и вправду впитываются, если не с молоком матери, то с первым выходом в свет точно, – улыбка ее сделалась кривою. – И будь моя воля, я бы отложила праздник на несколько месяцев, а то и на год, пока ты не обретешь, если не навыки, то хотя бы умения…

– Отложите. Я не против, – Кая пожала плечами и всё-таки огляделась.

У княгини кабинет другой.

Он находится высоко, на втором этаже этого странного квадратного дома. Сам дом большой и гулкий. И светом наполнен, пусть проникает его вроде бы мало, но сам камень светится.

Тогда, оказавшись внутри, Кая растерялась. От пространства. Гулкости. И ощущения… такого чего-то до боли знакомого. И от ощущения этого голова опять заболела.

А княгиня, отмахнувшись от высокого мужчины в черном наряде, приказала:

– Идём.

Не этому мужчине, что согнулся в поклоне, а Кае.

И Кая пошла за ней.

Вверх по лестнице из темного дерева. И дальше по коридору до этой вот двери.

– Боюсь, отложить праздник невозможно. Готова поспорить, что весть о твоем появлении уже разлетелась по Цитадели.

– Это… что? – уточнила Кая осторожно.

– Цитаделью называют Верхний или Внутренний город. Точнее, все бастионы, объединенные воедино. Не понимаешь?

– Что тут не понять, – Кая пожала плечами.

Есть бастионы. Есть стена, которая тянется от одного к другому. Она ж не дура, если так-то.

Дверь в кабинет княгини охранялась боевым големом-жуком. Тот замер железной статуей, но чувствительные реснички на усах шевелились, да и там, под щитом брони, прикрывавшем плоскую голову, поблескивали алые глаза.

Активный, значит.

Тогда, прежде чем открыть дверь, княгиня коснулась усов. И щетинки скользнули, собирая крупицы силы, опознавая по слепку её хозяина.

Хозяйку.

Кая читала о таком, но живьем эту модификацию встречать не приходилось.

– Что не понять… что ж, на словах такое и вправду… объяснить можно. И тебе будет казаться, что ты поняла, но лучше всё-таки увидеть. Пока не увидишь, настоящее понимание не придёт. Идем, – княгиня поднялась, и Кая встала следом. – Никогда не вскакивай. Это сочтут желанием угодить и слабостью. Но если ты слишком промедлишь, это сочтут упрямством или неуважением.

– Как вы тут живете?

Кая придержалась за широкие подлокотники кресла.

Что сказать… этот кабинет был много роскошней Крысового. Шкафы вон. Много шкафов. Стол гладкий чёрный. Кресла эти. Ковер на полу, даже не драный.

Княгиня.

Скопина-Волкова или Волкова-Скопина. Без разницы.

Велислава Изяславовна.

Стоит. Смотрит. Улыбается, но… не зло? Снисходительно? Тоже нет. Скорее устало. И гончая на неё больше не рычит. Наверное, это что-то да значит.

– Как живём? Как и все. Разве там, где ты была, не существовало правил? – уточнила княгиня.

– Существовали, – подумав, вынуждена была признать Кая. – Много.

– И они помогали понимать, что и как делать, чтобы выжить?

– Да.

– Здесь то же самое. Правила другие, но они существуют. О них нет ни слова в Правде, но именно они, а не закон, во многом управляют обществом… – двигалась она легко, и вроде бы спокойно, но Кая с трудом успевала за княгиней.

Дверь.

Но не та, в которую они вошли. Другая. Эта скрывается меж шкафов, заставленных книгами плотно. И главное, книги кажутся одинаковыми, будто нарочно подобранными по толщине и цвету. А может, и вправду подобранными. Кто их тут читает?

Дверь отворяется беззвучно. За ней – коридор.

И снова дверь. Дом огромен, но почему-то кажется мертвым. Коридор темен и пуст, и заканчивается очередной дверью. Но эта выглядит иной. Темная, почти черная, будто опаленная. Низкая. И выдается в проход. Она отворяется с тягучим недовольным скрипом, а изнутри пахнет… зимой?

– Впрочем, даже соблюдение всех этих правил, что само по себе невозможно, не гарантирует, что ты выживешь… – княгиня останавливается в проходе, рука её лежит на двери, точно Велислава Изяславовна хочет эту вот дверь закрыть. Но нет, она делает вдох и, собравшись с силами, и шагает вперед.

– Хватит, – говорить в спину некрасиво, но в самом деле надоело.

– Что? – княгиня обернулась.

– Хватит говорить, что я не выживу.

– Вероятность высока.

– Вы меня убьете?

– Я? – княгиня подобрала юбки. За дверью обнаружилась лестница, причем тоже странная, с высокими каменными ступенями, которые слабо светились. И другого света здесь не было. А в этом только и видно, что лестница загибается спиралью. – Зачем мне это?

– Чтобы получить Бастион. Чтобы Волковы стали боярами. Чтоб…

– Старый извращенец рассказал? Или тот мальчишка? Забавный… воин… кстати, Перуновы дети относительно безопасны. В том смысле, что сила им дана большая, и в схватке лицом к лицу их сложно одолеть, но… они прямолинейны. Скажем так. А еще весьма вспыльчивы… более того, порой впадают в боевое безумие, когда утрачивают контроль над собственным даром. Обычно это заканчивается смертью воина, но вместе с ним погибают и те, кому случилось оказаться рядом. Так что аккуратней.

– Постараюсь.

– Постарайся. Что до бастиона… сам по себе, без силы рода и покровителя, он ничего не значит, – княгиня, с удивительной для ее лет бодростью, шагала по ступеням. А ступени были крутоваты. И вообще… Кая уже задыхаться начала. Куда они карабкаются? Зачем?

Велислава Изяславовна остановилась ненадолго, обернулась и, чуть поморщившись, произнесла:

– Да, и тренировки… тренировки обязательны. Слабости тебе не простят, а ты слаба в том числе физически. Так вот, без силы, Бастион – это приговор. Сила крови питает стены. Без нее, – княгиня погладила камень, – это просто гранит. А гранит не защищает от тварей. Напротив, они видят, что свет его гаснет. И для них это фактически приглашение. Они же никогда не отказываются от подобных приглашений.

На камне от прикосновений княгини оставались следы, словно шрамы.

– Род же, которому выпала честь владеть Бастионом, не имеет права уйти. Об этом тебе не сказали?

– Нет.

– Как и о многом другом… видишь ли, именно поэтому я, безусловно, заинтересована в возвышении Волковых, ибо это мой род и род моего сына. Но не ценой его жизни.

– Вы поэтому женили моего отца после смерти?

– Поэтому. И за эту возможность мне пришлось заплатить Храму. Как и за подбор невесты. И взяли они не золотом. Пятерых одаренных девок пришлось отдать взамен одной-единственной. Но мне гарантировали, что девица идеально подходит. Что она здорова, одарена и что собственной ее силы хватит, чтобы удержать и поддержать искру дара Скопиных. А в итоге? Двое детей и оба пустышки… а те, кто с даром, не прожили и дня! И Храм лишь разводит руками, мол, такое случается… они сделали всё, что от них зависело. Но, верно, боги против… а потом появляешься ты.

– Подозреваете?

– Как и ты меня. И не только меня. Это, к слову, нормально. Это даже хорошо. Хоть чему-то тебя не придётся учить. Мы почти пришли.

Княгиня остановилась, то ли позволяя Кае отдышаться, то ли сама все же притомилась.

В Трущобах редко доживают до тридцати.

А сорок – и вовсе… сколько ей?

Сын её взрослый.

Внук вот тоже взрослый. А она не ушла, держится, стоит, разглядывает Каю с интересом.

– Эта лестница… – Кая задрала голову. Теперь, когда глаза привыкли к темноте, она могла разглядеть странное место получше. Впрочем, кроме лестницы смотреть было не на что. Ступени спиралью уходили вверх.

И вниз.

Они жались к краю башни, а в пустоте, опять же снизу вверх или сверху вниз, тянулись тугие струны.

Княгиня тоже задрала голову.

– Красиво, правда?

– Пожалуй, – согласилась Кая.

Свечение растекалось по камням лужами и лужицами, заполняло тонкие трещинки, складываясь узорами, порой поднималось на стены и даже расцветало причудливыми цветами.

– Как тебе здесь?

– Здесь?

– В данный момент. На лестнице, – княгиня осторожно коснулась стены. – Меня это место пугало… в доме моего первого мужа все было много проще. Волковы не из бояр, поэтому и порядки у них другие. Хотя домашних тоже представляли алтарю. Алтарь соединяет кровь, что увеличивает шанс детей родиться с правильным даром.

Её пальцы продолжали рисовать по камню, создавая престранный узор, в котором Кае хотелось увидеть смысл, но она понимала, что смысла нет.

– Но тот алтарь… другое. Совсем другое. Это как в храме. Статуи, обряды, приглашенный жрец… и ничего-то кроме. А здесь такое ощущение, что… что на тебя смотрят. Оценивают. И принимают решение. Я алтарю Скопиных не понравилась. Думаю, камень уже понял, что наша кровь не способна соединиться, хотя храм утверждал иное…

– Снова храм?

– Ты умная девочка… именно. Но брак был заключен. И благословение получено… хотя благословение – это вовсе не гарантия счастливого замужества, как и появления детей… и лучше узнать сейчас. Куда более надежный способ – проверить кровь претендента на алтаре рода. Не знаю, почему мой муж этого не сделал.

– Вы не спрашивали?

– Я не имела права задавать вопросы. Или, думаешь, я всегда была такой, как сейчас?

– Не знаю.

– Не была… после смерти Волкова я осталась молодой вдовой с ребенком на руках. А ещё долгами, обязательствами, которые при неисполнении порождали новые долги. И врагами, что не упустили бы случая урвать кусок. И потому, когда мне предложили новое замужество, а с ним и защиту для Волковых и сына, я недолго думала.

Странно.

Об этом Крыс не говорил. Хотя, Кая подозревала, что он очень о многом не говорил.

– Скопину, подозреваю, брак этот навязали. Он любил первую жену и согласился просто, чтобы не перечить князю из-за ерунды.

А это было ерундой?

– Вниз пойдешь сама, – Велислава Изяславовна отняла руку и посмотрела в пропасть. – Учти, это опасно. Смертельно. Ты можешь не справиться… я бы даже сказала, что шанс не справиться выше, чем справиться. Тебя ведь не учили, не объясняли, что делать. Я даже не уверена, что твой отец вовсе представлял тебя… мы не слишком ладили.

– Тоже подозревал вас в желании его убить? – не удержалась Кая. И тоже посмотрела. Впрочем, ничего, кроме черноты, не увидела.

– Излишняя прямота до добра не доводит. Но… нет, скорее они соперничали с Драгомиром. Один возраст. Сила, пусть не одна, но весьма схожей направленности. А Скопин был воином. Это тоже странно… Переплут не любит столкновений, а он вот… воином. И как все воины – человеком прямолинейным. Он ценил силу, а так уж вышло, что Драгомир был сильнее. И супруг не нашел ничего лучше, как ставить его в пример.

Странная откровенность.

Или она тоже обман?

Часть его? Врать ведь можно по-разному. В том числе и правдой.

– Но это уже не важно… он мертв, как и Лад, хотя, видят боги, я не причиняла ему вреда… могу поклясться.

– А надо?

– Если хочешь, – Велислава Изяславовна улыбнулась. И от этой улыбки её, такой безразличной, потянуло холодом. – Но ты права. Здесь давно научились прятать смысл за кружевом слов, так что клятвам стоит верить… избирательно.

– Мы идем наверх?

– Мне казалось, это очевидно.

– Но вы же сказали, что мне надо вниз? Если я правильно поняла.

А поняла Кая правильно. Сложно неправильно, когда вот так.

– Внизу алтарь. И я спускаться не рискну. Он и так едва жив, поэтому… если хочешь стать и вправду главой рода, то не оттягивай. Что?

– Ничего.

– У тебя очень выразительное лицо. Это может стать проблемой… тебе сказали, что я буду против? Что я стану отговаривать?

– Да.

– Будь алтарь поживее, я бы стала. Я бы связала тебя узами брака с кем-то из внуков, дождалась, возможно, появления ребенка… хотя нет. Вряд ли. Алтарь давно не получал крови.

Опять кровь?

– И поэтому год у нас есть, возможно, что и два. Причём на второй год твари уже почуют слабеющую границу. И сделают всё, чтобы прорваться. Так что два – это в идеальном варианте. Больше – сомневаюсь. Поэтому ждать появления твоих детей глупо. А вот если ты выживешь… скажу ещё прямее. Даже если ты не выживешь, алтарь получит свою кровь, и этого хватит лет на десять-пятнадцать. Может, и больше. Тебя ведь боги благословили? Вот, значит, кровь хорошая… за эти десять-пятнадцать лет я постараюсь вложить в голову сына мысль, что этот бастион ему не нужен. Мы отпустим Скопиных в их собственную жизнь. Передадим Великому князю, пусть устраивает браки, ищет наследников и что-то ещё придумывает. Советников вокруг много, – она взмахнула рукой. – А главное, что я буду считать себя свободной от клятвы.

– Вы…

– Я поклялась твоему деду, что присмотрю и за его сыном, и за внуками, когда те появятся… к сожалению, я не понимала, чем обернется это обещание. Впрочем… в тебе есть характер. Может, что и получится.

Сказав это, княгиня развернулась и почти бегом двинулась вверх по лестнице.

Ненормальные.

Они тут точно все ненормальные!

И Кая поспешила следом.

Глава 18

Глава 18

Лестница закончилась как-то вот и вдруг. Она вывела на узкую – двоим не разминуться – площадку. Скошеная, уходящая вверх стена и низкая квадратная дверь.

– Помоги, – то ли попросила, то ли приказала княгиня. И Кая послушно уперлась обеими руками. Дверь поддалась, пусть и не сразу. – Давно ею не пользовались… твой отец не слишком любил высоту.

И первой вышла… вошла? Не побоялась оставлять Каю за спиной.

– Давай же, девочка… – в голосе княгини звенела насмешка. – Покажи, что ты есть!

Кая сплюнула под ноги – вот угораздило-то – и сунулась следом.

Ветер.

Он ударил в лицо, резко, наотмашь, звонкой пощёчиной.

– Не спеши, – княгиня перехватила за руку и не позволила отступить. – Сделай вдох, потом выдохни.

– Справлюсь, – Кая прижала подбородок в груди и шагнула вперёд. Ветер выл.

Он метался вокруг, норовя ухватить за одежду, кружил, толкал, туда, к самому краю…

– Здесь защита не работает… остатки структуры. Он успел рассказать про бастионы?

– Белогор?

– Да.

– Его и вправду прокляли?

– Показал? Надо же… обычно он стесняется увечья, хотя в том не было его вины. Да, прокляли… – княгиня выступила на крышу и ветер притих. – И не только его. Тебе скажут, что здесь правят светлые боги, но… ночь открывает возможности и для других сил.

Ветер лег на камни, потянулся, чтобы робко тронуть край длинного её платья, потом развернулся, задев подвески на ожерелье.

– Зачем я здесь? – Кая пыталась оглядеться.

Небо серое.

Странно. Снизу оно выглядело синим, а тут… тут серое. Почти такое же, как в Трущобах. Даже… даже, пожалуй, серее и плотнее. И ноздреватое, будто тот прокисший хлеб, который раздавали при Храме в честь праздников.

– Осмотрись.

– К краю подойти?

– Если хочешь. И нет, у меня нет желания тебя убивать. К тому же, это можно сделать проще… крупица сонной пыльцы, и ты уснешь. И будешь спать, счастливая… только проснуться не сумеешь. Или вот… хотя, к чему пугать тебя, зимняя девочка.

Ветер заскулил, требуя ласки. И княгиня растопырила пальцы, которые тотчас облизали седые языки.

Странная женщина. И… и Кая распрямилась.

Край? Вот он. Каменные зубцы и провалы между ними. Всего-то пару шагов, но стоило пошевелиться и ветер, очнувшись, снова рванул к Кае.

– Тише, – княгиня подняла руку, останавливая его. И ведь подчинился. – Не стоит опасаться, ему просто одиноко здесь. Вот и радуется гостям.

Ветер заухал, и вдруг обдал холодом, тем самым, из-за стены…

– А меня можешь не опасаться, деточка, – княгиня первой подошла к краю. – Когда-то меня вынудили дать клятву. На крови, душе и силе. Так что я последний человек, который заинтересован в твоей смерти. Если бы ты умерла где-то там… – она махнула и опять же, ветер не упустил возможности схватить за край рукава. – Это меня бы не опечалило.

До края стены недалеко.

Но…

Нет барьера. Есть зубцы и… камень между ними поднимается на ладони две и только. А так – пустота…

– Вот, посмотри, – княгиня указала куда-то в сторону. – Видишь?

– Это…

Башни.

Другие башни. Одинаковые, как… как башни, построенные по одному проекту. А внизу город.

Города.

Два города, разделенные стеной.

– Это цитадель? – Кая сама видела. – И бастионы…

Квадраты домов, что терялись в сером тумане.

И башни.

И стены. Ровный круг, идеальный даже…

– Именно… вот там – Медведевы. Ближайшие наши соседи. С другой стороны – Горностаевы… впрочем, это ты ещё выучишь.

За первым кругом – второй. Этот неаккуратный, где-то он шире, где-то почти вплотную подползает к белой стене Цитадели. И расширяется, расползается покрывалом крыш. Улиц сверху не видно, как и людей, и вообще почти ничего не видно, так разноцветные лоскуты, разбросанные по одеялу-городу. И где-то там, сизая, украшенная огнями дозорных башен, которых уже не видно, граница.

– Стена? – Кая указала на огни. – Там ведь стена? Внешняя… а…

Она обернулась. И княгиня придержала за руку.

– Осторожней. Если ты свалишься, боги могут неправильно понять. Да, в первый раз вид впечатляет. Но я не для того тебя сюда привела. Смотри. Восток. Там террасы с полями…

Лоскуты всех оттенков зеленого и ещё немного – золотого.

– Говорят, что террасы уходят и под землю. Там правит род Твердевых. В них кровь Ярилина. И потому они могут выращивать пшеницу круглый год и так, что хватит всем… дальше – Пыляевы. Это Велесовы дети. Их ещё скотниками именуют, но то дураки… небось, без их мяса пришлось бы туго.

Тоже зелень, но иная. И воздух сизый мешает смотреть. Кая приложила ладонь к глазам, однако легче не стало. Ветер метался, то поскуливая, точно требуя внимания, то взрыкивая, пугая, только Кая поняла, что не боится.

Что здесь, наверху, она… свободна?

Нет, глупость какая.

Скорее здесь дышится легко. И пусть небо лишено синевы, а ветер пахнет сизым мертвым льдом, но так даже лучше. И холод, тот, принесенный извне, очищает.

– Бастионы связаны, – голос княгини звучал тихо. – Они сплелись кореньями, сцепились намертво, и пусть ветви священных дубов давно превратились в ничто, но корни… корни живы. Корни помнят, как оно было когда-то…

– Во время войны богов?

– И до нее, – княгиня отступила на несколько шагов и развела руки. Ветер рванул к ней, расправляя длинные рукава. Шитье вспыхнуло серебром, каменьями, а из ткани вытянулись тонкие перья. И показалось, что вот-вот княгиня превратится в птицу. – Священная роща стояла задолго до нее. Мальчишка рассказал тебе историю? Должен был успеть. Зря, что ли, мы едва-едва ползли… к слову, будут спрашивать, я показывала тебе город. Сначала там, из машины, потом сверху…

Крылья ветра серебрились инеем.

И нет, она не птица.

И говорит правду? Лжет?

Как понять?

– Рассказал, – ответила Кая нехотя. – Про то, как началась война…

– То, что рассказали ему. И им всем… то, что считается сейчас историей, но правды в ней…

– Нет?

– Есть. Боги действительно воевали друг с другом. И мир едва не сгинул… правда будет почти во всем, что тебе станут говорить.

– Но не вся?

Ветер поднял рукава-крылья, расправил их и бросил, наигравшись. И те упали, тяжелые, влажные.

– Не вся. Правда – удобный инструмент… к примеру, твой мальчик…

– Он не мой.

– А скажут, что твой. И не стоит отрицать. Вреда от того не будет, а чем быстрее вы поженитесь, тем скорее я получу свободу. Так вот, он верит в ту свою версию… но есть и другие. Много других…

– Каких же?

– Идем, – рука, которая так и не стала крылом, протянулась к Кае. – Всегда проще показать, хотя теперь почти и не видно… но погода сегодня хорошая.

Кая поглядела на ноздреватое небо, с которого полетел то ли снег, то ли прах.

– Хорошая. Когда плохая, на высоте лучше не показываться… эта башня – самая высокая в городе. Точнее эти башни. Их еще зовут сторожевыми. Нет, погоди, а то будем бегать туда-сюда. Повернись.

Княгиня сама развернула Каю, при этом пальцы ее показались ледяными.

– Бастион – часть цитадели.

– Вы говорили.

– Еще рас скажу. Повторение не помешает. Так вот, пока они стоят единым кольцом, Цитадель неприступна. Здесь многое связано. Магия, люди, техника… и сила источника, само собой, без которой это все рухнет. Но когда-то город вышел за пределы Цитадели. Людей много, места мало. Вот и потеснили они зиму.

Небеса потемнели, и ветер притих, то ли прислушивался, то ли готовил пакость. А сверху вдруг посыпался лёд.

Или пепел?

Кая поймала снежинку. Горькая какая… значит, всё-таки лёд. Там, за стеной, лёд очень похож на пепел.

– Каждый бастион осваивал мир по-своему… говорят, в былые времена весьма и весьма успешно. Настолько, что появились даже деревни в дне пути от города. Их окружали частоколом, возводили свои опорные башни, оставляли големов и не только… А чтобы всё получалось, этим деревням дарили огонь Живы, который и питал землю, а та уже родила.

Звучало сказочно.

Что может родить ледяная пустошь? А они подобрались к стенам вплотную. Кая знает. Кая видела наплывы сизого льда, которые покрывали и землю, и саму Стену, с каждым годом поднимаясь выше.

– Но важно не это. Важно, что город существует. И просуществует, надеюсь, достаточно долго, чтобы я умерла со спокойной душой.

Странная, конечно, цель.

Однако Кая ничего не сказала.

– Но это было давно. Однако успех позволил людям думать, что они способны одолеть зиму. А богам – что им снова есть, что делить…

– Деревни, они…

– Считается, что та зима была особенно лютой. Никто и не выжил. Кто сумел, укрылся в городе. И стену тогда пришлось поднимать… с той поры никто больше не пытается выйти за пределы этой стены. Город окончательно закрылся. Он существует так не одну сотню лет. И порядок более-менее устоялся. За каждым бастионом закреплен свой участок. И род, в жилах которого течет благословенная кровь, обязан следить за порядком и там.

– Как?

– Полиция. Пожарные. Люди, големы. Все это находится на довольствии Скопиных. Это помимо податей храму на содержание и воспитание боевых волхвов. И князю, дружину которого можно призвать в случае беды, но…

– Лучше не стоит.

– Именно. Ничего не бывает бесплатным.

– Я знаю.

– Это хорошо. Но знать мало. Надо еще помнить. У Скопиных осталось не так много земель. Часть мы были вынуждены отдать соседям. Ты можешь потребовать обратно…

– Они не обрадуются?

– Само собой. Важны даже не земли, а люди, которые на них живут. Те, что в Бастионе, связаны с ним и тобой узами кровной клятвы. Они твои от рождения и до последнего вздоха. И в твоем праве распоряжаться, что жизнью их, что судьбой. Но аккуратней… порой решения, которые кажутся правильными и разумными, дают вовсе не тот результат…

О ком она?

О крысе?

Его жене?

– Люди в городе считаются вольными. Однако они платят подати. Размер их строго регламентирован князем. Впрочем, с этим разберемся позже. Подати идут в казну рода, из которого тот в свою очередь платит храмам, князю, а также содержит городскую и личную дружины, обновляет сторожевых идолов, големов, оборудование. Чинит мостовые и дома, водопроводы, канализацию…

Заныли зубы.

– Помогает сиротам… и делает многое иное.

– Чем больше земель и людей, тем больше денег?

– Именно, – кивнула княгиня. – К слову, если земли велики, обширны, то управление над ними поручают меньшим родам. И уже тогда все обязательства ложатся на их плечи.

– Я в этом ничего не понимаю.

– Разберешься. Или найдешь того, кто разбирается. Но лучше самой. Меньше шансов, что тебя обманут… пока за землями Скопиных следят Волковы.

Кто бы сомневался.

– И не скажу, что это выгодно… люди там, – она указала на пустоту под ногами. – Тоже не глупы. Они прекрасно знают, как сильно зависят от крепости не столько наружных, сколько внутренних стен. И если Бастион лишен сердца, то… рано или поздно случится прорыв. А это смерть.

Кая смотрела на крыши.

– Беда случилась десять лет тому, – княгиня встала на самый край стены, и ветер закружил, спеша завернуть ее в снежную шаль. – И за эти десять лет мы лишились многих. Закрылись приличные лавки. Мануфактуры предпочли перебраться под более надежную защиту. Работы стало меньше. А следом и людей. Ушли те, кто может позволить себе переезд… и сколько бы боевых големов ни выходило туда, люди… люди не верят големам. И правильно делают.

– А теперь? Я вернулась и всё изменится? – получилось как-то нервно.

– Возможно. Хуже точно не станет. Не должно. Князь точно тебя поддержит. Мальчишка его… тут сложно. Волхвы, по сути, собственность храма. И пусть они не приносят обетов, но… такую кровь попытаются сохранить. Наверняка, уже подкладывали девиц из тех, что подходят… только это одно, а брак с тобой – другое.

– Я не собираюсь…

– Деточка, если Великий князь сочтет нужным, то твое желание не будет иметь никакого значения.

– А как же то, что вы говорили? Что я равна ему…

– По положению – да. По силе – нет. И это надо учитывать. А он сочтет, потому что ему очень не нравится, что его сына держат на поводке. Более того… впрочем, не стоит о том. Так вот, о городе. Всё будет зависеть от того, что ты из себя представляешь. Люди вернутся, когда поймут, что здесь безопасно. Или выгодно. Или выгода от жизни в твоем городе такова, что можно и рискнуть, закрыть глаза на опасность. Знаешь, чем славились Скопины?

– Нет.

В вопросе Кая почуяла подвох. Будто… проверяли ее? Княгиня не поверила, что память исчезла?

– Големами… боевые големы Скопиных – самые лучшие. Самые быстрые. Самые надежные. Самые защищенные. Способные справиться даже с лютыми тварями… были такими. Увы, от былой славы мало что осталось. Вторая крупная статья доходов – добыча. Если обратишь внимание, то вот там…

Княгиня указала чуть в сторону.

– Стена раздваивается.

Видно было плохо.

– Это сделано специально. Две пары врат. Решетка между ними. И дорога. Дорогая на ту сторону. Прямая, проходящая от Бастиона к внешней стене. Ты ведь бывала там? За чертой? Твоя кожа сохранила запах Зимы.

Откуда…

– Не отвечай. Его ни с чем не спутать. Но ничего, пару дней и выветрится… да и местные забьют. Духи потяжелее, масла на волосы, на кожу и никто… никто не поймёт, – ледяные пальцы коснулись щеки. – Дружина Скопиных частенько выглядывала на ту сторону. Подозреваю, мой супруг… или даже его предки? Второе вернее… они торговали с Дикими. Это, конечно, запрещено, но иные запреты невыполнимы. Как бы там ни было, но твой отец на охоту хаживал с юных лет… да и мой сын тоже себя попробовал.

Княгиня едва заметно поморщилась. Если бы не ветер с ледяным крошевом, что легло на лицо Скопиной серою маской, Кая и не заметила бы. Но маска дала трещину.

– Скопины добывали и шкуры, и кости. Мясо некоторых зверей весьма ценно. Да и не только оно. Продать можно все. И Скопины что-то продавали, что-то отдавали мастеровым. Все знали, что именно здесь можно купить, или даже заказать, особо редкие ингредиенты. Потому в нашей части города было множество алхимических лавок. И лучшие мастера, если не жили, то держали у нас свои представительства.

Нас?

Выходит, Велислава Изяславовна считала этот город своим. И людей. И все-то…

– После смерти моего супруга, твой отец возглавил и род, и дружину. Я умоляла его проявить благоразумие и не рисковать собой. У Скопиных опытные воеводы, и люди, которые справились бы сами, но… нет. Как же. Он видит пути, он знает… он забыл, что не только Переплут способен свивать дороги. Поэтому и получилось, как получилось. Впрочем, ладно. Тебе придется выйти за стену, если ты и вправду хочешь править сама. Доказать, что ты способна увести людей и вернуться. Желательно, с добычей. И желательно с такой, которая заставит вспомнить о старых порядках.

Кая кивнула.

– Но это после… теперь пойдем, покажу тебе еще кое-что. И пора будет вернуться.

Площадка на вершине башни не так и велика. Но другой край выходит не наружу, в город, а внутрь. В Цитадель? Сколько зелени… сплошной и яркой. А крыш почти нет. Есть дома. Огороженные стенами, но стоящие достаточно свободно.

И снова зелень. Разделенная на квадраты. Побольше и поменьше. И совсем маленькие.