Текст книги "Кости (ЛП)"

Автор книги: К. Л. Спир

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

– Боунс, ты сядешь хоть на чертову минуту? – Голос Трея становился резче.

– Я в порядке, – прорычала я ему.

Мышца на его челюсти дрогнула.

– Что происходит?

– Мне нужно работать.

– Ты можешь сделать перерыв.

– Я не хочу.

– Почему нет? – он настаивал.

– Просто дай мне поработать. – Я слышала нотки отчаяния в своем голосе.

– Почему тебе нужно продолжать делать все это? – Он подошел ближе, и меня охватило желание сбежать.

– Трей, пожалуйста. – Я отступила на шаг.

Он встал как вкопанный, изучая меня.

– Это помогает? – спросил он. – Быть при деле?

Я на мгновение уставилась на него, затем нервно кивнула, мое горло сжалось.

– Хорошо, – сказал он, удивив меня. Он оглядел лечебницу так же, как только что это сделала я, а затем его лицо просветлело. – Эм, ну, я вообще-то хотел спросить, не могла бы ты мне кое с чем помочь?

Я ждала, снова испытывая беспокойство.

– Я довольно сильно порвал свою любимую куртку. Я собирался ее зашить, но мои стежки и близко не такие аккуратные, как у тебя. – Он взглянул на то место, где его швы скрепляли мою голову. – Не могла бы ты помочь? – Он снова встретился со мной взглядом и улыбнулся. – Ты не обязана, это просто первое, что пришло мне в голову.

– Да, – сказала я, – я могу это сделать.

Он ухмыльнулся, и от тепла его улыбки у меня перехватило дыхание.

– Я попрошу Гриза принести ее.

Он подошел к двери и вышел наружу. Я слышала их разговор, видимо, Гриз охранял лечебницу снаружи. Когда он вернулся, то весело сказал:

– Гриз принесет. Мак сейчас встречается с Мадам, но позже они принесут матрас.

Гриз вернулся с курткой через минуту. Он снова оглядел меня, и затем просто вышел. Я достала нитки, которые нашла, когда наводила порядок. Темно-зеленый цвет нити контрастировал с коричневым цветом его куртки. Я подняла ее, чтобы показать Трею.

– Это единственный цвет, который у меня есть.

Он улыбнулся.

– Пойдет. Не обязательно, чтоб совпадало. – Он подошел к раковине и сполоснул ведро, которое использовал для мытья пола, прежде чем снова наполнить его мыльной водой. – Я помою окна, пока ты будешь занята шитьем.

Я удивленно взглянула на окна. Должно быть, он видел, как я их разглядывала. Он поднялся на чердак и начал протирать окна, пока я сидела в смотровом кресле и зашивала его куртку. Я все время ловила себя на том, что наблюдаю за его работой. Он едва мог дотянуться до большей части окна, что означало, что я никогда бы туда не добралась, не забравшись на что-нибудь. Трей был по крайней мере на шесть дюймов выше меня. Может, и больше. Я стала ненамного выше, чем была в десять лет. Гриф называл меня миниатюрной, но из медицинских учебников я узнала, что это, скорее всего, задержка роста из-за недоедания.

Я сосредоточилась на том, чтобы стежки были мелкими и аккуратными. Шить ткань было проще, чем кожу. В детстве я ненавидела чинить вещи, в основном потому, что мне приходилось заниматься этим, как девочке. Я бы никогда не призналась в этом вслух, но в итоге я была благодарна за всю эту штопку, когда начала сшивать тела.

Трей спустился по лестнице, улыбаясь.

– Окна чистые, – сказал он, ставя ведро к раковине и выливая грязную воду.

Через несколько минут я закончила зашивать дыру на его куртке и, осмотрев свою работу, встала, чтобы показать ему. Даже после недолгого сидения мое тело ощущалось одеревенелым и болело, и я по опыту знала, что завтра будет еще хуже.

Я думала, что мне удалось успокоиться, но когда дверь открылась, я подпрыгнула, как будто дотронулась до электрического ограждения. Трей вздрогнул от моей реакции, его рука потянулась к пистолету на бедре. Гриз остановился в дверях с дымящейся кружкой, его брови приподнялись, когда он перевел взгляд с меня на него. Мое лицо вспыхнуло.

– Прости, чувак, – извинился Трей, убирая руку с оружия.

– Все в порядке. – Гриз вошел внутрь и приблизился с кружкой. – Держи, Боунс.

Я взяла ее, благодарная за тепло чашки, которое просочилось в мои ледяные руки, но потом кое-что поняла.

– Звонок не прозвенел.

– Я уболтал Нину дать мне чашку пораньше, – объяснил Гриз. – Ты не завтракала.

Я пристально смотрела в дымящуюся кружку бульона. Черт возьми, я едва не заплакала.

– Дай знать, если захочешь еще.

Кроткий голос Гриза почти сбил меня с толку, и мне пришлось отвернуться, прежде чем я сорвалась. Я потягивала бульон и делала вид, что изучаю полку с настойками, мои глаза горели.

– Сейчас вернусь с твоим матрасом, – услышала я, как Гриз обратился к Трею перед уходом.

Слава богам, Трей не пытался заговорить со мной, вернувшись на свой пост у двери. Через несколько минут появились Гриз и Мак с матрасом и одеялами. Я зависла по другую сторону смотрового стола, наблюдая, как они сооружают кровать Трея возле двери. Мак взглянул на меня и подошел. Он остановился по другую сторону стола, ерзая. Шрам на его лице, казалось, выделялся больше обычного на фоне загорелой кожи.

– Мне жаль, – тихо сказал Мак. – Лана была одной из моих, и я беру на себя всю ответственность. Ее изгнали вместе с двумя мужчинами, которых она наняла напасть на тебя.

Я посмотрела на него.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

– Попробуй угадать, – вмешался Гриз.

Крошечная искорка веселья промелькнула в глазах Мака. – В порядке?

– В яблочко!

Я скрестила руки на груди.

– Как для целителя ты определенно дерьмово заботишься о себе, – сказал Мак.

Я уставилась на него, изо всех сил стараясь держать себя в руках.

– Я закрыл лечебницу, – сказал Трей. – Я прослежу, чтобы она отдохнула.

– Я… – начала я, но Мак протянул руку, его ладонь была обращена ко мне.

– Не говори «в порядке», – резко сказал он. – Ты не в порядке. На тебя напали и чуть не изнасиловали.

Я съежилась от его резких слов, у меня перехватило дыхание.

– Боги, Мак, – пробормотал Трей.

– Представь, что я врач. Я спрашиваю тебя, все ли с тобой в порядке. Ты же не хочешь, чтобы пациент лгал тебе, да? – настаивал Мак, наклоняясь ко мне, опершись обеими руками о стол. – Я знаю, что Трей наложил тебе швы на голову, но у тебя болит что-нибудь еще?

Я сжала губы, в ужасе от того, что мои глаза наполнились слезами.

– Боунс, – серые глаза Мака, казалось, смягчились, и это было хуже, чем его свирепый взгляд, – давай. Поговори со мной.

– Я знаю, как с этим справиться, – выпалила я, ненавидя, что мой голос дрожит.

Он нахмурился, но затем понимание озарило его лицо.

– Ты поговоришь с Треем? Или с Гризом? Кто-то, кому ты доверяешь?

– Доверие? – Я взорвалась, моя выдержка лопнула. – Вроде того, как ты сказал, что я могу доверять твоей гребаной команде? Доверять вот так? – Я указала на свое лицо. – Я чертовски устала от того, как вы все притворяетесь, будто вы все другие. К твоему сведению, я бы предпочла остаться с Джаком. По крайней мере, он никогда не притворялся тем, кем не был. – Это была наглая ложь, но мне хотелось наброситься на них и причинить им боль, выплескивая всю злобу.

И конечно же, все трое вздрогнули.

– Я сказала, что справлюсь. А теперь оставьте меня, блять, в покое!

Тишина после моей тирады казалась оглушительной. Трей и Гриз не смотрели на меня, оба стояли напряженно и выглядели обиженными. Мак, однако, выдержал мой взгляд с силой, которой я не могла дать названия, мускул на его челюсти дрогнул.

– Ладно, – наконец сказал он, – спокойной ночи.

С этими словами он повернулся и зашагал обратно к выходу.

Гриз вздохнул и последовал за Маком.

– Спокойной ночи, Боунс.

Я обхватила себя руками. После этой вспышки гнева мои руки дрожали, а глаза все еще горели. Мне хотелось, чтобы Трей ушел, и я могла дать волю слезам, но кровать у двери была суровым напоминанием о том, что он никуда не денется.

– Боунс, мне так жаль… – начал Трей тихим и хриплым голосом.

Боги, я не могла этого вынести.

– Я иду спать, – перебила я. Я не стала ждать его реакции, просто развернулась и пошла к своему матрасу. Звонок к ужину еще даже не прозвенел, но мне было все равно. Я стянула ботинки, не глядя в сторону Трея, и зарылась под одеяло. Надежно спрятавшись, я затаила дыхание, когда слезы потекли по моему лицу и намочили матрас.

В тишине я услышала, как Трей тяжело вздохнул.

– Я запру дверь и выключу свет, – тихо сказал он. – Я здесь, если тебе что-нибудь понадобится. – Он на мгновение замолчал. – Или если ты захочешь поговорить.

Я не ответила, пытаясь спокойно выдохнуть, заглушая свои судорожные вздохи, прижимая одеяло ко рту. Я зажмурилась, боль пронзила мою голову. Я не хотела разговаривать. Я не хотела быть здесь. Я не хотела существовать.

Ты не можешь позволить им победить. Если ты сломаешься, победят они, – прорычал Вольф.

Заткнись, – рявкнула я в ответ. Ты не можешь говорить, потому что тебя, блядь, здесь нет.

Мне хотелось, чтобы все это было всего лишь одним долгим кошмаром, и в любой момент Вольф разбудил бы меня. Он бы нахмурился, раздраженный тем, что я снова не даю ему спать, но все равно обнимал меня и напевал песенку, которую пела наша мама, до тех пор, пока я не перестала бы плакать и снова не заснула.

Но я желала одного и того же почти каждую ночь на протяжении двенадцати гребаных лет. Вольфа здесь не было. Это была реальность, а моего брата не стало.

8

На следующее утро я проснулась одеревеневшей и с такой болью, что мне пришлось ковылять по лечебнице. Когда Сэм принес мне бульон, он вздрогнул при виде моего разбитого лица.

– Твою мать, – выругался он, ставя бульон на стол и направляясь ко мне.

Мои ноги двинулись, чтобы поставить стол между нами, прежде чем мой мозг сообразил, что это заставило его остановиться. Мое лицо вспыхнуло, и я почувствовала себя глупо. Я знала, что он не причинит мне вреда, но мой мозг застрял в режиме самозащиты.

Это хорошо, прорычал Вольф. Вот так ты выживешь.

– Пирожок, – сказал Сэм, но я отказалась смотреть на него.

– Я в порядке, – сказала я, доставая инструменты, которыми пользовалась чаще всего, чтобы они были наготове.

Я чувствовала на себе его взгляд, но не поднимала головы. Я ненавидела то, насколько напряженной себя чувствовала.

– Ну же, Пирожок, можно мне просто взглянуть на эту рану у тебя на голове? Хочу проверить, как Трей накладывает швы. – Голос Сэма звучал спокойно, но в нем чувствовалась резкость.

– Все в порядке, – я искоса взглянула на Трея, который стоял, прислонившись к стене, и наблюдал за нами.

– Тебя кто-нибудь вообще проверял на наличие травм, кроме той, что на голове?

Я наконец посмотрела на него, мои глаза сверкали.

– Да, я сама. Я целитель, и я говорю, что со мной все в порядке.

– Если бы только ты была известна тем, что говоришь правду, – невозмутимо произнес Сэм, свирепо глядя на меня в ответ.

– Отвали, Сэм, – рявкнула я.

– Почему ты хромаешь, если с тобой все в порядке? – настаивал он.

Я тяжело сглотнула, стараясь держать свои эмоции под контролем.

– Я просто немного ушиблась.

Лицо Сэма исказилось.

– Боги, я…

– Прекрати, – в отчаянии рявкнула я на него. – Что сделано, то сделано. Просто оставь это.

– Сэм, – наконец заговорил Трей, указывая головой на дверь.

Сэм сердито вздохнул, но повернулся и зашагал к двери, Трей последовал за ним. Я слышала, как они горячо беседовали снаружи, но Трей вернулся один.

– Он просто волнуется, – сказал он, прислоняясь спиной к стене, одна нога поднята и прижата к стене позади него. – Он хочет убедиться, что с тобой все в порядке. – Он помолчал. – Все мы.

Похоже, тебя это не волновало, когда ты, блядь, притащил меня сюда, хотела сказать я, но промолчала.

Он вздохнул.

– Я знаю, что это полный пиздец. Прости, что мы притащили тебя сюда.

Он заколебался, и я не смогла удержаться, чтобы не взглянуть на него, встревоженная тем, что он сказал почти именно то, что было у меня на уме. Он уставился на меня, карие глаза казались почти золотыми в лучах солнечного света, в котором он стоял.

– Я бы хотел, чтобы все было по-другому – совсем по-другому, – но это не так. Пока нет.

Я отвернулась. Я не знала, что это значит, и не собиралась спрашивать. Какое-то время он молчал, и я начала надеяться, что, может быть, так и продолжится.

– Лана предала всех нас, и мы все справляемся с этим по-своему, – сказал он, разрушив мои надежды на тишину. – Мак и я, мы очень старались сделать эту команду безопасной, но нас всего несколько человек из сотен, и мы можем не так много. – Он глубоко вздохнул. – То, что случилось с тобой вчера, было ужасно, и я не виню тебя за то, что ты нам не доверяешь. Но… и мне действительно жаль, если я веду себя как заноза в заднице, но я просто буду продолжать напоминать тебе, что ты часть этой команды, и это значимо для всех нас.

Боги, как бы мне хотелось, чтобы он замолчал. Я продолжала игнорировать его, вытирая столешницу в третий раз подряд, просто чтобы чем-то занять руки.

– Надеюсь, ты знаешь…

Дверь открылась, и я чуть не расплакалась от счастья, увидев, как в комнату, спотыкаясь, вошел бледнолицый мужчина.

Трей затих, и я занялась залечиванием ран мужчины. После того, как он ушел, Трей попытался продолжить разговор со мной в перерывах между пациентами, но около полудня он, казалось, смирился с тем, что я не собираюсь отвечать, и замолчал.

Слава богам, день был насыщен почти бесконечным потоком больных и раненых. Казалось, что люди в Убежище привыкали к моему присутствию. Большинство из них все еще смотрели на меня с подозрением, но все равно приходили. Более половины людей что-нибудь да сказали о моем лице, но слова были на удивление добры. Похоже, они знали, что произошло, так что я предположила, что Мадам повесила объявление.

Женщина с малышом Джетом вернулась и представилась Ледой. Я посмотрела Джета, но постепенно поняла, что она больше беспокоилась обо мне.

– Рука выглядит хорошо, – сказала я, а когда подняла глаза, она протянула мне небольшой сверток.

– Я испекла клубничный пирог и принесла тебе. – Леда улыбнулась.

– О-о, – пробормотала я, заикаясь. – Не стоило.

Когда я взяла сверток из ее рук, она на мгновение сжала мою руку.

– Я видела объявление. – Она понизила голос. – Я просто… ну, я просто хотела, чтобы ты знала, что здесь есть хорошие люди, и мы так благодарны тебе. – В ее глазах заблестели слезы. – Я сожалею о том, что произошло.

Я не знала, что сказать, но она, казалось, не возражала. Леда еще раз сжала мою руку, прежде чем отпустить, и подхватила Джета, который начал капризничать.

– Пора ему вздремнуть. – Она улыбнулась маленькому мальчику. – Еще раз спасибо, Боунс.

Я стояла у смотрового стола, уставившись на дверь после того, как она ушла, чувствуя себя сбитой с толку.

– Леда – одна из хороших, – сказал Трей, стоя у двери. Он улыбнулся, когда я посмотрела на него.

Дверь снова открылась, и внутрь вошла Клэрити. Я не видела ее с того дня, как проснулась в ее комнате в борделе. На шее у нее было свежее кольцо синяков, но она улыбалась. Я напряженно ждала, как она отреагирует на мое лицо, но она промолчала.

– Привет, Боунс, – сказала она, как будто мы были старыми друзьями, затем улыбнулась Трею. – Привет, Трей.

– Привет, сестренка.

Я удивленно перевела взгляд с одного на другого.

– Ты Мейсон?

– Нет, – ответила она. – У нас были разные отцы, и мой хотел, чтобы я взяла его фамилию, поэтому я Рид.

– Единственное, что было общего у наших отцов, помимо любви к нашей маме, это то, что они оба были придурками, – сказал Трей.

Мне было все равно. Мне действительно было все равно.

– Были? – Я услышала свой вопрос.

– Мой погиб в драке в баре, – объяснила Клэрити без малейшего раскаяния.

– Мой погиб в результате нападения животного за пределами крепости, – добавил Трей.

– У вас есть еще братья и сестры?

– Мак. – Клэрити улыбнулась, и я удивленно моргнула.

– Наша мама усыновила Мака, когда ему было восемь, так что он тоже часть семьи, – объяснил Трей.

– У нас почти родилась младшая сестренка, но наша мама умерла в родах. – На этот раз я услышала боль в голосе Клэрити. – Ребенок тоже умер.

Я не отрывала глаз от инструментов, которые сортировала. Роды до чертиков меня пугали, и я ненавидела помогать при них. К счастью, в «Жнецах» рожали не многие. Большинство байкерш, которые в итоге беременели, обращались ко мне за травами, которые прерывали беременность. Не многие хотели растить ребенка посреди кровожадной банды в пустыне.

– Мне нужно выполнить поручение Мака, – сказал Трей. – Я скоро вернусь. Гриз снаружи.

После того, как он ушел, тишина затянулась, пока я, наконец, не подняла глаза и не встретилась взглядом с Клэрити. Она нежно улыбнулась мне.

– Трей рассказал мне, что произошло, – сказала она. – Я не могу поверить, что Лана вот так вас всех предала.

Я ненавидела чувство вины, которое пронзало меня. Если бы не я, Лана и Экзо все еще были бы здесь.

– Ты в порядке? – спросила она.

Мой взгляд упал на кольцо синяков у нее на шее. Она явно знала, на что способны мужчины.

– Я могла бы залечить эти синяки, – неожиданно для себя сказала я.

Она выглядела удивленной.

– Ты не обязана этого делать.

Я пожала плечами.

– Синяки лечить легко. – Я на мгновение заколебалась. – У тебя еще что-нибудь болит?

Она улыбнулась, но глаза ее были грустными.

– Просто немного побаливает.

Эта усталость пробрала меня до костей. Я точно знала, что она имела в виду, и была готова поспорить, что тот, кто причинил боль ей, не был изгнан или как-нибудь наказан. Боги, мне хотелось сделать хоть что-то.

– Можно исцелить тебя? – Спросила я, удерживая ее взгляд.

– Конечно.

Она села на стул, и я положила руки ей на шею. Мне не потребовалось особых усилий, чтобы направить тепло по ее коже, убрав синяки и затяжную боль, которую я ощущала в нескольких частях ее тела. Когда я отступила назад, она улыбнулась, несмотря на слезы, блестевшие в ее глазах.

– Спасибо тебе, Боунс.

Я пожала плечами, с трудом сглотнув.

– Трею не нравится, что я работаю в борделе, – добавила она, соскальзывая со стула.

Я снова делала вид, что раскладываю настойки, но на самом деле слушала.

– Мой отец задолжал и умер, не успев выплатить долг. Мадам отправила меня в бордель, чтобы я расплатилась. Трей продолжает пытаться вытащить меня, но мне больше некуда пойти. – Она снова грустно улыбнулась. – Мак предложил мне присоединиться к его команде, но я никогда не была физически сильной и часто болею. Да и в борделе не так уже плохо. Мы держимся вместе и стараемся помогать друг другу.

– Сколько тебе было лет? – Спросила я.

Она на мгновение заколебалась.

– Двенадцать.

Мне пришлось бороться с тошнотой. Гребаная девченка, работающая в борделе. На ее месте могла быть я. Вероятно, я бы и была на ее месте, не имей я своих сил.

– Маку не противно, что ты работаешь в борделе? – Я не смогла удержаться от колкости в адрес Мака.

Клэрити моргнула, слегка нахмурив брови.

– Я не думаю, что ему нравится это, но он уважает мое решение.

– О. – Я не знала, что сказать после этого.

– В любом случае, я просто хотела узнать, как у тебя дела.

– Я в порядке, – сказала я, но скорее устало, чем резко. Я встретилась с ней взглядом и позволила себе немного проявить уязвимость. – Ничего нового.

Мы обменялись взглядами, которые говорили больше, чем могли бы сказать слова. Она понимала меня, а я ее, и мы обе ненавидели это.

– Понимаю, ты не так уж хорошо меня знаешь, – тихо сказала она, – но я могу поручиться за своих братьев. Они хорошие люди.

Я снова отвела взгляд.

– Если кто-нибудь пострадает в борделе, просто пошли за мной. Это не обязательно должна быть чрезвычайная ситуация.

Она на мгновение замолчала.

– Так и сделаю. Спасибо тебе, Боунс.

После ухода Клэрити у меня было несколько минут тишины, прежде чем вошла женщина. Гриз последовал за ней внутрь, и то, как он смотрел на нее, заставило меня напрячься. Она выглядела безобидной – худой и хрупкой, – но жадно смотрела на меня со странным блеском в глазах.

– У тебя дар, – сказала женщина, прежде чем я успела что-либо сказать. Она наклонила голову, словно птица.

– Могу я вам чем-нибудь помочь? – Спросила я.

Она улыбнулась, и я заметила, что ее зрачки расширились, как будто она была под кайфом.

– Ангел, – благоговейно пробормотала женщина.

Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица так быстро, что комната поплыла перед глазами.

– Не называй меня так.

– Безгласные были правы. – Ее лицо сияло благоговением. – Боги послали своего Ангела спасти нас.

– Боги послали тебя мне, Ангел. Ты принадлежишь мне, и я буду распоряжаться тобой как сочту нужным; ты слышишь меня?

Я судорожно втянула воздух через нос, пытаясь подавить тошноту.

– Я ищу твоего благословения, Ангел!

Женщина направилась ко мне, и я поспешно отступила, но Гриз схватил ее прежде, чем она успела сделать больше двух шагов. Ему пришлось вынести ее, хоть она и сопротивлялась, но он справился.

– Нет! – взмолилась она. – Ангел, пожалуйста!

Как только за ними закрылась дверь, я взбежала на чердак и забилась в свой угол, прислонившись спиной к стене, подтянув колени к груди. Мои руки дрожали, пока я боролась с волнами тошноты.

Ангел.

Я ненавидела то, что Джак до сих пор имел надо мной такую власть. Я хотела, чтобы он исчез из моих воспоминаний, моих страхов, моих кошмаров. Я ненавидела, что одно слово могло довести меня до такого состояния, потому что я слышала только его голос, произносящий это слово. Я не была уверена, знает ли большинство людей, что Джак когда-то был частью Безгласных. Он часто пылко рассказывал мне о Безгласных и богах, когда мы были одни. Он сказал, что ушел из-за разногласий, но иногда я задавалась вопросом, правда ли это. Казалось, он делал все возможное, чтобы Жнецы и Безгласные не пересекались, несмотря на то, что верил, будто был избран новым богом, найдя меня в пустыне.

Ангел. Он простонал это мне в ухо, когда…

Я снова зажала рот рукой, решив, что так меня не стошнит.

Голова Гриза высунулась из-за стены чердака, и я подпрыгнула, ахнув.

– Извини, – сказал он, – ты в порядке?

Я кивнула, вытирая мокрые щеки и надеясь, что он не заметил. Он поднялся на чердак и сел у стены в нескольких футах от меня.

– Не знаю, зачем я продолжаю спрашивать тебя об этом, когда знаю, что ты просто соврешь, – сказал он, но в его голосе не было злости.

Я попыталась сделать глубокий вдох, попыталась сдержать слезы, которые навернулись у меня на глаза, и попыталась притвориться, что его здесь нет. Краем глаза я видела, что он наблюдает за мной.

– Ты раньше сталкивалась с Безгласными? – спросил он.

Я покачала головой.

– Просто видела их издалека. И кое-что слышала.

– Они знали о тебе? – спросил он.

Я вздрогнула.

– Нет.

Он выглядел задумчивым.

– Слухи о твоих силах уже разошлись. Контакт Мака говорит, что люди стали расспрашивать о тебе.

Боги, если он пытался поднять мне настроение, то у него дерьмово получалось.

– Я мало что знаю об их верованиях, но если они думают, что ты какой-то ангел…

Я напряглась.

– Тебе не нравится это слово, да?

Я не ответила.

– Неужели они все так думают? Мэгс – чокнутая, поэтому я никогда не узнаю.

Честно говоря, я и сама не была уверенна. Я знала только то, что рассказал мне Джак. С его слов, Безгласные верили, что семь богов восстали из пепла старого мира. Были избраны семь пророков, по одному для каждого бога, и они служили богам до самой смерти. Последователи должны были посвятить себя Безгласным, чтобы доказать свою преданность, платя им абсурдные суммы дани и иногда совершая ужасные насильственные действия, когда этого требовали боги. Только истинно верующие знали имена богов, и после смерти их души забирали в Рай. Остальные из нас были обречены страдать в вечном проклятии. Убеждение Джака отличалось тем, что он верил, что боги не бессмертны, и что им на смену придут новые боги. Он думал, что, найдя меня в пустыне, он стал одним из новых богов, но я считала, что все это чушь собачья.

Я пожала плечами.

– Так кто же раньше тебя так называл? – спросил он. – Джак?

Какое бы выражение ни появилось на моем лице, должно быть, стало достаточным подтверждением, потому что его лицо помрачнело. Мы сидели в тишине, пока мое сердце не успокоилось.

– Мы с Маком встретили его однажды, – сказал он, – во время торговой сделки. Он мне не очень понравился.

– Когда? – спросила я

Он выглядел удивленным, что я задала вопрос.

– Должно быть, это было около шести лет назад? У Жнецов был запас баллонов с пропаном, а они были нужны нам… как и всем остальным.

Я с трудом сглотнула.

– Я помню это.

Его брови поползли вверх.

– Ты была там?

– Я должна была остаться в его палатке, но улизнула.

– Посмотреть торговую встречу?

– Нет. – Слова вырвались сами собой, удивив меня. – Я пыталась сбежать.

– А, – сказал он, наблюдая за мной. – Так вот почему он был в такой ярости последний день?

Боги, зачем я вообще об этом говорю? Я встала, отряхивая штаны.

– Мне пора возвращаться к работе.

– Лечебница закрыта, – сказал Гриз, не двигаясь с места, где сидел.

Я пристально посмотрела на него.

– Почему?

– Чтобы у тебя был перерыв.

Я не знала делать.

– Я⁠…

– «В порядке», – закончил Гриз, с усмешкой качая головой. – Да, я знаю.

Я сердито посмотрела на него и направилась к лестнице.

– Ты же знаешь, что иногда быть НЕ в порядке – это нормально, – крикнул он, когда я спускалась.

Я проигнорировала его, подошла к двери и отперла ее. Когда я открыла ее, чтобы перевернуть табличку, Сэм сидел снаружи, вырезая что-то из куска дерева ножом. Он посмотрел на меня и ухмыльнулся.

– Перерыв окончен, Пирожок? – спросил он.

Я перевернула табличку на «открыто» и закрыла дверь, не ответив.

После звонка к обеду вошел Сэм с моей кружкой бульона и куском хлеба, с ним вошла другая женщина из команды Мака, Рэйвен.

– Привет, Рэйвен, – сказал Гриз с ноткой раздражения в голосе, – что случилось?

Серебряные пирсинги блестели в бровях, носу и губах Рэйвен, а ее тело было худым и мускулистым, как у бойца. Ее голубые глаза остановились на мне, и она улыбнулась, но это выглядело совсем не дружелюбно. Я не была уверена, как она относилась к тому, что сделала Лана, но я знала, что они были подругами.

– Мне нужна причина, чтобы быть здесь? – протянула она.

Сэм обошел ее и протянул мне мою кружку и хлеб.

– Просто не обращай на нее внимания. Она не в настроении.

Рэйвен засмеялась, прошествовав по лечебнице и осматривая все вокруг.

– Я просто хочу посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. Если я должна следовать всем новым правилам Maка, я должна хотя бы понять, почему.

Я не поняла, что она имела в виду, но мне это не понравилось.

– Какие правила? – Коротко спросила я.

Она снова встретилась со мной взглядом.

– О, ну знаешь, оберегать Боунс. Сообщать о любой болтовне о Боунс. Следить, чтобы Боунс каждый день ела ее особый бульон. Все время следить за Боунс. – Ее взгляд метнулся на Гриза, который уставился на нее.

– Легче, Рэйвен, – предупредил Гриз.

– Что? – Она невинно округлила глаза. – Я просто пытаюсь выполнять свою работу, Гриз.

– Ты знаешь приказы Мадам, – сказал Сэм, и, судя по выражению его лица, это был не первый раз, когда они вели этот разговор.

– Все, что я знаю, это то, что раньше нас отбирали на миссии, а теперь мы просто сидим и наблюдаем за ней. – Ее губы скривились. – Я чертовски устала от того, что команда Хоука получает все хорошие задания. Мы не вылезали из этой дыры неделями.

– Если хочешь пожаловаться, иди разбирайся с Маком, – прорычал Гриз. – Или, еще лучше, пойди и скажи Мадам о своих чувствах.

Она ухмыльнулась.

– Да, тебе бы это понравилось, не так ли, Гриз?

Дверь открылась, и вошел Трей. Он остановился при виде такого количества людей и оглядел каждого.

– У нас будет вечеринка?

– Если бы, – сказала Рэйвен.

– Мы все уже уходим, – сказал Сэм.

Рэйвен закатила глаза, но вышла за дверь, не сказав больше ни слова. Сэм и Гриз обменялись взглядами с Треем и последовали за ними.

– Спокойной ночи, Боунс! – Крикнул Гриз через плечо.

Трей бросил на меня настороженный взгляд.

– Что это было?

Я пожала плечами и вернулась к своему бульону. Я действительно оценила, что Рэйвен сказала все это. Я не хотела быть вовлеченной в политику их анклава, но если мое присутствие вызвало драму в команде, я хотела знать об этом. Мне не хотелось снова быть застигнутой врасплох.

– Рэйвен что-то сказала?

– Рэйвен много чего наговорила.

– Например что?

– Что у вас у всех есть дела поважнее, чем наблюдать за мной и лечебницей.

– О. – Он успокоился и я, прищурившись, посмотрела на него, задаваясь вопросом, из-за чего он нервничал. – Что ж, она может обсудить это с Мадам.

Я допила бульон и перешла к хлебу. Я ненавидела эти тошнотворные мысленные метания туда-сюда, когда в один момент думала, что, возможно, им не все равно, а в следующий, что они просто выполняют приказы.

– О, я тебе кое-что принес, – сказал Трей.

Я посмотрела на него с подозрением.

Он вытащил из кармана куртки горсть слегка помятых цветов одуванчика. У меня перехватило дыхание. Он положил их на смотровой стол, и я поняла, что он продолжал говорить, но я не слушала. Я уставилась на маленькие веселые желтые цветочки, переполненная нахлынувшими на меня эмоциями.

– Боунс?

Я взглянула на Трея, пораженная, вздрогнув, когда поняла, что он подошел ближе. Он смотрел на меня с беспокойством.

– Ты в порядке?

Я кивнула, снова уставившись на цветы. У меня защемило сердце, и я, не подумав, прошептала:

– Мой брат часто приносил мне их.

Он молчал дольше, чем я ожидала, и тогда я с ужасом вспомнила, что сказала Мадам и всем остальным, что у меня нет братьев и сестер. Мой разум лихорадочно соображал, как это исправить. Может быть, он этого не помнил.

– Похоже, он хороший брат, – сказал Трей.

Я настороженно посмотрела на него, но он только улыбнулся. Я не могла сказать, помнит он или нет, поэтому просто оставила все как есть. Его глаза потеплели, и что-то в моей груди треснуло, как семя, раскрывающееся, чтобы пустить корни.

– Они мои любимые, – призналась я, прежде чем успела передумать, и его улыбка стала шире.

– Тогда я буду присматривать за ними для тебя.

– Ты не обязан этого делать, – сказала я, теребя листья.

Он подошел еще ближе и толкнул меня в плечо.

– Я хочу.

Я бросила на него раздраженный взгляд.

– Почему?

– Потому что они тебе нравятся.

Я фыркнула и подобрала маленькие цветочки. Пушистые желтые лепестки наполнили меня воспоминаниями – дразнящая улыбка Вольфа, когда он протягивал цветы, пытаясь уговорить меня простить его, его обещания, что он скоро вернется из своей охотничьей поездки и принесет мне одуванчики.

– Не хочешь прогуляться? – Спросил Трей, возвращая меня в настоящее.

Я подняла на него глаза. Мы стояли так близко, но это не вызвало у меня паники. Его глаза смотрели в мои, такие открытые, что казалось, все, что он чувствовал, было прямо там, обнаженное, как окна его души. Мне не удавалось долго выдерживать этот взгляд, в ужасе от того, что могла увидеть. Мои доводы в пользу того, что его доброта должна быть каким-то притворством, таяло.